Текст книги "Кровавые розы (ЛП)"
Автор книги: Линдси Дж. Прайор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
Она стиснула руки, раздраженная и сбитая с толку своим влечением к нему. Для серрин было невозможно найти вампира привлекательным. Они были изначально невосприимчивы к их чарам. Но более того, он олицетворял всё, что она презирала. Всё, что она с детства научилась презирать. Но в равной степени она знала, что нужно быть мёртвой внутри, чтобы не увидеть его привлекательности.
Она уставилась в пол. Спорить с ним было бессмысленно. Может и поспорила бы с ним, если бы смерть или пытки были неминуемы. Но, похоже, это было не так. Поскольку её зубы стучали не только от холода, она стиснула челюсти.
– Итак, – сказал он, – как Алиша может не знать, кто ты такая? Потому что, если только она не выдающаяся актриса, она, в самом деле, ничего о тебе не знает.
Её пристальный взгляд вернулся к нему.
– Ты ей что-то сказал? Ты сказал, что она несведущая.
– Так и есть. На данный момент.
Её сердце бешено колотилось.
– Твоя проблема со мной, а не с ней. Отпусти её.
– На случай, если ты не заметила, наши брат и сестра в некотором восторге друг от друга. Не думаю, что она планирует куда-либо уезжать.
Лейла прищурила глаза.
– Если ты причинишь ей боль…
– Вряд ли ты в том положении, чтобы угрожать, ведь так, серрин?
– Ты не имеешь права так поступать с нами. Я пришла сюда помочь.
– Что, конечно, ты бы сделала охотно, если бы в уравнении не участвовала твоя сестра.
– Точно так же, как я была бы уже мертва или продана, если бы в уравнении не было твоего брата?
Его глаза мерцали в лунном свете.
– Так почему же она не знает?
– Потому что ей незачем знать, – сказала она. – И ты обязан мне оставить ей в неведении.
– Я думал, мы договорились, что, возможно, я тебе пока ничего не должен.
На этот раз она не разорвала зрительный контакт. На этот раз она смотрела прямо в его проницательные зелёные глаза. – Верь во что хочешь. На рассвете увидишь.
Через пару секунд Калеб встал. Он просунул колено между её ног и, раздвинув её бедра, когда между ними.
Лейла отпрянула, вцепившись в обе стороны сиденья. Она откинулась назад, стремясь нарушить интимность, когда он нежно взял её за подбородок, заставляя встретиться с его каменным взглядом.
– Тебе лучше надеяться на это, – сказал он. – Потому что ты у меня именно там, где я хочу. Ты и твоя младшая сестра. Просто запомни это.
Он ещё мгновение удерживал её взгляд, прежде чем отступил.
Лейла затаила дыхание. Всё ещё вцепившись в стул, она смотрела, как он неторопливо идёт к двери.
Она ожидала, что он захлопнет и запрёт дверь за собой, но вместо этого он оставил её широко открытой – приглашение, инструкция, которой она должна следовать.
ГЛАВА 8
Сначала Лейла не могла пошевелиться. Дверь, которая должна была быть символом распростёртых объятий, внезапно стала надвигающейся угрозой. Подземелье парадоксальным образом превратилось в её сеть безопасности. Но когда снаружи повисла тишина, она поднялась со стула и осторожно переступила порог.
Схватившись за наличник, она оглядела крошечную комнату без окон. Там ничего не было, если не считать единственного стула, прикреплённого к полу. Прямо напротив была ещё одна открытая дверь. Она пересекла бетонный пол. Её босые ноги слишком онемели, чтобы заметить переход от камня к дереву.
Офис был просторным, но соблазнительно уютным с полом из красного дерева и мебелью, дополненной тёмно-зелёными кожаными диванами в центре комнаты. Впереди, в правом верхнем углу, под углом стоял внушительный письменный стол. Над ним, прикреплённый к стене, висел меч, несомненно, тот самый, которым орудовал Калеб.
Центральное место на стене занимала арка мониторов. Пять экранов в высоту и не менее двадцати в поперечнике. Широкое чёрное кожаное кресло стояло под углом, под которым рабочее место наклонялось внутрь.
