Текст книги "Жестокое сердце Тайги (СИ)"
Автор книги: Лина Коваль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 25. Сицилианская защита
В молчаливом присутствии моих родителей случается магия.
Мы будто ближе становимся.
Он никогда и ни с кем не говорит о маме, а со мной неожиданно поделился любимым парфюмом Юлии Вадимовны – чем-то сокровенным и особенным для нее. Это ведь что-то значит?
Я правда ему небезразлична.
Мысли скачут. От хороших к плохим и обратно.
_________________________________________
– Ну конечно ты ему небезразлична, что за неуверенность? Он ведь сделал тебе предложение.
– Ага…. Предложение. Какая же ты глупенькая? А где цветы, где было кольцо, когда он делал тебе предложение?
– Бред какой-то… К чему все эти условности?
– Да Сагеев звал тебя встречаться с большим рвением… Он хотя бы сделал это при многотысячной арене. И цветы там были!
– Сгинь! Яр тоже купил цветы… Сегодня!
– Он купил их твоей тете за знакомство, а тебе какие-то желтые пионы на сдачу!
– Это что же за сдача такая? По стоимости пионов? – добрые мысли возмущаются.
– Будь с ним осторожна, Александра. Он богатый, хитрый жук Мажоришка, который мог бы встречаться с любой девчонкой…
– Сгинь! Мой муж – Ярослав Загорский – очень сложный и загадочный человек, который по какой-то причине выбрал меня. Да, у него есть друзья: тот же Авдеев с женой. Последняя не очень-то мне и нравится. У него есть команда…
– Он тебя предаст. Ты будешь страдать…
– …Но я… теперь будто бы ближе. Ближе всех, но все равно далеко.
____________-
Сообщение от Влады: «В смысле вы ещё не спали? Ты сейчас шутишь, Саш?»
Закусив нижнюю губу, трудно вздыхаю.
Сложно таким делиться, но я запуталась. Мне нужен «звонок другу». А кроме Владки спросить и не у кого. Не Борису Сергеевичу ведь по такому поводу звонить?
«Здравствуйте, Борис Сергеевич! Мы с вашим сыном поженились, но он отказывается сделать меня женщиной. Не подскажете, где надо нажать, чтобы он исправился?»
Смешно…
Пялюсь в экран телефона.
«Да, у нас пока ничего не было…» – с досадой печатаю.
«Ты что, Золотая? Как главный кубок Лиги? Не даешься Загорскому?»
«Если бы…»
«Только не говори, что у него маленький член… Я буду разочарована…»
«У него не маленький член…». Вспоминаю вчерашнюю ночь, когда Яр скинул с себя одеяло, чтобы меня смутить, и страшно злюсь. «Разочаруешься? Что за бурная реакция на член моего мужа?»
«Да я за тебя переживаю. Маленький член только в одном случае хорошо. Если это клитор…» – жонглирует ржущими смайлами.
Закатываю глаза.
«Погоди»…
Я отворяю дверь ванной комнаты и, прижав к груди телефон, прислушиваюсь к тихому разговору, доносящемуся из кухни. На фоне него уютно гудит кипящий чайник и работает бойлер.
– Шах… и мат, – воодушевленно говорит Папуля. – Расставляй, Ярослав! Мои – белые.
– Да отпустишь ты человека спать или нет? – ворчит на него Мамуля.
– Я просто не в форме… – воодушевленно оправдывается Яр. – И спать ещё не хочу, не беспокойтесь. Надо отыграться…
Проигрывать он не любит, чего уж там.
Я мечтательно улыбаюсь, вспоминая невероятную теплую атмосферу за сегодняшним ужином и то, как Папуле понравился Ярослав. До последнего боялась – он узнает, но нет. Хоккей никогда его не интересовал, и сына Бориса Сергеевича они с Мамулей не знают.
