Текст книги "Кровавые розы (ЛП)"
Автор книги: Линдси Дж. Прайор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
– Всё в порядке, Хейд.
– Джейк всё ещё чувствует себя хорошо?
– Очень хорошо.
Он протянул Калебу пачку фотографий.
– У меня есть кое-какие новости о другой сестре. Её вид сбил нас с толку на какое-то время… цвет волос, стрижка. Но это определенно она.
Калеб просмотрел изображения с камер видеонаблюдения.
– Ходят слухи, что Марид был последним, у кого она была. Я пытаюсь найти его, чтобы узнать, не продал ли он её, – продолжил Хейд. – Но это ещё не всё. И тебе не понравится остальное.
ГЛАВА 20
В глубине своего сна Лейла почувствовала, как прохладные пальцы коснулись её щеки, откидывая прядь волос, упавшую на неё, чтобы открыть её лицо.
Она нахмурилась, открыла глаза, а затем вздрогнула. Она села прямо и отодвинулась к изголовью кровати, вспомнив, где находится, осматривая освещённую свечами спальню. Бра освещали стену впереди.
Калеб переоделся. Она окинула взглядом элегантные чёрные брюки, облегающую чёрную рубашку, первые несколько пуговиц которой остались расстегнутыми. В сочетании с босыми ногами это выглядело соблазнительно непринужденно.
На мгновение она задумалась, не была ли их последняя встреча сном. Но боль в теле говорила ей, что всё это было слишком реально, как и всё ещё смятые простыни, на которых она лежала, не говоря уже об сорванных с её платья пуговицах. Она запахнула ткань и скрестила руки на груди. Её внимание привлекла плоская прямоугольная кремовая коробка, стоявшая у её ног, а рядом с ней ещё одна, более квадратная.
– Что это такое?
– Подарки, – сказал Калеб, присаживаясь на изножье кровати. – Для тебя.
Она нахмурилась.
– Что в них?
Он подвинул их к ней по кровати.
– Откроешь, узнаешь.
Она потянулась к прямоугольной и дёрнула за один из свободных концов ленты. Атласная полоска легко отпала. Она подняла крышку и, заглянув внутрь, увидела соответствующую коробке кремовую папиросную бумагу. Она настороженно взглянула на Калеба.
– Открывай уж до конца, – сказал он.
Поколебавшись мгновение, она сняла крышку. Изнутри донёсся нежный цветочный аромат. Она опустилась на колени и развернула обёрточную бумагу. Внутри лежал сложенный красный шёлк. Она подняла платье, и нижнее белье в тон упало ей на колени. Платье было почти невесомым в её руках – простое, длиной до колен, с тонкими бретельками-спагетти на плечах и шёлковыми складками, изгибающимися на глубоком овальном вырезе сзади. Оно казалось роскошным в её руке, лёгким на ощупь. Качество было очевидным – чистый шёлк и искусный крой. Она уставилась на Калеба.
– Нравится? – спросил он.
Она нахмурилась, бросила платье обратно в коробку и потянулась ко второй коробке. Она сняла крышку и увидела красные шёлковые босоножки к платью на каблуках, изящные и женственные. Она снова посмотрела на него.
– Зачем это?
– Учитывая, что у меня, похоже, есть привычка рвать на тебе одежду, это меньшее, что я могу сделать, – он встал с кровати и подошёл к двери. – Не стесняйся принять душ и привести себя в порядок. Я жду в библиотеке, когда ты будешь готова. Я принёс тебе кое-что поесть.
Когда он закрыл за собой дверь, она осталась прикованной к кровати.
Он мог бы передумать. Он был бы готов помочь ей. Пламя, которое опасно мерцало, разгорелось вновь. Может быть, она наконец-то убедила его, что совсем не такая, какой он её считал. Может быть, Алиша была права – может быть, в глубине души он был верен своему слову.
Может быть, между ними что-то произошло – что-то, спровоцированное поцелуем.
Но что-то было не так. Что-то глубоко в душе подсказывало ей это. Он был слишком спокоен, слишком решителен. Она видела этот взгляд раньше – видела его, когда впервые вошла в квартиру, и когда он возвышался над ней, лежавшей на полу подземелья.