Когда она шагнула дальше в комнату, её внимание сразу же привлёк Калеб, стоявший в открытом дверном проёме слева от неё, прислонившись плечом к дверному косяку.
Она могла слышать отдаленный монотонный ритм басовой музыки за окном, явный признак того, что они всё ещё находились в тех же четырёх стенах клуба. Надо надеяться, Алиша тоже.
Она прошла мимо диванов, просматривая на своём пути дугу мониторов – мониторов, которые показывали каждый угол и нишу клуба. Образы возвратились к ней во всём своём красочном, но безмолвном великолепии: танцпол, бар, вход, кабинки, дальние комнаты, коридоры, лестничные клетки. Некоторые люди танцевали, некоторые разговаривали, некоторые переплетались друг с другом, некоторые отдыхали небольшими группами, некоторые бродили в одиночестве.
Когда она приблизилась, Калеб выпрямился и попятился в коридор.
Он мог бы вести её обратно к Алише или в какое-то ещё менее приятное место, чем подземелье. Каковы бы ни были его планы, она знала, что у неё нет другого выбора, кроме как последовать за ним.
Он провел её по каменному коридору и через первые двойные двери. Теперь уже запечатанный пожарный выход справа от неё точно показывал ей, где они находились и, более чем вероятно, куда направлялись. Только на этот раз, вместо сопровождения Хейдом и его приспешниками, её сопровождал сам Калеб.
Бесшумно ступая рядом с ним, чувствуя, как кровообращение болезненно возвращается к её ногам, она старалась не тревожиться из-за лёгкой небрежности его шагов. Наедине с вольной серрин рядом с ним, он должен был, по крайней мере, проявить некоторое беспокойство, должен был, по крайней мере, немного нервничать из-за неё, но она знала, что его самообладание не было притворством. Это было точно такое же самообладание, какое было у него, когда он перекачивал её кровь из шприца в одного из своих. Ей было интересно, скольких серрин он убил, и как ему удалось выжить. Более того, как, чёрт возьми, ей так не повезло, что она перво-наперво столкнулась с ним. Блэкторн кишел вампирами. Её сестра должна была выбрать именно того, чей брат охотился на таких, как она, ради денег. И удовольствия.
Калеб открыл следующую дверь и снова пропустил её первой, проделав то же самое со второй, а затем и с третьей парой дверей. Она попыталась сосредоточиться на предстоящем пути, а не на широте его плеч или совершенстве этого стройного, явно спортивного тела.
Толкнув последние двери, он открыл единственную в конце коридора и придержал её, чтобы Лейла могла войти на лестничную клетку. Пропасть внезапно стала холоднее, темнее и даже более угрожающей, чем несколько часов назад – время, когда она была уверена, что, должно быть, слишком оцепенела от беспокойства за Алишу, чтобы могла полностью осознать собственный страх. Она посмотрела в темноту наверху, прежде чем перевела взгляд на Калеба.
– После тебя, – сказал он, указывая на ступеньки.
Этот рыцарский поступок вывел её из себя, и она неловко застыла в гробовой тишине.
– Мои глаза ещё не привыкли. Я последую за тобой.
– Они достаточно скоро привыкнут, – сказал он, кивнув головой в сторону ступенек, как бы приказывая ей двигаться.
Это можно было бы счесть тривиальной заботой, но всё в ней кричало, что позволять вампиру следовать за ней по тёмной лестнице – не самый лучший способ самозащиты. Но, не имея иного выбора, кроме как уступить, она ухватилась за металлические перила и поднялась по бетонной лестнице. Каждый шаг давался ей с трудом, ноги отяжелели. Она знала, что это во многом было связано с успокоительным, но ещё больше это было связано с осознанием того, что глаза Калеба прожигали её со спины. Она задавалась вопросом, было ли это сделано намеренно, чтобы подразнить её, или это был просто стратегический ход на случай, если она потеряет равновесие и упадёт.
Добравшись до верха, Калеб протянул руку мимо неё, чтобы открыть дверь. Когда его холодная рука на долю секунды коснулась её руки, Лейла немедленно отдёрнула свою, прервав мимолетную близость.