На вопрос «Чем занимаешься?» Загорский не стал врать и прямо признался, что он студент и спортсмен. Учится в одном университете со мной, старшекурсник. Они немного пообщались про игру, а потом окончательно свернули тему.
Я, признаюсь, бесконечно смущалась и краснела, а Яр поддерживал. До души компании ему далеко, но подвижки есть.
Я ведь только сегодня до конца осознала, почему образ Тайги не привлекал меня до этой зимы. Он… слишком мрачный. От таких обычно держишься подальше и я держалась. Хотя интерес был.
– Е2-Е4 – комментирует Папуля. – С5? Сицилианская защита, значит?
– Я в этом так не разбираюсь… – усмехается Яр. – Знал бы, что вы профессионал, играть бы не сунулся.
– Да я ещё в школе занимался, потом и не вспоминал. Сейчас вот видишь… инвалид. Жизнь поменялась за пару месяцев, обездвижила.
– А врачи что говорят?
– А что они скажут? Все нервы… Паралич… Дорога от мозга к конечностям нарушена. Ничего не поделаешь.
– Случаи бывают разные. У моего лучшего друга заболело колено. Все предрекали конец спортивной карьеры, а один врач решился сделать операцию. Сейчас он восстанавливается, но уже ясно, что все будет хорошо.
– Бывает, наверное, чего уж. Давай оставим эту тему, тем более, что вот тебе шах… и мат!
– Как вы это делаете? – с искренним удивлением возмущается Яр и я закрываю дверь поплотнее, чтобы задвинуть щеколду.
Последнее, что слышу – командный голос Мамули:
– Давайте ложиться спать.
Опускаюсь на край ванны.
«Так что там?» – пишу Владке.
«Ты ему говорила, что девственница?» – тут же отвечает она.
«Да…»
Боже.
И правда?
Зачем я призналась?
«Не надо было… Мужчины такое не любят, Сашка».
«А я откуда знала? На них ведь не написано!»
«Теперь знаешь. Тебе надо его расшевелить, показать ему, что ты не боишься»
«Но как это сделать?»
«Надо, чтобы он посмотрел на тебя под другим углом… И в идеале – приревновал! Это же природа… Самка достается другому самцу. Р-р-р… Это точно его заденет»
«Ну… с первым проблем не будет, – смотрю в зеркало и совершаю пару оборотов.
Неужели я и правда решусь на такое?
«А вот второе…»
«Придумай что-нибудь! Я в тебя верю! Все, я спать! Жду отчет завтра!»
«Пока… И спасибо, Влада».
Я долго смотрю на горящий экран.
Внутренности плавятся от нешуточного азарта и нарастающего предвкушения. Я никогда ещё не планировала сделать что-то настолько же дерзкое, но сейчас решаюсь… и печатаю ещё одно сообщение.
На этот раз Ратмиру.
Накинув обычный, хлопковый халат, выхожу из ванной с телефоном и прислушиваюсь к тишине. Дверь в спальню родителей плотно прикрыта.
– Я думал, ты уже не вернешься! – ворчит Загорский с пола, потирая свое бронзовое плечо и забрасывая обе руки за голову.
– А я вернулась, – скромно отвечаю.
Ови приветливо машет хвостиком.
Уловив в темно-зеленых глазах Ярослава искреннее желание поспать, страшно злюсь. Откормила его на свою голову. Вчера он был голодным, поэтому долго не мог уснуть.
Сегодня мне пришлось пойти на хитрость.
Помимо цветочного магазина мы заехали в пиццерию и взяли пиццу на ужин. И пускай Мамуля долго ругала нас за лишние траты – я была спокойна – никто не обвинил Ярослава в том, что он брезгует едой за столом.
– Давай спать! – Загорский сонно говорит, а я все-таки решаюсь.
– Конечно. Спать!
Скинув халат, отправляю его на крючок, и дефилирую до расправленного дивана в любимых «книжных» трусах Тайги и белой маечке на узких бретелях.
