Текст книги "Тени Нового Орлеана. Сердце болот (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Этот разговор – сложный, запредельно откровенный, необходимый, – утомил их обоих настолько, что Герда предпочла поехать домой.

Ощущение неописуемой, превосходящей все самые смелые мечтания близости требовало осмысления и уединения, и Роланд не пытался уговаривать ее остаться.

В ожидании такси он обнимал ее в прихожей, легко ловил губами припухшие губы и старался не чувствовать того, насколько это было изумительно.

Небо не обрушилось на землю после того, как он рассказал кому-то правду о себе, и Гера не боялась, не шарахалась, не пыталась судить. Напротив, прижималась всем телом, словно пыталась поделиться теплом, и все это было… Чересчур.

Когда по саду скользнул желтый свет фар, он запоздало подумал о том, что нужно сказать ей нечто нейтральное и приятное, и придумать это нечто требовалось срочно, потому что ни единой связной мысли в голове не было.

Как ни странно, выручили “птенцы”. Дэн придержал дверь, пропуская веселую и разгоряченную Селину в дом, прервался, передумав при свидетелях что-то ей договаривать.

– О, пиявка проснулась! – девушка остановилась, окидывая Герду контрастно внимательным в сравнении с беззаботным тоном взглядом.

– Ты как?

Дэнни спросил прямо, и Герда улыбнулась устало и красноречиво:

– Отлично!

– Все великие боги! – Линс выразительно закатила глаза, проходя мимо. – Кстати, там приехало такси.

– Это за мной, – не переставая улыбаться, Герда протиснулась мимо Дэна, задержавшись лишь на секунду. – Спасибо. Я, кажется, вчера не сказала.

– Не за что, – тот вернул ей улыбку, уже по-вампирски сдержанную, но понимающую.

Как только за ней закрылась дверь, Роланд тряхнул головой, прогоняя оцепенение.

– Я в кабинете, если понадоблюсь.

Провожая его взглядом, Селина молчала, пока не услышала, как захлопнулась дверь.

– Как думаешь, это хороший знак или не очень?

– Думаю, это знак к тому, чтобы оставить их в покое, – Дэн сжал ее плечи и быстро, откровенно по-братски, поцеловал в висок. – И перестать глумиться над Гердой хотя бы на пару дней. Справишься?

– Я очень постараюсь!

Выразительно хмыкнув в ответ, он направился в сторону кухни, оставляя ее одну.

Большое зеркало в тяжелой деревянной раме висело так, чтобы, оставаясь доступным, не бросалось в глаза. Селина остановилась перед ним, поправляя волосы.

Ночь была еще молода, и много чего можно было успеть.

Этих наполненных страстью, кровью и впечатлениями ночей все еще было мало, и иногда казалось, что из зеркала, этого или любого другого, смотрит кто-то иной, не имеющий к ней никакого отношения.

– Твоя жажда жизни очаровательна. 

– Думаешь, это связано с тем, что я технически мертва? Кстати, Рика, скажи мне, как моя Мистрис, я все-таки приемыш или родня?

– Ты маленькое чудовище. 

– Понятно. Ни капли участия и чуткости… 

Отражение в темном стекле повторило ее улыбку, и Селина отступила от него на шаг, отгоняя странные мысли.

Позвонить Эрике было не самой плохой идеей.

Впрочем, и звонить теперь не требовалось, достаточно было просто позвать – она откликалась всегда, чем бы ни была занята.

Едва уловимое движение за спиной, заставило насторожиться, развернуться стремительно и перестать сдерживать вытягивающиеся в клыки зубы.

Чужой вампир.

Больше похожая на тень, она вошла неслышно и стояла у двери – высокая, отлично сложенная, но слишком худая блондинка в запыленной и потрепанной одежде. Рассмотреть лицо, пересеченное от правого виска до левой скулы глубоким шрамом, было сложно, и, по большому счету, не хотелось.

