Текст книги "Кровавые розы (ЛП)"
Автор книги: Линдси Дж. Прайор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Её сердце пропустило удар. Он подошел к ней, и Лейла не могла отвести от него глаз.
Если бы только она могла заглушить свои чувства так же легко, как потеряла чувствительность в пальцах рук и ног, стоя там. Если бы только она могла действовать с такой же холодностью, как Калеб, отстраниться ради своего дела.
Но она должна была попробовать всё, что в её силах. Всё что угодно.
– Есть и другие способы.
– Множество способов, верно?
– Я же говорила тебе. Я предупреждала тебя. Приход Трайяна к власти приведёт не только к падению людей, Калеб; это будет падением и вампиров тоже. Так диктуют пророчества. Это секрет, который представители Высшего Ордена хранят при себе. Они достаточно самонадеянны, чтобы думать, что смогут найти выход из этого, точно так же, как и ты.
– Отличная тактика.
– Это не тактика, это правда. У меня много пророчеств в книгах моего деда. Но только я могу получить к ним доступ. Дай мне время. Неделю. Самое большее, две недели. Я найду другие способы, лучшие способы. Эти пророчества не что иное, как разрушительные. Ты должен мне поверить.
– И почему я должен верить всему, что исходит из этих серринских уст?
– Потому что я пытаюсь спасти нас всех, Калеб, – сказала она, подходя на шаг ближе, и правда ранила её глубже, чем она когда-либо считала возможным. – Я знаю, ты этого не видишь, но я вижу.
Его глаза слегка сузились.
– Почему?
– Из-за тебя. Из-за того, что я увидела в тебе. Потому что я верю, что ты можешь поступать правильно. Я знаю о пророчествах. Я знаю кое-что… то, чего не знает ваш вид. Я знаю, какой жестокий убийца Трайян. Я знаю, насколько он эгоистичен и жесток. Я знаю, какое разрушение он принесёт. Это не ты, Калеб. Я знаю, почему ты отстранился в душе. Я знаю, ты боишься того, что я заставляю тебя чувствовать. Я знаю, ты ненавидишь это. Я поверила тебе, когда ты сказал, что чувствуешь ко мне что-то, и именно к этому я сейчас взываю.
– И какое это имеет значение? Я всё также буду жить со своим решением, среди своих решений, когда тебя уже давно не будет. Когда у меня больше не будет тебя достаточно близко, чтобы напомнить мне, почему я колебался.
У неё пересохло в горле, когда он сократил расстояние между ними. От его близости у неё внутри всё перевернулось, аромат его лосьона после бритья смешался с запахом дыма и алкоголя. И она вернулась в тот первый момент, когда увидела его – когда он прижал её к дивану в гостиной. Когда где-то глубоко внутри она поняла, что не собирается уходить от этого мужчины.
– Мы найдём способ.
– Это невозможно, Лейла. Я и ты – нам не суждено быть вместе. У нас не будет счастливого конца. Мы не созданы такими, – приподняв, он нежно откинул назад её волосы. – Я уже принял решение. Я не могу выбрать тебя. Ты дала мне все основания для этого, но этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно. Часть меня хотела бы, чтобы этого хватило. Но речь идёт о том, чтобы делать то, что правильно, а чтобы сделать то, что правильно, нужно идти на жертвы. И если я не сделаю этого сейчас, Фейнит всё равно вернётся сюда и заберёт тебя у меня, – сказал он. – Между нами всё закончится по моему, а не по её. Я достаточно сострадателен, чтобы сделать это. Это то, чем я обязан тебе.
– Из принципа или потому, что тебе это так важно?
Он на мгновение задержал на ней взгляд, что-то в глубине его задумчивых глаз смягчилось, но он не ответил ей.
– Она сказала тебе сделать это сегодня вечером? – настаивала Лейла.
– Она ничего обо мне не знает.
– И ты думаешь, я в это поверю?
– Это правда.
– Она поймёт, когда найдёт меня мёртвой. Или нас обоих. Вот почему ты чувствуешь себя под давлением, не так ли? Из-за неё?
– Нет смысла откладывать. Это просто оттягивает неизбежное.
