Текст книги "Тени Нового Орлеана. Сердце болот (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35

Вечер следующего, не менее жаркого дня начался с родившейся у Герды идеи о том, что начавший нестерпимо вонять труп нужно хотя бы присыпать хлоркой.

С достойным лучшего применения вдохновением Роланд перечислил ей все минусы такого подхода, а после повез в съемную квартиру за оставшимися вещами, потому что держать это жильё за собой и дальше они оба не видели смысла.

Быстрые сборы, приправленные пониманием того, что в особняк лучше вернуться поскорее, разумеется, закончились таким же быстрым сексом в душе, пока стиралось постельное белье. После, сидя вдвоем на пожарной лестнице, пока Герда курила первую после ослепительно-яркого оргазма сигарету, они молча наблюдали за бредущей по улице сотканной из черного тумана огромной лошадью.

Задремав на пассажирском сидении по пути назад, она видела неясные тревожные сны о том, как содрогаются болота под Новым Орлеаном, как нечто закипает в них, заглушая даже биение огромного сердца этих мест.

Метафорического или нет?

Герда не хотела узнавать конкретнее, хотя, наверное, могла бы.

Этот город оставался полным тайн, не обнажаясь целиком даже перед своей Смотрящей, и она не смела вторгаться или просить недопустимо много.

Прямо сейчас она должна была этому городу сама – в благодарность за свое несуразное шальное счастье, за то, то принял ее так близко к этому самому сердцу, что подарил несколько месяцев безмятежного покоя.

Ее попытки погрузиться в мутное, злое сознание, овладевшее несчастной, погибшей ни за что девушкой, не привели ни к чему конкретному.

Оно жаждало крови, пыталось смести все на своем пути, желало воплотиться, чтобы сделать это своими руками, ощутить вкус и запах причиняемых им страданий и смерти.

Дарла оказалась права, это тело было им нужно, и все равно Герда засыпала и просыпалась с мыслью о том, что девочка ни в чем не виновата. Обосновавшаяся на болотах субстанция не только забрала ее жизнь, но и надругалась над телом, изуродовав его настолько, что родственникам, если таковые найдутся, невозможно будет показать.

Дарла вскользь, как нечто само собой разумеющееся, бросила, что похоронами она впоследствии займется лично, но на текущий момент это утешало мало.

Придя в себя, когда они уже поворачивали к дому, Герда думала только о том, как избавиться от этой дряни как можно скорее.

Остановив машину, Роланд не спешил выходить из нее, словно чего-то от нее ждал, и еще заспанная, она потянулась к нему, чтобы поцеловать еще раз – чувственно, долго и с благодарностью за прекрасный вечер.

Роланд тут же привлек ее ближе, и пока пара нежных поцелуев не перетекла во второй раз прямо на водительском сидении, Герда поспешила отстраниться, откинуться в своем кресле.

Дыхание успело как следует сбиться, губы горели, и она провела по ним языком, стараясь прийти в себя и вернуться к делу.

– Ты не знаешь…

– Что?

– Почему Дарла не позволила этой штуке на себя смотреть? В морге она сказала, что видеть ее ей пока не следует.

Сложив руки на руле, Роланд тоже предсказуемо от нее отвернулся, глядя на широкую и чистую улицу через лобовое стекло.

– Не знаю, я не спрашивал. У нее особые отношения с этим городом. Иногда она делает вещи, которые кажутся странными. Когда придет время, она сама расскажет.

Герда кивнула, соглашаясь довериться и ждать сколько потребуется, но Роланд продолжал сидеть, и она осторожно коснулась его плеча:

– Ты что?

Он мог пожалеть… о чем угодно.

Мог скучать по Дарле или не знать, как сказать ей самой о том, что передумал.

Или внезапно затосковать о вверенном ему на время Титула и своей связи с городом.

Или…

Роланд, наконец, повернулся, и, оценив уровень беспокойства в ее взгляде, улыбнулся чуть рассеянно:

– У тебя тоже есть ощущение, что кто-то в этом доме присмотрел себе идеального “птенца” и теперь строит план захвата?