Старая.

– Дэнни!!!

Ее крик не успел затихнуть в воздухе, а Дэн уже оказался между ними. Оттеснил ее плечом, оставляя за спиной и не напоминая о том, что при необходимости она сама могла бы побороться за свою жизнь на равных.

– Ты, блять, еще кто такая?

Несмотря на то, что Линс была старше, защищать ее стало даже не привычкой, – естественной частью совместного бытия, и не стесняясь того, что находится в доме Смотрящего, он выпустил когти.

– Спокойно, Дэнни, все хорошо.

Роланд появился из коридора неслышно, остановился в стороне от них, и боковым зрением Дэн видел, что держался он странно – привычно спокойно, но вместе с тем, неуверенно. Как будто ступил на минное поле.

– Я ее не знаю, и она напугала Линс.

Женщина у двери ухмыльнулась странно, словно мышцы лица подчинялись ей через большое усилие, а Роланд не отводил от нее внимательного и темного – потрясенного? – взгляда.

– Это Дарла.

Глава 21

Весь вечер в особняке стояла тишина, и тем не менее кто-то успел развести огонь в камине в гостиной.

До кресла, сидя в котором Роланд обычно принимал по четвергам посетителей, Дарла дошла сама, но опустилась в него тяжело, как будто любое движение давалось ей с болью и большим трудом.

Роланд остановился чуть в стороне, но рядом. Так, чтобы не закрывать ей обзор на комнату и застывших в дверях потрясенных “птенцов”, но и оставаться при этом между ними.

Дарла была прежней. Она почти не изменилась за двадцать лет, даже волосы не отросли, но при свете стало заметно, как сильно изменился их цвет, из золотистого превратился в песочный, блеклый. Кожа натянулась и запали некогда насмешливые и теплые карие глаза.

Сжав сведенными пальцами подлокотник, она медленно, словно боясь, что собственный позвоночник может сломаться, размяла шею, задержалась взглядом на Дэне и Линс.

– Что за дети? Твои?

Ее голос прозвучал сипло и неестественно – голосовые связки еще не были разработаны, но интонации оказались узнаваемыми.

– Зейна.

При попытке улыбнуться ее изуродованное лицо исказилось снова, по подобие короткого приветственного кивка удалось очевидно лучше, чем она сама ожидала.

– Добро пожаловать. Мой дом – ваш дом, – она повела головой снова, прищурилась, пытаясь сфокусировать зрение. – Не бойтесь, я в своем уме. Но есть некоторый недостаток информации. Мы это быстро поправим.

Лицо Дэнни дрогнуло, будто он хотел что-то сказать, но Роланд не позволил, опустив руки в карманы брюк, развернулся к ним.

– Все хорошо, идите.

Дэн молчал. Молчал и не двигался, продолжал прожигать Дарлу нечитаемым взглядом.

– Как скажешь. Мы останемся в городе, – Селина пришла в себя первой, потянула его за собой, бесцеремонно схватив за ворот футболки.

Дэн ощущался напряженным, едва ли не окаменевшим, и отмер только когда они оказались на улице.

Тряхнув головой, он уставился на дом, очевидно, преисполненный сомнений, и Линс коснулась его руки снова.

– Идем. Им сегодня точно будет не до нас.

Он то ли справился с собой, то ли искусно сделал вид, но мышцы под ее пальцами заметно расслабились.

– Ладно. Куда?

Недовольство и настороженность из голоса никуда не делись, но теперь Дэн, по крайней мере, был пригоден для диалога, и Селина потянула его прочь.

– К Гере. Роланд оставался у нее, значит, нас она в теории тоже найдет куда устроить.

– Думаешь, стоит?

Дэн снова затормозил, по всей видимости, мечтая только о том, чтобы вернуться, и на всякий случай она встала между ним и домом.

– Если Мистрис Дарла прошлась по городу в таком виде, многие уже знают. Думаю, будет лучше, если такие новости ей сообщим мы.