– Просто признай, что она до сих пор дёргает тебя за ниточки.
– Однажды она это сделала. Больше никогда.
– Правда? Что ж, я просто хотела бы, чтобы ты был так же невосприимчив к ней, как ты, очевидно, невосприимчив ко мне.
– Опять эта ревность, – сказал он. – Ты так и не научилась до конца отстраняться, не так ли?
– Ты имеешь в виду, забыть о моей человечности.
– Человечность это чересчур необъективное понятие.
– Не с моего места.
Снова пошёл дождь, забарабанив по стеклянной крыше, разбиваясь о стены и заслоняя вид за её пределами.
На мгновение она задумалась, будет ли иметь значение, если она расскажет ему, что на самом деле чувствует. Если он отвернётся от всего этого, отпустит её и её сестёр.
Но если бы у него было хоть какое-то намерение передумать, он бы уже искал все возможные причины – перебирал бы все варианты, которые она ему предлагала.
– Ты сделаешь это, и тебе уже ничего не искупить.
Его зелёные глаза сузились, впиваясь в неё глубоким взглядом.
– Я всегда была безнадёжным, Лейла. Я думал, ты уже с этим смирилась.
Но это было не так. В нём было что-то хорошее. Где-то глубоко спрятано – где-то, что она только начала раскрывать. Двух дней было недостаточно. Того короткого времени, что оставалось у них до того, как он начнёт действовать, могло оказаться недостаточно, но она должна была сделать последнюю попытку.
– Ещё один день, Калеб. Ты можешь снова отложить завершение. Дай нам ещё только один день.
Он накрыл её руку своей прохладной ладонью. Но вместо того, чтобы притянуть её к себе, он повёл её вниз по ступенькам к кровати.
– Калеб, я знаю, ты имел в виду то, что сказал. Не делай этого.
Он поднял одну из роз со ступеньки и передал её ей.
– Мне всегда казалось ироничным, что тот самый цветок, который чаще всего используется для обозначения любви, несёт в себе такое смертельное предупреждение. Крошечные маленькие зубки, выстроенные так, чтобы вызвать кровотечение, как только будешь очарован его красотой. Думаю, не так уж и отличается от серрин.
Она нахмурилась, встретившись с ним взглядом.
– А ещё есть те розы, которые настолько ядовиты, что рядом с ними ничто не может выжить, – сказала она. – Розы, которые убивают всё, что подходит слишком близко к их участку. Не так ли, Калеб?
Он почти улыбнулся, отбросил розу и повел её вниз ещё на одну ступеньку.
Она могла бы бороться, как бы бесполезно это ни было. Но это именно то, что было – бесполезно.
Тем более что у неё были другие варианты. Вариант, который, как никогда раньше, казался неизбежным.
Это была судьба, с которой она боролась. Это была судьба, которую она предпочла проигнорировать. Но судьба гналась, преследовала и поймала её всеми своими когтями. Это произошло не из-за Калеба, не из-за Джейка или Алиши; это было даже не из-за прибытия Фейнит. Судьба нашла бы её так или иначе – вытащила бы её, брыкающуюся и кричащую, из того тёмного угла, в котором она пряталась, точно так же, как это сделал тот вампир много лет назад.
Не имело значения, что она больше не серрин. Судьбе было на это наплевать. Судьба могла справиться с окольными путями, такими как потеря её дара серрин. Судьба, возможно, даже намеревалась создать этот крюк по пути. Судьба, как оказалось, хотела предотвратить восстание вампиров так же сильно, как и она. И если так хотела судьба, значит, судьба была на её стороне.
Потеря дара серрин была её лучшим шансом на победу.
Армун защищал его только от серрин в ней. Даровал ему силы сразиться с ней на Краю. Без её дара серрин доведение её до Края убьёт его. Он не будет испивать ничто иное, как обычную ведьму – ведьму без души, достаточно сильной, чтобы он смог вернуться.
Всё, что ей нужно было сделать, это признать свою любовь к нему, чтобы гарантировать, что её серринность исчезнет.
Судьба каким-то образом дала ей возможность уйти – убить его тихо и украдкой, пожертвовав при этом собой. Может быть, таков был план судьбы с самого начала.
