Текст книги "Ветер нашей свободы (СИ)"
Автор книги: Лина Манило
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)
Я сижу, слушая его рассказ, и не могу понять, зачем он все это мне рассказывает.
– Мы столько времени угрохали, пытаясь выловить хотя бы одного члена их банды, но вся наша работа не приносила ни единого результата. Они словно знали обо всех готовящихся операциях: орудовали под носом у руководства клуба, но ни разу не засветились настолько, чтобы их можно было поймать за руку. Мы исправно подсылали своих людей, якобы желающих купить дурь, но ребята возвращались ни с чем – дельцы будто чувствовали, что на них ведется охота и к каждому новому человеку относились с подозрением.
Я вспоминаю, как Викинг просил меня хоть что – то выяснить, но я был настолько занят своими делами, что так и не смог ему ничем помочь. Паршивое чувство – осадок от невыполненного обещания разъедает изнутри, но вовремя вспоминаю, что Роджер уже занимается этим вопросом, и становится немного легче.
– Наши люди, постоянно обитающие в «Бразерсе» под прикрытием, сообщили, что ваша компания чаще всех околачивается в клубе. Возникло подозрение, что именно вы можете иметь отношение к наркотикам. Я, лично, был уверен, что этим занимаетесь или ты, или твой лучший друг – Арчи. Слишком уж вы плотно обосновались в «Бразерсе», слишком Викинг вам доверял. Я не мог упустить эту зацепку – сверху требовали, чтобы мы, как можно скорее, решили вопрос, а очередной висяк никому не нужен. Надеюсь, что ты меня понимаешь.
Понимаю? Я вообще уже ничего не соображаю. То ли коньяк играет свою роль, то ли тот объем информации, что на меня вывалил Серж, но в голове полная каша, в которой не сразу получится разобраться.
– Вижу, что мои рассказы тебя утомили, но ты потерпи еще немного – скоро мы подберемся к самой сути, – ухмыляется он, доедая остатки колбасы. – В общем, решено было внедрить кого – то в ваш сплоченный коллектив. Постарались устроить одного из наших ребят в вашу «Банку», но этому психу, Арчи, он не понравился. Раз за разом все попытки войти к вам в доверие проваливались, и я уже был на грани отчаяния. Как вдруг мой старинный приятель Константин рассказал, что готовится новая серия журналов, где одним из героев должен стать именно ты. Понимаешь, что я не мог упустить этот шанс?
– Не понимаю…
– Все ты понимаешь, только сам себе признаться пока не хочешь, – серьезно говорит Серж, отведя глаза. – По моей протекции Агния получила этот заказ. Думаешь, Костя действительно так высоко ее ценит? Нет, у него на примете был десяток других, более опытных, фотографов, но я убедил его, что именно Агния подойдет на эту роль лучше всего. Убедил, что вы найдете общий язык. И Костя, скрепя сердце, согласился, хотя до конца и не верил, что моя сестра сможет с этим справиться.
– То есть Агния – засланный казачок… – высказываю мысль, которая даже еще не успела толком сформироваться в моей голове, но уже причиняет невыносимую боль.
– Не думай о ней плохо, – просит он, наливая коньяк, но мне, почему – то совсем не хочется пить. – Она не знала, что играет такую роль. Я постарался, чтобы сестра ни о чем не догадалась и надеюсь, что так и есть.
– Но зачем?
– Это был шанс, как ты не можешь понять? Симпатичная девушка – наивная, чистая. Я понимал, что никто из вас не будет чувствовать от нее угрозы. И возможно она что – то бы узнала из того, что вы тщательно скрываете.
– Но, если она не знала ничего, то, каким образом она бы собирала и передавала тебе сведения? – чувствую, как во мне растет и ширится черное пятно отчаяния. Не могу поверить, что Агния, моя любимая Птичка, могла быть заодно со своим придурочным братом – карьеристом. Не могла она так искусно притворяться. На нее это совсем не похоже. – Ты выпытывал у нее их?
– Нет, зачем такие сложности? Жучки в этом плане самые надежные товарищи. Их можно устанавливать так, что носитель даже не догадается, что его прослушивают.
Эти слова, словно выстрел. То есть, получается, что он слушал все, о чем она говорила? О чем мы говорили… Осознание, что я все это время был на крючке у этого идиота, выводит из себя.