Глава 22

Темнота и тишина, окутавшие спальню, вопреки всем опасениям, оказались нежными и мягкими.

С уходом "птенцов" особняк опустел, и приблизиться к нему никто не решился бы.

Город почувствовал свою Смотрящую. Воскресший и радостный, он распространял вести сам, и Роланд отстранился от него, отпуская на свободу.

Дарла лежала спиной к нему, привычно устроив затылок в сгибе локтя, и медленно пила.

С каждым глотком крови она ощущалась всё лучше, – просыпалась былая сила, разглаживались морщины, в глаза возвращался знакомый блеск.

Наверняка возвращался – заглянуть ей в лицо Роланд не смел.

С каждым глотком она принимала в себя воспоминания о том, чего сама не видела. Обо всём, что случилось в мире и Новом Орлеане, о переменах в Туманных Землях, о проблемах, с которыми он не смог справиться, о тех, кого он к себе приблизил, и новых людях, пришедших в их дом.

О Герде и задуманной от злости и ради устрашения глупой девчонки авантюре, незаметно превратившейся в нечто настолько большее, что Роланд сам не решался назвать словами.

Он не стал закрываться или пытаться что-то утаить – лгать Дарле он не мог и не хотел.

Они молчали уже второй час, трусливо отделываясь неизбежными междометиями, и что-то внутри, глубоко под сердцем, мучительно сжималось от боли, обречённости и счастья.

Сотни раз воображая себе этот момент, он был уверен, что обнимет. Опустится перед своей Мистрис и Создательницей на колени и наконец позволит себе застонать ото всего невысказанного, когда ее ладонь привычно и ласково ляжет на затылок.

Собственноручно замуровывая вход в их фамильный, предусмотренный на экстренный случай склеп и зная, что прямо сейчас Дарла за тонкой стеной из кирпича погружается в мертвенный сон, он давился кровавыми слезами.

Теперь, когда она вернулась, даже слез не было.

– Кажется, я устроила знатный переполох, – ее речь все еще была немного заторможенной, а голос приглушенным, но звучал он уже знакомо.

– Почему ты не дала мне знать, чтобы я тебя встретил?

Она то ли скривилась, то ли усмехнулась пространно. Собрала капли крови с его запястья языком и мягко поцеловала, отстраняясь и давая ранам закрыться.

Она взяла достаточно, чтобы снова стать самой собой, но не собиралась быть жестокой и забирать чересчур много.

– Слишком резко проснулась и очень спешила.

Голова немного покруживалась, но Роланд не брался гадать, состояла ли причина этого в кровопотере или в том, как стремительно все менялось.

Дарла по-прежнему не двигалась и не оборачивалась, чтобы посмотреть на него. На то, чтобы принять все, что только что узнала, ей требовалось время и немного пространства, и Роланд был за это благодарен.

– Из тебя вышел отличный Смотрящий. А говорил, что не справишься.

– Давай обсудим потом.

Дарла медленно кивнула, соглашаясь, уставилась на его ладонь.

– “Птенцы” забавные. Волчонок хорош, злющий.

Она улыбнулась пьяно и весело, и Роланд слегка сместился, не убирая руку, но устраивая ее удобнее.

– Ты просто не успела познакомиться с Линс, – на безопасную и приятную тему он откликнулся с удовольствием, хотя и осторожно.

– Еще наверстаю. Интересно. Насколько я помню, ни у кого из наших никогда не было ”птенца” из подворотни.

– О да! – неожиданно для самого себя Роланд улыбнулся искренне. – Девочка, принцесса. Языки, танцы, боевые искусства, манеры, шмотки. Плюс мастерство нанесения макияжа, бутики нижнего белья… И всё это с нуля и при полном отсутствии терпения у Эрики. Мы бы позорно свихнулись все сразу, если бы Адель и Клара не выручили.