У неё было обязательство, обязанность: убить Калеба и спасти их всех.
И у неё не было более веской причины, чем его готовность сделать с ней то же самое.
Это должно было быть самым простым решением в мире, но когда она смотрела на красивого зеленоглазого вампира, её сердце изнывало от боли. Но Калеб был прав… в этом не могло быть ничего личного.
Убьёт ли она его последней каплей крови или, если ошиблась в своих чувствах, сразится с ним на Краю, так или иначе её жизнь оборвётся этой ночью на этой усыпанной розами кровати под ночным небом Блэкторна.
Её сестрам придётся самим защищаться, но она сможет остановить ещё тысячи страданий. Остановить всё, за что боролись её дед и предшественники, чтобы не реализоваться в жизнь через неё.
Она должна была это сделать. Она должна была стать той серрин, с которой всегда боролась. Она должна была соблазнить своего палача прямо здесь и сейчас, прежде чем у него появится ещё какое-либо время действовать.
Её смерть была неизбежна. Но она собиралась идти к ней не одна.
❄ ❄ ❄
Сидя на диване, Алиша наблюдала за Джейком, который смотрел в окно квартиры.
Он так и не успокоился с тех пор, как они вернулись туда. Даже намёка на его игривую беспечность ни в чём не просматривалось. Он расхаживал в тишине, его глаза были полны беспокойства.
У неё перехватило горло.
– Когда он собирается это сделать?
– Я не знаю.
– Пожалуйста, – сказала она. – Мне всё равно, сколько раз мне придётся продолжать умолять. Пожалуйста. Позволь мне быть с ней.
– Он тебе не позволит.
– Я заслуживаю того, чтобы быть с ней. Я не собираюсь оставлять её одну.
Джейк опёрся рукой об оконную раму и прислонился лбом к тыльной стороне ладони.
Выражение его глаз нравилось ей не больше, чем его печальное самообладание.
– Джейк, пожалуйста, – сказала она, наконец, собравшись с силами, чтобы встать. – Позволь мне хотя бы поговорить с ним. Кто-то должен его вразумить. Он должен понять, что не может этого сделать.
– У него нет выбора.
– Конечно, у него есть выбор. И я не собираюсь продолжать сидеть здесь, ничего не делая, в то время как он творит с ней бог знает что.
– А что ещё ему оставалось делать, Алиша? Как он может повернуться к этому спиной?
– Будут другие пути. Справедливые пути. Правильные пути.
– Нет ничего справедливого и правильного, когда дело касается нашего вида. Они не все такие, как ты, Алиша. Они не видят твоими глазами. Прости, ладно? Я бы хотел, чтобы был другой способ. Это нелегко для него, Алиша, – он посмотрел на неё. – Ни на минуту не думай, что это так. Это может быть тихо, это может быть сдержанно, но внутри него происходит эпическая битва. Может, там и не будет мечей, пламени и драк, но это разрывает его на части.
Её сердце учащенно забилось.
– Ты говоришь так, будто он не хочет этого делать, – она подошла ближе. – Джейк, нам нужно пойти и поговорить с ним. Если он хоть немного колеблется…
– Я пытался, ясно?
– Тогда попробуй ещё раз, – она схватила его за руку. – Джейк, – твёрдо сказала она.
Он повернулся к ней лицом.
– Это должно быть его решение.
– Тогда, по крайней мере, дай мне поговорить с Лейлой.
– И ты думаешь, ей будет легче, если она увидит, как ты расстроена?
– Если я тебе хоть немного небезразлична, если у тебя есть хоть капля благодарности за то, что моя сестра сделала для тебя, ты не позволишь ей столкнуться с этим в одиночку. Ты мой должник. Ты в долгу перед нами обоими.
Он на мгновение задержал на ней взгляд. Но затем он прошёл мимо неё.
– Я не могу.
Она повернулась к нему лицом. – Тогда сделай это для Калеба. Ты серьёзно думаешь, что она сдастся без боя?
– Она ничего не может сделать.