– Получается, ты использовал свою сестру втемную? – спрашиваю, борясь с подступающим гневом. – Как ты мог? Это же противозаконно. Думаешь, если ты мент, то тебе все можно? Вот не зря вашу братию не любят – придурок на придурке.
– Не ори! – говорит и морщится, прихлебывая коньяк из горла. Замечаю, что ему уже достаточно алкоголя на сегодня, но забирать у него бутылку не стану – пусть хоть зальется, наплевать. – В этом нет ничего страшного. Вот ты любишь свою мастерскую? – задает неожиданный вопрос.
– Конечно, это же мое детище, – отвечаю, отворачиваясь.
– Вот и я сам выстроил свою карьеру, с нуля, и не собираюсь терять все из – за того, что озабочен тем, что подумает моя сестра. Иногда дело намного важнее обид родных и близких.
Он все – таки гад еще тот – не зря они с Киром нашли общий язык. Хочется дать ему в морду, но изо всех сил сдерживаюсь – сейчас не время для кулачных боев. Может быть, чуть позже.
– И где был жучок?
– В чехле фотоаппарата, – отвечает так просто, словно это все в порядке вещей. – Знал, что она никогда с ним не расстается, особенно, если у нее контракт на фотосессию с твоим участием. Значит, она все время будет брать с собой аппаратуру, и мне ничего не будет стоить прослушать все, что связано с вами.
– И что, понравилось? Получил, что хотел?
Я уже на пределе. Теперь понимаю, почему он тогда приперся – наверное, услышал, что между нами что – то может произойти и пришел. Становится так противно, словно меня с головой в смрадное болото окунули.
– Парень, успокойся, – тихо говорит Серж, толкая меня в плечо. – Да, признаю, что был не прав, но и ты меня пойми.
Вместо ответа я резко, не жалея сил, бью его по холеной физиономии. Вовремя останавливаюсь, чтобы не продолжить избивать его, превратив в фарш. Одного удара вполне достаточно, зато я чувствую необыкновенную легкость, как будто сделал то, к чему давно уже был готов. Серж сидит, ошалевший, смотрит на меня округлившимися глазами и вытирает кровь из разбитого носа.
– Однако, – только и говорит.
– Хоть что со мной делай, но я не могу тебя понять. Мы не преступники, не наркоторговцы, и не подонки. Мы чиним мотоциклы, пьем пиво, любим девушек, делаем тату, но мы не совершаем ничего из того, в чем ты нас подозревал. Какие наркотики? О чем ты? И зачем нужно было играть с доверием собственной сестры? Извини, Серж, но ты – жалок.
Он молчит и только смотрит на меня, а кровь сочится сквозь его пальцы. Открываю бардачок в поисках хоть какой – нибудь тряпки, которая поможет остановить кровь. Неплохо я все – таки его приложил – теперь надолго запомнит, что со мной лучше не шутить. В итоге, нахожу упаковку бумажных платков и протягиваю их Сержу.
– Я надеюсь, – говорит он после непродолжительной паузы, во время которой ему все – таки удается унять кровотечение, – Что эта информация останется сугубо между нами. Я не хочу проблем с сестрой.
Ах, он хочет, чтобы я держал язык за зубами. Какой, однако, милый и наивный человек. Но, с другой стороны, судя по тому, что сейчас происходит с Птичкой, только информации о том, что работу эту она получила только лишь потому, что ее предприимчивый братец повлиял на ее начальника, ей не хватает. Нет уж, пусть кто – нибудь другой делает ей больно, а я буду молчать – боюсь, что это просто убьет ее веру в себя.
В виду последних событий еще больше мечтаю найти ее, а все остальное – полная ерунда.
– Слушай, – вдруг неожиданная мысль врывается в сознание. – Ты говорил, что слушал ее, да? Что жучок в фотоаппарате и все в этом духе. Правильно?
– Да.
– А почему ты сейчас не слушаешь?
– Мы взяли этих упырей, прямо в «Бразерсе». Сейчас все дружно дают показания. Поэтому я и снял прослушку.
Понимаю, что без вмешательства Роджера и его озорных приятелей, к которым он обращался за помощью, не обошлось, но не говорю этого вслух: не хочу впутывать сюда еще и рыжего.
