Текст книги "Нянечка для соседей (ЛП)"

Автор книги: Лили Голд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

ГЛАВА 10

БЕТ

Сайрус молчит, когда мы выходим из кабинета врача и возвращаемся на улицу. В Блумсбери^[10] прекрасный день, небо ясное и голубое, а улицы в основном пусты, когда мы возвращаемся домой. Ками все еще плачет, поэтому мы останавливаемся в местном парке и садимся на скамейку. Я прижимаю ее к себе и даю бутылочку, наблюдая за клумбами с тюльпанами, покачивающимися вокруг ближайшего фонтана. Она почти сразу замолкает, проглатывая еду. Когда она заканчивает, я достаю из сумки салфетку и помогаю ей срыгнуть, затем сажаю к себе на колени, чтобы обнять.

На протяжении всего этого Сайрус хранит молчание. Я поднимаю на него взгляд. Он наблюдает за Ками, уютно устроившейся в моих объятиях, со странным выражением в глазах. Его лицо бледное под загаром.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю я.

Он кивает.

– Можно? – Он тянется к ней.

Я передаю Ками ему, и он прижимает ее затылок к своей груди. Она начинает мяукать, и он целует маленький хвостик, который я сделала ей сегодня утром.

– Нет, – шепчет он. – Нет, нет, все в порядке. Мне очень жаль, я знаю, что это больно. Все в порядке.

Ками морщит лицо, брызжет слюной и решает успокоиться. Он слегка укачивает ее, его лицо все еще мрачно.

– Ты уверен? – Я осторожно надавливаю. – Ты не выглядишь в порядке.

Может быть, он просто устал. Или у него похмелье. В конце концов, он и правда провел бессонную ночь.

Сайрус смотрит на Ками и тяжело сглатывает.

– Мне не нравилось удерживать ее.

– Я знаю, милый. – Я касаюсь его руки. Он одет в черную рубашку и джинсы, но расстегнул воротник, закатал рукава и добавил несколько серебряных ожерелий и колец, легко превращая образ из повседневно-делового в образ рок-звезды. Его бицепс напрягается, когда я похлопываю его. – Я думаю, что многим родителям это кажется трудным. Но ты все сделал хорошо.

– Возможно, я даже не ее отец, – тихо говорит он, касаясь одного из ее локонов самым кончиком пальца.

– У вас есть предположения кто отец?

Несколько мгновений он молча размышляет.

– Не совсем. Ее лицо слишком маленькое и девчачье, чтобы действительно быть похожим на любого из нас. – Он вздыхает. – Себ убежден, что она не его, но мы все предохранялись. Ради всего святого, нам же не восемнадцать.

– Ты хочешь, чтобы она была твоей?

Он отрывисто кивает.

– Она само совершенство. И я бы хотел иметь дочь.

Я смотрю на парк, наблюдая, как пара студентов устраивается на траве, доставая учебники.

– Я бы не приняла тебя за парня, который хотел бы ребенка.

Он пожимает плечами.

– Мне всегда нравились дети. Обычно я понимаю их лучше, чем взрослых.

Я смотрю на него, щурясь от солнца. Этот человек так отличается от того Сайруса, которого я встретила в квартире. Прежний флиртующий плейбой исчез, и теперь он кажется обычным, заботливым парнем. Невероятно горячим, нормальным, заботливым парнем.

Будто услышав мои мысли, он искоса смотрит на меня, и медленная улыбка расплывается по его лицу.

– Нам лучше вернуться домой, – мягко говорит он, его и без того низкий голос становится глубже. Он протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке. – Ты раскраснелась. Я думаю, ты уже начинаешь сгорать от солнца.

Я моргаю, мой румянец становится еще заметнее, и он улыбается, осторожно перемещая Ками на руках и вставая.

До здания пятнадцать минут ходьбы, но Сайрус настаивает на том, чтобы нести Ками на руках вместо переноски. Я смотрю на мощные мышцы его бицепсов сквозь тонкую рубашку и решаю, что это, вероятно, не слишком тяжело для него. Мы находимся всего в нескольких улицах от дома, когда проходим мимо магазина игрушек. Сайрус останавливается, уставившись на витрину.

