Текст книги "Жестокое сердце Тайги (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19. Мальчик поплыл

– Стала твоей женой? – спрашиваю, громко опуская тарелку на стол и ртом забирая воздух в сжатые легкие.

– Да… Этого я и хочу.

Загорский отвечает ровно и уверенно.

Словно это правда единственное, что он хочет в этой жизни. Я облизываю пересохшие губы и осторожно интересуюсь:

– У тебя высокая температура?

– Выборочно. – отвечает, поморщивщись.

– Так бывает?

– В некоторых частях тела. Вернее – в одной.

– И в какой же? – мой пытливый ум накидывает кучу вариантов, пока я медленно рассматриваю черную водолазку, воротник которой облепляет сильную шею, и широкую грудь. Ниже смотреть боюсь.

– Скоро узнаешь, – Загорский обворожительно улыбается и хватает меня за руку.

Тащит в гостиную, пока я слабо сопротивляюсь.

________

Как вообще ему можно сопротивляться?

Он как вкусное пирожное в первый день диеты. Хрупкой безе, нежный сливочный крем, сочная ягодная прослойка… М-м-м…

________

– Яр… Стейк… – вдруг вспоминаю, глядя назад. Тарелка смотрится на столе одиноко. – Может, ты сначала поешь? Он же как резиновая подошва будет, когда остынет…

– Забей. – отвечает он легко и слишком пофигистично, для той, которая стояла у плиты. – Я не голодный, Сашка. Нас кормили в самолете, как на убой.

Чувствую легкое разочарование, но не хочу портить этот день. День, когда он вернулся с выезда со своим сумасшедшим предложением.

Жизнь с тетей и дядей научила меня тому, что мужчины многого из того, что делает женщина в быту, не ценят и воспринимают это как должное, даже если действительно ее любят. Они просто другие.

Я… привыкну.

Загорский падает на диван и устраивает меня сверху. Лицом к себе.

Ногами плотно обнимаю его мускулистые ноги, в точке соприкосновения наших бедер чувствую необычный прилив тепла, а дрожащие ладони опускаю на стальные плечи и как-то инстинктивно их сжимаю.

Смотрим друг на друга изучающе.

Пальцы Яра снова закручивают мои кудряшки у лица и вытягивают в линию.

________

Что-то с ним не так…

Каждый раз, когда я вижу Ярослава таким задумчивым, меня не покидает ощущение, что я даже на десять процентов не знаю, что творится в его черепной коробке.

Это пугает и привлекает одновременно. Один к одному.

________

– Зачем нам жениться? – тихо спрашиваю, поворачивая голову и ловя его руку щекой.

– А зачем люди женятся? – отвечает вопросом на вопрос и гладит ласково.

– Не знаю… – отвожу смущенный взгляд и смотрю на город, постепенно загорающийся вечерними огнями.

– Что бы было кому выносить мозг? – подсказывает с легкой ухмылкой.

– Тогда уж лучше и не начинать… – я дуюсь, поворачиваюсь к нему и легко отталкиваю. – Я не собираюсь выносить тебе мозг…

– Ты его уже выносишь, Учебник. Я поехал от тебя…

– Поехал?

– Поплыл….

– Куда поплыл? – не понимаю.

– Твою мать… В задницу. – он смеётся и качает головой. Затем становится серьёзным. В зеленых глазах гремучая смесь: нежность и жесткость. – Хочу тебя себе. Поняла? Чтобы раз и навсегда, ясно тебе? Чтобы без Сагеевых и прочих… Ты с ним спала?

– Ты совсем? – ахаю и зло отвечаю.

– Целовалась?

– Нет, но я согласилась с ним встречаться… – чопорно напоминаю, как бы между прочим.

– Это по хрен. Ты ведь девственница, Саша? – прищуривается.

– Да, – отвечаю я хрипло и чувствую, в какой именно части тела Загорского температура. Возможно, там даже зуд, потому что от твердого паха он передается и мне. Между ног творится что-то странное, одновременно приятное и не очень.