Мысленно рассмотрев ситуацию так и эдак, Герда засмеялась с облегчением и снова откинулась на сидении:

– Уже готового “птенца”, что характерно. Но сложность в том, что другой Кто-то… Этот самый “птенец” – юная девица с хреновым прошлым и кучей комплексов. А жить под покровительством очень старого вампира… Даже если этот вампир – роскошная Мистрис Смотрящая, способная повлиять на неё самым наилучшим образом… Это всегда волнительно и неоднозначно. Я слышала о таком!

– В самом деле? – мастерски изобразив непонимание, Роланд вскинул бровь и тоже откинулся на спинку. – И как впечатления у твоих источников? Такие перемены сулят много проблем?

– Ну, – Герда закатила глаза, старательно подыгрывая. – Вы, клыкастые, после двухсот лет становитесь чудовищными занудами. Пытаетесь всё контролировать. Командовать. Критиковать чужую манеру одеваться в самый неподходящий момент. К тому же, у конкретного “птенца” уже имеется своя, не менее роскошная и, по слухам, достаточно ревнивая Мистрис, которой эта идея может не понравиться. Моя интуиция говорит, что Новый Орлеан может ждать отменное шоу, когда одна попытается объяснить другой, что у неё гораздо больше времени и ресурсов для воспитания девочки, а этот город лечит любые раны ещё лучше, чем Нью-Йорк. Так что, да. Нас всех ждут очень непростые времена. Особенно тебя.

– Вот как?

– Близнецы и Кэт, помнишь? Я знаю, что такое младшие с больной фантазией и избыточным энтузиазмом.

Они посмотрели друг на друга и тут же засмеялись, не сговариваясь.

– Тебя правда это не расстраивает?

– Нет, – Роланд пожал плечами и только потом открыл дверцу. – Думаю, это будет как минимум интересно. Но не вздумай их подкалывать или дразнить Эрику.

– Как будто мне больше нечем заняться! – Герда фыркнула настолько двусмысленно, что, получив в ответ красноречивый взгляд, вынужденная была вскинуть руки, сдаваясь.

Открыв заднюю дверь, чтобы забрать сумку, она заметила, что Роланд выкинул голову, и повернулась.

Направлявшийся к дому неспешной походкой и увидевший их Дэн прибавил шаг и спустя минуту оказался рядом.

– Привет голубкам! Линс не с вами?

– Нет, но у нас есть пара вариантов, где она может быть.

– Почему в твоём исполнении это звучит почти пугающе? – открыв калитку, он пропустил её и Роланда вперед, и тут же остановился.

От вампиров повеяло таким напряжением, что волоски на шее начали подниматься дыбом. Потянув Роланда за рукав, Герда вынудила его поставить сумку на землю, а потом перевела взгляд с него на Дэнни и обратно:

– Что?

– Где чертов труп? – Дэн спросил одними губами, и они оба сорвались с места, не сговариваясь.

Герда, конечно же, безнадежно отстала.

К тому моменту, когда она добежала до открытого погреба, они оба уже застыли на пороге, разглядывая изуродованный зубами и ногтями и перепачканный в крови пол.

Эта кровь осталась и на траве – там, где покойная ползла к выходу.

Мысленно выругавшись теми словами, которым ее научили в чикагских притонах для нечисти, Герда растолкала вампиров, чтобы иметь возможно посмотреть поближе.

– Подвиньтесь, клыкастые!

Помещение выглядело и пахло омерзительно, но в определенном смысле это помогало настроиться на нужный лад.

Вдохнув эту вонь, она прикрыла глаза, погружаясь в окружающее пространство.

Дэнни был зол на себя и боялся за Селину, Роланд – просто растерян.

«Чип и Дейл хреновы, уймитесь и перестаньте мне мешать! Вы не можете сторожить всех и сразу!», – она потребовала достаточно громко, чтобы они оба услышали, и, судя по нервному смешку Роланда, была понята правильно.

Свет постепенно померк, и Герда увидела: ранние сумерки, Селину, открывшую дверь. Приподнявшуюся на руках и высунувшую наружу уродливую мертвую голову девушку. Она долго смотрела на стоящую без движения Линс, а после поползла, приминая траву, к калитке.