– Я хочу побаловать ее, – решает он. – За то, что она такая хорошая.

Я смотрю вниз на Ками. Она заснула.

– Конечно. Но когда она проснется, ей, вероятно, будет немного больно. Нам нужно поторопиться, иначе она поднимет шум на весь магазин.

– Почему бы тебе не остаться с ней здесь? Я туда и обратно.

Я киваю и беру Ками с его рук. Как только он исчезает внутри, она начинает суетиться, поэтому я сажаю ее в переноску и укачиваю, чтобы она снова заснула, прежде чем проснется.

Сайрус возвращается менее чем через две минуты, держа в руках мягкого на вид белого кролика с маленьким пушистым хвостом и длинными висячими ушами.

– Я спросил продавца-консультанта, что бы понравилось ребенку, – говорит он, засовывая бумажник обратно в карман. – Как ты думаешь, ей это понравится?

– Есть только один способ это выяснить.

Он опускается на колени рядом с переноской, поглаживая лицо Ками.

– У меня для тебя подарок, божья коровка, – тихо говорит он, устраивая кролика рядом с ней. Ками вздыхает, шевелится и хватает его с закрытыми глазами, прижимая к себе. Улыбка Сайруса освещает все его лицо.

***

Когда мы наконец добираемся до квартиры парней, то едва можем открыть входную дверь.

За те несколько часов, что нас не было, гостиная наполнилась картонными коробками и транспортными контейнерами. Они сложены на кухонной стойке и разбросаны по полу.

Сайрус присвистывает, ставя переноску с Ками на кофейный столик.

– Посмотри, сколько тебе нужно вещей! – восклицает он. – Ты собираешься погубить нас. – Он смотрит на меня. – Справишься, детка? Думаю, мне нужно вздремнуть.

– Конечно!

Себастьян на кухне, стучит по клавиатуре своего ноутбука. Он поднимает глаза, когда Сайрус направляется в свою комнату.

– Бет. Можешь подойти? Я хочу обсудить твою работу.

Я подплываю к кухонному столу. Себ жестом приглашает меня сесть, что я и делаю, внезапно чувствуя себя на собеседовании при приеме на работу. Не помогает и то, что он безпречно одет: несмотря на то, что он работает дома, он все равно выглядит элегантно в темно-синем костюме с белой рубашкой и серебряными запонками. Единственный признак беспорядка – медно-каштановые волосы, падающие на лоб. Он прочищает горло, откладывая свой ноутбук в сторону.

– Я просмотрел твое резюме. Ты работала в агентстве по уходу за детьми до прошлого года, верно?

– Ага.

– Какая у тебя была зарплата?

– Четырнадцать фунтов^[11] в час.

Он кивает.

– С восьми до семи будет нормально, или это слишком длинная смена?

– Все нормально. Она будет дремать по несколько часов в день, так что у меня будет пара перерывов, чтобы расслабиться.

– Как насчет двух сотен в день, с понедельника по субботу?

Мои брови приподнимаются. Это намного больше, чем я привыкла получать за такую работу.

– С понедельника по пятницу, – говорю я. – Я бы предпочла, чтобы у нее были целые выходные на общение с отцом.

– Справедливо. – Он бросает взгляд на Ками. – Все прошло нормально?

– Ага. Медсестра сказала, что результаты должны быть к вечеру. – Я наклоняю голову, рассматривая его. Теперь, когда я вижу его при полном свете дня, в лице Себастьяна есть что-то, что напоминает мне Ками. Это определенно не его цвет кожи, но, может быть, форма его глаз? Его полные, мягкие на вид губы? – Ты все еще убежден, что она не твоя?

Его рот на мгновение сжимается.

– Да.

– Почему ты так уверен?

Он снова смотрит на свой компьютер, щелкая открыть файл.

