Текст книги "Жестокое сердце Тайги (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13. Рыжий Ови

– Быстрее рассказывай, Саня… – требует Владка, как только слышит звонок с пары.

Нависает надо мной с чупа-чупсом в зубах.

– Что рассказывать? – чопорно спрашиваю и собираю тетрадки.

– Что там у Тайги в квартире интересного? Как он вообще живет?

– Не буду я ничего рассказывать… – закидываю рюкзак на плечо и прощаюсь с преподавателем: – До свидания, Анна Степановна. Спасибо.

– До завтра, Саша. Ты сегодня умница! Самая настоящая трудяга!

_____________________

Да-да…

Все слышали?

Я – снова Александра Золотая.

Умница и трудяга.

Жизнь наконец-то вошла в правильную колею.

_________

Я все так же усердно учусь, после университета и тренировок спешу в квартиру к Загорскому, чтобы поухаживать за Рыжиком, а когда возвращаюсь домой успеваю позаниматься.

С Ярославом у нас чисто деловое общение. Он покупает для щенка все лекарства, специальный корм и необходимые средства для ухода, я же выступаю в роли сиделки. А ещё носилки, чесалки, мячекидалки и мусоропослеигрсобиралки.

Рыжик, несмотря на болезнь, растет веселым псом.

Очень смешным и невероятно теплым.

Он так же, как и его здоровые собратья, все время норовит побегать и повеселиться. Я усмиряю его нрав тем, что беру на руки и… приседаю.

Так, ему весело, но сердце напрягается не так сильно.

Может это и неправильно?

Да. Я все время сомневаюсь…

Каждый час…

Созваниваюсь с тетей, прошу дать совет, на десять раз все перепроверяю, чувствую себя тревожной мамочкой. Проживаю какую-то другую жизнь. Новую.

И Загорский… незримо всегда рядом.

Да, на самом деле, я заметила – Ярослав не такой, как все привыкли о нем думать.

Когда никто не видит, он чаще хмурится, молчит или уходит в себя. Будто что-то переживает и не хочет, чтобы кто-то его почувствовал. Между ним и окружающим миром выстроена высокая, прочная стена, преодолеть которую никто и не пытается.

Всем нравится веселый, нагловатый, успешный хоккеист Тайга.

А вглубь? В самые дебри? В топь?

Зачем?

Я тоже туда не лезу…

– Нет, ты мне все расскажешь, – и на улице Владка не унимается.

В день, когда у меня нет тренировок, я подбрасываю ее красных домов. Так получается быстрее и дешевле, чем на общественном транспорте.

– Блин. Ну что рассказывать? Квартира как квартира… Обычная…

– Это же Тайга. У него не может быть ничего «обычного».

– Ты его идеализируешь.

– Ничего я не идеализирую… Больно надо! – дуется и подозрительно на меня смотрит. – А может, вы вообще… встречаетесь?

– Что? – я усмехаюсь от абсурдности этой идеи.

– А хотя вряд ли, – ворчит, трудно вздыхая.

Это мне тоже не нравится.

Со мной нельзя встречаться?

– Это ещё почему «вряд ли»?

– Он ведь мне сказал: целовал тебя только потому, что «обознался»!

– Обознался?

– Сказал – «случайно вышло»!

Я проглатываю слова. Все, что у меня есть. Не хочу выдавать степень своей заинтересованности.

– Да ладно тебе, подруга. Это ведь Загорский. Себе на уме…

Возле ворот прощаемся до завтра.

Я заезжаю на территорию по любезно выписанному мне пропуску и паркуюсь. Отыскиваю косточку. Купила целый пакет в зоомагазине и таскаю Рыжику в день по одной, чтобы он не думал, что я жадина.

В чем-то Владка права.

Когда я впервые оказалась в логове Загорского, не поверила своим глазам. Вся отделка в двухуровневой квартире на двадцатом этаже выполнена из дерева. На полу гладкий паркет, на стенах модные панели в цвет отделки межкомнатных дверей.