Он трусливо и заведомо напрасно не упоминал Герду, и гадливость, презрение к себе за это малодушие, поднялось бы волной и затопило разум. Если бы Роланд позволил ему подняться.

Просто – не сейчас.

Не в такую минуту.

Как это бывало всегда, Дарла подхватила его улыбку, и от разлившегося внутри тепла и облегчения унизительные слезы почти подступили, заставили сбиться.

Вместе с током разделенной крови возвращалась и их взаимная чувствительность, и, боясь даже моргнуть, Роланд осознал, что не может отделить ее боль от своей собственной.

Дарла проснулась, но ничто не стало прежним.

Все было иначе. Пылавшая веками страсть превратилась в глубокую нежность, а желание и голод друг по другу заменили взаимная вина и тоска, от которой хотелось завыть.

Перед тем, как она уснула, было плохо – Дарла постоянно нервничала, а он впервые за все время, проведенное вместе, робел, интуитивно не решаясь подойти и коснуться лишний раз.

Сейчас эта мучительная для обоих преграда стерлась. Она снова была рядом, настроенная на него всем своим существом, тянущаяся к нему не потому что Роланд, как наилучший донор, был ей нужен, а как Мастер, вернувшийся к своему единственному и любимому Творению.

Роланд не мог.

Пальцы его свободной руки мелко подрагивали от этой невозможности, от ощущения потерянного права на подобные касания.

Дарла продолжала перебирать в своей голове насыщенные и яркие картины прошлого, никуда не торопясь, а он наслаждался этими последними минутами упоительной близости, – той самой, по которой тосковал так отчаянно.

– Я не могу… Не хочу… Я не умею без нее, Зейн!

– Тише, хороший мой, все. Ты привыкнешь. Она проснется, а до тех пор я буду рядом. Я всегда рядом.

Он действительно привык, – как будто оставалось что-то иное. От этого не было легче… До самых последних пор.

Если бы не было так мучительно больно и жутко, Роланд первым посмеялся бы над собой. Такая восхитительная ирония…

Очевидно, почувствовав его состояние или добравшись в ленте его воспоминаний до чего-то особенно значимого, Дарла немного сжала его пальцы. Дала почувствовать свое присутствие, не претендуя на ответное пожатие.

– Спасибо.

За что конкретно она благодарила, – за эту тоску, за верность, за готовность принять любое ее решение без единого упрека? – было так сразу не понять, и Роланд даже не хотел пытаться.

От интонации, с которой это было произнесено, что-то сломалось внутри и прорвалось с такой отчаянной силой, что едва удалось сдержаться, откликнуться почти ровным, почти спокойным голосом:

– Черт тебя побери, Ди. Черт же тебя побери!.. Не снизойдешь даже до того, чтобы меня ударить?

Она замерла, будто сама приготовилась защищаться от удара. Как замер бы любой, получив пощечину или плевок в лицо.

Приподнявшись на локте, Дарла наконец развернулась осторожно и медленно, словно все еще опасалась, что тело ее подведет.

– Я делала это когда-то прежде? Если да, то, по всей видимости, об этом забыла.

Мучительный тяжелый стыд, вынуждающий прятать глаза и не знать, куда деть руки, обжег снова, вот только отворачиваться теперь было некуда. С видимым трудом удерживаясь в полусидячем положении, она смотрела ему в лицо тревожно и вопросительно, словно ждала уничижительного для себя, но неизбежного ответа.

– Нет. Но я никогда и не заслуживал этого настолько.

Зная Дарлу, можно было предположить, что она вовсе промолчит об очевидном, и начать самому было проще. Позволить этому случиться, и…

Она потянулась, отводя от лица Роланда растрепавшиеся волосы, провела большим пальцем по виску.

– Тогда в чем дело, Роли? Зейн тебя покусал, разводя “птенцов” в промышленных масштабах? Или ты сам от тоски по мне ебнулся?