Завороженно рассматриваю будто высеченное из камня лицо.

Бесспорно, главная работа Юлии Загорской, помимо тех скульптур, что хранятся здесь и в любимой мной выставочной галерее, – ее невероятный сын. У него идеальные пропорции тела и лица. Особенно лица.

Широкий лоб, на который сейчас свисает взъерошенная челка и я, не отказывая себе в удовольствии, ее поправляю. Высокие скулы, о которые можно порезаться. Нос… вот здесь загвоздка. Он безнадежно сломан, поэтому при ближайшем рассмотрении дает асимметрию всем пропорциям, но это не вина создателей, а скорее самого Тайги и ни капли его не портит.

А ещё у него квадратный подбородок и оформленные кем-то особо талантливым пухлые губы, обрушивающиеся на меня с очередным поцелуем.

Сердце нещадно долбится о ребра, пока я растворяюсь, как желтая гуашь в банке с водой.

Одна мужская ладонь ласкает мои шейные позвонки, вторая спускается вдоль позвоночника и ныряет под футболку, повторяя путь наверх уже по моей коже.

Когда пальцы Яра касаются застежки лифа, я вздрагиваю. В голове собираются стаи из «нельзя» и «приличные девушки так себя не ведут», но я всячески гоню их.

Поцелуй Загорского… Это, пожалуй, лучшее, что со мной случалось за эту жизнь. Ни один автомат и ни одна пятерка после долгой ночи с лекциями и книгами с этим точно не сравнится.

Жесткие губы то и дело прихватывают мои. Сначала нижнюю, сжимая ее и добавляя в эту связку зубы. Затем верхнюю, делая языком полукруг. И обе… увлекая в сладкий водоворот и проникая в меня.

Наши языки жмутся друг к другу, как близнецы.

Ну почему он такой вкусный? И почему у меня от него напрочь улетает крыша? Почему?

Когда Яр, царапая кожу на спине, тянет мою футболку наверх, мозг неожиданно включает режим «Паника» и я отдаляюсь.

Мои запрокинутые назад руки, упрямо возвращают ткань на место.

– М-м-м-м… – Загорский роняет голову на спинку дивана и с силой зажмуривается. Затем прислоняет мое лицо к своему плечу и ласково гладит волосы. – Ну так что там с нашей свадьбой, малышка?

– Я… не знаю, – отвечаю обезоружено.

Приклеиваюсь к сильному телу, не желая ни о чем думать. Щеки страшно горят.

Я в шаге от того, чтобы согласиться, потому что осознание, что он проделывает все это с какой-то другой, больно ранит. И если Ярослав заявляет о своем желании забрать меня себе, то я мечтаю о том же.

Хочу, чтобы он был моим. Если это вообще возможно…

– Не знаю, как на это отреагирует твой отец… – высказываю мысль.

Грудь подо мной напрягается.

– По хуй как он отреагирует. Не думай об этом. Ты моя.

– Я так не могу. Он ведь многое для меня сделал.

– Я все ему верну. Каждый рубль. О свадьбе скажем, когда он вернется. К тому времени мы уже будем женаты, и ты переедешь ко мне. Отцу придется это принять.

– А мои?

– Кто?

– Мои в Солнечногорске. Им тоже придется это принять?

– Распишемся в Загсе и съездим к ним. Нет проблем. Или ты боишься, что я им не понравлюсь?

– Ты им понравишься… – вздыхаю счастливо и улыбаюсь. – Если, конечно, будешь хорошо себя вести…

– Да я буду паинькой, – хрипит мне на ухо и сжимает ягодицы.

– Это вряд ли… – отпускаю смешок.

________

Я серьёзно?

Уже обсуждаю идею нашего брака?

У меня ведь абсолютно другие планы на жизнь. Вернуться в Солнечногорск, чтобы помочь тете с ветеринарной клиникой.

Как все это вяжется с женой известного хоккеиста?

Пока не знаю.

________

– Ну так что скажешь? Кстати, откуда у тебя эта футболка? Это мерч прошлого сезона.