Учитывая, что она пыталась убить его, он действительно был слишком спокоен.
Она полезла под подушку за шприцем, который оставила там. Обнаружив, что он исчез, её сердце одновременно подпрыгнуло и упало. Но он не стал бросать ей вызов по этому поводу и не дал ей знать, что нашёл его. Она отодвинула все подушки в сторону на случай, если шприц куда-то соскользнул. Она слезла с кровати и заглянула под неё. Он исчез. Окончательно и бесповоротно
Встав рядом с кроватью, она посмотрела на платье и снова прижала руку к груди. Она не могла провести остаток дня, обхватив себя руками. И та её часть, которая нуждалась в сохранении некоторого подобия достоинства, хотела привести себя в порядок. Отчаянно хотела.
Она взяла коробку с платьем и направилась в смежную ванную комнату.
Она закрыла за собой дверь, воспользовалась туалетом и вымыла руки. Повернувшись лицом к душевой кабине, она расстегнула последние три оставшиеся пуговицы и стянула платье. Она накинула его на ванну, а затем снять бюстгальтер. Утро, когда она одевалась, казалось, было много лет назад, в другой жизни до Блэкторна. Время, когда она думала, что испытывать какие-либо чувства к вампиру было смехотворно. До того, как она встретила Калеба.
Она включила душ и держала руку под струей воды, пока та не достигла комфортной температуры. Войдя внутрь, она позволила струям воды скользнуть по своему телу, обретая столь необходимый комфорт во влажной жаре. Она пустила воду по волосам и попыталась распутать пряди, пока мыла голову шампунем. Повернувшись лицом к кафелю, она позволила воде продолжать пропитывать её волосы, тело, задержавшись дольше, чем, по её мнению, следовало, прежде чем вышла из душа и завернулась в толстое тёплое полотенце.
Она вытерла волосы, а затем и тело. Подойдя к раковине, она взяла с полки расческу и провела ею по волосам. Она тщательно высушила их полотенцем, а затем снова расчесала. Порывшись в его шкафчике, она нашла зубную пасту и прополоскала рот.
Надела бюстгальтер без бретелек из того же качественного шёлка, что и платье, завязала завязки на трусиках и потянулась к платью. Оно с лёгкостью обтекало её изящные изгибы, ткань была гладкой на очищенной коже, идеально облегая её.
Вернувшись в спальню, она присела на край кровати и потянулась за босоножками. Она догадалась, что он рассчитывал на полный эффект, когда она выйдет. Она достала их из коробки и несколько мгновений бездумно тёрла большим пальцем, прежде чем надела их.
Она встала и собралась. Она не могла вспомнить, когда в последний раз носила что-то столь элегантное. Она попрактиковала несколько шагов, прежде чем переступила порог библиотеки.
Калеб сидел за столом в дальнем конце комнаты, свечи в центре стола были единственным источником света. На противоположном конце стола стояли тарелка и блюдо, рядом – наполненный бокал вина, стакан и бутылка воды.
Он встал со стула, вдохнул дым от сигареты, которую держал в руке, и направился к ней. Её пульс участился, когда его взгляд скользнул по пальцам её ног, вверх по всей длине ног, на мгновение задержался на бёдрах и талии, прежде чем скользнул по груди и задержался на шее.
Он обошел её болезненно-хищной походкой, проводя пальцами вверх по её спине, отчего по позвоночнику побежали мурашки.
Она вздрогнула, когда он отвел её волосы в сторону сзади, провёл прохладной тыльной стороной ладони по её шее и плечу – медленное, ласкающее движение, от которого у неё перехватило дыхание.
– Ты прекрасно выглядишь, – сказал он, отступая перед ней на шаг, теперь её рост был всего на несколько сантиметров меньше его.
Поднеся тыльную сторону её ладони к своим губам, он нежно поцеловал её, заставив её сердце подпрыгнуть, а потом взяв за руку, повёл к столу.
Он отодвинул стул на дальнем конце стола от своего, приглашая её сесть.
Она приняла приглашение, осторожно опускаясь за стол. Она вдохнула аромат пасты, покрытой вялеными помидорами и украшенной рукколой, красиво разложенной на безукоризненно белой тарелке и блюде.