Она вышла в коридор и последовала за ним в открытый лифт слева.
Она прислонилась спиной к стене, когда двери лифта закрылись. Ухватившись за поручень позади себя, она опустила голову.
Подъём заставил её осознать, насколько плохо она себя чувствует. От едва заметного движения у неё скрутило живот. Озноб прекратился, но головокружение взяло верх, и её ноги начали дрожать.
Она взглянула на Калеба из-под ресниц только для того, чтобы увидеть, что он откровенно смотрит на неё в ответ. Эта прямота заставила её запнуться и снова понурить взгляд в пол.
Двери лифта открылись, и Калеб указал ей выйти первой, а потом повёл по знакомому коридору обратно в пентхаус.
Лейла поняла его намёк, вошла внутрь первой и с облегчением обнаружила, что гостиная пуста – по крайней мере, там не было других вампиров. Но её грудь сжалась от разочарования из-за того, что она не увидела Алишу.
Когда Калеб неторопливо спустился по трём широким ступеням. Реальность её положения поразила её сильно и быстро – возможно, потому, что первоначальный шок прошёл, а может быть, потому, что подавляющий эффект успокоительного наконец-то улетучился из её организма. Какова бы ни была причина, когда она остановилась на верхней ступеньке и посмотрела на террасу, она точно вспомнила, что привело к тому, что она проснулась привязанной к полу подземелья.
За это время он мог сделать с ней всё, что угодно. За то время, что она потеряла, могло случиться всё, что угодно. Вообще что угодно. И она бы ни о чём не догадалась. Он мог бы уже найти потенциальных покупателей, если бы намеревался получить прибыль, а не убивать её. Она могла быть окружена ими, торговавшимися за её бессознательное тело. Насколько она знала, он уже однажды взял у неё кровь и протестировал её. Инцидент с Таем, на самом деле, был только ради неё.
Её охватила тошнота.
– Мне нужно в ванную, – заявила она с большей настойчивостью, чем намеревалась.
– Первая дверь направо, – сказал он, указывая на коридор, который, как она теперь знала, вёл в комнату Джейка.
Она не оглядывалась, торопливо спускаясь по ступенькам. Распахнув дверь ванной, она ворвалась внутрь и захлопнула её за собой. Она оглядела просторную комнату. Она была больше, чем их кухня и гостиная вместе взятые у неё дома, с чёрными мраморными полами и выложенными плиткой стенами. Она поспешила в туалет прямо напротив. Она добралась до него как раз вовремя. Внезапная боль в животе, кислый привкус в горле, холодный пот, окативший её, лишь предупредили, что её сейчас стошнит.
Слёзы сопровождали её рвоту до тех пор, пока у неё не осталось ничего, что можно было бы извлечь. Потянувшись за салфеткой, она вытерла рот, спустила воду в унитазе и прислонилась спиной к стене. Она подтянула ноги к груди и обхватила их руками, чувствуя, что тёплый пол стал небольшим утешением в уходящие минуты.
Ей следовало просто сказать ему в темнице, что он был неправ. Ей следовало посмотреть ему в глаза и заверить, что она не накладывала удерживающее заклинание, но его сомнение в её словах было единственным, что поддерживало её жизнь. Её и Алиши. Если она выдаст эту информацию, то лишится своих рычагов воздействия. Калеб был бы волен делать всё, что захочет, а она не могла позволить ему такую власть.
Но был шанс, маленький шанс на то, что Алиша была права – что он останется верен своему слову.
И отпустит вид, который он явно презирал? Вид, к которому у него не было ни жалости, ни угрызений совести?
И как ей было объяснить, а затем доказать, что она серрин по крови и званию, но не более того?
И признать, насколько опасно неподготовленной она была? То, о чём у неё никогда раньше не было причин сожалеть. То, о чём она никогда не думала, что пожалеет.
Прошло два дня после её семнадцатилетия, когда дедушка познакомил её с Беатрис. Были вопросы, на которые он не мог ответить, а она могла – ответы, которые, по его мнению, были более подходящими для неё.