– Она не может быть моей. Я пользовался презервативом.

– Да, но у всех средств контрацепции есть несколько процентов неудач, не так ли?

– Нет, если ты используешь все правильно.

– Я уверена, что у Сайруса достаточно опыта в обращении с презервативами.

У него на челюсти дергается мышца.

– Почему, собственно, ты настаиваешь на этом?

– Может быть, тебе стоит просто рассмотреть такую возможность? Я просто не хочу, чтобы ты сразу отверг ее, если в результатах будет твое имя. Это могло бы…

– Она не моя, – огрызается он, протягивает руку и с громким стуком захлопывает крышку своего ноутбука. – Перестань предполагать, что это так. Я, черт возьми, не хочу слышать об этом.

Я потрясенно смотрю на него. Его голос эхом разносится по комнате.

– Хорошо, – тихо говорю я. – Извини.

Себ моргает, как будто он так же удивлен своей вспышкой гнева, как и я, а затем потирает горло.

– Я… мне очень жаль. Мне нужно кое-что сделать, – бормочет он. Затем, не оглядываясь, встает, разворачивается на каблуках и уходит обратно в свою комнату.

Какой странный человек.

ГЛАВА 11

БЕТ

Остаток дня проходит без происшествий. Я думаю, визит доктора, должно быть, утомил бедняжку Ками, потому что она очень хочет спать. Пока она дремлет, я перебираю коробки, складываю подгузники и стерилизую бутылочки. Когда подходит время ужина, я думаю, что она, возможно, будет готова попробовать что-нибудь твердое, поэтому готовлю яблочное пюре по обычному рецепту. Я сажаю ее на стульчик для кормления рядом со стойкой, и она зачарованно наблюдает, как я чищу и нарезаю яблоки.

Очевидно, запах достаточно соблазнительный, чтобы выманить Сайруса из его спальни. Мужчина выглядит разбитым, его темные волосы растрепаны, а подбородок покрыт щетиной. Он зевает и потягивается, входя на кухню.

– Господи, как вкусно пахнет, – бормочет он, подходя и становясь позади меня, пока я переливаю смесь в миску для охлаждения. Он кладет подбородок на мою макушку, заглядывая мне через плечо, и я замираю. – Что делаешь?

Я прочищаю горло.

– Яблочное пюре. Боюсь, оно не для тебя. Сегодня Ками впервые пробует твердую пищу. Тебе придется самому приготовить себе еду.

Он тяжело вздыхает и наклоняется надо мной, чтобы открыть шкаф над моей головой, вытаскивая коробку хлопьев. Его грудь прижимается к моей спине, горячая и твердая, и мой желудок переворачивается. Он медленно отстраняется, направляясь к холодильнику за молоком.

Я сглатываю, во рту внезапно пересыхает.

– Ты чувствуешь себя лучше?

– Лучше, сладкая?

– Твое похмелье.

Он поднимает бровь, его темные глаза перескакивают на мои.

– У меня нет похмелья.

Мои щеки пылают.

– Ох. Прости. Просто… я подумала, раз ты пришел так поздно, а потом проспал большую часть дня… я подумала, что ты был на тусовке.

Он уклончиво мычит.

– Нет. У меня не похмелье. Просто я ночная сова. – Он наклоняется, чтобы осторожно потянуть Ками за хвостик. – А ты как чувствуешь себя, божья коровка? – тихо говорит он. – Все еще болит? – Он касается ее лба. Она радостно тараторит ему, хлопая в ладоши. – Я посмотрел побочные эффекты в Интернете, – говорит он через плечо. – У нее нет температуры.

Мое сердце тает в груди.

– Я не думаю, что у нее были какие-либо побочные эффекты. Она счастливо проспала большую часть дня.

– Хорошо. – Он выпрямляется, бросая взгляд на миску. – Могу я покормить ее?

– Ты собираешься оставить меня без работы, – говорю я, проверяя температуру.

Он пожимает плечами, кушая кукурузные хлопья.