– Линс сама ушла с ней, – она открыла глаза, сразу разворачиваясь к Дэнни. – Сама открыла дверь, выпустила ее и пошла за ней. Думаю, на болота.

– Если по городу ползает разлагающийся труп, местное Общество наверняка об этом уже знает, – тот вскинул взгляд на Роланда, без слов прося что-то придумать, но тот смотрел в сторону калитки и молчал. – Роланд!

– Да, я думаю, – он повернул голову и кивнул, извиняясь за задержку с ответом. – Гера, где Дарла? Ты видишь?

– Нет. Не могу к ней пробиться.

– Значит там же. И если это и был ее план, то план этот уебищный.

Он замолчал снова, немного намурившись, и Герда не решилась прерывать, видя, как насторожился во время этого молчания Дэн.

– Я сообщил нашим, чтобы привезли сюда своих людей. Устройте их и позаботьтесь о безопасности.

– А ты?

– А я на болота.

– Я с тобой! – решение было ожидаемым, но все равно Герда едва не подпрыгнула на месте, услышав это.

– Нет, Гера, ты остаешься здесь.

– Я еду с тобой. После того, что случилось в прошлый раз…

– В этот уже не случится. Мы разберемся сами. В крайнем случае, Мэй поможет. Ты сейчас будешь меня задерживать, понимаешь, васима?

Конечно же, она понимала.

Глава 36

Несмотря на то, что Роланд сложил с себя полномочия Смотрящего, его послушались беспрекословно. Через полтора часа дом уже был полон людей и нелюдей, и оставшийся за хозяина Дэнни любезно и сосредоточенно встречал всех в саду, скаля клыки от жажды действия и злости.

Ему хотелось быть на болотах и делать хоть что-то не меньше, чем Герде, но нарушить прямой приказ Наместника он не мог.

В отличие от человека.

Сидя на траве в саду и выкуривая сигарету за сигаретой, она смотрела перед собой отсутствующим взглядом и пыталась построить план.

Чем она могла помочь Роланду отсюда?

Выходило, что ничем.

Какой именно опасности для собравшихся в особняке ожидала Дарла так и осталось неясным, но в городе и правда начинало твориться черт знает что. Подключившись к Новому Орлеану так же, как подключалась к нему для поиска интересовавших ее людей, она увидела несколько крупных аварий, сломавшиеся светофоры, три убийства.

Ничего, казалось бы, исключительного для большого города, но Новый Орлеан тревожился, тени на улицах мерцали.

Волна злобы и смертоносной паники шла с болот.

Прикрыв глаза, Герда отметила парнишку, еще школьника, встающего под душ, прежде чем отправиться с отцовским ружьем в супермаркет, и тут же вынырнула из своих ощущений. Быстро написала сообщение с адресом и пояснениями о том, что пацан не сам по себе такое вытворяет, Кевину.

Вот у кого сейчас должно было быть полно работы…

После того, как вампиры набросились на своего Смотрящего, проигнорировав его прямой приказ, могло случиться, что угодно.

Глядя на сидящего на ступеньках рядом с Фрэнком Джареда, она с особой, неведомой ей прежде определенностью поняла, что не собирается этого допускать.

Ни пальбы по и без того напуганным тем, чего не могут объяснить, людям.

Ни того, что встало комом поперёк горла, не давая дышать.

Это понимание принесло и ясность – волнение Нового Орлеана стало более предметными, ярко выраженным, и не в силах больше оставаться на месте, Герда поднялась и направилась к Дэнни.

Тот стоял у крыльца, что-то быстро и сдержанно объясняя Лорану, а тот кивал так сосредоточенно, будто они и правда собирались держать тут осаду.

Слово “будто”, на взгляд Герды, было лишним.

Когда креол отошел, Дэн заметил ее и кивнул вопросительно:

– Есть новости?

Сейчас он был похож на волка так сильно, что от этого делалось не по себе, – сосредоточенный, напряжённый, уверенный в том, что делает, и готовый без лишних сомнений убивать быстро и беспощадно.

Одиозный позывной «Двенадцать» во всей красе.

Остальные тоже это видели, и возможно, впервые осознавали в полной мере, кто всё это время был рядом с ними.