Они добрались до центра Мидтауна и поднялись на третий этаж того, что когда-то было мансардой викторианского дома. Здесь было сумрачно и пыльно, стены были скрыты за стопками книг и бумаг.
– Ты не такая, как я ожидала, – сказала Беатрис, прищурившись глянув на Лейлу.
Она налила чай и протянула его Лейле в изящной фарфоровой чашке с блюдцем.
– Но ты также не будешь той, кого они ожидают, и в этом твоё самое большое преимущество.
Лейла приняла чашку, хотя никогда в жизни не пила чай. Беатрис была знакомой её дедушки, пожилой женщиной, и по обеим этим причинам Лейла отнеслась бы к её гостеприимству с большой благодарностью, несмотря на её нежелание быть там.
Беатрис было восемьдесят четыре. Она была единственной известной выжившей сестрой серрин. Её сестра умерла более тридцати лет назад в возрасте сорока трёх лет – по общему мнению, чрезвычайно впечатляющий возраст для серрин. Если судить по Беатрис, то её сестра была привлекательной женщиной. Высокая, с пышными формами и элегантная. Её подтянутая черная кожа была безупречна, если не считать морщинок, собравшихся вокруг глаз и рта. А большие карие глаза были умными, быстрыми, пытливыми.
– У вас много книг, – заметила Лейла, не зная, что сказать, кроме того, для обсуждения чего её привели сюда.
– Ты любишь читать, Лейла?
– Да, люблю. Я бы хотела когда-нибудь стать владелицей книжного магазина.
В воздухе повисла неловкая тишина, которую она до сих пор чувствовала, просто вспоминая об этом.
– Кармен мечтала стать архитектором, – сказала Беатрис. – Здания были её страстью. Но свободный выбор – это не вариант для тех, кто принадлежит к наследию, Лейла.
Лейла посмотрела в её тёмно-карие глаза. Желание бросить ей вызов было непреодолимым, но она заставила себя вспомнить о хороших манерах. Она была здесь для того, чтобы слушать, а не говорить.
– Тебе тревожно, не так ли? – добавила Беатрис. – Кто ты есть?
– Как это может не тревожить?
– Твой дедушка рассказывал мне о твоей внутренней борьбе. Я сочувствую. Моей сестре потребовались годы, чтобы смириться с тем, кем она была.
Лейла ничего не сказала, сделав ещё один глоток чая.
– Никто из вас этого не выбирал, Лейла. Я знаю, это тяжело. Никаких перспектив женитьбы, дети невозможны, как и обычная работа. Это трудное будущее, с которым сложно смириться, когда ты так молода. Некоторые из вас принимают это с большей готовностью, некоторые нет. Но поскольку борьба неотделима от самой вашей природы, я знаю, что никто из вас не выбирает с легкостью это предназначение.
– Что ж, судьба может делать всё, что захочет. У меня есть свои планы.
Беатрис улыбнулась.
– Истинный боец, – её улыбка исчезла. – И я не сомневаюсь, что трагедия, которую ты пережила, сделала тебя сильнее.
Дедушка велел ей никому не говорить о той ночи. Очевидно, это не относилось к Беатрис. Но если Беатрис хотела избавить Лейлу от внутреннего смятения, её ждало горькое разочарование.
– В жизни всякое случается!
– Действительно, – это было всё, что она успела сказать, прежде чем они снова погрузились в молчание. – Я знаю, сейчас тебе может показаться что это не так, но это поможет тебе, когда придёт время.
– Что?
– Ярость. Тем более что она так хорошо подавляется.
Лейла сузила глаза.
– Если вы собираетесь сказать мне, что всё происходит с какой-то целью, мисс Чарн, то я убедительно прошу вас этого не делать.
Она почти улыбнулась, делая ровный вдох.
– Именно об этом я и говорю.
Она наклонилась вперёд, ставя свою чашку на стол, всё это время не сводя глаз с Лейлы.
– И эти глаза. Я никогда не видела такой глубины. Возможно, ты даже более могущественна, чем считает твой дедушка.