– Ты так ничему не научился? Ты, правда, такой же высокомерный, как твой брат? Ты оставил его одного, где бы он ни был, с серрин, которая борется за свою жизнь, не говоря уже о жизни своих сестёр. Поверь мне, – сказала она, подступая к нему. – Ты не видел ничего из того, на что способна моя сестра, пока не загнал её в угол.
Встревоженный взгляд Джейка метнулся к ней.
– Она что-то замышляет? Она тебе что-нибудь сказала?
Это был способ проникнуть внутрь. Небрежное замечание, сделанное в раздражении, наконец-то привлекло внимание Джейка.
Алиша скрестила руки на груди.
– Я предупреждала тебя, Джейк. В ту первую ночь я предупредила тебя, что чем дольше вы будете держать её здесь, тем больше будет неприятностей.
– Нет, Алиша, – твёрдо сказал он. – Никаких игр. Что она задумала?
– Отведи меня к ней.
– Скажи мне, что ты имела в виду.
– Отведи меня к ней, или ты пожалеешь об этом.
Джейк быстро окинул её взглядом, а потом снова повернуться к ней спиной.
– Нет. Я не куплюсь на это.
– Ты дурак, что позволяешь этому продолжаться, Джейк.
Он снова опёрся руками об оконную раму и уставился наружу, волнение ясно читалось на его лице, в его позе.
– Пожалуйста, – сказала Алиша.
Она нырнула под его руку и проскользнула между ним и окном.
Джейк мгновенно отстранился, но она схватила его за предплечье, глубоко впившись пальцами.
– Мы можем остановить это, Джейк. Или, по крайней мере, отсрочить это. Если он колеблется сейчас, хотя прошло всего пару дней, подумай о том, что сделают ещё несколько дней. Лейла может даже начать что-то чувствовать к нему, и если она это сделает, ничего из этого не будет проблемой.
Взгляд Джейка метнулся через плечо и встретился с её взглядом.
– Что ты хочешь этим сказать?
Это вырвалось у неё само собой, но в её отчаянии это казалось такой очевидной вещью. Неправдоподобно, но возможно. Выражение его глаз смутил её, но что бы она ни сказала, это также смутило его.
Он повернулся к ней лицом.
– Алиша? Что ты имела в виду?
– Я имею в виду, что если она больше не серрин, ему не придётся её убивать.
Джейк прищурил глаза.
– О чём ты говоришь?
– Ты не знаешь, не так ли?
– Знаю, что?
– Абсолютное табу для серрин. Влюбиться в вампира. Это значит, что она теряет дар.
– Она сказала тебе это?
– Нет, Софи поведала.
Его глаза вспыхнули в замешательстве.
– Софи?
– Я знаю, ты знаешь, во что вовлечена Софи.
– Тебе лучше сказать мне, что тебя это не касается.
– Конечно, нет. Я пыталась отговорить её от этого, но она была одержима. Она винит весь ваш вид, в том, что случилось с мамой. Она так же сильно ненавидит власти… убеждена, что они это скрыли. Раньше она никогда не говорила об этом с Лейлой, но разговаривала со мной. Лейла молчала, и теперь я знаю почему. Но Софи приехала сюда не просто охотиться на вампиров. Что она действительно искала, так это серрин. И она предположила, что лучшим местом для её поиска было сердце Блэкторна.
– Зачем ей понадобилась серрин?
– А ты как думаешь? Она решила, что если сможет привлечь кого-то на свою сторону, то выиграет эту войну против вас. Конечно, она никогда не знала о Лейле. А Лейла, в свою очередь, так и не узнала, что у Софи на уме.
– Ты всё ещё не объяснила, что ты имела в виду.
– По большому счёту, не было ничего такого, чего бы Софи не узнала о серрин. Она раскрыла всё до мелочей. И она часто делилась со мной разной информацией. Очевидно, у серрин есть один из самых больших секретов. Я не знаю, как она узнала, но Софи узнала. Совершая самоубийство или совершая святотатство, влюбляясь в своего врага, наказание одно и то же – серрин теряет свой дар и он переходит к следующему в очереди.
Джейк отступил на шаг и настороженно осмотрел её.
– Ты лжёшь. Даже предположение о такой возможности поставило бы вас с Софи на линию огня.