Бросив быстрый взгляд по сторонам и оценив число тех, кто мог похвастаться обостренным слухом, Герда решила, что вслух такие новости лучше не сообщать.

«С большой долей вероятности, нам всем пиздец, потому в городе назревает бунт, и прямо сейчас толпа очень злых и непомнящих себя нелюдей направляется сюда, чтобы взять дом приступом».

Зрачки Дэна расширились, но тут же пришли в норму.

– Это точно? – он спросил беззвучно, одними  губами, и Герда просто кивнула.

Волна ярости, постепенно накрывавшая  Новый Орлеан, была настолько неотвратимой и густой, что затрагивала слишком многих: живых и мёртвых, обитающих в лесах, в воде, под землёй и в ярко освещённых барах. Пытаясь отследить всех, недолго было рехнуться самой.

На фоне всевозрастающего безумия идея Дарлы собрать своих под одной крышей казалась воистину гениальной – этот дом был способен уберечь от многого, в том числе и от постороннего вмешательства в сознание и волю.

По крайней мере, должен был.

Стоя лицом к порогу, Герда видела, как заинтересованно вытянул шею, приподнимаясь, Джаред, каким напряженным стало лицо Фрэнка, когда он одним движением огромной лапищи усадил мальчишку обратно.

Герда развернулась к калитке, превосходно зная, что увидит там – пока еще только тени. Человеческие тела – изломанные, движущиеся неестественно, как зомби в фильмах ужасов.

Дэнни обошел ее, чтобы разглядеть лучше.

– Сколько?

– Тридцать. Может, тридцать пять.

Они толпились у забора, только собираясь для атаки, и пока не решались прорываться внутрь.

Пока…

– Куда мне увести людей и сколько наших ты потеряешь, если дойдет до драки?

Дэн взглянул на нее так, будто она задала откровенно дурацкий и абсолютно неуместный вопрос, и снова повернулся к калитке.

– Пройди через сад, у забора с той стороны стоит серый седан. Ключ на переднем колесе со стороны водителя. Проехать тебе помогут, – он заговорил тихо и ровно, не предлагая, а отдавая приказ. – Помоги им. Чем быстрее вы справитесь, тем меньше мне придётся упокоить.

Он больше не смотрел на Герду, но та видела, как Дэнни выпустил когти – длинные и крепкие, каких у вампира, которому не исполнилось еще и года, быть просто не могло.

– Дэн…

– Иди, Герда, – он чуть повернул голову в ее сторону, но столпившихся у забора из поля зрения не выпустил. – Только не беги сейчас. Я разберусь.

Время было дорого, и продолжать этот спор Герда не стала.

Дэнни знает, что делает.

Или думает, что знает.

Стараясь оставаться как можно более незаметной, она начала отступать назад, за дом, попутно отмечая, что оставшиеся с ними по приглашению Дарлы нелюди стали собираться вокруг Дэна.

Сердце тяжело ёкнуло от мимолетного страха: что, если они почувствовали себя преданными, если защита, прикрывающая особняк, оказалась недостаточной? Если они сейчас набросятся на него?..

Герда застыла, готовая броситься обратно, но нападать никто не собирался. Более того, Фрэнк, оказавшийся выше Дэна едва ли не на две головы, демонстративно встал за его спиной, намереваясь помочь справиться с чужими и, если придётся, прикрыть от своих.

Они готовы были довериться ему, опираясь на личное знакомство с ним, его близость к двум Смотрящим, родство с Князем и опыт. Мало кто мог прикончить любую нечисть быстрее и качественнее, чем волк, и сейчас это играло им на пользу.

Скрытая за их спинами, Герда сорвалась на бег.

Помня, что нужно экономить силы, она тем не менее постаралась пересечь сад поскорее, и, перепрыгнув через забор, быстро осмотрела улицу.

Та была пуста: ни людей, ни нелюдей, ни тех, кого Дарла называла первородными. Даже собаки не лаяли.

Герда наклонилась за ключом от машины, а выпрямившись, невольно улыбнулась. Ее старая знакомая, – уже, по всей видимости, практически подруга, – женщина-паук замерла перед капотом, поставив на него две передние лапы-руки, и смотрела, не моргая и не прикрывая лицо.