– Точно! – вскакиваю я, чтобы найти свой рюкзак.

Под внимательным взглядом отыскиваю то, что нужно, и снова устраиваюсь на Загорском, игнорируя упирающийся мне между ног бугор.

Откидываю волосы за плечи и вручаю маркер.

– Распишись мне здесь…

Он смотрит на меня так, будто ему очень забавно.

– С чего это вдруг? Я вне игр автографы не раздаю.

– Ты только что предложил мне стать твоей женой, – ворчу я недовольно.

– А ты ещё не ответила…

– «Для сладкой Зефирки от Тайги» – выпаливаю стыдливо.

– Чего? – он ржет.

– Пиши… – настаиваю, выпячивая грудь.

Яр крепко меня обнимает и прижимается к ней лбом.

– Ты не ответила, – удерживая мою спину двумя руками, ртом сминает нежное полушарие.

Я вскрикиваю от неожиданности и резкого прилива возбуждения. Оказывается, мои соски очень чувствительные.

– Станешь моей женой? – рычит Яр, переходя ко второй груди.

– Я… не знаю, – выгибаюсь.

– Давай же. Как там говорят, проживем эту жизнь… и в горе и в радости. Все мое: эта квартира, машина, гонорары и все такое – твое, а твое – мое… А?

– У меня ничего нет, – я шумно дышу и чувствую себя в этот момент безгранично счастливой.

Мыслей – ноль.

________

….

________

– Соглашайся, Саня? – Яр понимает на меня невозмутимое лицо и давит тяжелым взглядом. – Я не подведу.

– Хорошо, – мой голос слишком дрожит.

– Ну наконец-то! – он удовлетворенно целует меня в щеку, вскрывает маркер ртом и быстро выводит на футболке одну лишь фразу.

«Моей жене Александре Золотой».

Глава 20. Жена Тайги

В аудитории совсем немного людей. Основная масса студентов сбежала сразу после звонка, а я усиленно доделываю работу, чтобы сдать преподавателю за грядущие пару пропусков.

Сосредоточившись на тексте, работаю розовым выделителем.

– До сих пор не верю! Жена! – вскрикивает Владка и испуганно прикрывает рот. – Прости.

Я веду плечом и осматриваю оставшихся.

– Все равно все узнают, – равнодушно отвечаю и поправляю джемпер со спущенным плечом.

– Жена Тайги. Александра Загорская… – с благоговейным трепетом произносит подруга.

– Золотая… – говорю тихо.

– Ты что отказалась менять фамилию?

– Я… да, – сбивчиво отвечаю и смотрю на нее. – Мы подумали, что нужно будет менять документы… и с этим будут проблемы в университете. Возникнет путаница… В общем, это ведь неважно? – улыбаюсь.

________

По правде сказать, я была бы не против стать Загорской, но Ярослав этого и не предлагал.

Просто мой муж… он… не считает это важным.

И я думаю… мм… так же?!

________

– Расскажи мне все! – требует подруга, когда моя тетрадь оказывается на преподавательском столе, а я закидываю рюкзак на плечо и иду на выход.

В обход.

Чтобы не попасться в руки Жозефине.

– Да нечего рассказывать, Влада. Мы все быстро решили… – я счастливо улыбаюсь и посматриваю на безымянный палец правой руки. – Позавчера вечером Яр сделал мне предложение, мы тут же поехали и выбрали кольцо…

– Дорогое, наверное?

– Очень, – округляю глаза и прячу руку за спину. – Носить боюсь… Если честно…

– Это же Загорский. Ещё купит! Так что было дальше?

– Вчера перед игрой мы приехали в Загс.

– В Ленинский? Он ведь самый крутой!

– Нет. Тот, что в Западном районе… Там удалось быстрее всего договориться.

– У вас была красивая церемония?

– Не было ничего. – я мотаю головой. – Мы просто подписали документы и получили на руки свидетельство о браке. Яр забрал его себе на правах мужа.

– Я и говорю! Офигеть. Загорский – муж, Золотая – жена. А дальше? – у гардероба Владка припирает меня к стене. – Что было дальше?