Атмосфера в комнате сменяется. Становится более тягучей. Будто плавится. Телефон в кармане вовремя дзынькает, и мне приходится вернуться к двери.
– Прости. – оборачиваюсь к Яру с легкой улыбкой. – Спокойной ночи.
Мрачный взгляд прицельно следит за моим лицом. Грудная клетка мерно, медленно-медленно вздымается.
– С собой заберу, – бормочу и устраиваюсь на диване.
Ратмир практически сразу ещё раз отвечает.
Пишет что-то невпопад. Задает вопросы, говорит о себе. Я легко отвечаю и намеренно очень миленько улыбаюсь в экран. До заболевших щек. Иногда замираю, чтобы послушать спит ли Загорский, но в такие моменты больше ощущаю свое сбивчивое дыхание.
Телефон ещё раз вибрирует.
Только собираюсь ответить, как Тайга не выдерживает:
– Ты с кем?
– А что? – перевожу на него ангельский взгляд. – Мешаю тебе?
– Не мешаешь, – сгибает одну ногу в колене и поправляет одеяло.
– Спим! – убираю телефон под подушку и снова достаю в течение минуты.
– Да твою мать. Кому ты там улыбаешься, я спрашиваю? – он ещё раз ворчит в тишине, а я морщусь.
Как грубо, Ярослав Загорский!
– Скажи мне…
– Это.… Ратмир. – говорю, не переставая печатать.
– Блядь… Сагеев? Пошли его на три веселых! – тут же указывает мне, что делать и накрывает рукой пах поверх одеяла.
Его тело, как и мое, бьет мелкая дрожь.
Что это как не магия? Я не знаю…
– Послать его? И зачем мне это делать? – искренне недоумеваю и смотрю вниз.
На него.
– Потому что я твой муж!
– Муж? – я скромно улыбаюсь и, утопая в плотной ауре опасности, скидываю с себя одеяло. Горячую после ванны кожу окутывает холод и стягивает от напряжения. – А если ты муж, может сделаешь что-нибудь с этим?
Глава 26. Не дай мне разочароваться
Я… впервые чувствую, как воздух в помещении меняется. И это вовсе не потому, что в какой-то момент организм со всей силы подает сигналы «sos». Дышать нечем, клиника – но не поэтому. Воздух становится похожим на мед. Такой же тягучий, липкий и противный. А я ненавижу мед.
Но мне очень нравится Яр.
– Хочешь, чтобы я сделал с этим что-то сейчас?
– Ты слышал… – отвожу взгляд, боясь смотреть на него.
– Хочешь вот так? Здесь? Сейчас.
– А ты всегда с первого раза не понимаешь?
– Пиздец тебе…
Он резко поднимается и с мрачной решимостью идет к двери. Я пытаюсь раздышаться, глядя на то, как в неясном свете переливаются тугие мышцы на спине, и не верю в собственную глупость. Зачем я это сделала?
Руки трясутся.
Поняв, что дверь не закрывается, Загорский смотрит на полку с моими вещами, хватает старую ракетку и фиксирует ей дверную ручку так, что с обратной стороны дверь не откроешь. Пластик хлипкий – при резком толчке надолго его не хватит, но это своего рода выстрел в воздух, чтобы встрепенуться.
– Иди сюда… – наступает.
– Прямо сейчас? – возвращаю ему колко.
_________
Господи, что я творю?
_________
Я дрожу все телом, но подтягиваюсь и упираюсь коленями в диван. Попадаю в контратаку, о которой в Лиге ходят легенды. Контратаку под названием «Ярослав Загорский».
И это похоже на вихрь.
Его руки крепко сжимают мою талию и припечатывают к твердому прессу. Я слишком напугана и смущена, чтобы смотреть ниже пояса, но не почувствовать то, насколько Яр возбужден, невозможно. Надо быть полной идиоткой.
Прислушиваюсь к себе…
Я тоже его хочу? Да?