– Если это первый раз, когда она ест настоящую еду, я хочу участвовать в этом.

– Тогда посади ее на диван.

Он отставляет хлопья, и мы вместе садимся на диван. Я смотрю, как он терпеливо кладет ложкой яблочную кашицу в рот Ками. Она не знает, что с этим делать, и попеременно ест и выплевывает это. Сайрус вытирает ее подбородок, выглядя как любящий отец.

– Ты, кажется, привязался, – замечаю я.

– Как к ней можно не привязаться? Она самый милый ребенок, которого я когда-либо видел. – Он дергает ее за одну из косичек, и она лучезарно улыбается ему, сплевывая яблочное пюре на подбородок. – Очень женственно, – хвалит он, вытирая ее рот.

– Но… разве ты не боишься быть слишком близко к ней? – интересуюсь я. – Что, если результаты покажут что она не твоя?

Он размышляет.

– Я не волнуюсь. Кому бы она ни принадлежала, результат будет тот же.

Я хмурюсь. Что это значит?

Прежде чем я успеваю спросить, в коридоре открывается дверь. Джек, спотыкаясь, выходит из своей комнаты, проводя рукой по своим взъерошенным светлым волосам. Его очки в толстой оправе перекошены.

Я улыбаюсь ему.

– На сегодня закончили?

– Наконец-то. – Он тянет за низ своей футболки. На ней трафаретная печать D20^[12] под словами «Вот как я качусь». Очевидно, это связано с нашим вчерашним разговором. – Что ты об этом думаешь? – Он поднимает бровь.

– Я думаю, ты должен сжечь ее, – говорит Сай непринужденно, поглаживая щеку Ками одним из ушей ее кролика. Она хихикает. – В мусорном баке, в переулке за зданием. Просто сожги ее. Плохо для окружающей среды, но хорошо для человечества.

– Она милая, – честно говорю я Джеку.

Я могу поклясться, что он краснеет. Сайрус потягивается и встает.

– Ну, поскольку божья коровка уже готова ложиться спать, почему бы нам не заказать пиццу и разобрать эти коробки? Я хочу, чтобы сегодня вечером она спала в нормальной кроватке.

Джек кивает.

– Себ должен выйти через несколько минут. Он как раз заканчивает разговор. – Он поворачивается ко мне. – Ты можешь идти, если хочешь. Ты, должно быть, уже устала от нас.

Я качаю головой.

– Я не против остаться еще немного и помочь.

Он хмурится.

– Твоя смена с восьми до семи, верно? Тебе следует идти. Мы справимся.

– Хорошо. Что нужно класть в кроватку шестимесячного ребенка?

Он выглядит озадаченным.

– Просто… матрас, подушка и несколько одеял? Ну и еще ее игрушку? – Он смотрит на Сайруса, который пожимает плечами.

– Матрас и простыня в обтяжку. Никаких подушек. Опасность удушения.

Джек бледнеет.

Сайрус прочищает горло.

– Сколько у тебя стоят сверхурочные, сладкая?

– Примерно также, как и средняя пицца с ветчиной и ананасами. С добавлением сыра.

– Принято к сведению.

***

Час спустя мы значительно продвинулись вперед. Мы собрали коляску, пеленальную станцию, детскую кроватку и набор выдвижных ящиков, чтобы положить в них одежду Ками. Также, мы уничтожили три пиццы, три пирожных и упаковку пива из шести банок. Я получила больше удовольствия, чем когда-либо за очень долгое время.

– А как насчет одежды и прочего? – спрашивает Джек, пока я пытаюсь разобраться с радионяней. – У нас есть только самое необходимое. У нее даже нет никаких игрушек.

Я подношу монитор ко рту, как рацию.

– Я пойду завтра, если хочешь, – говорю я в трубку. Мой голос, наконец, доносится с другого монитора, и Сайрус с облегчением вскидывает руки. – Ками, наверное, не помешала бы прогулка, которая не включает в себя уколы.

– Можно мне пойти с тобой? – спрашивает Джек. – Я бы хотел выбрать вещи для нее.