– Софи здесь нет. Возможно, её даже нет в живых. Что касается меня, то какое мне теперь дело? Я не говорю, что она влюбилась в него, Джейк; я говорю, что есть вероятность, что она может это сделать. Прошло всего пара дней, но…
– Но что? – спросил Джейк.
Алиша в ответ уставилась на него.
– Алиша?
– В клубе, – сказала она, и воспоминания вернулись к ней. – Она велела мне выпить твою кровь.
– И что?
– Невозможно стать серрин с запятнанной кровью. Кровь вампира не лишает дара, но останавливает его переход к тебе. Я помню, Софи тоже говорила об этом. Семьи делали это десятилетия назад – оскверняли кровь сестёр серрин, чтобы защитить их. Конечно, сейчас это невозможно… не со всеми анализами крови, со всеми строгими требованиями, чтобы кормящие не пересекали границы. Должно быть, она была в отчаянии, чтобы сказать мне сделать это. Либо она планирует покончить с собой, либо…
Её взгляд вернулся к Джейку. Она нахмурилась.
– Джейк, если у неё есть хоть какое-то подозрение, почему, чёрт возьми, она ему не сказала?
– Я знаю почему, – сказал он, его глаза вспыхнули паникой, когда он протиснулся мимо неё к двери.
– Джейк! – она бросилась за ним, но он уже захлопнул дверь. – Джейк! – повторила она, стукнув кулаком по дереву.
И для пущей убедительности пнула дверь ногой.
ГЛАВА 29
Достигнув нижней ступеньки, Лейла потянула его за руку.
– По крайней мере, сделай для меня кое-что, – сказала она, больше не в силах сдерживать предательские слова. – Побудь со мной ещё раз.
Калеб повернулся к ней лицом, и их взгляды встретились.
Она попыталась выровнять дыхание и не обращать внимания на стук в ушах.
– Не как Трайян или серрин, только я и ты.
– И зачем тебе это нужно? – спросил он, слегка прищурив глаза.
Её пульс участился, но она всё равно сократила расстояние между ними.
– Ты же не боишься, что оступишься на последнем препятствии, не так ли?
– Это не изменит моего мнения, Лейла.
– Я знаю.
Он не прикоснулся к ней, когда она осмелилась приблизиться на пару сантиметров. Её глаза оказались почти на одном уровне с его благодаря ступеньке, на которой она стояла. Она колебалась в миллиметрах от него, пока её губы не встретились с его губами.
Она предательски приоткрыла его губы – прохладные, твёрдые губы, которые легко откликнулись. Она на мгновение задержалась, пробуя его на вкус, прежде чем скользнула языком внутрь, чтобы встретиться с его языком. Она протянула руку и обхватила его подбородок, осмелившись языком провести по его зубам, найдя резец и ощутив его смертоносность на своём языке.
Она медленно отстранилась. Её зрение тут же затуманилось, пока она не отодвинулась достаточно, чтобы иметь возможность посмотреть на него.
Но она не могла позволить себе думать. В кои-то веки она не могла перестать думать о том, что делает.
И она этого не хотела.
Ей нужно было сосредоточиться только на том, что это её последний раз с ним.
Она снова сократила расстояние, и скользнула рукой вверх по его руке к плечу.
Калеб взял её руки в свои, переплёл их пальцы и поднял их по обе стороны от её плеч.
Она вздрогнула, когда он слегка отвёл их назад, достаточно, чтобы у неё перехватило дыхание, но не настолько, чтобы причинить ей серьёзную боль.
– Ты играешь в опасную игру, – сказал он ей в губы. – Нехарактерно опасную для тебя. Почему ты вообще думаешь о том, чтобы отдаться мне прямо сейчас?
– Я не хочу думать о том, почему, – сказала она. – Я вообще не хочу думать. И ты боишься сделать то же самое, не так ли? Ты боишься потерять бдительность. Вот настоящая причина, по которой ты спешишь… ты боишься, что передумаешь. Вот почему ты ушёл в душе. Ты боишься быть самим собой со мной. Но я здесь и я не боюсь быть собой рядом с тобой. Это мне не чуждо. Я просто больше не боюсь. Я прожила большую часть своей жизни в страхе перед такими, как ты. Я не собираюсь так проживать свои последние минуты.