Эта удушающая волна в груди и то, как схватывает дыхание? Как часто бьется сердце?
Как мир кружится перед глазами, а мне хочется тереться обо все его выступы и пораниться об острый, как лезвие, взгляд?
Это все оно?
Или… что-то большее?
– Ммм… Яр… – реагирую на мощный захват ягодиц мужскими ладонями и подаюсь к нему.
Обнимаю широкий затылок, ласково разминая шею.
Загорский действует грубовато и топорно. По-мужски. Без ласки и сантиментов. Одновременно сжимает и гладит меня всю. Каждый миллиметр, каждый штрих, все детали.
Оставляет горячие поцелуи ожогами на моей коже, будто пьет с нее и не может напиться, а потом прижимается губами к моим раскрытым губам и увлекает нас обоих долгим, пьянящим поцелуем. Пытаюсь не потеряться в сплетении наших языков и в том, как сильная ладонь сдвигает резинку трусов и гладит мои ягодицы уже под ними.
Вернее, сначала это только ягодицы, но наглые пальцы уверенно захватывают кожу все ниже, оттягивают ее и играются. Будто бы случайно касаются чувствительной развилки, а потом проваливаются в меня и уже не скрываясь ласкают между ног.
Я доверчиво целую мужественные губы и запрокидываю голову к потолку от смеси удовольствия и стыда, концентрация которых растет каждую секунду.
Он такой теплый.
Мой муж.
Твердый.
Красивый просто невероятно…
Я в раздрае. Вот что мне с ним делать? С его тяжелым характером и тайнами?
С тем, как он на меня действует? Как я просто физически не могу снова зайти за ту черту, где мы всего лишь знакомые?
Практически не двигаюсь, а Яр делает со мной все, что хочет. Впрочем, он всегда так делает. Это один из его жизненных принципов.
Поцелуи со рваным дыханием.
Поцелуи с тихими стонами.
Влажные от слюны и такие сумасшедшие.
– А ты, оказывается, горячая, Учебник… – хрипит Яр на ухо.
– Вся в тебя…
– И мокрая. Пиздец какая мокрая… – пальцы предательски скользят.
Мозг пропускает электрический ток. Это и приятно, и отрезвляет.
– Плохая девочка… – Яр хрипит, зацеловывая шею.
Мои щеки заливаются румянцем.
Глаза распахиваются.
Плохая? Это потому, что сама себя предложила?
Черт.
Стыд взрывной волной проникает под кожу. Паника нарастает с тем, как касания становятся откровеннее, а Яр – одержимым. Сексом, похотью, мной. Всем вместе.
Толчок.
Он роняет меня на диван и опускается сверху, усиливая внутреннюю истерику до предела и не замечая этого. Разводит мои ноги, смотрит. Только потом склоняется, спускает лямки топа и поочередно ласкает груди, сжимает их, снова заставляя меня смущаться.
Одновременно с этим второй рукой освобождает член.
Я чувствую его упругость на внутренней стороне бедра, ощущаю размер, бархатистость и мои розовые очки разбиваются. Мир, который только что кружился, рушится с тревогой.
Рушится.
_________
Зачем я все это начала?
Зачем разбудила этого зверя?
_________
– Боже… нет… Яр… Нет… – шепчу и пытаюсь вырваться, но он не слышит.
Слишком поглощен тем, что целует мою грудь и живот. Его бедра толкаются в меня. Даже через белье я все ощущаю. И ещё сильнее понимаю, что поторопилась.
Мне нужно больше вовлеченности. Прелюдий.
Я так не могу.
Так по-животному… Мерзко…
_________
Я не хочу… не так…
_________
– Яр… – я выкрикиваю и пытаюсь отстраниться.
_________
Родители за стенкой…
Какой стыд.
_________
– Яр…. – шепчу тихо, чувствуя его руку у себя между ног. В трусах. – Пожалуйста, Яр…
_________
Пожалуйста.