Сайрус глубоко вздыхает.

– Джек, клянусь Богом, если ты вернешься с какой-нибудь дурацкой мультяшной рубашкой…

– Она же ребенок. На всех детских футболках нарисованы мультфильмы.

– Тогда какого черта ты их носишь? У тебя задержка в развитии или что-то в этом роде?

– Бет нравятся мои рубашки, – возражает Джек.

Сайрус усмехается.

– Это, наверное, потому, что она привыкла проводить весь день с детьми.

– Это правда, – соглашаюсь я. Джек бросает на меня притворно обиженный взгляд, когда Себастьян входит в комнату. Он смотрит на всех нас сверху вниз с бесстрастным выражением лица, затем фокусирует свой напряженный взгляд на мне.

– Бет, – зовет он. – Можно тебя на пару слов?

Я моргаю. Неужели я уже в беде? Не прошло и суток с того момента, как меня приняли. Кивнув, я передаю отвертку, которую держу в руках, Джеку и присоединяюсь к Себу у кухонного стола. Он смотрит на свои руки, его губы плотно сжаты.

– Мне очень жаль, – тихо говорит он. – За то, что я так разговаривал с тобой ранее.

Я в шоке.

– Эм. Все в порядке.

Он качает головой.

– Нет, это не так. Мне очень жаль. Я не спал два дня, на работе все разваливается, а теперь это.., – указывает он на Ками, крепко спящую в своей новой кроватке. – Я не хотел срываться. Совершенно неуместно так разговаривать с сотрудником. Ты так нам помогаешь, и я тебе очень благодарен.

– Все в порядке. Я уверена, что вся эта ситуация очень напряженная.

Он кивает, поднимая руку, чтобы помассировать висок.

– Это не оправдывает мои действия, но спасибо.

– У тебя болит голова? – спрашиваю я. – У меня дома есть обезболивающее, если нужно.

– Она лишь слегка побаливает. Я в порядке. – Он прочищает горло, поворачиваясь к Ками. – Как ее здоровье?

Я рассказываю ему о назначенной встрече. Он внимательно слушает, задает вопросы, пока я передаю всю информацию, которую дал нам доктор. В какой-то момент он достает свой телефон и начинает делать заметки.

– В целом, – подытоживаю я, – она выглядит как совершенно здоровая девочка. Какой бы ни была ее жизнь до этого, она, похоже, не нанесла вреда ее здоровью.

Его плечи расслабляются.

– Слава Богу, – бормочет он.

Я рассматриваю его. Думаю, я недооценила его. Я была немного сбита с толку, когда он не захотел прийти на встречу сегодня утром, но кажется, что он все равно заботится о Ками. Даже если он убежден, что она не может принадлежать ему.

На столе рядом с его рукой звенит открытый ноутбук, и он автоматически проверяет его. Его лицо напрягается.

– В чем дело?

Он не отвечает, его глаза сканируют экран. Его руки сжимают стол, когда он тупо смотрит на ноутбук, его губы приоткрываются.

Я положила руку ему на плечо.

– Себ? Ты в порядке?

Проходит несколько секунд, затем он резко отстраняется от меня, разворачивается на каблуках и направляется в свою спальню. Дверь за ним захлопывается, шум разносится по квартире.

Сай и Джек немедленно прекращают препираться по поводу детской одежды и поднимают глаза.

– Что случилось? – спрашивает Джек.

Я пожимаю плечами.

– Я не знаю. Он только что получил электронное письмо.

Они оба обмениваются взглядами, затем вскакивают на ноги, толпясь вокруг ноутбука.

– А, – говорит Джек, наклоняясь, чтобы изучить экран. – Черт.

Сайрус хватает ноутбук и поворачивает его так, чтобы видеть, его глаза бегают по сообщению. Его губы несчастно поджимаются.

– Так, так, так, – бормочет он. – Кто бы мог предположить.

– Что происходит? – спрашиваю я. – Что-то не так?