Она настороженно посмотрела на Калеба, когда он вернулся на своё место на другом конце стола. Дистанция была желанной, и её желудок сделал сальто.
Он откинулся на спинку стула, придвинул пепельницу поближе и стряхнул немного пепла.
– Ты не ешь? – спросила она.
Он покачал головой, выдохнул ровную струю дыма, его взгляд был непроницаем.
Она снова посмотрела на блюдо. Она хотела прямо спросить его, не подсыпал ли он в еду наркотик, но, как он уже говорил ей раньше, он не был настолько коварным.
И ей нужно было поесть. Один только соблазнительный аромат говорил ей об этом. Как минимум ей нужно было поддерживать свои силы. И, насколько она знала, это могла быть простая, цивилизованная попытка со стороны Калеба, как и понимала, что было бы глупо и неразумно вести себя неблагодарно.
Она подняла увесистые столовые приборы и попробовала на вкус еду.
Что-то произошло, его молчание только усиливало её сомнения, в комнате повисло напряжение. Ей нужно было что-то, чтобы сломать это.
– Как Алиша? – спросила она, опуская столовые приборы и наливая себе воду, вместо того чтобы выбрать вино.
Он стряхнул ещё немного пепла со своей сигареты.
– С ней всё в порядке. Очевидно, страдает от ужасного похмелья, но она справится. Она проснулась всего час назад или около того.
– Она, должно быть, гадает, где я.
– Джейк сказал ей, что ты провела ночь со мной.
– Как она отреагировала?
– Очевидно, если я принудил тебя к чему-то или сделал что-то, что причинило тебе боль, моя жизнь не будет стоить того, чтобы жить, – он выдохнул ровную струю дыма. – Казалось, ей было трудно поверить, что её старшая сестра добровольно провела ночь, трахаясь с вампиром, не говоря уже о таком, как я.
Лейла с трудом сглотнула от его прямоты, от того, как он произнёс это так, будто это всё, что было на самом деле. И то, как он это сказал, заставило её покраснеть от стыда, но не более того, потому что на короткое время, судя по тому, как он поцеловал её, она осмелилась задаться вопросом, может ли это быть чем-то большим.
– Джейк заверил её, что со мной всё в порядке?
Калеб кивнул.
Она с трудом сглотнула, ей пришлось опустить руку с вилкой на стол, чтобы он не увидел, как она дрожит.
– И что теперь?
– Просто сосредоточься на том, чтобы вложить в себя немного еды. Я не хочу, чтобы ты срывалась на мне. Тогда и поговорим.
Её сердце заколотилось.
– О чём?
– О том, что мы будем делать дальше.
– Говоришь так, будто у нас есть выбор.
– Выбор есть всегда.
Она хотела спросить его, о чём был тот поцелуй. Не означал ли он, что он смягчился, пусть даже совсем немного, по отношению к ней.
Быть может, возможно, он поверил ей.
Она сделала ещё несколько глотков, подняла глаза и увидела, что он всё ещё наблюдает за ней.
– В чём дело? – спросила она. – Платье. Еда. Свечи.
– Я же говорил тебе, что могу быть милым.
– После того, как я попыталась тебя убить?
Он стряхнул немного пепла в поднос рядом с собой. Проблеск улыбки исчез.
– Вряд ли я могу винить тебя за это, ведь так?
– Не можешь?
– Давай просто скажем, что секс компенсировал это.
Его взгляд было невозможно прочесть. Она хотела верить в это, нуждалась в этом, но каждый инстинкт самосохранения в ней вспыхнул с новой силой.
Она сделала ещё несколько глотков, каждый из них становилось всё труднее проглотить. У неё было чувство, что она ничего не добьётся, пока не поест. Она потянулась к бутылке с водой, наполнила стакан, надеясь, что несколько глотков увлажнят её горло, и она сможет продолжить.
– Нам просто нужно придумать что-нибудь, чего Фейнит могла бы хотеть больше, чем тебя.
Она снова взглянула на него, и в животе у неё шевельнулось беспокойство. Если бы у Фейнит было хотя бы малейшее представление об истине, она бы ничего так сильно не хотела.