– А что, если фотоаппарат, возможно, еще с ней? – говорю быстро, прерывисто – боюсь, что спасительная мысль может раствориться. – Ты же можешь снова ее прослушать? Может быть, получится узнать, где она.
Серж молчит, прижав изрядно опустевшую бутылку к боку, а его распухший нос сияет всеми оттенками красного. Размышляет, обдумывая мои слова.
– Точно, – наконец, произносит, что – то еще прокручивая в голове. – Сейчас вернусь на службу за оборудованием, потом позвоню тебе и будем дальше думать, что делать.
– Знаешь, хоть ты и говнюк, но другого выхода, как сотрудничать, у нас нет, поэтому жду. Но я, если честно, так и не понял, почему ты меня невзлюбил? Потому что подозревал в торговле наркотиками? Поэтому?
– Понимаешь, я не такого возлюбленного хотел своей сестре. Я хотел для нее парня из хорошей семьи, а у тебя, уж прости, с этим не все в порядке. Плюс твои друзья, круг общения, пристрастие к алкоголю.
– Тормози! – восклицаю, берясь за ручку двери. – Алкоголика – то из меня не делай, хорошо?
– Ладно, – соглашается он, – не буду. Но и ты пойми меня – на тебя только взглянешь, и сразу делается плохо.
– Какой ты зануда, аж противно, – говорю на прощание и выхожу из автомобиля. Свежий ветер ударяет в лицо, и мне хочется стоять здесь на тротуаре вечно, никуда не спеша и ни о чем не думая – просто наслаждаясь порывами ветра.
Серж уезжает, а я медленно иду к «Банке», размышляя обо всем, что случилось за последние несколько часов. Мысли прыгают в голове, как бешеные лошади. Значит, не только у меня родственники приносят в жизнь только проблемы? И у Птички тоже не все так хорошо, как кажется на первый взгляд. Просто она пока об этом не знает.
Внезапно в кармане оживает телефон. Вытаскиваю аппарат из кармана и, не глядя на экран, отвечаю на звонок.
– Фил, ты где?! – слышу приглушенный голос Роджера. – Быстрее в «Банку», здесь беда.
Беда.
Какое страшное слово. И самое ужасное, что я почти перестал на него реагировать.
40. Заплаканная мегера
Врываюсь в «Банку» и сначала не могу понять, что происходит. Какие – то люди мельтешат перед глазами – сплошь в белом, на полу стоят носилки, в воздухе витает терпкий запах лекарств. Несколько раз моргаю, чтобы нормализовать зрение – слишком быстро бежал, и в глазах пляшут разноцветные зайчики, но, наконец, мне удается сообразить, что люди в белых халатах – врачи. Да какого черта?!
– Фил, хорошо, что так быстро приехал. – Роджер подходит и хлопает меня по плечу. В его глазах плещется тревога, которую там раньше никогда не видел. И это у самого позитивного человека на земле? – Боялись, что не успеешь.
– Что случилось? – Наспех пожимаю протянутую ладонь.
Широкие спины двух санитаров, укладывающих кого – то на носилки, не дают мне рассмотреть всю картину. Почему – то на ум приходит мысль, что если и живут на земле ангелы, то их белые крылья давно заменили белые халаты.
– С Арчи беда. – Брэйн становится рядом, сжимая и разжимая пудовые кулаки покрытые плотным слоем татуировок. Он пока еще бледный и немного слабый после ранения, но выглядит вполне прилично. А еще он злой настолько, что страшно даже мне. – Мы не смогли до него дозвониться, хотя точно знали, что никуда из «Банки» отлучаться не собирался. Но телефон упорно молчал, поэтому приехали и, судя по всему, вовремя – нашли его лежащим здесь, на диване, с пеной у рта, в судорогах. Не знаю, есть ли на свете Бог, но кто – то привел нас с Роджером сюда в нужное время. Опоздай мы хоть на полчаса, ничего нельзя бы было поправить.
– А Матильда? С ним же была Матильда, когда я уезжал. Где она? – Пытаюсь протиснуться к носилкам, парни следуют за мной.
– Не было никакой Матильды здесь, – пожимает плечами Брэйн. – Думаешь, она может быть замешана?