Он немного отодвинул её руки, достаточно, чтобы у неё снова перехватило дыхание, когда он задумчиво, опасно глубоко заглянул ей в глаза.
Дождь барабанил по крыше, заливая стекла.
– Неужели это так невероятно, что я хочу быть с тобой, Калеб? Неужели ты такого невысокого мнения о себе?
– Может быть, это потому, что я больше думаю о тебе.
– Слишком много для этого? – спросила она.
Он смотрел на неё так долго, что она была уверена, что он собирается отстраниться. Вместо этого он наклонился и поцеловал её, надавливая ровно настолько, чтобы раздвинуть её губы и вызвать прилив жара к её животу.
И она поцеловала его в ответ. Не только потому, что должна была, но и потому, что хотела этого. Даже тот последний поцелуй, каким бы обманчивым он ни был, был лучше той холодности, которая возникла между ними. Она нуждалась в его близости. Она нуждалась в утешении. Ей нужно было отвлечься.
И когда он отпустил её руки, она не боролась с инстинктом провести руками по его плечам, затылку, по волосам. И она чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы не запаниковать, когда он руками скользнул к её попе, побуждая её крепче прижаться к нему. Голод вспыхнул в его поцелуе, и он поднял её. Она обхватила его бёдрами, он развернулся и понёс её на кровать.
Он нежно откинул волосы с её плеча, обнажая шею. Прохлада его пальцев, медлительность его прикосновения заставили её вздрогнуть. Она посмотрела ему в глаза, в которых, она могла бы поклясться, почти промелькнула печаль.
Но, как он и сказал, то, что он чувствовал, не имело значения.
Не имело значения, что чувствовал кто-то из них.
Он нежно поцеловал её, разбивая её сердце ещё сильнее. От чувственности его поцелуя у неё побежали мурашки по коже.
Она знала, что не может отступить, даже когда он провёл большим пальцем по её дрожащим губам, прежде чем снова нежно поцеловал её, задержавшись. Обхватив ладонями её затылок, он углубил поцелуй, зная, что оба их поцелуя были худшим предательством из всех.
И когда он опустил её на кровать, она обвила его ногами – своего идеального вампира, который разжигал чувства, неподвластные логике. Но её чувства к Калебу никогда не были основаны на логике.
Она скользнула руками к его ягодицам и прижалась лоном к его паху, соблазняя его ещё больше.
У неё снова гудело в голове, как тогда, когда она впервые приехала в Блэкторн, когда с самого начала почувствовала свою обречённость, просто появившись тут.
Инстинкт самосохранения кричал ей остановиться, рассказать ему о своих чувствах в последней отчаянной попытке спасти их обоих. Довериться ему настолько, чтобы он был в долгу перед ней за спасение своей жизни, а также жизни своего брата, и спас её сестёр в ответ.
Или прозвенит похоронный звон по ним обоим. Для человечества.
Она просунула руки между ними и расстегнула его рубашку, а затем стянула её вниз по его гладким, твёрдым плечам.
Он сорвал оставшуюся часть за неё, на мгновение встретив её взгляд.
Его губы снова встретились с её губами, покалывание пробежало по её позвоночнику и кончикам пальцев, когда она крепче сжала его волосы на шее – шелковистые на ощупь, точно такие же, как его прохладная, безупречная кожа. Она провела руками вниз, достигнув поясницы и чувствуя, как его мышцы подрагивают под её ладонями, пока он целовал её шею, её декольте.
Голод в его поцелуях усилился, и он начал прижиматься к ней, создавая естественный ритм, который стал таким закономерным между ними.
Скользнув руками по его бёдрам, вдоль пояса брюк, она расстегнула пуговицу, затем молнию.
Он не протестовал, снова целуя её в шею до уха, взяв мочку в рот, нежно посасывая, продолжая прижиматься к ней.
Она спустила с него трусы, выпуская его и ощущая его твердость в своей руке, а он схватил её за шею и прильнул губами к её губам.