– Например, что?
– Может быть, эти твои книги.
– Какие книги?
– Те, что оставил тебе твой дедушка. Все эти пророчества.
Её желудок сжался. Она потянулась за новой порцией воды.
– Алиша, похоже считает, что ты в некотором роде эксперт по ним всем, – добавил он.
– Отнюдь нет. Я не читала их с тех пор, как умер дедушка, а может быть, и за много лет до этого.
– Но они всё еще у тебя есть. И ты всё ещё можешь их прочитать.
Она подняла на него глаза, и от его пристального взгляда её пронзило беспокойство.
– Я ни на что не променяю эти книги.
– Даже на свою жизнь?
Её сердце дрогнуло.
– Они были доверены мне.
Она вернулась к еде, теперь скорее для того, чтобы отвлечься, чем из-за необходимости съесть ещё что-нибудь, её и без того слабый аппетит с каждым мгновением угасал.
– Ты принесла одну сюда.
– У меня не было выбора.
– Итак, ты предпочитаешь свою сестру книге, но не выбираешь себя. Или всё просто… ты не хочешь, чтобы они попали в руки представителей Высшего Ордена?
– Этим книгам здесь не место.
Он опёрся локтями о стол, наклонился вперёд и выдохнул ещё одну струю дыма.
– Книгам? Или секретам, которые они содержат? Потому что, бьюсь об заклад, они просто переполнены ими, не так ли? Например, как вылечить вампира от умирающей крови. Только это уже заставляет меня задуматься, какая ещё полезная информация скрывается под обложками.
Дискомфорт укоренился ещё глубже.
– Больше похоже на то, что это ты хочешь поторговаться.
Он послал ей мимолетную улыбку, прежде чем затушил сигарету. Он встал и неторопливо подошёл к дивану, а после вернулся с книгой – её книгой. Его палец, казалось, отмечал страницу, пока он держал книгу закрытой. Её сердце болезненно забилось, когда он забрал стул от своего конца стола и поставил его рядом с нею.
Он отодвинул её тарелку и пустое блюдо в сторону, чтобы положить перед ней книгу, и поставил ногу на перекладину её стула.
– Я хочу, чтобы ты кое на что взглянула.
Он открыл книгу на том месте, где его палец отмечал страницу, и указал на символ.
– Что ты об этом знаешь?
Её сердце пропустило удар. Холодный озноб ужаса охватил её, пока она смотрела на слишком знакомый символ. Она снова переключила своё внимание на Калеба, заставляя себя выдержать его взгляд как можно спокойнее, несмотря на то, что внутри неё всё сжималось от ужаса, тревога отделяла её от всего, кроме него и отрешенного взгляда его глаз.
– Ничего. А что? Я должна знать?
– Для тебя это ничего не значит?
– Это что-нибудь значит для тебя?
Она уже знала его ответ. Зачем ему выделять символ из всех остальных, разбросанных по книге, если он его не узнал? И если он узнал его, значит, он где-то его видел. И если он видел этот символ, то знал, кому он принадлежит. И если он знал, кому он принадлежит, то было ещё важнее, чтобы она сохранила абсолютное молчание.
Её уставшему мозгу нужно было включиться. И быстро.
– Это твоя книга, – сказал он.
– Да. Но это не значит, что я прочитала всё это.
– Но ты можешь её прочитать. В этом-то всё и дело.
– Ты хочешь, чтобы я прочитала?
– Если бы ты могла, – сказал он, не отводя взгляда.
Лейла уставилась на страницу с красивым тиснением и наклонным скорописным почерком. Она пробежала глазами по чересчур знакомым словам. Это были слова, которые она не читала годами, но которые знала почти наизусть. Этот раздел был одним из центральных в учении её деда – его предостережением. Предупреждение, которое никогда ещё не звучало так громко и отчётливо.
Части. Она просто должна была рассказать ему части.
Она снова взглянула на Калеба.
– Здесь сказано, что это символ защиты.
– Защита от чего?
– Здесь не сказано.
– Тогда что же там сказано?
Под пристальным его взглядом она снова опустила взгляд на страницу, притворяясь, что просматривает её, в то время как её разум погрузился в творческую работу.