Все здесь словно оттеняет расставленные в одной части гостиной абстрактные скульптуры на высоких подставках. В прошлом году я была на открытии выставки работ Юлии Загорской и, конечно, сразу узнала стиль этих линий и точность образов.

Вторая же часть – хоккейная.

Специальный настил на полу, металлические ворота и несколько клюшек.

На втором этаже располагается две спальни, но я редко там бываю.

– Привет, мой хороший! – Рыжик нападает на меня у порога.

Я веду его выгуливать. Ключи мне тоже выдали. Здесь не обознались.

Весь оставшийся день меня подгоняет злость. Она такой крепкой занозой проникает под кожу, что, когда Загорский приезжает с тренировки, терпеть уже нет сил.

Я заряжена на все сто.

Судя по напряженным плечам, он тоже.

– Привет! – как-то особенно хмуро здоровается, бросает быстрый взгляд на мой белый свитер с лимонами и отворачивается.

Скинув тяжелую сумку на пол, Ярослав снимает черный пуховик и шапку. Я против воли осматриваю спортивные брюки и облегающую футболку.

– Привет. – говорю равнодушно. – У тебя что-то случилось?

– У меня? – обернувшись, прищуривается.

– А… прости. Я забыла. Это же твое обычное выражение лица. – ухожу на кухню с деловым видом.

Зачем-то цепляю его первой. Хоть у нас и перемирие.

– Это что наезд? – Тайга дышит мне в затылок.

– Нет. Я наливаю чай. Могу сделать и тебе…

– Ну, сделай… – садится за барную стойку.

Мой яростный настрой сбивает Рыжик, который тут же начинает играться с кулиской, болтающейся на штанине Загорского.

– Эй, Ови… Ты хулиган! – он называет пса своим прозвищем, гладит шерстку и смеётся.

Да. Назвал в честь хоккейных достижений Александра Овечкина.

____________________

Умно и небанально.

Правда?

Главное, не так по-деревенски.

____________________

Выдыхаю.

И чего я завожусь? Какая разница, что он там сказал Владке?

– Ты с чем будешь? – спрашиваю, расставляя чашки.

– С лимонами, – многозначительно смотрит на мой свитер.

– Очень смешно…

Яр делает глоток горячего чая так, будто его пищевод выполнен из жаропрочных материалов, и делает второй заход:

– С пирогом.

– С пирогом? – я почему-то хрипну и оседаю на стул.

– Ага… С кремовым…

– Я…

Готова проваливаться от стыда. На мне даже лимоны краснеют. Клянусь. Вы когда-нибудь видели красные лимоны?

– Ты совсем да? – вскакиваю с места. – Пошляк.

– Это я-то пошляк? – Яр усмехается и встает. Открыв холодильник, достает упаковку. – Я, вообще-то, про это… Весь день мечтал дождаться, когда приду с тренировки. А ты о чем подумала? – зеленые глаза опасно темнеют.

– Ни о чем.

– Все-таки загуглила? – догадывается. – Какая ты извращенка, Учебник!

– Я… ты…. – вскакиваю с места. – Дурак! – гордо направляюсь в прихожую.

Спешно прощаюсь с Рыжим Ови, как я его теперь иногда называю и застегиваю зимние сапоги. Дышу шумно и возмущенно.

– Уже уходишь? – Загорский снова вырастает передо мной.

Только теперь без футболки.

Я хлопаю глазами и осматриваю мощные грудные мышцы, уходящие в твердый пресс и низко посаженные брюки.

– Я в душ, – сообщает мне.

– Что?

– Я в душ. Ты со мной?

– У тебя опять приступ? – злюсь. – Надо было тебя тоже проверить на все инфекции.

Он смеётся и, переступая через две лестничных ступени, уходит наверх.

– Закрой за собой дверь, Пирожок, – кричит оттуда.

Мы переглядываемся с Рыжиком.

– Это что сейчас было? Он меня так троллит? – интересуюсь у шерстяного рефери.

Щенок жалобно скулит.

Интересно….

Это нет или да?

– Ну уж нет, – резким движением расстегиваю молнию на одном сапоге, а затем и на другом.