Ощутив неожиданный прилив вдохновения, Герда упала на водительское сиденье и мысленно сказал Дэнни спасибо за такое посредничество.

Глава 37

Новый Орлеан кипел и бурлил от захватывающих его обитателей эмоций.

Герда ощущала их на всех уровнях, чувствовала кожей, и если бы она чуть меньше боялась не успеть, если бы пальцы не холодели от страха за своих, окружающая действительность привела бы ее в ужас.

Сверх всех мыслимых и немыслимых надежд и ожиданий, ей не пришлось прокладывать себе дорогу на болота самостоятельно. Наплевав на правила дорожного движения и не глядя по сторонам, Герда мчалась на предельно возможной для серого седана скорости, а Паучиха бежала впереди, и там, где она появлялась, переставали бесчинствовать нечисть и безумствовать люди, светофоры переключались ровно так, как было нужно, а увеличившиеся в размерах обозленные тени отступали обратно к домам, пропуская человека, взятого одной из них под своё покровительство.

Герда не думала по пути о том, чем заслужила такое расположение. Не пыталась считать, скольких в этом городе сегодня убьют. Перед глазами всё ещё стоял сосредоточенный и до предела собранный Дэнни, всерьёз вознамерившийся превзойти собственные возможности, если уж обстоятельства сложились так.

Всего-то от него и требовалось, что сцепиться с толпой озлобленных, не помнящих себя и жаждущих крови нелюдей. Если повезёт. Если не повезёт – со всем Обществом Нового Орлеана.

Чем быстрее она доберётся, тем больше у всех будет шансов выжить, – всё так просто, до банальности.

Первородная провела ее до места назначения целой и невредимой в рекордно короткий срок. Выскакивая из машины и бросая дверь открытой, Герда увидела, как она поднялась на две задние лапы, как лошадь на дыбы, и с отчаянным низким визгом замахала передними.

Как будто испытывала боль или злилась.

«Что?.. ».

Прежде чем она успела сформулировать вопрос даже мысленно, ответ сам возник где-то в глубине черепной коробки.

Её обокрали, в этом было дело.

Ее. Их всех.

Свившая себе на болотах гнездо субстанция, уже почти живое существо, была ею, Гердой, Джаредом, приглянувшимися ей вампирами… Ими всеми. От каждого из местных обитателей она получила частицу – силы, чувства или мысли.

Первородная была в ярости, и, снова срываясь на бег по узкой тропинке, Герда крикнула ей, не оборачиваясь:

– Не ходи за мной, я сама!

Девчонка самоуверенная.

Это пренебрежение, совсем не обидное, родившееся в глубине самой Вечности, никогда не начинавшейся и не предполагающей конца, могло бы умилять или вдохновлять.

Уже мысленно Герда поблагодарила за помощь, и едва не упала, схватилась за попавшееся на пути дерево, чтобы сохранить равновесие.

Она понятия не имела, что станет делать дальше, как сможет разобрать на составляющие части нечто уже вполне материальное.

Самый подходящий момент, чтобы вопить и звать на помощь, наступил теперь, но прямо сейчас у нее не было на это времени.

Роланд ушёл…

Сколько?.. Два? Два с половиной часа назад?

Его уже могло не быть, как и Селины.

Как и Дарлы.

Дэнни, Лорана, Фрэнка и его человеческой семьи могло уже не быть тоже.

С такими мыслями оставалось только лечь и сдохнуть прямо здесь…

Герда остановилась, тяжело дыша.

«Здесь» начинало становиться понятием чересчур абстрактным.

Она не могла определить, где находится.

Местность вокруг сделалась безликой и тихой, превратилась в сплошное кривое отражение, лишённое всяких ориентиров.

Левую руку потянуло болью, и, посмотрев на своё запястье, она обнаружила, что татуировка немного провалилась под бледную с зеленью кожу.

Новый лабиринт, новая хитрость.

Роланд мог плутать по нему всё это время.

Мог добраться до места.

Герда медленно вдохнула, чувствуя, как болотная гниль оседает в лёгких, и тряхнула запястьем.