– Он защищает всех, у кого он есть. Все, кто избран для того, чтобы иметь его. Защита от… – она пожала плечами. – Здесь упоминаются всевозможные мифологические и метафизические иерархии и порядки. Я даже не слышала о половине из них. Возможно, их даже больше не существует, – она снова взглянула на него. – В этом не так уж много смысла, но большая часть этой книги именно такова.
– Продолжай.
Тошнота подступила к горлу, усиливаясь от пристального взгляда Калеба.
– Больше мне нечего сказать. Это всего лишь краткая справка.
– Здесь что-то говорится о пророчестве.
Она знала, что огонек в её глазах не остался незамеченным.
– Ты не единственный лингвист, Лейла. Некоторая лексика выходит за рамки языка. Так расскажи мне больше.
Лейла посмотрела в его бескомпромиссные глаза. Он не мог знать. Он никак не мог знать. Никто из вампиров не знал. Её бешено колотящееся сердце заглушило тишину в комнате. Но если бы он знал, то понял бы, что она что-то скрывает. Ей приходилось действовать осторожно.
– Здесь сказано, что этот символ зарезервирован для представителей определённого происхождения. Вероятно, Высшего Ордена… вот что это обычно означает.
– Ты упомянула слово «избранный». Избранный для чего?
– Я не знаю.
Калеб держался совершенно неподвижно, но слегка прищурил глаза.
– Почему об этом написано в этой книге?
– Вероятно, из-за упоминания о родословной. В ней содержится всё, что связано с кровью. Мне понадобилось бы бесчисленное множество других справочных источников, чтобы связать всё это воедино. Все книги соединяются вместе, как пазл, если ты хочешь получить целостную картину. Я не читала их уже много лет. Некоторые я вообще никогда не читала. Ты ожидаешь, что я вытащу один крошечный фрагмент из целого гобелена. Это так не работает.
Что-то теплилось в глубине его глаз – ледяная целеустремленность, взгляд, который, в отличие от его прежнего взгляда, который можно было принять за привязанность, теперь явно был взглядом вампира лицом к лицу с серрин.
– Ты лжёшь.
Её желудок перевернулся.
– Нет.
– Да, лжёшь. Ты пытаешься что-то скрыть, и это говорит мне о том, что здесь рассказывается нечто большее. Что-то, о чём ты не хочешь, чтобы я знал, – его пристальный взгляд задержался на ней до такой степени, что она почувствовала, что он больше не собирается отводить глаза. – Что такого особенного в этом символе?
Её желудок скрутило, пульс участился, во рту пересохло.
Спасти вампира это одно. Раскрытие тайны, столь же древней, как и её раса, которая могла привести её в самое сердце её худшего страха, было другим. Она должна была сохранить эту тайну. Она должна была это сделать. Та самая причина, по которой книга вообще не должна была появиться в Блэкторне.
Этот секрет никогда не должен выйти наружу.
Она вспомнила Беатрис, с сочувствием смотрящую на неё своими проникновенными глазами.
– Ты понимаешь, почему твоему дедушке пришлось привезти тебя сюда, – сказала Беатрис. – Он рассказывает мне о твоих занятиях, о том, какая ты внимательная. Твои знания уже впечатляют, не говоря уже о беглости твоего устного перевода, усвоенный за такой короткий промежуток времени.
– Я говорила вам, что люблю читать.
– А что касается пророчеств, ты читала о Трайяне?
Даже тогда от этого слова у неё каждый волосок на затылке вставал дыбом. Конечно, она знала о пророчестве, знать его было обязанностью каждой серрин.
– Да.
– И твой дедушка говорил с тобой об этом?
– Да.
– И, Лейла, больше всего на свете ты должна понять и принять это. Если я и смогу убедить тебя в чём-то сегодня, то только в этом. Потому что, если это ты, если ты предопределена, тогда ты должна оттачивать свои навыки лучше, чем кто-либо другой. От этого зависит выживание человечества.
Она выдержала её пристальный взгляд, каждая клеточка её тела была полна решимости.
– Тем больше причин для меня никогда не приближаться к ним.