Дождавшись звук льющейся воды, как воришка, мелкими шажками и перебежками поднимаюсь на второй этаж и втискиваюсь в приоткрытую дверь.

Осматриваю кровать, застеленную постельным бельем графитового цвета, огромное количество кубков и медалей на стене, фотографию мамы на тумбочке…

Чтобы не сбиваться, нахожу глазами гардероб. Распахиваю двери, ищу ящик с бельем и полностью его опустошаю.

Белые, черные, серые, синие боксеры. Все уношу с собой.

На обратном пути бегу. Почти падаю на лестнице, теряя украденное.

Собираю и выметаюсь из квартиры.

Сердце стучит как ненормальное, руки холодеют от ужаса, но внутри такой силы восторг, еле сдерживаюсь. Что я натворила? Зачем?

Вообще-то, он сам виноват.

Сколько можно меня троллить?

Глава 14. Ждуля

Голос Бориса Сергеевича звучит одновременно строго и обеспокоенно. На весь салон автомобиля.

– Александра, у тебя все в порядке?

– Да, – отвечаю почти беспечно. – Конечно, у меня все в порядке.

________________

Я еду домой.

На переднем пассажирском у меня с двадцаток мужских трусов.

У меня все в порядке.

________________

– В полном порядке. – для пущей уверенности добавляю и, как преступник, шмыгаю носом.

– Охрана передала, что ты поздно стала приезжать. Пропадаешь где-то.

– А… это… – руки сильнее сжимают руль. – Готовлю научную статью. Для журнала. Приходится задерживаться в библиотеке.

– А какая тема?

– Чего?

– Научной статьи, Саш?

– Ааааа… – беззвучно хнычу от собственного вранья и снова смотрю на трусы Загорского. – Перспективы развития легкой промышленности в современной экономике.

– Достойно, – хвалит Борис Сергеевич. – Как выйдет в печать – оставь мне экземпляр. Хочу почитать твою работу.

– Если выйдет, – скромничаю.

– Ну в этом я не сомневаюсь. Ты умница, Александра. Уж в ком в ком, а в тебе я уверен. Твой серьёзный подход к делу всегда меня восхищает.

– Спасибо, – чуть не плачу, а потом, отключив звонок, достаточно серьёзно собираю награбленное в пакет и прячу его за сидением.

Сплю сегодня крайне плохо. Ворочаюсь на постели из угла в угол.

Где-то посреди ночи снится Ярослав.

Он всё ещё в душе, и он… голый. Совсем.

Я прекрасно понимаю, что сплю, но вскакивать или даже переворачиваться на другой бок не спешу. Хочу хотя бы в параллельной реальности дать себе разрешение все разглядеть.

И разглядываю…

Вода слабыми потоками ниспадает на задранное к потолку мужественное лицо, капли отлетают от стальных плеч и разбиваются о горячий пар.

В каком-то исступленном забытье осматриваю объемные мышцы на спине, узкий желоб позвоночника и прикрываю глаза ладонями, а, затем разъединив пальцы, смотрю ниже…

На упругие ягодицы и покрытые короткими волосками мускулистые ноги.

Словно услышав мой внутренний позыв, Ярослав разворачивается.

Наши взгляды сталкиваются.

Мой – испуганный, сквозь пальцы. Его – ироничный и нагловатый, но за которым я снова вижу его сердце.

Все думают, оно у Тайги жестокое. Я знаю. И Борис Сергеевич так же считает. Он часто называет сына и неблагодарным, и неудачником, и психопатом.

Это все не так.

Общие хлопоты о щенке показали мне, насколько у Ярослава доброе, отзывчивое сердце. Насколько он…. теплый.

Но меня сейчас интересует другое.

Затаив дыхание от одновременного стыда, смешанного с каким-то вязким удовольствием, медленно опускаю взгляд, и… вздрагиваю от звука будильника.

– О нет, – похныкиваю, разлепляя глаза в этот мир.

Снова зажмуриваюсь, надеясь, что картинка воспроизведется, но нет…

Никакого члена.