– Откуда мне знать? – срываюсь на крик, потому что все эти вопросы без ответов меня окончательно достали. – Но точно знаю, что, когда уезжал, она никуда не собиралась, а сейчас ее нет. Это странно, слишком странно.
Я устал, не могу так больше – это все уже слишком. Не успеваю уворачиваться от потоков дерьма, льющихся на меня изо всех щелей. Если так будет продолжаться дальше, просто задохнусь, пойду на дно.
– Что с ним? Он жив? – спрашиваю у стоящего рядом с диваном доктора. На Арчи стараюсь не смотреть – боюсь, что сорвусь и начну рыдать, как девчонка.
– Молодой человек, успокойтесь, – отрывает он взгляд от бумажек, которые заполнял все это время. – Предположительно, у пострадавшего передозировка сильнодействующими наркотиками. Ваш друг употребляет?
– Наркотиками? Этого не может быть! Арчи никогда, ни разу в жизни не употреблял эту гадость.
– Ну, все бывает впервые, – вздыхает врач. – Уносите его!
– С ним можно поехать? – спрашиваю, догнав белохалатную процессию на входе.
– Вы ему родственник?
– Нет, просто друг. Мы компаньоны.
– Оставайтесь здесь, – говорит врач, не терпящим возражения тоном. – Его все равно сейчас в реанимацию определят. Позвоните позже, узнаете, как у него дела. И обязательно сообщите родственникам. И не волнуйтесь так, поставим вашего друга на ноги.
Киваю, вспомнив о родителях Арчи. Его мать не переживет, если с ним что – то случится, да и не заслуживает она этого. Никто такого не заслуживает, даже Иза.
Врач называет номер больницы, в которую повезут лысого, дверца автомобиля захлопывается, и я остаюсь на улице в полном одиночестве. Все произошло настолько быстро, что даже не успел ничего сообразить. Как это произошло, а, главное, где Матильда? Судя по тому, как она льнула к нему и выпрашивала внимание, уходить ей не хотелось. Может, он ее выгнал? Не знаю, ничего не знаю.
– Не переживай, все с ним будет нормально – он живучий.
Парни бесшумно подходят, и мы стоим втроем, глядя вслед удаляющемуся автомобилю скорой помощи.
– Если бы вы только знали, как меня все это задолбало. – Потираю переносицу в тщетной надежде унять головную боль, но никакая акупунктура мира не спасет от плохих мыслей и дурных предчувствий.
– Верим, – усмехается Брэйн. – Ну, да и черт с ним. В первый раз, что ли в переплет попадаем? Бывало и хуже. А за Арчи действительно не переживай.
– Постараюсь.
Хотя, конечно, сказать гораздо проще, чем сделать, но я стараюсь не поддаваться панике. Понимаю, что тот, кто это затеял только этого и ждет, но хрен ему, а не победа.
– Надо найти Матильду, – говорит Роджер, когда мы возвращаемся обратно в мастерскую. Замечаю разбросанные на полу пустые бутылки из – под пива, смятую пачку сигарет и шейный платок Арчи, лежащий скомканный на диване. Тревога за состояние лысого разрастается внутри, но я давлю ее в себе – все будет нормально. И тут двух мнений быть не может. Арчи обязательно выкарабкается, а иначе как же быть дальше? Кто я без него?
Но никого искать не нужно, потому что дверь «Банки» медленно открывается и показывается голова той, чьи поиски мы уже почти организовали. Матильда замечает нас, сидящих на диване, и испуганно вскрикивает. Не успеваю ничего сообразить, как – то отреагировать, как Брэйн срывается с места и в два шага преодолевает разделяющее их пространство. Она делает рывок назад, но от Брэйна не уйти: он хватает ее за руку и с силой запихивает обратно в помещение, резко захлопывая дверь, лишая надежды на побег.
– Отпусти меня! – орет она, словно он ей руку отрывает. Но, может быть, и отрывает – он не слишком учтивый джентльмен. – Урод! Верзила! Морда разукрашенная! Да, чтоб тебя, изувер, мне больно!
– Заткнись, истеричка!
Брэйн пытается с ней справиться, но Матильда орет, брыкается и визжит, словно он ее насилует.
– Брэйн, полегче, – просит Роджер, но никаких действий по вызволению девушки из плена сильных рук татуировщика не предпринимает.