– Нет, – говорит Сай, его голос отрывист. – Он получил результат ДНК-теста.

Мой желудок сжимается.

– Она принадлежит Себу, не так ли?

– Стопроцентное совпадение, – говорит Сайрус. – В этом нет никаких сомнений.

Я смотрю на дверной проем, за которым исчез Себастьян, гнев внезапно разгорается в моем животе.

– Ты хочешь сказать, – медленно произношу я, – что этот человек только что узнал, что у него есть маленькая дочь, и просто сбежал? Он не прикоснется к ней, не возьмет ее на руки, не обнимет? Он просто исчез в своей комнате, чтобы поработать?!

Остальные вздыхают. Джек трет глаза. В каждой черточке его тела сквозит разочарование.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорит он. – Мы распаковали почти все и, я думаю, Ками готова ко сну. – Он расправляет плечи, поглядывая на часы. – Тебе не обязательно приходить завтра раньше. Я соберу ее и постучу в твою дверь в девять, чтобы сходить за покупками, хорошо?

Я знаю, что такое конец разговора, когда слышу его. Уверена, ребята хотят немного побыть одни, чтобы обдумать новости. Я резко киваю, встаю и направляюсь к кроватке. Ками уже спит, свернувшись калачиком, но я все равно беру ее на руки, прижимаю к себе и целую в щеку.

Это так несправедливо. Она совсем крошечный ребенок. Она не сделала абсолютно ничего плохого. Она не просила, чтобы ее родили, но ни один из ее родителей все равно не хочет ее видеть. Разве это нормально?

Ками просыпается в моих руках, ворча, поэтому я укладываю ее обратно. Мое горло сжимается от слез, когда я поворачиваюсь к двери, хватая ключи.

Низкий голос зовет меня вслед.

– Бет?

Я оборачиваюсь в дверях. Себастьян стоит в гостиной. Он прочищает горло.

– Сколько ты берешь за ночную смену?

– Прошу прощения? – Мой голос холоден.

– Сколько стоит то, чтобы ты осталась здесь на ночь?

Я качаю головой.

– Нет. Этому не бывать.

– Я удвою твою дневную норму.

– Ты можешь ее даже утроить, мне все равно. Я не останусь на ночь. Ты должен позаботиться о ней сегодня вечером.

Он хмурится.

– Почему? У тебя есть дела поважнее?

Я стискиваю зубы.

– Есть или нет – не твое дело. Ради Бога, ты только что узнал, что у тебя есть чертова дочь. Я не буду помогать тебе игнорировать собственного ребенка. Увидимся завтра.

Он снова зовет меня, но я выхожу в коридор, захлопывая за собой дверь.

ГЛАВА 12

СЕБАСТЬЯН

Я смотрю, как Бет исчезает, затем поворачиваюсь на каблуках и направляюсь в свою спальню. Даже когда я закрываю дверь, то слышу, как Ками что-то бормочет на заднем плане. Ярость пронизывает меня насквозь.

Я расхаживаю взад и вперед по своей комнате, кулаки и челюсти сжаты. Мои мысли кружатся так быстро, что я едва могу думать.

Мой ребенок. Она мой ребенок. И ее мать оставила ее на чертовом пороге.

Аниша не позволила мне увидеть роды. Она не сказала мне, что беременна. Она оставила мою дочь на холоде, на пороге, с пакетом больших подгузников и дешевым автомобильным сиденьем.

Последние полгода я занимался своими делами, не зная, что у меня есть гребаный ребенок.

Я качаю головой, паника нарастает. У меня не может быть ребенка. Ради бога, я даже не могу прикоснуться к Ками без того, чтобы она не заплакала. Когда мы впервые принесли ее в квартиру, я попытался взять ее на руки и подержать. Она закричала, как будто я причинил ей боль. Это так напугало меня, поэтому я снова опустил ее в кресло.

И теперь она моя. Как, черт возьми, она может быть моей?