Только чернота, утро нового дня и разочарование.

День в университете выдается таким же непростым.

Помимо важного семинара и парочки самых нудных на этом курсе лекций, я постоянно жду подвоха. Это как дергать тигра за усы или долго загорать без spf – знаешь, что все равно свое отхватишь.

Загорский мою выходку просто так не оставит, и я с боязливым предвкушением жду. На льду он тех, кто пытается с ним играть, в буквальном смысле добивает. А как поступит со мной? И зачем я все это начала?

После учебы еду на тренировку, где сегодня особенно рьяно бью ракеткой по мячу, таким образом оставляя напряжение на корте. Тренер не перестает хвалить, соперницы переговариваются, а я только успеваю вытирать пот со лба.

И – о чудо…

В квартиру Ярослава приезжаю спокойной как удав.

______________

Ну это же детская шутка – своровать друг у друга трусы.

Как в загородном лагере.

Не более того.

______________

– Привет, мой хорошенький, – шепчу, поглаживая Рыжего Ови и разуваясь. – Ты здесь один, да?

Оставляю пальто на вешалке, поправляю прямоугольный вырез желтенького в мелкий цветочек платья и озираюсь.

Кроссовки Ярослава, в которых он обычно ездит на тренировки, на месте. Ключи от «Танка» тоже, хоть и сам автомобиль во дворе не припаркован.

Остановившись посреди гостиной, осторожно зову:

– Яр… Ты здесь?

Ови подпрыгивает, обильно слюнявит мои черные капроновые колготки, а затем уносится наверх.

– Эй, Рыжик. Ты куда? Тебе нельзя так бегать… – спешу за ним.

Запыхавшись, останавливаюсь возле комнаты.

Черт.

Закусив нижнюю губу, толкаю дверь вглубь и делаю шаг в полутемное пространство. Вдоль позвоночника к шее проносится стая мурашек, которая замирает в затылке.

– Яр… – зову, разглядывая расправленную кровать. – Если ты здесь, скажи. Мне страшно.

Мелкий шажочек. Ещё один.

– А-а-а-а, – вздрагиваю от резкого движения за спиной и щенячьего визга.

Мурашки хаотично рассыпаются по комнате, как разноцветная мозаика, а мое тело оказывается мгновенно прижатым к матрасу.

– Привет, Учебник. Звала? – шепчет Загорский зловещим тоном заправского маньяка.

– До смерти меня напугал! – злюсь и бью этого придурка по плечам.

Ладони припечатываются к влажной коже. Видимо, он после душа. Это совершенно неожиданно напоминает о моих сонных ночных фантазиях.

– Замри.

Ярослав ещё больше напрягается и мне приходится потрудиться, чтобы вдохнуть. Хотя бы один раз вдохнуть. Очередная контратака с целью вырваться, заканчивается тем, что колено Загорского оказывается у меня между ног, а моя грудь практически вываливается наружу, но ему нет до этого дела.

– Ты спиздила мои трусы!

– А ты мои… Хоть представляешь, что значит для девушки остаться без белья?

– А ты? Представляешь, что значит заявиться в раздевалку к тридцати мужикам без трусов?

Я не сдерживаю улыбку.

– Слава богу, у меня оказалась парочка на сушилке… – тихо признаюсь.

– А я до сих пор без них… – хрипит Ярослав и его лицо медленно приближается к моему лицу.

Я прикрываю глаза, шумно дышу и… жду, когда его губы коснутся моих губ.

Секунда, две, три – ничего не происходит.

Распахиваю веки. Темно-зеленые глаза неотрывно смотрят на мою грудь.

______________

А я?

Ждала поцелуя?

Ждуля?

Серьёзно, блин?

Может ещё сексом с ним займешься? Прямо здесь.

______________

– Я все тебе верну… – тараторю и робко кладу ладони на горящие от ударов плечи.

– Да, ага.… – острый взгляд оставляет царапину у меня на щеке и одновременно смягчает все иронией. – Я у тебя их отыграю… Сам.