Я не так все представляла.
В моих мечтах все было милым и романтичным, а сейчас все по-другому.
Горячий, пугающий размером член, мои выделения, не похожий ни на что спертый запах, который раньше я не встречала.
Запах секса.
А я не плохая девчонка, вовсе не плохая…
_________
– Ярик, прости, пожалуйста, – хватаю его за предплечья и рву кожу ногтями. – Пожалуйста…
– Что? – он оживает.
Поднимает голову и смотрит.
Взгляд с поволокой.
Губы красные и влажные.
Щетина, делающая его старше…
Боже…
– Я не хочу… – качаю головой. – Я… прости меня.
– Не хочешь? – его глаза опасно сверкают, а челюсти сжимаются. – Ты издеваешься?
Я всё ещё напугана, потому что в этих глазах нет ни грамма адекватности. Состояние аффекта, в котором люди совершают гораздо более худшие вещи, чем трахнуть предложившую себя девчонку. Тем более жену. Я сама дала ему все карты в руки.
Сама.
А теперь… перед выигрышем… дав почувствовать сладкий вкус победы… забираю.
– Пожалуйста… – прошу ещё раз, сглатывая ком. Кусаю губы. – Я не хочу… Давай потом… Не здесь…
– Блядь… – он злится и грубовато хватает меня за подбородок. – Ты больная, скажи мне?
– Пожалуйста… – повторяю.
_________
Пожалуйста…
Не дай мне в тебе разочароваться.
_________
– Ненормальная, – зло поправляет трусы, насколько это возможно. Его эрекцию трудно сдержать куском ткани. – Не хочешь, значит?
Но ответить больше не дает.
Яр закрывает мой рот ладонью, прижимается и… возобновляет движения бедрами. Вбивается в меня с чертовым мракобесием в болотных глазах, выколачивая из меня всякий стыд и возвращая головокружение.
Спустя несколько минут я готова. Рассыпаюсь и разлагаюсь под ним. Теряю какое-либо желание сопротивляться и вновь обхватываю стальные бицепсы.
Кожу печет.
Мою и его.
Внизу живота плотная, огненная масса.
Ноги сами собой раскрываются, тело становится податливым. Чувствительным. Похожим на глину.
– Так ты хотела? – цедит Загорский на ухо, не сбиваясь с ритма. – Так?
– Яр.… – судорожно прикрываю глаза и вздрагиваю от накатывающего удовольствия. – Боже…
Меня ведет. Это непроизвольно.
Приятно очень.
Даже словами не объяснить как. Это надо почувствовать и прожить. Всего на пару секунд кажется, что душа отлетает.
Я ловлю губами воздух и не сразу понимаю, почему становится холодно. Соединяю колени, сажусь и подтягиваю их к груди, пока Загорский отжимается от пола на кулаках.
Завороженно слежу за тем, как напрягаются вены на шее и на руках. Сбиваюсь со счета на тридцати трех… Не в состоянии думать. А он все продолжает. Раз за разом опускает корпус к полу.
– Яр, пожалуйста, перестань… – шепотом прошу.
С его лица стекает пот, кожа покраснела, мышцы задеревенели.
Наконец, Загорский поднимается, отворачивается и молча идет к своему рюкзаку. Прежде чем лечь спать, без всяких стеснений меняет боксеры на чистые.
В комнате становится темно и тихо. Только Ови посапывает во сне.
Я опускаю голову на подушку и с ужасом гоняю мысли о том, что будет утром…
Глава 27. Перезагрузка
Спустя неделю
– Потребительная стоимость – это свойство товара удовлетворять ту или иную потребность человека. – отвечаю с листа.
Я готовилась к зачету три дня. Пока все идет хорошо.
– Потребительные стоимости образуют вещественное содержание богатства общества. Следует различать категории «потребительная стоимость» и «полезность»…
Константин Афанасьевич смотрит слишком одобрительно и, махнув мне рукой, тянется к зачетке.