– Лейла, если такова твоя судьба, ваши пути пересекутся, и ты должна быть готова. Все тренировки, которые проходят серрин, все исследования… да, это для того, чтобы уничтожить нашего врага, но прежде всего, превыше всего остального, это для того, чтобы быть готовой. Если ты та самая, и обнаружится, что тебе чего-то не хватает, тогда всё, за что мы боролись, чтобы защитить, будет принадлежать им. Ты должна принять эту возможность, Лейла. Ты не можешь спрятаться от своей судьбы.
– А что, если я не хочу быть серрин? Как мне от этого избавиться?
– Два варианта: один невозможен, а другой немыслим. Но ни то, ни другое ты не захочешь принимать во внимание. Последствия слишком велики. Ты такая, какая ты есть. Это предназначение, Лейла. Это то, что ты не можешь игнорировать. И если ты избранная серрин…
– Я не избранная. И я не уверена, что мне нужны ещё какие-либо из этих встреч, Беатрис. Спасибо, что уделили мне время, но, думаю, теперь я понимаю достаточно.
Лейла попыталась уйти, но Беатрис схватила её за руку.
– Живи в мире, Лейла, а не изолируйся от него. Книги не идут ни в какое сравнение с жизненным опытом. Общайся с людьми и учись у них. Влюбляйся. Страдай. Узнай, что такое настоящие эмоции. Позволь этому напугать тебя. Всё это обеспечит тебе наилучшую защиту, если когда-нибудь придёт твоё время. Невинность ничему тебя не научит – только притупит твоё осознание твоих истинных чувств. Тебе нужно играть с ними в их собственную игру. Ты должна это сделать, чтобы выжить.
Как права была Беатрис… как мучительно права. И реальность обрушилась на неё с такой силой, что у неё почти перехватило дыхание.
Если Калеб видел этот символ, значит уже на ком-то. Наступил знак новой эры. И единственный секрет, о котором её предупредили, мог оказаться в руках вампира, который потенциально знал носителя.
Был только один вампир Высшего Ордена, с которым он близко общался.
Фейнит.
Фейнит была единственной. Фейнит была избранной. Вот почему она хотела её живой.
Её охватил ужас.
Каким-то образом она узнала об этом. Каким-то образом она раскрыла секрет – ключ для активации Армун.
Вот оно. Это был её худший страх – не просто быть обнаруженной вампиром, подвергнутой пыткам, насилию и забитой или захваченной в плен теми, кто хотел безжалостно использовать её кровь, чтобы убить их. Её самым большим страхом была возможность, крошечная вероятность того, что Трайян поднимется при её жизни.
И если Фейнит действительно знала и в своём отчаянном желании заполучить её в свои руки дала Калебу хотя бы намёк на правду, её шансы выбраться живой только что упали до нуля.
Это больше не касалось только её и Алиши. Её решение поехать сюда было не просто глупым, оно могло привести к катастрофе.
И если Калеб поистине знал, то он играл в очень жестокую игру.
Нет. Ей пришлось сказать себе, что это всего лишь её паранойя. Ей нужно было поверить, что это всего лишь её паранойя.
– Я говорила тебе; это символ для кого-то из родословной Высшего Ордена, и он предлагает им защиту, – сказала она. – Что касается пророчеств, то в книге их полно. Это всё, что я могу тебе сказать.
Мгновение он наблюдал за ней, задумчиво изучая её глаза. Она нерешительно посмотрела в ответ, опасаясь, что её глаза выдадут так много тому, кто, казалось, мог прочесть каждую её мысль.
– Почему это так важно для тебя? – спросила она.
– Почему ты так неохотно раскрываешь что-то, если это ничего не значит?
– Я дала клятву никогда никому не раскрывать секреты этой книги, не говоря уже о вампирах.
– И в этом всё дело, не так ли, Лейла, в твоей преданности своему делу?
Беспокойство скрутило её желудок.
– Моя единственная цель состоит и всегда была только в том, чтобы вытащить нас с Алишей отсюда живыми.
– Так ты продолжаешь говорить.