Лейла встала и поставила свою чашку на стол. Она отступила, скрестив руки на груди, и остановилась перед стеклянным шкафом с книгами.
– Лейла, – мягко сказала Беатрис, подходя к ней.
Но когда она протянула руку, чтобы коснуться её руки, Лейла отстранилась.
– Я не хочу продолжать этот разговор, мисс Чарн. Я даже не хотела приезжать сюда, но я приехала, потому что этого хотел мой дедушка. Я буду читать свои книги и усердно учиться. Я буду знать всё, что мне нужно знать, чтобы быть хорошим и эффективным переводчиком. Я изучу эти пророчества вдоль и поперёк. Но я никогда, ни за что не стану реализовывать серрин в себе. Я никогда и близко не подойду ни к одной из этих тварей, и я никогда не позволю ни одной из этих тварей приблизиться ко мне. Мне жаль, но так оно и будет. И ничто не убедит меня в обратном.
Теперь, когда Лейла сидела взаперти в вампирской ванной, это заявление казалось сущим идиотизмом.
Ей следовало бы знать, что она не сможет прятаться от этого. Не бесконечно.
Она поднялась на ноги, немного поторопившись, и оперлась рукой о стену, чтобы не упасть. Она подошла к одному из двух умывальников.
Может, она и была неподготовленной, но это не означало, что она не могла вести себя умно. И это означало, что никаких вспышек гнева, никаких споров и никаких заявлений о своих убеждениях. Она должна была оставаться безобидной, спокойной и уступчивой. По крайней мере, до тех пор, пока она не придумает план.
По крайней мере, на какое-то время она будет нужна ему живой. У неё было время до рассвета. Это была временная передышка. Это даст ей время – время подумать, время решить, что, чёрт возьми, она собирается делать. Пока что с ней и Алишей всё было в порядке. И это было самое главное.
Она тщательно вымыла руки. Сделав полные глотки воды, чтобы прополоскать пересохший рот, она избавилась от кислого привкуса. Она открыла шкафчик рядом с раковиной и поискала зубную пасту, желая освежить рот. Она нашла её одновременно с сумкой для туалетных принадлежностей на средней полке. Она потянулась за ней и вынула.
Сумка принадлежала Алише – ярко-розовая, с изображением котёнка, инкрустированного бриллиантами. Ей было несколько лет. Они с Софи купили её ей как-то на Рождество в шутку над её ужасающе девчачьим вкусом. Она никогда не думала, что Алиша сохранила её. И здесь, в квартире вампиров, она хранила их маленькую частичку. Она сохранила маленький кусочек дома.
Горло Лейлы сжалось, и она попыталась сглотнуть. Все бессонные ночи, которые у неё были за предыдущие три месяца, когда Алиша не приходила домой, и вот где она была – крепко спала в постели вампира в центре Блэкторна.
Где их жизни пошли наперекосяк? Деда давно нет. Софи пропала. Алиша спит с вампиром. Её обязанностью было обеспечить безопасность Алиши, оберегать обеих её сестер, и она потерпела во всём неудачу. Если бы она этого не сделала, Алиша не обратилась бы к вампиру из-за того, чего ей не хватало. Она никогда бы не оказалась тут сейчас – ни одна из них. Часы тикали в ожидании их нерешенной судьбы.
Она как-нибудь вытащит Алишу. Назад в Саммертон. Домой. Никто не связывался её семьей. И уж точно не вампир.
Она открыла сумку и порылась внутри. Там были привычные вещи Алиши, до краёв набитая косметикой и кремами. Но она всё-таки нашла зубную щётку.
Лейла тщательно почистила зубы. Наполнив раковину теплой водой, она вымыла лицо и шею и стёрла все следы темницы со своих рук, ног и ступней. Тепло воды сначала вызывало болезненное покалывание на её коже, пока приток крови не начал восстанавливаться, после чего действие стало успокаивающим.
Она убрала сумочку и взглянула на часы. До рассвета осталось меньше восьми часов. Меньше восьми часов на то, чтобы придумать выход из ситуации. Восемь часов наедине с Калебом. Её выживание станет чудом.