Глава 15. Пинг-понг

– Я не буду играть с тобой на трусы, Ярослав, – недовольно говорю, ставя пакет и чехол с ракеткой на диван.

Прикладываю ладони к ещё горящим щекам.

– Ага… Именно поэтому ты все это притащила из машины… – усмехается и со щелчком вскрывает Колу.

Рыжик тут же забирается на подлокотник и пытается запрыгнуть на меня.

Подхватив щенка на руки, прислоняюсь щекой к маленькой мордочке. Улыбаюсь. То ли оттого, что собачий нос холодный и влажный, то ли от эффектного зрелища, как Яр опустошает ноль-тридцать-три за один присест.

Как бы ни старалась, от вздрагивающего мощного кадыка взгляд отвести не могу.

Даже не пытаюсь.

– Пить будешь? – Яр сминает жестяную банку, точным броском отправляет ее в урну и вопросительно приподнимает левую бровь.

– Если можно… – слишком взволнованно отвечаю и деловито складываю руки на груди.

Футболку Загорский так и не надел.

________

Трусы, по всей видимости, тоже.

________

Стараюсь не пялиться на спортивные брюки, пояс которых находится так низко, что я могу изучить строение косых мышц, и думаю, что я здесь вообще делаю?

Правильнее бы было дать лекарства больному щенку и поскорее отправиться домой. В мир тетрадей и учебников по экономике, а не твердого пресса и аппетитных мускулов.

Ярослав легким движением выбирает для меня Фанту в баре и, пока я раздумываю, как он мог догадаться о моих предпочтениях, вскрывает банку.

– Пожалуйста… – протягивает мне.

– Спасибо, – говорю вежливо и, сделав пару шажков, обхватываю холодное дно дрожащими пальцами. Мелкими глотками пью обжигающий газами напиток. – Так ты вернешь мне то… что взял?

Вытянув руку, Ярослав демонстративно отворяет вторую дверку бара.

Увидев, что лежит в миске для фруктов, ахаю.

– Боже. Это же не гигиенично.

– Зато красиво. Мне нравится. Кстати, я оставил себе те, что с книжками. Не смогу с ними расстаться. Прости…

– Да ладно… – легко пожимаю плечами, вручаю ему пакет и сразу предупреждаю: – Я себе ничего из твоих не оставила.

– Это потому что желтых трусов у меня нет…

Я стискиваю зубы и зло смотрю на этого невозможного человека.

– Так что? Сыграем? – подхватывает мою ракетку и изображает бросок. – Я – клюшкой, ты – ракеткой. Бить будем по мячам. Чтоб честно.

Ярослав обворожительно улыбается, и я исключительно на голом инстинкте опускаю глаза.

________

Клянусь, судя по размерам, у него там ещё одна клюшка.

Встроенная.

________

Обернувшись, смотрю на полупрозрачную сетку, закрепленную в воротах. Вратарь на ней выглядит мощно, но я тут же догадываюсь о смысле данного приспособления. Во всех четырех углах и в центре расположены отверстия. По размеру – не больше пятнадцати сантиметров. Думаю, таким образом, игроки отрабатывают точность броска.

– И сколько будет попыток? – спрашиваю серьёзно, отбирая ракетку.

Азарт берет свое.

С меткостью у меня всегда было отлично, поэтому это дело чести: обыграть Загорского.

– У меня одна.

– А у меня?

– У тебя – две.

– Ну уж нет. – не соглашаюсь и оставляю Рыжика на диване. – Мы должны быть на равных.

– Да ты феминистка? – уныло спрашивает.

– Я спортсменка. Это нечестно. Или у нас будет по одной попытке. Или я не играю.

– Лады. А на что играем? На желание?

Ярик подтягивает клюшкой коробку с мячами, подтянув штанины, садится рядом и выбирает годные.

– Можно и на желание, – отвечаю тихо. – Только без какого-либо подтекста.

– Это ещё какого? – бросает на меня внимательный взгляд снизу вверх.

– Сам знаешь.

– Да откуда?

– Без пошлого подтекста… – вырывается из меня.