Его пристальный взгляд задержался на ней, но лишь на мгновение, прежде чем он закрыл книгу и отодвинул её в сторону. Она ожидала, что он встанет, но он просто ещё больше откинулся на спинку стула, его нога всё ещё стояла на перекладине её стула, его молчание усиливало её панику.
– Ты где-то видел этот символ, не так ли? – спросила она.
Он легонько провёл большим пальцем по нижней губе, не отрывая от неё пристального взгляда.
– Или с чего бы ещё тебя это так заинтересовало? Или это больше касается владельца, в котором ты заинтересован? – добавила она.
Он почти улыбнулся.
Стеснение в груди было мучительным. Она не могла удержаться и спросила его.
– Где ты был, пока я спала?
– Ты же не собираешься теперь вести себя как собственница по отношению ко мне, Лейла?
– Я задала тебе вопрос.
– И я задал тебе один вопрос, но, думаю, у нас обоих есть кое-что, о чём мы хотели бы умолчать.
– Я не глупая, Калеб. Этот символ предназначен для Высшего Ордена, и, насколько я понимаю, есть только один вампир Высшего Ордена, с которым ты общаешься близко и лично.
– Поэтому ты такая скрытная? – он потянулся к её бокалу с вином и сделал глоток. – Я знаю, что её желание заиметь тебя как-то связано с этим символом. Я хочу, чтобы ты сказала мне, что это за связь, – он взглянул на неё. – Почему это заставляет тебя паниковать.
– Мне не по себе от всего, что связано с ней.
– Ясно, – он выдержал паузу. – Но у неё нет такой власти надо мной, как ты думаешь.
– Нет?
– Нет.
Его пристальный взгляд мало чем помог ослабить её напряжение, несмотря на кажущуюся искренность в его глазах. Молчание затянулось, поскольку его взгляд не дрогнул, пока он ждал, когда она заговорит.
Но ей нечего было сказать. Она ничего не могла сказать. Нет, пока он не расскажет больше о том, что ему известно.
– Но я понимаю, почему ты волнуешься, – сказал он. – Почему ты так сопротивляешься. Чёрт, если бы я был ключом к грядущему восстанию вампиров, я бы тоже не хотел об этом говорить.
Ужас охватил её и лишил дара речи, поскольку его взгляд не отрывался от её глаз. Хотя она и подозревала это, услышав, как это сорвалось с его губ, всё для неё стало слишком реальным. Стены пульсировали, темнота, казалось, ещё больше сгущалась физически и ментально, в то время как слова продолжали подводить её.
– Значит, ты не собираешься это отрицать? Что символом является Армун. Что тот, кто его носит, должен высосать всю до единой капли кровь серрин и украсть её душу? Как избранный оставляет её на Краю в агонии на всю вечность, пока они приходят к власти и, в конечном счёте, уводят человечество в рабство. Вот как это происходит, верно? Трайян добирается до тебя и пророчества начинают сбываться.
Он сделал ещё один солидный глоток вина, прежде чем отодвинул пальцами основание бокала.
– Неудивительно, что тебе не терпелось выбраться отсюда, – сказал он, оглядываясь на неё. – Каждую прошедшую секунду ты знала, что стала ещё на одну секунду ближе к раскрытию. Вот почему ты так надежно держала себя взаперти все эти годы. Если бы никто другой не знал о тебе, не узнал бы и Трайян. Раньше я думал, что ты ценна, но теперь… – он медленно окинул её взглядом. – Ты должно быть совершенно бесценна.
Она не посмела вздрогнуть – не смогла бы, даже если бы захотела.
– Как давно ты знаешь?
– Несколько часов.
– Итак, сколько она предложила тебе за то, чтобы ты предал меня, Калеб? Сколько стоит твоё слово?
Он почти улыбнулся.
– Предать тебя? Это эмоциональный термин, Лейла.
Она сжала пальцы в своих влажных ладонях.
– Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кому пришлось бы раскрыть свою надежно охраняемую правду, чтобы отобрать меня у тебя, – она смотрела ему прямо в глаза настолько, насколько позволяли её нервы. – Так в чём дело на этот раз, Калеб? Ты надеешься усилить свои позиции на переговорах с ней? Как ты и сказал, я, должно быть, совершенно бесценна.