В итоге Брэйну надоедает с ней бороться, и он одним движением отрывает ее от пола и взгромождает себе на плечо. Светлые волосы свисают почти до самого пола и колышутся, как шторки на ветру. Матильда молотит по спине татуировщика, болтает ногами, но он, не обращая внимания на протесты, приносит ее и бросает на диван.
– Что ты делаешь? – кричит, затравленно переводя взгляд с Брэйна на Роджера. Щедрая порция ярости, плещущейся в её глазах, достается и мне.
– Сиди тихо, а то я за себя не ручаюсь.
Брэйн суров и грозен, и, глядя на него, Матильда замолкает и понемногу успокаивается. Не знаю, что у этой девушки на уме, но явно ничего хорошего о нас она не думает.
– Рассказывай, – говорит Брэйн, сложив руки на широкой груди.
– Что тебе от меня нужно? – вскрикивает Матильда, с вызовом глядя на Брэйна. – Я пришла к Арчи, а ты меня избил!
– Кто тебя избивал? Умом тронулась? – смеётся татуировщик. – Если бы я хоть раз тебя стукнул, то ни один скребок в целом мире от пола тебя не отделил.
– Зачем ты меня хватал за руки? Тащил?
– Чтобы не сбежала, – разводит он руками, – неужели не понятно?
– Идиот! – снова орет девушка и бросается вперёд, но Роджер оказывается быстрее и успевает перехватить ещё до того, как она вцепится в лицо Брэйна.
Роджер крепко держит её за талию, пока Матильда брыкается и кричит. Не знаю, есть ли в мире сила, способная утихомирить эту мегеру?
– Брэйн, объясни девушке, что лучше рассказать все самой, пока её прекрасные ножки ещё целые.
– Роджер, отпусти её, – прошу и встаю, чтобы поискать в закромах родной мастерской пиво. Чувствую, что выпитый накануне коньяк выветрился сразу, как только я увидел распластанного на носилках Арчи.
– Если обещает не брыкаться, то отпущу.
– Ладно, ваша взяла, – бурчит Матильда, затихая. – А то ещё ребра треснут.
– Вот и умница, – улыбается Роджер.
Брэйн стоит, все также сложив руки на груди, и не сводит напряженный взгляд с нашей пленницы.
– Давай, ты её ловил, тебе и допрашивать, – говорю, садясь обратно на диван, и протягиваю пиво парням.
– Что ты знаешь о том, что сегодня произошло с Арчи? – спрашивает Брэйн, в упор глядя на Матильду. Она смотрит на него, не отводя глаз, и молчит. – Говори лучше по – хорошему.
– А то что? Убьешь меня? Изнасилуешь? В подвале держать будешь, пока не расколюсь? – смеётся, но этот смех больше похож на приступ истерики. – Я ничего не знаю, а обратное не докажешь, поэтому уймитесь вы все и дайте мне уйти.
– Ты ей веришь? – спрашивает у меня Роджер.
– Ни капли.
– Слушай, дорогая моя, – угрожающе шепчет Брэйн, подойдя к девушке вплотную и наклонившись слишком близко к её прекрасному лицу. – Если ты думаешь, что со мной можно шутить, то, смею тебя уверить, что шутки кончились ровно в тот момент, когда ты сюда вернулась, потому что у тебя не было ни единой для этого причины. Поэтому ещё раз спрашиваю: что ты знаешь о том, что произошло с Арчи?
Она мгновение смотрит на него округлившимися глазами и вдруг плюёт прямо в лицо. Я резко подскакиваю и хватаю сзади Брэйна, который готов ударить девушку. Роджер тем временем всем своим массивным телом наваливается на Матильду, надёжно фиксируя её руки над головой. Она обездвижена, но злости от этого в ней только прибавляется. Но это нам на руку – от нахлынувшей ярости она теряет над собой контроль и начинает говорить.
– Вы ничего не понимаете, – орет, пытаясь вырваться. Замечаю, как она дергает ногами, пытается отбить рыжему его органы размножения, но ей это, к счастью, не удаётся, а то пел бы Роджер уже фальцетом. – Вы ничего не знаете!
– Говори, стерва! – кричит Брэйн, которого я прижал к стене. – Фил, отпусти меня, в боку больно.