Тихий вкрадчивый голос, затаенная смешинка, обращающая грубость в очаровательную, неизбежно приходящуюся по вкусу шутку.

В этом было столько… Дарлы, что Роланд невольно слабо улыбнулся в ответ:

– Не называй меня этим дурацким собачьим именем, я тебе не пудель.

– Тогда не говори ерунды, – она же стала предельно серьезна.

Дарла придвинулась ближе, продолжая поглаживать по лицу, успокаивая его изо всех скудных пока сил.

Она была вправе сделать со своим Творением что угодно. На её месте многие бы сделали, а он принял бы любое наказание, не смея защищаться.

Они оба знали это настолько хорошо, что их личная драма стремительно превращалась в фарс.

– Прости, – он все же не выдержал, опустил взгляд.

То самое, тяжелое и темное, сокрытое глубоко внутри, мучительно зашлось, когда он лишился возможности видеть в самом деле заблестевшие глаза своей Мистрис.

– За что? Роланд, да черт побери! – она почти сорвалась и тут же поморщилась от того, насколько тяжело это далось.

Волна чужого холодного страха прокатилась под кожей, и Роланд вскинул голову, глядя на нее неверяще.

Дарла была напугана. Осторожно и ненавязчиво, но с тревожным ожиданием она прощупывала сознание своего “птенца” в поисках необратимых изменений, и, не говоря ни слова, Роланд откликнулся, открылся. Позволил увидеть, что не тронулся умом.

Спустя пару минут её лицо разгладилось, даже глубокая борозда шрама смягчилась.

– Что, интересно, по твоему мнению, ты должен был делать? Облачиться в монашескую рясу и смиренно ждать, даже если бы я проспала сотню лет? – внимательный взгляд, обжигающий Роланда, постепенно смягчился, стал задумчивым.

От болезненного, тянущего и рвущего жилы облегчения он рассмеялся, опустил голову, снова ложась и увлекая её за собой.

Дарла легла с видимым облегчением, но тут же потянулась к нему снова. Обхватив за затылок, привлекла Роланда ближе, обняла так, словно пыталась укрыть своей рукой.

– Это я, малыш. Я здесь. И не собираюсь превращаться в кровожадную тварь, которую вам пришлось бы упокоить. Я никогда больше тебя не оставлю, обещаю.

Не следовало принимать это. Роланд много раз давал себе слово не просить и не требовать ни объяснений, ни обещаний. Но тихий голос над ухом снимал запреты один за другим, заставлял оживать каждую клеточку в теле, и он обнял в ответ, наконец позволил себе закрыть глаза, прижимаясь лбом к ее плечу.

– Мне было так плохо без тебя.

Не жалоба, не претензия, только констатация факта.

Лежа неподвижно и отчаянно сжимая чужое плечо, он услышал как Дарла буквально подавилась очередной готовой сорваться с губ фразой.

Что бы она ни хотела сказать, это уже не было важно.

Ничто, кроме ее пробуждения, вообще не было важно прямо сейчас.

– Роланд.

Она позвала, и невозможно было не ответить, не поднять голову.

Ей нужно было видеть его глаза, а скрыть застывшую в них ядерную смесь из боли, страха и всеобъемлющего счастья не представлялось возможным.

– Прости меня.

Роланд ощутимо вздрогнул под рукой, собрался прервать, но шанса на это Дарла ему не оставила.

– Прости за то, что сделала с тобой. За то, что не справилась. Я не предполагала, что для тебя это будет так.

– Ди, пожалуйста.

Она все же замолчала, давая обоим собраться с силами. Снова погладила зажившее уже запястье Роланда.

– Я очень виновата перед тобой. Нельзя было.

– Хватит, – он оборвал так твердо, что взгляд, который она на него подняла, оказался приятно удивленным.