Она наивно надеялась, что сможет обойтись без этого до последнего, но другого выхода всё равно предложено не было…

Или был?

Не будучи уверенной в том, что делает, она всё же прикрыла глаза, на этот раз погружаясь в эти места мягко и постепенно, а не вторгаясь с разбега, как в прошлый.

Времени на это уходило больше, но сберечь силы, не зная, что ждёт впереди, было важнее.

Она не тратилась на поиск Роланда, просто планомерно подключалась к болотам, и сегодня они приняли ее с распростёртыми объятиями. Проложенные ею в прошлый раз дороги остались открытыми – обещавшая, что будет благосклонна к ней, если она захочет прийти опять, Мэй сдержала слово.

Не видя Королеву, Герда чувствовала её незримое присутствие почти повсюду – в приглушенном шелесте листвы высоко над своей головой, в криках ночных птиц и плеске воды в отдалении. Чего бы ей это ни стоило и где бы она ни была, Мэй помогала больше, чем она смела бы рассчитывать.

Просматривая территорию в обозначенных ею границах, Герда искала нужное место.

Мэй сказала, что она была почти что в эпицентре…

Почувствовав на себе внимательный холодный взгляд, она открыла глаза и увидела тёплый маленький огонёк, пляшущий впереди. Во тьме за ним виднелся даже не силуэт, слабое очертание гибкого и изящного девичьего тела.

Не ходить за ними, не верить им.

Дарла запретила.

Сейчас у нее не было Дарлы.

Прямо сейчас не было никого, кто мог бы помочь если не делом, то советом.

Других огней на болотах не было, их все как будто поглотила продолжающая сгущаться тьма, а тот, что выдернул ее из транса, продолжал покачиваться впереди так заманчиво, так плавно.

Ещё один взгляд, холодный и равнодушный, ввинтился в нижнюю часть затылка, и с трудом поборов в себе желание оглянуться, Герда бросилась за огоньком.

Она не слышала ни шагов, ни шелеста, ни смеха, ни человеческих голосов. Оно не прельщало ее костром и горячим питьём, как полагалось прельщать и убаюкивать продрогшую и уставшую путницу, просто вело за собой, пока не растворилось в густом воздухе, будто не было вовсе.

Оглядевшись на ходу, Герда едва не рассмеялась.

Ледяной взгляд чего-то ужасного продолжал следить за ней, но безнадежно отстал.

Она не знала, с какой скоростью бежала и как далеко в этом искажённом пространстве забралась, но места оказались знакомыми.

Не помня точно, сколько времени ей понадобилось на то, чтобы выбраться, в прошлый раз, она готова была поверить даже в то, что находится в паре сотен метров от своей брошенной машины. И своей первородной спутницы.

Она ждала, сидя на капоте, – сейчас Герда видела это необыкновенно ясно.

Неожиданно выяснилось, что и лес вокруг она стала видеть очень хорошо, и, благодаря этому видению, удачно миновала подозрительно хлюпающий участок земли.

Оно хорошо пряталось.

Так хорошо, что в самом деле можно было искать хоть до утра и все равно остаться ни с чем, сгинуть так же, как сгинули здесь сотни людей до нее.

Перешагивая через лежащую поперёк дороги большую ветку, Герда подумала о том, что подарок, который она сделает Мэй, если выживет, должен быть воистину королевским. Королева не просто сберегла ее ресурсы, отправив свою подданную вывести ее из лабиринта, но и осветила пространство, сделала его потусторонне мерцающим и почти прозрачным, хорошо просматриваемым.

Чем ближе она подходила, тем гуще и злее становились болота.

Это была не просто злость – концентрированная ненависть, отчаяние, разочарование, ужас. Все та дрянь, что может копиться в людях годами, чтобы в один далеко не прекрасный момент прорваться десятком выстрелов в торговом центре.

Сколько подобной энергии могло скопиться в огромном городе… У нее не хватало фантазии вообразить.

С каждым новым шагом страх сковывал разум и тело сильнее, а взгляд, вперившийся в затылок, делался все более настойчивым.