Охх… Кажется, все прекрасно!
– Выправилась к окончанию семестра, Золотая. Вошла в колею. Молодец. Зачет. В следующем семестре будь собраннее. Не забывай – у нас экзамен. Слышал, ты мечтаешь о переводе на бюджет?
– Да. – я трясу головой.
– Сложно будет, но у тебя все шансы, девочка.
– Спасибо, Константин Афанасьевич! – я расцветаю и забираю зачетку.
Подхватив рюкзак с парты, подмигиваю Владке и выбегаю из аудитории. Открываю, смотрю на «зачтено», выведенное корявым почерком и задираю подбородок к потолку.
Впервые за неделю улыбаюсь.
Вот оно – счастье!
Как же хорошо, что я приняла решение больше не думать о Ярославе и заперла все воспоминания о той ночи под амбарный звонок.
Тем же утром, после случившегося, а вернее… не случившегося, мы приняли совместное решение уехать из Солнечногорска. Видит Бог – я очень хотела, чтобы мой город как-то смягчил Загорского. Сделал его человечнее.
Я… хотела отдать этому придурку свою нежность.
Свою… любовь.
Я… больше ни капельки этого не хочу. Правда устала.
Чтобы не терять время, готовлюсь к завтрашнему семинару, сидя на подоконнике. Спустя час Владка выбегает из аудитории и бросается ко мне.
– Сдала? – прячу учебник в рюкзак и закрываю его на замок.
– Сдала! Сдала! Не все так гладко, как у тебя, конечно! Но сдала же…
– Конечно. Ты молодец. – спрыгиваю на пол и поправляю серую юбку. На зачет у нас принято одеваться строго.
Мы спускаемся на первый этаж и идем в столовую, где делимся впечатлениями. Пока я помешиваю чай, Владка снова принимается за старое.
– Так и не расскажешь мне? – обиженно спрашивает. – Что там у вас вышло с Загорским? По фанке передали…
– По чему?
– «По фанке» – это чатик такой, для болельщиков. В общем, он переехал на базу и с ночи до утра тренируется перед матчем с москвичами.
– Молодец.
– А на матч-то пойдешь? Там весь город будет…
– Нет. – отпиваю чай.
– Ого. Видимо, что-то серьёзное произошло.… – Владка смотрит на меня выжидающе. – А то бы рассказала. Может быть, я бы посоветовала чего…
– Не надо, – опускаю столовский стакан на стол так громко, что очередь у прилавка оборачивается. – Пожалуйста, я теперь сама, Влада. Да и некогда мне. У меня… – смотрю на часы. – Репетиция.
– А я и забыла, что ты у нас теперь не только теннистка, но и черлидерша.
Это правда.
Чтобы занять себя до предела и не думать о плохом, я приняла предложение Миланы Леонидовой и вошла в состав группы поддержки университетской мужской сборной по баскетболу. Девчонки мне понравились, дружные, веселые, классно двигаются. Мне так точно не помешает, да и тренер по теннису давно советует развивать пластичность с помощью танцев.
– Золотая! – слышу голос Жозефины, от которого содрогаются стены.
Замираю, как вкопанная посреди коридора.
– Что ты бегаешь от меня?
Разворачиваюсь и откашливаюсь.
– Я не бегаю, – тянусь к рюкзаку. – Вот ваша футболка! – достаю купленную на «Авито» реплику. – Только автограф я пока не поставила.
– Не поставила? – злится и втаптывает каблуки в каменный пол.
– У Тайги… м-м-м… заболевание.
– Заболевание? – смотрит поверх очков.
– Инфекционное. Чешется…
– Хм… Чешется? Он ведь ходит в университет.
– Большие деньги творят чудеса, – развожу руки в стороны и пугающе над ней нависаю. – Очень заразное… Если вы не боитесь – можете, конечно, сами его попросить, но советую вооружиться… хотя бы маской.