– Это скорее вопрос того, что ты готова предложить, Лейла, в обмен на свою жизнь; за воспрепятствование вампирскому пути к превосходству.
Ледяной холод пробежал по её телу.
– Потому что всё, что я могла бы тебе предложить, стоило бы больше этого, верно?
– Не будь такой пораженческой, Лейла. Это на тебя не похоже.
Она не смогла сдержать негодования, сквозившего в её тоне.
– Чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и сказала, что ты здесь не за этим. Почему ты нацелилась на меня.
– Из-за Фейнит? Откуда мне было об этом знать? Если это то, что ты думаешь… если ты думаешь, что я использовала тебя, чтобы добраться до неё, то ты сумасшедший.
– Правда? Пока ты спала, мне сообщили о Софи.
Её желудок снова свело.
– Не волнуйся, она жива. Во всяком случае, последнее, что я о ней слышал. Она определённо где-то здесь, в Блэкторне. И у меня есть фотографии, подтверждающие это. Снимки с камер видеонаблюдения из баров и клубов, в которых она работала. С кем работала.
Он снова встретился с ней взглядом, его пристальный взгляд был мучительно долгим.
– Я знаю, что она принадлежит к какой-то группе линчевателей, – продолжил он. – По-видимому, они называют себя Альянсом. Они нацелены на определенных основных вампиров – вампиров, обладающих властью или влиянием в Блэкторне. Они долгое время работали подпольно, и никто ни о чём не догадывался, так что у них всё хорошо. Похоже, у них также есть очень тонкая тактика, включая самоубийственные миссии во имя своего дела.
Беспокойство затопило её.
– Что за извращенная организация соглашается на то, чтобы её членов скармливали до смерти только для того, чтобы они могли убить вампира своей умирающей кровью? – добавил он. – Не Софи, конечно. Но она в этом замешана.
Она в ужасе уставилась на него. Покачала головой.
– Нет.
– Так скажи мне ещё раз, насколько невинным было твоё появление здесь.
– Ты всё неправильно понял. Это совпадение. Моя сестра не стала бы в этом участвовать. Она не имеет никакого отношения к тому, что случилось с Джейком.
– Значит, нет абсолютно никаких шансов, что она пришла сюда с тирадой мести, которую ты должна была произнести, чтобы искупить убийство вашей матери? Насколько хорошо ты знаешь своих сестёр, Лейла?
Она не могла отвести от него взгляда.
– Только мне представляется, что ты знаешь их не так хорошо, как тебе кажется, – сказал он.
– Всё это не имеет никакого отношения к моим сёстрам. Это касается только нас с тобой.
– Но ты должна понять моё беспокойство, Лейла. Сюжет с тобой только усложняется, не так ли?
– Я дважды доказала тебе, что я такая, какая есть.
– И я хочу, чтобы ты ещё раз проявила себя.
– О чём ты говоришь?
– Как ты и сказала, это касается только нас с тобой.
– Я, ты и судьба обоих наших видов.
– Если ты хочешь выразить это так драматично. И какая уважающая себя серрин не воспользовалась бы любой возможностью, чтобы соблазнить меня укусить сейчас и убраться отсюда к чертовой матери, раз уж их разоблачили? Нужно быть самоубийцей, чтобы этого не сделать.
– Я не понимаю?
– Я хочу, чтобы ты вернулась в мою постель, Лейла.
Её пульс участился, пока она смотрела на него в тишине.
– О чём ты говоришь?
– Я говорю о затруднительном положении, в котором нахожусь – между лояльностью к тебе за спасение Джейка и знанием теперь, что я о тебе думаю, все эти сомнениями закрадываются относительно того, почему ты это сделала.
– И что именно секс с тобой докажет?
– В сложившихся обстоятельствах любая серрин боролась бы за то, чтобы выбраться отсюда. Я хочу, чтобы ты доказала раз и навсегда, что можешь придерживаться своих убеждений и контролировать то, кто ты есть, несмотря на то, что каждый инстинкт самосохранения подсказывает тебе раскопать в себе эту серрин. Более того, я хочу, чтобы ты руководила. Я хочу дать этой серрин все шансы всплыть на поверхность.