Заметив впереди старое толстое дерево, Герда снова бросилась бежать, разгоняя кровь и вязкий, как болотные топи, парализующий ужас.

Не для того они все вложили столько сил в то, чтобы привести ее сюда.

Роланд лежал на земле навзничь. Он упал на подходе к этому самому дереву так, что голова откинулась на дорогу, а лицо…

Не глядя ни на что вокруг и ни о чем другом не беспокоясь, Герда опустилась рядом, не решаясь его касаться. Правая половина лица была обожжена, изуродована, превращена в кровавое месиво вместе с шеей.

Он все еще был без сознания, но раны уже начали затягиваться, и огромного труда стоило не завопить истошно и позорно от облегчения.

Поэтому она не видела Мэй.

Поэтому Королева не вышла встретить и проводить ее сама – утверждая свою власть над этим местом, она помогала лечить эти ожоги.

Благо, на дорогу Роланд вывалился очень удачно.

Подхватив его под плечи, Герда, стараясь не шуметь, оттащила отяжелевшее – мертвое – тело подальше, оставляя полностью в юрисдикции законной Королевы и под ее защитой, и только после решилась поднять глаза.

Между тем местом, на котором она нашла своего вампира, и мерцающим, источающим зловоние и похожую на слизь субстанцию деревом лежал их беглый труп.

Использовав тело несчастной, изуродовав и измочалив его, эта сила его покинула.

Девушка наконец обрела покой или что там могло ждать ее в посмертии, а в паре метров от нее прямо сейчас рождалось что-то новое.

Селина стояла спиной к дороге и к Герде и, казалось, вовсе ее не слышала, в то время как прямо перед ней из тумана, грязи и сухих ветвей по крупицам собирало себя нечто, досели неизвестное. Или не оставившее после себя никого, кто мог бы о нем рассказать.

Сколько крошечных деревушек и сел погибли таким образом, сколько людей вырезали друг друга, став жертвами собственной же злобы?..

Где-то на периферии Герда видела их всех – окровавленных, с выпученными глазами и перекошенными от страха и ненависти лицами, – и ужасалась.

Селина не двигалась. Стоящее перед ней и державшее ее за руку существо уже обрело очертания женского тела, так похожего…

Герда прищурилась, пытаясь рассмотреть лучше, а после перевела взгляд на покойную, чтобы убедиться.

Оно выбрало это лицо и этот облик. Одинокая девчонка, которую никто не станет искать, одаренная, улыбчивая.

Ее лицом можно будет напугать тех, кто видел, как корчилось ее мертвое тело.

С ее лицом можно будет подойти незамеченным к тем, кто ни о чем не догадывается.

– Лин!..

– Тихо, – Роланд зажал ей рот ладонью, и только услышав, как едва не подскочившая от испуга Герда с силой выдохнула, узнав его, убрал руку. – Не пытайся ее звать, она нас не слышит. Я попробовал вытащить ее оттуда силой. Ты видела, что из этого получилось.

Почти не слыша ничего за стуком собственного сердца, Герда развернулась, едва не задев его локтем.

Лицо Роланда выглядело не в пример лучше. Сетка глубоких шрамов, переходящая в грубую вязь на шее, смотрелась на нем так, что хотелось плакать, но это было временно. Наступит рассвет, а за ним – следующий вечер, который он встретит таким же красивым, как прежде.

Если они, конечно, отсюда выберутся.

– Какого черта здесь происходит и где носит Дарлу?

Разговор свистящим шепотом казался абсурдом, но, не понимая, что может предпринять, она выгадывала себе каждую лишнюю минуту.

– Не знаю точно, – губы Роланда плотно сжались, а взгляд заметно потемнел.

Он верил своей Мистрис, верил безоговорочно, и Герда наконец попыталась успокоить собственное дыхание.

Если Роланд верит, значит и ей тоже стоит.

– Почему она это делает?

– Потому что ее кровь отравлена безумием. В ней столько нереализованной злости, что получился великолепный источник питания, – он отрывисто выплевывал слова, и она снова посмотрела на него, чтобы понять, на что конкретно он злится.

Роланд злился на то же, на что и она сама – на собственную беспомощность

– И что, будем просто сидеть тут и ждать, пока оно высосет ее до предела?!