Я провожу рукой по лицу и тяжело опускаюсь за стол. Он одержимо чист. Поверхность вытерта, ручки разделены по цвету чернил и хранятся в отдельных контейнерах, а все мои бумаги имеют цветную маркировку и аккуратно подшиты. Я поворачиваю степлер так, чтобы он был параллелен стене, и пытаюсь сделать глубокий вдох.

Вот как мне нравится хранить вещи. Упорядоченно. Чисто. Аккуратно. Когда внешняя среда находится под контролем, гораздо легче контролировать внутреннюю среду. И мне нужно держать себя под контролем. Когда я этого не делаю, люди страдают.

В моей голове вспыхивает воспоминание. Гнев захлестывает меня, полностью поглощая. Мой кулак врезается в чье-то лицо. Пронзительный голос моей матери, кричащий: «Достаточно. Я отсылаю тебя прочь! Я не могу жить с жестоким, агрессивным хулиганом! Ты просто чудовище!»

Я опираюсь на стол, мое дыхание становится тяжелым. Я не могу думать об этом. Мне нужно успокоиться. Я не могу злиться. Не рядом с ребенком. Я причиню ей боль.

Я пытаюсь вспомнить, что говорили мои старые терапевты по управлению гневом. Поговори с другом. Сделай запись в дневнике. Медитируй.

Я закрываю лицо руками и пытаюсь просто дышать.

***

Когда я, наконец, успокаиваюсь достаточно, чтобы вернуться в гостиную, Джек и Сайрус уже убрали все коробки Amazon. Они оба сидят на диване, уставившись на кроватку Ками. Она спит, засунув свои маленькие пальчики в рот. Мое сердце болезненно сжимается, когда я смотрю на нее.

– Мне очень жаль, – говорю я.

Сайрус поднимает голову. Печаль запечатлена на его лице.

– Почему?

– Потому что она не твоя.

Я бы хотел, чтобы Ками была его. Хотя бы ради нее, ради всего остального. Сайрус был бы фантастическим отцом. Джек тоже. Но этот бедный ребенок каким-то образом вытянул короткую соломинку.

Сай снова смотрит на Ками.

– Мы все еще смотрим на воспитание, как и тогда? – Он протягивает руку, чтобы поплотнее затолкнуть ее простыню под матрас.

– Как?

– Что мы растим ее вместе? Как нашего общего ребенка?

– Не понимаю, почему бы и нет, – вмешивается Джек, потягивая остатки пива. – Это то, что мы всегда планировали. Если ты не против, приятель? – Он поднимает на меня взгляд. Я киваю, потирая виски. У меня раскалывается голова. Я почти уверен, что ужасно потный под рубашкой.

Сайрус глубоко вздыхает, изучая мое лицо.

– Господи. Ты выглядишь дерьмово. Прими лекарства, чувак.

– Они не работают.

– Откуда тебе знать? Ты никогда их не принимаешь. Прими свои таблетки, выпей немного воды и поспи, ради бога. Ты можешь сходить с ума утром.

– У меня есть гребаная дочь, – хриплю я, раздражение вспыхивает во мне. – Я не могу просто лечь спать.

– Конечно, можешь, – говорит Джек. – В таком состоянии ты бесполезен. Я присмотрю за ней.

Я качаю головой. Я не могу заснуть. Я должен присматривать за ней. Убедиться, что с ней все в порядке.

Сайрус смотрит на часы и встает.

– Что ж, это был интересный день. Если ты меня извинишь, я должен пойти потрясти своими яйцами перед лицами некоторых девушек.

– СМИ^[13], чувак, – бормочет Джек.

Он пожимает плечами, наклоняясь, чтобы проверить Ками в последний раз.

– Пока, божья коровка, – говорит он, слегка поглаживая ее по щеке. – Мне очень жаль, что твой отец такой придурок. В конце концов, он придет в себя.

Она причмокивает губами, слегка ворочаясь во сне.

Сай хватает свою кожаную куртку и поворачивается ко мне.

– Прими свои чертовы лекарства, – говорит он и хлопает входной дверью.