– Ладно, – забирает футболку, а я с легкой душой спешу в здание спорткомплекса.
Танцы мне нравятся.
Эту энергию важно прочувствовать, отдаться ей полностью и прожить. И почему я раньше ими не занималась?
Надо признаться, та ночь с Яром пробудила во мне что-то женское. Какую-то часть, что крепко спала. Я стала ощущать свою привлекательность. Свою силу. Замечать, как смотрят на меня однокурсники и даже… старшекурсники.
Не скажу, что мне это нравится, но и понять, как могла этого всего не видеть и скрываться за учебниками – не могу.
Единственное, что меня смущает, как будущую черлидершу – костюмы. Вот, к примеру, сегодня. Низ – черный купальник. Ноги и пятая точка в нем почти полностью открыты. Верх – короткая толстовка с кричащими, яркими надписями.
На всех девчонках одинаковые высокие белые носки и модные кроссовки.
– Ты быстро влилась! – хвалит Милана в конце тренировки. – Можно брать тебя на выступления.
– Так быстро? – я переживательно кусаю губы.
Леонидова машет баскетболистам, которые начинают тренировку сразу после нас, и успокаивает меня:
– Не беспокойся. Матчей до Нового года не будет. Будем выступать на новогоднем празднике для спортсменов университета. Я скину тебе дату и время, и тренировки теперь лучше не пропускать.
– Я и не собиралась. Спасибо! – благодарю ее.
Дальше несусь на теннис.
Жизнь – очень интересная штука. Если много грустить, кажется, что останавливается. Но как только делаешь над собой усилие и выходишь на улицу, замечаешь минимум сто причин улыбаться и двигаться дальше.
На университетской стоянке обнаруживаю поджидающего у моего автомобиля Сагеева. Сначала замедляю шаг, а потом восстанавливаю скорость. Чувствую внутреннюю уверенность, от которой под подошвой лакированных ботинок трескается снег.
– Привет, Саш… Не могу до тебя дозвониться. – Ратмир смотрит на меня с интересом и тянется, чтобы поцеловать, но я делаю шаг назад.
– Я тебя заблокировала. – отвечаю со спокойствием удава, прохожу мимо и забрасываю сумку на сидение.
– И почему же я впал в немилость?
Мимо нас проносится автомобиль. Мне не надо смотреть на того, кто за рулем, чтобы узнать в этом человеке собственного мужа. Правда, Сагеев об этом статусе не знает. Провожает зеленый «Танк» глазами, пока Загорский паркует его на другой стороне – прямо напротив моего «Жука».
– Так в чем я провинился?
– Послушай, Ратмир… – открываю дверь и держусь за нее, чтобы ощущать опору. – Я не знаю, какие у вас счеты с Загорским, но меня впутывать не надо. Решайте между собой.
– При чем тут Загорский?
Я пожимаю плечами.
– Предложить тебе встречаться – полностью моя инициатива, и она никак не связана с Загорским.
– Значит, мне показалось. В любом случае я хочу, чтобы все от меня отстали.
– Саш… – зовет, но я не слушаю.
Сажусь в машину и захлопываю дверь.
Пока прогрева двигатель, набираюсь смелости и с вызовом смотрю в лобовое стекло автомобиля напротив. Загорский выходить не торопится. Откинувшись на спинку кресла, внимательно смотрит на меня.
Тело ломит от боли и одновременной злости на него.
Хорошо, что нас больше ничего не держит…
Ови остался в Солнечногорске. Было принято решение, что операцию ему сделают в нашей клинике. Расставаться было сложно…. Я намертво прикипела и к собаке, и к ее жестокосердечному хозяину.
И сейчас я сильно скучаю, но вывернуть душу и показать себя слабой не имею права. Поэтому, потеряв всякий интерес к машине напротив, поправляю прическу.
Выжимаю газ и выворачиваю руль.
А спустя сто метров останавливаюсь и падаю на него со слезами…