И в этот момент она ничего так не хотела, как снова почувствовать его внутри себя. Больше всего на свете она хотела быть так близко к нему. Если этому суждено было закончиться, она хотела, чтобы это закончилось вместе с ним. И ей нужно было показать ему, что она чувствует, даже если она не могла сказать ему об этом.
Она направила его эрекцию к своему лону, приподнявшись ему навстречу. Крепче обхватив его бедра, скользнула бедрами выше и обхватила ими его торс.
И она прильнула губами к его губам, целуя его глубже, честнее, чем когда-либо осмеливалась. И она сохранит этот поцелуй. Он вошёл в неё, и она обхватила его шею руками.
А потом он отстранился.
Он поднял голову, пристально посмотрел ей в глаза, на мгновение заставив её замереть, а затем, сверкнув резцами, глубоко и сильно укусил её в шею.
❄ ❄ ❄
Джейк ворвался в пентхаус, разъяренный тем, что телефон Калеба был выключен. Но балконные двери были открыты, а это означало, что его брат определённо был где-то поблизости.
– Калеб!
Он точно знал, что делает Лейла. Калеб будет испивать всего-навсего обычную ведьму… ведьму, чья душа недостаточно сильна, чтобы Калеб мог поглотить её на Краю.
Это было вдохновенно. Это было гениально. Она не могла убить его один на один в бою, но она могла убить его смертельным поцелуем.
И покончить с собой в процессе.
Он спустился в покои своего брата, пересёк пустую библиотеку и вошёл в открытую дверь спальни. Он вошёл в ванную комнату и увидел на полу промокшее красное платье. Он развернулся на каблуках и выбежал обратно в гостиную, а оттуда на террасу.
Он посмотрел на открытые двери террасы и на ступеньки впереди. Паника сжала его грудь, когда каждый инстинкт подсказывал ему, что если Калеб отвёл её именно туда, то, возможно, уже слишком поздно.
❄ ❄ ❄
Лейла вздрогнула, когда внезапная жгучая боль ошеломила её, заглушив все остальные чувства в её теле. Инстинктивно она прижала руки к его груди, пытаясь хоть как-то отдалиться. Но осознав, что это бесполезно, она сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Она схватилась за его руки, пока он медленно брал её кровь. Боль в шее, биение сердца, покалывания в пальцах рук и ног, заглушавшие все остальные ощущения.
Этого не должно было случиться. Он действовал слишком быстро, чересчур проворно. Лейла с трудом сглотнула, в горле у неё пересохло от боли. Она сдержала слёзы, собралась с духом и зажмурила глаза.
Она никак не могла отбиться от него. Ничто не заставит его остановиться, пока она не признается.
Но признайся, и всё равно всё было кончено.
Она стиснула зубы, когда он стал сосать сильнее и быстрее, прижимая её бедра к кровати.
Лейла уставилась в мрачное небо Блэкторна, пытаясь дистанцироваться от вампира, который безжалостно питался ею. Пытаясь отстраниться от чувств, разрывающих её изнутри.
Но она не сдавалась. Она ему не скажет. Она не позволит своим сёстрам столкнуться с его яростью, когда он узнает правду. Она не позволит одной из них умереть вместо неё.
И если она ошибалась в том, что любила его, она будет бороться с ним на Краю, как всегда было предначертано ей. Сейчас она больше ничего не могла сделать. Не более чем смириться со своей судьбой.
Калеб кормился сильнее, с лёгкостью вбирая её кровь, его концентрация нарастала, и он высасывал быстрее.
Она тяжело дышала. Тошнотворное ощущение того, что у неё берут кровь, физическая боль в сердце, боль в венах – боль, от которой, как она думала, у неё всё внутри оборвётся, – от всего этого у неё закружилась голова. Она потеряла контакт со своим телом. Лейла задрожала, переполненная удовольствием и болью, пока они не стали неразличимы, а из уголка её глаза не скатилась слеза.
Проходящие дни проносились в её сознании, переплетаясь с поучениями её деда. В первый раз она увидела Калеба в гостиной. В первый раз он обнял её на террасе.
– Они обманут тебя, Лейла. Имей в виду, очарование даётся им легко, но ты должна видеть сквозь дымовую завесу.
Выражение глаз Калеба, когда он смотрел на умирающего Джейка, лежащего на кровати.