Коротко и довольно усмехнувшись в ответ, Роланд придвинулся ближе, мазнул губами по ее щеке и виску, обнимая снова и склоняясь к уху:

– Ты не поняла, Ди. Мне не за что тебя прощать. Все это не имеет значения, не важно. Мне кажется, я даже сумел понять, почему. Ты здесь, это главное.

Ладонь легла на спину, удерживая и привлекая ближе так привычно, что он улыбнулся невольно, признавая, что запал и наглость, необходимые для того, чтобы столь бесцеремонно перебивать свою Создательницу, кончились.

– Ты нашла ответы на свои вопросы?

– Да. Думаю, нашла, – Дарла погладила его по спине, шее и волосам, не благодаря и ничего больше не обещая на словах, но ощущалась она при этом так, что Роланд невольно улыбнулся.

– Расскажешь?

– Мне не обязательно делить с тобой постель, чтобы продолжать любить тебя.

– Безмерно ценно! С каких пор тебе нужно думать над подобным два десятка лет?

– Роланд.

– Что? – он нехотя отстранился и подвинулся так, чтобы съехать на самый край подушки и заглянуть ей в лицо снизу вверх. – Ты часть меня, у нас позади, да и впереди, вероятно, Вечность. Я не спятил бы от ужаса, если бы ты предложила на какое-то время прерваться. Это неизбежно, в конце концов. Но это ничего не отменяет.

Всегда, с самой первой встречи, он считал Дарлу удивительно красивой. Нестандартной, предполагающей необходимость приглядеться в начале, но безоговорочной красотой, которую шрам не портил, а только подчеркивал.

Годы суровой физической подготовки, арена, на которой она дралась при жизни наравне с мужчинами, скитания и необходимость выживать… Все это сделало ее не утонченной, но сильной. Завораживающей, изумительной и неповторимой. Не похожей ни на одну другую женщину из когда-либо живших на свете.

Вместе с тем, как на ее губах появлялась усталая и ласковая ответная улыбка, Роланд чувствовал, как напряжение окончательно уходит из его собственного тела, и пытался поделиться с ней этим усталым покоем.

– Я боялся, что сделал что-то не так. Или все-таки тебе наскучил.

– Если ты отказываешься понимать просьбы, я, как твоя Мистрис, приказываю тебе не говорить ерунды.

Засмеявшись чуть слышно, Роланд извернулся так, чтобы коснуться губами ребра ее ладони.

– Как хорошо, что ты здесь.

– И еще успею тебя достать, – Дарла хмыкнула, обняла его удобнее, повернувшись на бок. – Как думаешь, если бы у нас был общий “птенец”, что-то могло сложиться иначе?

– О нет! Из меня хреновый Мастер.

– Прибедняешься…

– Не вздумай! Я все еще не пудель.

Тихий смех над ухом был таким знакомым, таким родным, что все в мире, казалось, вставало во время его звучания на свои места.

Нащупав ее руку, Роланд сжал ладонь крепко, не сдерживаясь и не смущаясь, как можно было хвататься не за любовницу или супругу, а за Мистрис, которая всегда останется таковой.

Дарла откликнулась коротким и нежным поцелуем в висок.

– Сделаешь кое-что для меня?

Роланд пространно и счастливо улыбнулся:

– Что угодно, ты же знаешь.

– Забери сюда свою девочку. Это будет неловко и трудно для нее, но зато безопасно. Я приду в себя за пару дней, и мы вместе подумаем, что делать с этой не в меру разгулявшейся хреновиной.

Он медленно поднял голову, не уверенный, что не ослышался, и встретил прежний, знакомый и полный нежности к нему взгляд.

– Ее уже пытались убить. Учитывая тот факт, что она сумела разбудить даже меня, могут попробовать снова. Даю слово, мы с ней поладим.

– Именно этого я в каком-то смысле и опасаюсь…

– Уже интересно! – Дарла рассмеялась снова и привлекла его обратно к себе. – Интересная девочка, кстати. Судя по всему, уникальный талант.