Но она могла справиться с этим. Она могла бы это сделать. Как-нибудь она справится с этим.
Лейла отступила к двери. Поколебавшись ещё пару секунд, она глубоко вздохнула и открыла её.
Гостиная вдруг показалась темнее. Вуаль над дверью террасы лениво развевалась с уходящей грозой.
Калеба нигде не было видно, но аромат свежего кофе в воздухе подсказал ей, что он либо недалеко, либо собирается вернуться.
Она обхватила себя руками. Лёгкий ветерок трепал её платье, и она неловко потопталась на месте, прежде чем направиться на террасу.
Там тоже не было никаких признаков его присутствия.
Она вернулась внутрь и присела на диван, но тут же снова встала, когда он появился в коридоре, который был зеркальным отражением коридора Джейка.
Бросив лишь быстрый взгляд в её сторону, он шагнул за стойку. Через несколько мгновений он появился со стеклянным бокалом с янтарной жидкостью в одной руке и кружкой в другой. Подойдя к ней, он протянул ей кофе.
– Судя по твоему виду, тебе он нужен.
Она недоверчиво посмотрела на содержимое, затем снова посмотрела в его зловещие зелёные глаза.
– Не волнуйся, я не подсыпал в него наркотик, – сказал он. – Как ты уже видела, я не настолько хитёр.
Она приняла кружку. От жара у неё начало покалывать руки.
– Пойдём со мной, – сказал он и повернул обратно тем же путем, которым пришёл.
ГЛАВА 9
Лейла на мгновение застыла, как вкопанная. Но, напомнив себе быть покорной, она последовала за ним по коридору.
Дойдя до конца и открыв единственную дверь с правой стороны, Калеб указал ей войти первой.
Как только Лейла вошла внутрь, у неё перехватило дыхание. Комната, наверное, была размером не менее девять на пятнадцать метров. Три из четырёх стен от пола до потолка были заставлены книжными шкафами, в которых хранилась самая большая коллекция книг, которую она когда-либо видела за пределами библиотеки.
Лишенное какого-либо искусственного освещения пространство освещалось янтарным светом от пылающего камина, установленного на стене справа от неё; тёплое сияние пламени смешивалось с лунным светом, льющимся из двух высоких, разделённых створками окон. Прямо перед ней, лицом к окну, стояло кресло с изогнутой спинкой, его зелёно-золотистая ткань дополняла портьеры с рельефным рисунком, которые в избытке ложились на полированный пол из тёмного дерева.
Ещё одно кресло с откидной спинкой стояло у камина. Оно было обращено к двуспальному дивану. В центре стены рядом с камином, была приоткрытая дверь. Изнутри вырисовывалась темнота, а с дальней стороны от неё находился ещё один книжный шкаф. Слева от неё стоял длинный стол красного дерева с двумя стульями.
Она посмотрела на потолок, на мгновение завороженная замысловатостью того, что явно было оригинальным гипсовым покрытием здания: две потолочные розы, обрамляющие чёрные люстры. Комнату наполнял затхлый запах книг и кожи, смешанный с ароматом горящего дерева.
Лейла нервно оглянулась, когда Калеб закрыл за ними дверь. Он подошел к камину и поставил свой бокал на богато украшенную каминную доску красного дерева.
– Присаживайся, – сказал он.
Огонь в камине явно был разведён ради неё и, несомненно, был главной причиной, по которой он привел её в комнату.
Когда он исчез в тёмном дверном проёме, она на мгновение заколебалась, но затем села по центру дивана. Она наклонилась вперёд и вытянула шею, желая заглянуть в комнату, теперь освещённую слабым, далёким свечением. Тяжёлая отдёрнутая штора висела над единственным створчатым окном слева, частично закрывая сиденье у окна. Рядом с окном стоял большой, широченный комод с выдвижными ящиками. Чёрная металлическая кровать, казалось, стояла у стены прямо перед дверью, а в углу красовался богато украшенный латунный шар. Кроме этого, всё, что она могла видеть, это покрывала, такого же насыщенного тёмно-синего цвета, как и штора.