Взяв с него обещание, не бить Матильду за её плевок, медленно отпускаю.
– Так расскажи нам, детка, – говорит Роджер, сильнее сжимая рукой ее запястья. – Мы не кусаемся.
– Ничего я не скажу! Он убьёт меня, просто убьёт! Вы не поймете!
– Кто он? Кто тебя убьет? – рычит Брэйн, держась за бок. – Говори яснее, а то некого убивать будет – сам тебя на лоскуты порежу!
– Я не могу, – всхлипывает Матильда и начинает рыдать.
– Прекрати слёзы лить, нас этим не проймешь, – говорю, не выдерживая всей этой псевдотрагичности. – Достала!
Заслышав мой голос, Матильда мгновенно перестает рыдать и поворачивает голову в мою сторону. Мне не нравится, как она смотрит на меня – глаза полны злобы, но есть в них что – то еще. Сочувствие?
– Филин, тебе когда – нибудь говорили, как ты прекрасен?
– В смысле? – удивляюсь её неожиданному вопросу. Не знал, что она ещё и моя поклонница.
– Ты слишком красив. Добрый такой: мамочку свою любишь, друзей своих непутевых. Почему ты так хорош? Жаль, что Кир тебя ненавидит.
– Кир?
– О чем она? – шипит мне на ухо Брэйн. Замечаю, что и Роджер сбит с толку.
– Подождите! – прикрикиваю на друзей, подойдя к Матильде ближе. – Роджер, отпусти ее.
– Ты, наверное, все это время мучаешься, не можешь понять, за что тебе все это? Кому ты дорогу перешел, да?
– Можно без этой психологической ереси обойтись? – Подхожу к ней вплотную и жду, пока Роджер ослабит мертвую хватку. – Расскажи мне все, что знаешь.
– Филин, я сразу отказалась во всем этом участвовать, но Ястреб…
И этот здесь. Так и знал, что без него просто не могло обойтись – никогда еще не подводила меня интуиция.
– Что Ястреб?
– Ястреб сказал, что я должна.
– Фил, ты как хочешь, а мое терпение уже почти лопнуло, – устало говорит Брэйн, присаживаясь на пустую бочку. – У меня сейчас мозги взорвутся.
– Брэйн, не лезь, – прошу, не сводя взгляда с Матильды, которую, наконец, отпустил Роджер и сейчас она сидит, растирая запястья. Наверное, рыжий переусердствовал, но это сейчас неважно.
– Как скажешь, – соглашается татуировщик и принимается за пиво.
– Матильда, ближе к сути.
– Хорошо, – кивает и, тяжело вздохнув, говорит: – Только вы меня не перебивайте, ладно? В общем, я очень люблю Ястреба. Мы с ним знакомы еще со школы и долгие годы добивалась того, чтобы он обратил на меня внимание. Но я была толстая некрасивая девочка в очках, с такими мальчики дружить отказываются. Тем более, такие как Ястреб. Но я не сдавалась, и в итоге завоевала его. Однако Ястреб, мой идеальный Ястреб тоже сильно изменился. Что я не делала, так и не смогла победить его игроманию. Ты, Фил, знаешь, какое паршивое чувство бывает, когда не можешь вытащить своего близкого из болота порока, поэтому должен меня понять. Экстрасенсы, психологи, гипнотизеры, психиатры – его лечили от этого, кажется, все специалисты города, а он раз за разом спускал все, что удавалось заработать, в казино и игровых автоматах. Я плакала, ругалась. Обещал этого не делать, но проходило время, и он все равно срывался. Несколько раз уходила от него, пыталась что – то построить с другими, но каждый раз возвращалась. Даже с Арчи тогда переспала, чтобы Ястреб приревновал и бросил эту заразу, но ничего не вышло.
– Как трогательно, – говорю, отшвыривая ногой пустую бутылку. – Но мне, зачем эта информация?
Матильда продолжает:
– Однажды мы были с ним в одном подпольном казино. Я решила, что раз не могу побороть в нем это, то, может быть, получится контролировать, находясь постоянно рядом. В тот вечер Ястребу везло меньше обычного: он проиграл все, что принес с собой и уже собирался заложить мотоцикл. Понимаешь? Мотоцикл! Это было просто немыслимо, но что я могла? Он избил бы меня, как это бывало ранее, переступил и продолжил просаживать остатки своей жизни. Я уговорила его присесть за барную стойку и что – нибудь выпить. Тогда – то к нам и подсел он. Кир.