– Да не дождешься, – усмехается он, и, ловко поднявшись на ноги, поправляет пояс штанов, а я сглатываю слюну.

Первый бросок проходит просто замечательно.

Оба попадаем.

Второй – уже не так.

Я тороплюсь и промахиваюсь, а Яр забивает так, будто у него вместо глаз инфракрасная рулетка, выстраивающая траекторию.

– Черт… – злюсь на себя и примериваюсь к третьему углу.

Загорский смотрит на меня оценивающе.

– Почему… теннис? – спрашивает задумчиво.

– В смысле? – отвлекаюсь и сдуваю волосы с лица.

– Почему ты выбрала теннис?

Я легко отпускаю мяч.

Он тут же отпрыгивает от пола и снова оказывается у меня в руке.

Повторяю.

– Потому что мне нужно было выбрать спорт.

– Зачем, Саша?

– Нужно было…

________

Вообще, достижения в спорте – это ещё один пунктик деканата при переводе на бесплатное обучение.

________

– Ты могла выбрать что-то другое?

– У меня неплохой бросок, – бью по мячу ракеткой.

Попадаю.

Уровень адреналина холодит кровь. Даже в ушах шумит по игровому.

– Да! – радуюсь громко.

– Справедливо. Бросок отличный.

– И с координацией неплохо. Теннис мне нравится. Здесь есть место для того, чтобы и побегать, и поупражняться в меткости, и… проявить ум.

– Тебе важно все время быть умной. Да, Учебник? – Яр играется с мячом ребром клюшки.

Играючи забивает.

Только мышцы на руках завораживающе напрягаются.

– А ты почему выбрал хоккей? – спрашиваю с интересом.

– Не знаю… Наверное, мужиком себя почувствовал.

– Ты ведь с пяти лет занимаешься?

– Ну да. Пришел на первую тренировку. Там мне сразу же дали коньком по лицу. Кровищи было… весь лед залит, а я ни слезинки не проронил. Тренер сказал: «Настоящий мужик ваш пацан будет». Вот это ощущение… наверное, и держит. Когда чувствуешь себя… сильным. Самым сильным, – он хмурится и замолкает. Будто сказал лишнее. – У меня до сих пор на лице шрам есть… Хочешь, покажу? – поигрывает бровями и подзывает к себе.

– Никогда не замечала. – гордо отворачиваюсь.

Не обижается.

– Он небольшой и заметен только если хорошенько загореть. Кстати… – с интересом разглядывает мои попытки примериться к четвертому углу. – Я думал, все теннисистки кричат, когда бьют по мячу. Очень у вас это сексуально получается…

– На игре – да, кричим, – я смеюсь. – Сейчас так не получится…

Он хмыкает и вскрывает ещё одну банку с Колой.

– Ты уж поднапрягись, Золотая, с криками! – подносит ее к губам. – Я такую схему с этими соревнованиями замутил. Ждал….

– Боже. Какой ты… ужасный! – говорю, но почему-то не злюсь.

Встаю боком, разворачиваю корпус и отвожу ракетку назад. Платье непривычно обтягивает талию, становится короче, но в пылу азарта меня это мало беспокоит. Мяч подлетает, и я в нужный момент переношу вес тела на переднюю ногу. Бью точечно. С прицелом.

Сердце замирает, но снаряд попадает точно в угол. Ярослав бьет без изменений. Немного лениво и скучающе.

И пускай пятая цель остается за мной, одно очко я все-таки проиграла.

– Только не поддавайся! – прошу его, убирая ракетку.

– Ты плохо меня знаешь, – со всей дури бьет и… побеждает. – Я никогда не поддаюсь. Спасибо за игру! Желание за мной…

Пока ухаживаю за Рыжиком, боковым зрением замечаю, что Загорский рассматривает мои ноги, поэтому поправляю платье и наблюдаю, как красиво яркий дневной свет от панорамного окна ложится на бронзовую спину.

Удивительно, но все это время в гостиной, помимо тенниса и хоккея, ведется игра в пинг-понг. Взглядами.

Второе «удивительно» – в глубине души мне это нравится.

Очень нравится…