Она сжала колени вместе, благодарная покалывающему теплу, уже охватившему её ступни и голени. Она засунула слегка подвёрнутые ступни в тёплые складки ковра с глубоким ворсом. Сделала глоток горячего напитка, благодарная за то, что он согрел её горло. Кофе был сладким, той сладостью, которую дают, чтобы помочь человеку после шока.
Калеб появился через несколько минут. Он сменил забрызганную кровью серую рубашку. Вместо неё на нём была чёрная, которую он оставил расстёгнутой, демонстрируя каждый отточенный, закалённый мускул своей обнажённой груди. Теперь Лейла могла разглядеть татуировку, обвивавшую его шею: агрессивно изогнутый вверх хвост скорпиона, покрывавший его правую грудную клетку. На его плоском животе, чуть левее, нечто кельтское спиралью спускалось вниз, скрываясь из виду под джинсами. Джинсами, которые низко сидели на его стройных бёдрах и открывали на дюйм чёрную резинку нижнего белья.
Прилив был волнующим, мгновенное напряжение в её теле вызвало затруднённое дыхание. Чувствуя, что краснеет, она испытала благодарность к полумраку комнаты.
Босой, он молча подошёл к креслу у камина и, прежде чем сесть, взял что-то с каминной полки.
Вытащив сигарету, он вернул пачку на каминную полку. Его бицепсы напряглись при этом движении. Он поджёг кончик зажигалкой, которую использовал ещё в комнате Джейка, а затем бросил её рядом с пачкой. Весь процесс был плавным и хорошо отработанным – загадочно увлекательным.
Курение было запрещено в Саммертоне, как и любой другой источник загрязнения, не говоря уже о том, что оно наносило непоправимый вред организму курильщика, а также тем, кто находился поблизости. Это было просто неприемлемо. Но вампирам было глубоко плевать на это. Было доказано, что табак никак на них не влияет. Лейла вспомнила, что это был умный аргумент, используемый протестующими против вампиров, чтобы придать вес своему аргументу о том, что вампиры вполне способны выжить в пронизанном загрязнениями Блэкторне.
Она всегда считала курение отвратительной привычкой, но было нечто завораживающее в том, как Калеб с лёгкостью и точностью прикуривал, привлекая внимание к его сильным рукам и умелым пальцам. И когда он выпустил ровную струйку дыма через чарующие губы, она почувствовала неприятный прилив, от которого её затошнило.
Она снова взглянула на татуировку на его груди и задалась вопросом, сколько ещё татуировок у него было, отмечающих это совершенное, отточенное тело. Она молча отругала себя, но не сильнее, чем тогда, когда он обхватил рукой подлокотник кресла, подчёркивая силу своих бицепсов и предплечий, а рубашка распахнулась, открывая большую часть его гладкой, рельефной груди.
Едва заметный намёк на ухмылку на его губах, сказал ей, что он заметил её реакцию, и она мгновенно перевела взгляд на пламя.
– Ты очень тихая, – сказал он после нескольких мучительных минут.
Она не отрывала глаза от огня, отказываясь встречаться с ним взглядом. Жара только усиливала чувство клаустрофобии.
– А что тут можно сказать? Я знаю, ты не собираешься меня отпускать. Не теперь, когда ты знаешь, кто я такая.
– Тогда посмотри мне в глаза и поклянись, что не накладывала удерживающего заклинания.
Она свирепо посмотрела на него в ответ.
– Посмотри мне в глаза и поклянись, что отпустишь меня и мою сестру.
Последовала лишь легкая улыбка, но этого было достаточно, чтобы у неё внутри всё перевернулось.
– Что бы ни утверждал каждый из нас, другой не поверит. Я думаю, нам обоим нужно дождаться рассвета, чтобы узнать правду. А пока мы оба знаем, что лучше всего сохранить совместное пребывание приятным.
Она не могла не нахмуриться на лицемерие его упрёка.
– Так же приятно, как заставить мою сестру обманом уговорить меня спасти твоего брата, втыкать в меня иглы и запирать в ледяной темнице?