– Игра же… Пропускать Яр не может. Мы поехали в Ледовый, где я впервые сидела в ложе, а не на трибуне. Интересный опыт…

Она странно хмурится.

– И вас никто не поздравлял? Из команды… Или болельщики на трибунах?

– Нет. А зачем?

– Ну ты странная, Сашка. Ты каждый год, что ли, замуж собралась выходить? Это же такое событие. Почти как уши прокалывать… Вы… кстати, прокололи? – прищуривается и пританцовывает.

– Кого? – округляю глаза.

– Ну не уши, конечно.

– А что?

– Секс, говорю, был?

– Ой. Отстань! – я хватаю свой черный короткий пуховик и поскорее отхожу к толпе, которая защитит меня от таких бестактных вопросов.

________

Что они вообще за люди?

Один в лоб спрашивает ни девственница ли я?

Вторая: был ли у меня секс с мужем?

Я не такая прогрессивная.

________

Перед тем как выйти на улицу, делаю то, что велит мне сердце – в тамбуре набираю Борису Сергеевичу. Длинные гудки длятся недолго.

– Здравствуйте, – виновато здороваюсь, когда слышу характерный щелчок.

– Сашенька! – голос опекуна уставший и тихий. – Привет.

– С вами все в порядке? – настораживаюсь.

– Со мной все отлично. Я отдыхаю, Саша! Ты вообще это представляешь?

– Не очень, – я звонко смеюсь и снова задеваю взглядом обручальное кольцо из белого золота с внушительным желтым бриллиантом в центре.

Носить его – странно.

– У вас там нет работы?

– Да пока не особо. Из страны мне выезжать нельзя, бумаги на месторождение всё ещё в Министерстве, там какие-то загвоздки, но мои люди работают. Занимаю себя как могу, а как только получу разрешение на собственность, первым же рейсом вылетаю домой. У тебя как?

– Все хорошо. Я… учусь, тренируюсь и… учусь… – сложно вздыхаю.

– В общем, все в обычном режиме?

– Ну да.

– Ты умница, Саш. – он тепло смеётся. – Как вернусь, мы с тобой куда-нибудь отдохнуть слетаем. На Мальдивы, например…

– На Мальдивы? – пугаюсь.

– Ну да. Не хочешь?

– Я… не знаю, – сдавленно отвечаю.

Его забота и искреннее участие делают свое дело, и я снова чувствую неуверенность. Зачем я вообще согласилась его обманывать? Надо было сделать все по-человечески. Дождаться Бориса Сергеевича, помирить их с Ярославом и только потом выходить замуж.

Все у тебя, Сашка, ни как у людей!

– Как там этот… в университете появляется? – спрашивает он зло.

– Вы про Ярослава?

– Про него самого.

– Да… Видела его недавно… Я пойду, – говорю сбивчиво. – Хотела вам сказать, что решила съездить в Солнечногорск на несколько дней. Своих навестить. Скучаю.

– Конечно, съезди, Саша. Могу попросить водителя. Он тебя отвезет.

– Да я на поезде. Так быстрее.

– Ну, смотри. Будь осторожнее.

Нацепив шапку, выбегаю из университета и замечаю рядом с крыльцом темно-зеленый «Танк». Махнув идущей к остановке Владке, лечу к нему.

– Привет. – вместе со снежным вихрем залетаю в машину и… тянусь за поцелуем.

Вчера перед тем, как уехать домой, я тоже впервые проявляла инициативу сама, но списала это на усталость после тяжелой игры.

Сегодня же Загорской выглядит бодрым. На нем спортивные штаны и толстовка без капюшона. Волосы немного влажные. То ли от снега, то ли после душа.

Все же проехавшись губами по гладковыбритой щеке, смущаюсь.

– Едем? – спрашиваю, стягивая шапку и взбивая кудри.

– Едем, – отвечает Яр, не глядя на меня и тут же стартуя с места.

Я оборачиваюсь, улыбаюсь при виде спящего на подушке Ови.