– Они хотят править нами, и они сделают всё возможное, чтобы это произошло.
Холодные серые глаза Фейнит. Надежда в глазах Калеба, когда она начала произносить заклинание, чтобы исцелить его брата. В первый раз она увидела, как Фейнит прикасается к Калебу.
– У тебя есть нечто важное, что тебе ещё предстоит понять, но это станет ясно.
В первый раз, когда Калеб поцеловал её. В первый раз он удерживал её взгляд достаточно долго, чтобы она заметила, что в его глазах было нечто большее, чем то, что он хотел ей показать.
– Ты наделена даром, Лейла, но в то же время и проклятием. Знай это, прими это… и когда понадобится, используй его.
Его твёрдое, но нежное прикосновение, когда он занимался с ней любовью.
– Если они добьются успеха, миру, каким мы его знаем, придёт конец.
Среди всех мыслей, полных смятения и сомнений, на пороге последнего вздоха, именно эти воспоминания помогли бы ей. Моменты, которые они разделили. Моменты настоящей близости, когда она впервые в жизни чувствовала себя полноценной.
Когда, в кои-то веки, она не чувствовала страха.
Это были те моменты, которые она заберёт с собой.
Вместе с мучительно болезненным секретом, о котором Калеб никогда не узнает.
Она должна была убивать вампиров, а не спасать их. Таковы были правила. Таково было знание.
Лейла сдерживала слёзы, когда Калеб сосал её кровь всё сильнее и быстрее, подводя её всё ближе и ближе к краю.
Её основные инстинкты выживания умоляли её дать ему последний шанс искупить свою вину. Последний шанс воззвать к тому, что осталось от его человечности. Последний шанс доказать, что он может достаточно заботиться о ней.
Она приоткрыла губы, но слова не шли с языка.
Как бы она ни любила его, она никогда, никогда не сможет ему доверять.
Вместо этого она потянулась к его руке, переплела свои пальцы с его и сжала изо всех сил.
❄ ❄ ❄
Калеб чувствовал, как она слабеет под ним. Он чувствовал её сопротивление, но она не сопротивлялась. Подобно беспомощному млекопитающему, пригвождённому к полу своим хищником, она казалась почти непоколебимой.
Либо она потеряла надежду, либо была настолько уверена, что сможет сразиться с ним на Краю, что хотела добраться туда. Потому что там они будут равны. На Краю не было бы и речи о физической силе или доблести; там будет только сила её души против его тени. Одно поглотит другое. Выживет только один. И она, должно быть, думала, что у неё есть шанс, иначе она бы боролась с ним.
Он пил сильнее. Он должен был это сделать. Даже несмотря на всепоглощающий вкус её тела, он чувствовал, как что-то ещё в нём отвергает это… отказывается взять её. Что-то инстинктивное тянуло его назад, и у него возникло подозрение, что это было. Но он не мог позволить себе испытывать подобные чувства. Он не позволил бы себе такое чувствовать.
Менее чем за два дня она превратила его в нечто такое, чего он не узнавал. Он умел выживать, всегда был таким, а она лишала его этого. Она зарылась глубоко, просачивая свой яд в его организм, заставляя его видеть то, что она хотела, чтобы он видел. Но больше нет.
Он пил сильнее и быстрее.
Ему нужно было покончить с этим. Ему нужно было положить конец своим развивающимся чувствам к ней. То, как она заставила его чувствовать. Ему нужно было закончить на этом.
Он почувствовал блеск пота на её ладони, когда она схватила его за руку и сжала свои пальцы между его пальцами.
Она угасала, и угасала быстро.
❄ ❄ ❄
Джейк взбирался по выступающим ступенькам. Боль отдавалась в груди, дождь холодил его лицо, пропитывая рубашку.
Он потерял одного брата из-за серрин… он не потеряет другого. Он не мог потерять ещё одного.
Это будет его вина. Всё происходящее его вина.
Спотыкаясь, он поднялся по следующим ступенькам и резко повернул налево, поднимаясь на крышу. Он промахнулся мимо верхней ступеньки и упал, коленями ударившись о бетон, но в мгновение ока он снова был на ногах.