– Уверен, ты простишь мне отсутствие гостеприимства в данных обстоятельствах.
– Тому, что ты делаешь, нет оправдания.
Она поднесла кружку к губам и сделала как можно более размеренный глоток, снова уставившись на пламя.
Краем глаза она увидела, как он выпустил ещё одну струйку дыма. Она чувствовала, что его взгляд всё ещё прикован к ней. Огонь потрескивал в тишине.
Она притворилась, что у неё зачесалось за ухом, и убрала волосы со щеки, чтобы защититься от его пристального взгляда. Ей не следовало беспокоиться о том, как она выглядит. Это должно было быть последним, что имело значение, но она всё ещё задавалась вопросом, в каком состоянии находится – не только из-за тяжелого испытания, но и из-за бессонных ночей и переутомления, не говоря уже о плохом питании и беспокойствах последних нескольких недель.
Она знала, что её должна была успокоить её непривлекательная внешность, а не вызвать чувство стыда. Но она знала, что это не имело никакого значения. Не физическая привлекательность серрин привлекала их жертв-вампиров, хотя привлекательные из них явно были самыми успешными. Искушение в глазах серрин, химический баланс, исходящий от их крови, притягивали вампиров вопреки их воли. Как только очарование срабатывало, вампир становился беспомощным, какими бы ни были физические характеристики серрин.
Но она не была одной из них. Никогда не была одной из них. Никогда не станет одной из них.
– Алиша сказала мне, что ты работаешь в библиотеке, – сказал он.
– Я собираю, ремонтирую и реставрирую старые книги.
– Очень обворожительно.
– Так получилось, что мне это нравится.
– Но это не совсем то, чтобы убивать вампиров ради заработка, не так ли?
– Я же сказала тебе, меня это не интересует.
– Ты серрин – это всё, что тебя интересует.
– Я переводчик, вот и всё.
– Переводчик с очень дурной кровью.
– Которую ты с радостью использовал против одного из своих, зная о последствиях. Что бы Тай ни сделал, он этого не заслужил.
– Вот что меня в тебе интригует. Тебе, правда, не понравилось то, что ты увидела, не так ли… что твоя кровь сделала с ним? Тебе должно было это понравиться. В этом вся ты. Вот почему ты существуешь.
– Ты ничего обо мне не знаешь.
– Но я знаю, как заставить тебя заговорить, не так ли? – сказал он, выдыхая очередную струю дыма, и в его глазах появился игривый огонёк.
Она покраснела от прямоты его взгляда. Она мгновенно вырвалась из этого, несмотря на отвращение к тому факту, что проявила слабость. Она поднесла кружку к губам и разочарованно уставилась на пламя, неохотно впитывая напряжённость тишины.
– Сколько вампиров ты убила? – спросил он.
– Я никого не убивала.
– Кроме Тая.
Она взглянула на него.
– Ты убил его. Не я.
– Хотя были и другие. Ты отвернулась, как только я дал Таю твою кровь, а это означало, что ты знала, что будет дальше.
– Конечно, я знала, что произойдёт.
– Но если бы это было впервые, любопытство заставило бы тебя посмотреть.
Она снова посмотрела ему в глаза – в эти ошеломляющие зелёные глаза в тёмной оправе.
– А сколько серрин ты убил?
– Недостаточно, – его взгляд ласково задержался на ней. – Очевидно, – он выдохнул ещё одну струю дыма. – Хотя ни разу латентных. Мне ещё предстоит испытать такое удовольствие.
Она нахмурилась.
– Тебе приятно, не так ли, мучить и убивать женщин, которые являются жертвами своего вида крови, стереотипизированных вашим видом, только потому, что мы представляем для вас угрозу?
– Потому что вы все просто невинные жертвы своей природы, верно? – его живые зелёные глаза излучали нечто среднее между весельем и недовольство. – Напоминает тебе что-нибудь?
Она снова уставилась на пламя. Его проницательность мало чем помогала ослабить её напряжение. Просто сидя там, чувствуя непреодолимое влечение к нему. Что бы это ни было в нём, это усиливалось, только усиливая её раздражение и неловкость.