Хорошо получилось. За одним Мамуля лично его посмотрит.

До самого выезда из города оба молчим.

Я посматриваю на мужские руки, обнимающие руль. Еле сдерживаюсь, чтобы не задать вопрос, где же его обручальное кольцо и почему Яр его не надел, но не успеваю, так как мы заезжаем на автозаправку.

– Взять тебе кофе, Саша? – спрашивает он, забирая телефон из бардачка.

– Да. Если можно…

Я провожаю высокую фигуру до двери павильона, а потом вдруг вспоминаю, что на этой автозаправке продают вкусное какао.

Выскочив из автомобиля, несусь за мужем, как бы это странно ни звучало.

Замечаю его у кассы и подбегаю сзади.

– Яр! – Хватаю за руку, которую он резко, даже с силой, выдергивает.

– Тебе чего? – спрашивает слишком грубо, для человека, за которого я вчера вышла замуж в Западном загсе.

– Я…. – не выдерживаю.

Слёзы слишком близко.

От обиды и непонимания, что вдруг с ним произошло.

– Мне? Ничего. – выплевываю ему в лицо и, накинув капюшон, несусь по снегу обратно в машину.

Только теперь уже на заднее сидение. К Ови.

Глава 21. Эм энд эмс

Опустив телефон, исподлобья наблюдаю, как Загорский возвращается.

Шаг широкий, плечи расправлены, в руке – мой стаканчик с кофе.

_________

Эх…

Вкусный, наверное…

_________

Улавливаю легкое недоумение на лице. Затем Яр озирается, будто допускает мысль, что я могла сбежать, и посматривает на заднее сидение.

– Дошло, значит… – язвительно шепчу.

Обида быстро проходит все стадии: от жгучего чувства несправедливости до реального осмысления произошедшего.

– Саш…

– Не хочу… – отворачиваюсь, когда он открывает мою дверь, и поглаживаю щенка. Это занятие – как лучший антистресс. Шерсть у Ови блестящая, мягкая. Он ластится к моей ладони. Жалобно скулит.

В какой-то момент кажется, что Загорский сейчас сорвется. Так же, как возле кассы. Энергетика, идущая от него, слишком густая и отрицательная.

– Сам пей свой кофе. Вместе с успокоительным. – ворчу, прикрывая глаза. – Рыжик! – едва сдерживаю смех, потому что кое-кто усердно вылизывает мое лицо влажным языком.

Присутствие этого малыша смягчает обстановку. Тем более это ощущается, когда он тянется за лаской к наблюдающему за нами психопату, за которого я имела неосторожность выйти замуж вчера.

________

Где были твои мозги, Александра?

Люди в ресторане блюда на ужин дольше выбирают, чем ты – мужа.

________

Я снова злюсь и пока Ярослав склоняется до подстаканника, обдавая меня ароматами своего парфюма и кофе, стараюсь не дышать.

Теперь уже свободная рука Загорского как ни в чем не бывало задевает мою грудь и опускается на взъерошенную холку Ови, радостно виляющего хвостиком. Сжимает ее. Затем длинные пальцы почесывают собачью шею спереди.

Я демонстративно прислоняюсь к спинке сидения, чтобы сократить вероятность прикосновений до нуля. А то чувствую себя кем-то вроде той же собаки, что тянется за одобрением хозяина.

– Саш… – Яр игнорирует высказанное мной право на независимость и, трудно вздохнув, опять волнует мое сердечко.

Приближается и упирается лбом в мою щеку. Дышит в шею.

– Сашка… – ещё раз зовет примирительно. – Прости, если я тебя обидел.

Забираю воздух в легкие через рот и по слогам выдыхаю:

– Если?

– Прости, что обидел! – он быстро исправляется и отклоняется. Изучает мое каменное лицо. – Сильно на меня разозлилась?

Я хладнокровно жму на боковую кнопку и демонстрирую экран своего мобильного.

Яр поворачивается, теперь задевая мой подбородок виском.