Роланд не ответил. Он внимательно наблюдал за тем, как тело рядом с Селиной покрылось зеленоватой, светлеющей на глазах кожей, как начали расти светлые волосы.

– Дай ей воплотиться.

Он ответил так тихо, что Герда усомнилась, было ли это произнесено вслух или Роланд говорил с ней иначе.

Плечи Селины дрогнули.

На светлом, не сформировавшемся еще участке натянутой кожи, похожей на промокшую и подсушенную бумагу, начали проступать очертания глаз, носа и губ, наметился аккуратный подбородок.

Болота застонали.

Звон, раздавшийся, казалось, прямо внутри собственного тела, оказался оглушительным, и Герда инстинктивно зажала уши руками, запоздало понимая, что это не звон, а визг.

Тот самый голос, который она слышала в своей спальне.

Монета на ее груди стала раскаленной настолько, что она рискнула вытащить ее из-под одежды.

Древний металл, отлитый нечеловеческими руками, немного изменил форму, поплавился, и, чувствуя на себе взгляд Роланда, Герда зажала ее ненадолго в кулаке, – до боли, до ожога, – напоминая в первую очередь себе, что все-таки осталась жива.

Одна из причин, по которым ей помогали – такие знаки внимания не оказывали случайным знакомым. Обладатель такой монеты должен был действительно много значить.

– Гера, – Роланд окликнул едва слышно.

Вскинув голову, она поняла, что что-то пропустила.

Рядом с Селиной уже стоял полноценный человек, – живой, дышащий, обнажённый в момент рождения.

Только глаза подвели, остались мутными и невидящими.

Плотный чёрный туман, несколькими минутами ранее окутывавший запястье Селины, превратился в руку с острыми когтями, вскрывшими кожу.

Оно не пыталось пить её кровь, но напитывалось ею, и с такого расстояния казалось, что эта падавшая в траву кровь была очень темной, почти черной.

Треугольник на правой руке кололо сотнями иголочек, и, задержав дыхание, Герда положила ладонь на землю, осторожно касаясь Селины.

Ощущения были такими, что она поспешила отпрянуть, растереть кончики сведённых пальцев.

– Ах блять…

Она выдохнула это едва слышно, но Роланд услышал, нашел рукой ее локоть, удерживая от преждевременного броска вперёд.

Кровь Линс проливалась уже тонкой струйкой, и чем шире она становилась, тем больше вибрировал воздух.

Глаза существа наконец сформировались, стали небесно-голубыми, но пустыми, нечеловеческими.

Она увидела их, и медлить дальше было нельзя.

Герда приподнялась, обратилась к Роланду мысленно, не сомневаясь, что пробьётся к нему даже сейчас.

«Если эта сука сейчас меня покалечит, оттащи меня на дорогу. Мэй подлатает».

«Гера?!».

«Если не сможет, обрати. Обещаю быть хорошим птенчиком. Мне нужна минута. Даже меньше…».

Тыльные стороны ладоней начали чесаться, когда сквозь кожу стали проступать спрятанные под ней печати.

Герда вскочила и бросилась вперёд, боясь только одного – поскользнуться.

Сейчас ее никто не прикрывал, и идея была почти самоубийственной…

Не самой самоубийственной из всех, что приходилось воплощать.

Повиснув на плечах Селины, она дёрнула её за руку, вырывая кисть из впивающихся всё глубже когтей. Пошатнувшись, та, не раздумывая, ударила ее локтем в челюсть, – не ломая кость, но отталкивая достаточно далеко, чтобы Герда полетела на траву и непременно ударилась бы обо что-нибудь, если бы Роланд не подхватил.

«Успела… Черт возьми, успела!».

Оторванное от селины, лишенное крови, жизни и источника сил существо уже знакомо оскалилось, издало низкое отвратительное шипение и непременно ринулось бы вперёд, если бы не спрыгнувшая с дерева Дарла.

Всадив когти в основание ещё мягкого, не до конца сформировавшегося черепа, она дёрнула существо на себя, и когда то забилось в конвульсиях, нанесла удар другой рукой в позвоночник над крестцом.