– И что? – Мне надоел этот рассказ, но, если это единственный способ докопаться до истины, готов слушать ее хоть сутки напролет.
– Кир дал ему денег. Достаточно для того, чтобы снова поставить на рулетку.
– Но Ястреб проиграл?
– Да, как, впрочем, и всегда.
Матильда чуть не плачет, и, возможно, в какой – нибудь другой реальности мне бы было ее жаль, но я так устал, что не могу уже ничего испытывать.
– И что дальше? Кир снова дал денег?
– Как ты угадал? – вскидывает на меня огромные глаза и горько усмехается. – Кир в ту ночь дал Ястребу такую сумму, которую и за всю жизнь не заработать. Я плакала, умоляла этого не делать – не становиться должником малознакомого человека. Ведь ничего не делается в этой жизни просто так, правильно? Зачем – то же Кир решил облагодетельствовать Ястреба, но только этот идиот не захотел меня слушать. А Кир оказался хитер – сразу он деньги назад не потребовал. Несколько месяцев спонсировал все эти бесконечные походы в поисках удачи, которая продолжала игнорировать игрока. Долг рос, а Ястреб все надеялся отыграться, но не понимал, что только еще больше проваливается под лед.
– И чем все закончилось? – мне не терпится уже услышать финал истории, хоть и понимаю, что тот вряд ли меня обрадует, но терпеть, весь этот мрак, у меня уже нет сил.
– Закончилось все тем, что Ястреб настолько увяз в долгах, что расплатиться обычным способом у него не было никакой возможности. И стал он у Кира мальчиком на побегушках.
– Что это значит?
– А значит то, что для своего благодетеля теперь согласен сделать все, что угодно.
– Сколько их тандем уже существует?
– Год, – тихо отвечает Матильда и шмыгает носом. Сейчас она, потрепанная и несчастная, больше похожа на маленькую девочку, чем на коварную соблазнительницу.
– И какого рода задания он для Кира выполняет? – Она молчит, словно боится сказать правду. – Говори!
– Я не могу. Его же посадят… Но я так устала…
– Признавайся, легче станет. – Вкрадчивый голос Роджера успокаивает, и Матильда берет себя в руки. – Обещаете, что не убьете его?
– Это все будет зависеть от того, что именно ты скажешь, но, в принципе, мы же мирные ребята, – говорю, подойдя к ней и присаживаясь рядом.
– Он помогал ему прятать трупы.
– Что? Какие еще трупы?
Чувствую, как мой мозг слегка заискрился. Наверное, если сейчас в комнате выключить свет, то я буду сиять как рождественская гирлянда.
– Девушек. – Ее голос еле слышен, но даже если бы она орала, сквозь панический шум в ушах я бы не смог ничего толком понять. Девушек? Трупы? Птичка, твою мать! У него же сейчас Птичка!
– Ого, – говорит Брэйн и присвистывает, а глаза Роджера больше луны.
– Кир – страшный человек, – заикается Матильда, находящаяся уже на грани нервного срыва. Еще немного и она точно в обморок упадет от переизбытка чувств. – Он его заставляет, понимаете? Ястреб не по своей воле! Он не такой! Поверьте мне!
Она кидается ко мне и хватает за руки. Чувствую, как ее трясет, словно в лихорадке, а в глазах блуждает безумие. Она пытается сфокусировать на мне свой взгляд, но ничего не выходит.
– Арчи ты отравила? – подает голос Роджер.
– Ястреб! – кричит Матильда, продолжая цепляться за меня и заглядывать в глаза. – Филин, миленький, пойми! Его заставили, он сам бы никогда, ему Арчи нравился. Но Кир его вынудил. Ты когда ушел, приехал Ястреб. Лысый ему так обрадовался, Ястреб принес с собой виски. Арч почти сразу отрубился, только пару порций выпил. Но я знаю, что это Кир заставил, пойми это!
Пытаюсь отцепить от себя ее руки, но она ухватилась за меня крепко – чувствую, еще немного, и моя футболка разорвется в лоскуты.