– О как! – усмехается, рассматривая заставку из «Госуслуг». Белый свет озаряет его мужественные черты лица. – Значит, чуть не развелась со мной…

– Почему чуть? – гордо интересуюсь, вскидывая голову.

– Потому что здесь нет интернета, – он снова кивает на мой экран.

Там, в правом верхнем углу предательски мигает крестик.

Черт.

– Надо будет и разведусь! – говорю слишком независимо.

Слишком независимо для зависимой. Зависимой от него. От его глаз, губ и рук.

– Такая ты значит, Золотая… – Загорский резко обхватывает мое лицо. – Чуть что – сразу развод?

– А ты Загорский? Чуть что – сразу орать на меня… – всхлипываю от вновь накатывающей в носу обиды.

– Я же извинился. – с укором произносит.

– Угу.

– И ты извинись.

– За что? – задыхаюсь от возмущения.

– За то, что подумала про развод, – рассудительно настаивает, но не давит. – Мы же взрослые люди, о проблемах надо говорить, а не замалчивать их, Учебник.

– Извини… – бурчу, облизывая губы.

Это не флирт, но воспринимается Ярославом, как он самый.

Темно-зеленые глаза опускаются, пристально следят за кончиком языка, а уверенные пальцы принимаются приглаживать разметавшиеся от ветра волосы.

В какой-то момент мой муж шумно сглатывает и качает головой.

– Пойдем со мной, Саша… – Загорский открывает пошире дверь, аккуратно тянет меня за локоть и пересаживает вперед, бережно страхуя мою голову. Затем вручает мой остывший кофе.

Ови жалобно вздыхает сзади.

Я все так же хмуро смотрю, как Яр огибает капот автомобиля и оказывается рядом.

Нам первый скандал, кажется, позади? Мамуля всегда говорит, что семейная жизнь – это сунуть два пальца в розетку и надеяться, что тебя не ударит током.

________

Так.

Ладно.

О проблемах надо говорить…

________

– Это тебе, – вытягивает из внутреннего кармана «Эм Энд Эмс».

Естественно, желтый.

– Спасибо, – забираю и вскрываю пакет.

Заправка быстро остается позади и конфликт тоже. В конце концов, я же давно знала, что у него с нервами беда?

Боже. Я вышла замуж за человека, который украл все мои трусы!

– Где твое кольцо? – спрашиваю, закидывая «орешек» в рот.

Ярослав смотрит на меня, на пачку в моей ладони и мы оба пялимся на его правую руку, обнимающую руль.

– С этим пока сложно, Саш… Если кольцо заметит кто-то из команды – устроит кипиш с поздравлениями.

– Это плохо?

Он задумчиво потирает щеку.

– Нет, если бы речь шла не об отце…

– Блин… – я с облегчением выдыхаю. Мы ведь договорились, что расскажем Борису Сергеевичу здесь, в Ленске. – Об этом я не подумала. Я тоже тогда сниму…

– Ты носи. Ничего такого не будет. – останавливает и коротко на меня смотрит. – Эй, делись давай…. – смеётся.

Я вынимаю из пачки орех и подношу к его губам. Кончики пальцев сначала обдает горячее дыхание, а затем их задевают зубы.

– Ещё? – спрашиваю завороженно.

– Чуть позже. – Яр вздыхает и задумчиво смотрит на дорогу, а я решаю использовать его хорошее настроение, чтобы расспросить. – Ты был когда-нибудь в Солнечногорске?

– Ни разу.

– Я слышала, что твоя мама родилась у нас…

– Это правда. – отвечает неохотно.

– И тебе никогда не было интересно там побывать?

– Саш… – он смотрит на меня снисходительно. Как на дурочку, но очень милую. – Последние лет… – задумывается. – … так пятнадцать… Я двадцать четыре на семь на льду… С тобой-то с трудом вырвался. Болотов…

– Поняла-поняла. Не продолжай… – я тут же перехватываю инициативу и скармливаю ему ещё один орешек, отчего Ови грустно подвывает. – Я все тебе покажу! Не беспокойся!