– Где они сейчас? Ты знаешь, где сейчас Кир?! – кричу ей в лицо. – Это очень важно! У него моя девушка.
Матильда замирает, мгновенно придя в себя, а потом ее глаза наполняются настоящим ужасом.
– Филин, тебе нужно спешить, – говорит она серьезно. Все – таки ее состояние меня пугает, ей необходимо к врачу обратиться. – Я знаю, где Кир девушек держит, там они, обычно, их и закапывают. Поторопись – новые игрушки Киру быстро надоедают.
Липкий страх пробрался под кожу, вытеснив все остальные ощущения. Я будто проваливаюсь в густую серую массу отчаяния, из которого могу уже и не выбраться.
– Говори адрес! – кричит Роджер, тряхнув Матильду за плечи. Его крик выводит меня из оцепенения.
– Это в лесополосе возле самой границы, – шепчет она, и Роджер перестает ее трясти. – Там Киру от бабушки дом в наследство остался, о нем не знает никто. Туда ехать пару часов, может быть, успеете.
– Время не терпит, поехали. – Брэйн спрыгивает с бочки. – С нами поедешь, чтобы Ястреб не дергался. И дорогу заодно покажешь.
Она энергично кивает, поправляя задравшуюся юбку и приглаживая волосы. Вид у нее сейчас жалкий, растерянный, но она точно будет в порядке. Хоть ее откачивать не придется.
Седлая Фрэнка, думаю, что если с головы Птички упадет хоть один волос, я этих уродов самих там похороню. И неважно, сколько лет потом придется гнить в тюрьме. Оглядываюсь на парней и понимаю, что они тоже на многое готовы. Ну, что же, с Богом.
41. Боль
В этот раз пробуждение ещё тяжелее – голова раскалывается как старый глиняный горшок, а в горле настоящий пожар. Во рту пересохло и не хватает воздуха. Может быть, на этот раз я действительно умерла?
Не знаю, чем Кир накачал меня, что за укол сделал, да только этим препаратом, наверняка, можно пытать – сейчас я в таком состоянии, что готова сделать все, что угодно в обмен на стакан обычной воды. С трудом открываю один глаз, потом второй, но ничего не меняется – вокруг плотная душная тьма. Это дежа вю, не иначе. Сначала почти ничего не чувствую, но со временем все – таки начинаю ощущать вибрации, вызывающие приступ тошноты и головокружения. Мне настолько плохо, что смерть – не самый худший выбор.
Где я? Что со мной? В итоге все – таки удается понять, что, пока была в отключке, он засунул меня в багажник автомобиля. Здесь тесно, жарко и отвратительно пахнет, но выбора нет – отсюда невозможно выбраться.
Пытаюсь пошевелиться, хоть каждое движение и причиняет невыносимую боль. Из одежды на мне тонкая кофточка и юбка чуть ниже колен – тот наряд, в котором отправилась в офис. Где моя обувь и пальто – тайна покрытая мраком. В одном повезло: на этот раз Кир решил меня не связывать. Наверное, настолько уверен, что из багажника не смогу выбраться, что и лишние методы предосторожности отбросил. Какой расчетливый и хитрый гаденыш. Его бы энергию да в мирное русло – цены бы его талантам не было. Осторожно трогаю запястья, еще недавно связанные веревкой, и чувствую, как они распухли и болят. И ведь это только начало – кто знает, что у этого идиота на уме?
Мне до чертиков страшно. Из головы почему – то не выходят слова Кира, что я далеко не первая, кто пытался ему помочь, но ни у кого так и не получилось. Что он имел в виду? Кто были эти другие? Его родственники или такие же девушки, как и я? А что, если он маньяк? От этой мысли ужас сковывает ледяным панцирем. В принципе, это многое объясняет. Интересно, быстро он меня убьет или будет мучить? Я же все – таки надеялась вырваться, отбиться, уползти, в конце концов. Думала, он просто сумасшедший. Но от маньяка разве можно сбежать? А если и можно, то хватит у меня на это сил?
Чувствую себя героиней какого – то дешевого сериала: вот сейчас откроется багажник, и Кир предстанет передо мной с топором, в кожаном фартуке, залитом кровью. О чем я вообще думаю? Бред какой – то. Такое же только в кино бывает.
