Текст книги "Тени Нового Орлеана. Сердце болот (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Оказалось, что трахаться ей хотелось сильнее, чем есть.

Опустившись сверху, Герда дала себе всего пару секунд на то, чтобы отдышаться и обрести равновесие, а после начала двигаться так, что Роланд вынужден был придержать ее за бедро из опасений, что он травмируется.

Герда не опасалась ничего. Она сбрасывала дикое, заставляющее мышцы мучительно звенеть, напряжение, и вместе с тем доказывала самой себе, что все увиденное ею после пробуждения реально.

Роланд проснулся и снова жив, прекрасен, заинтересован в ней.

Они выбрались с болот, и Смотрящий успел вывести остальных.

Он не зол настолько, чтобы вышвырнуть вон и потребовать убраться из города без объяснений.

Опустив ресницы, Герда впервые полностью сосредоточилась на собственных чувствах. Она не пыталась доставить удовольствие любовнику, сделать процесс ярче или удивить. Роланд согласился с ее пожеланиями, а значит, это было в первую очередь для нее – жестко, часто, глубоко, так, чтобы дышать было нечем, а кожа становилась болезненно чувствительной и горела огнем.

За время, проведенное в Новом Орлеане она подсела на Роланда, как и на любое другое острое, дорогостоящее, чреватое непоправимыми последствиями удовольствие – быстро и непоправимо, так, что уже почти не могла обойтись. Ей нравилось чувствовать его в себе и на себе, доверять ему полностью и безоглядно и думать, что так просто есть и еще какое-то время будет.

Задыхаясь от бешеного темпа, от жадности и сжигающего изнутри жара, она не придавала значения тому, что через раз на выдохе с губ срывается его имя – то умоляюще, то жалобно, то требовательно, то восторженно. Так много разных оттенков и интонаций, так много еще нереализованных возможностей…

Слегка опешивший от такого пыла поначалу Роланд быстро пришел в себя, приспособился.

Не снимая Герду со своего члена, он почти сел, притянул к себе ближе, и, усмехнувшись в ответ на беспомощный влажный взгляд, погладил костяшками пальцев по спине, потом с нажимом – по позвоночнику, перехватил за бока удобнее.

Он не мешал ей двигаться и навязывать свои правила, почти подчинившись, и вместе с тем, смотрел так, что у Герды загорались щеки.

Он будто видел ее насквозь, заглядывал в самую душу, знал о ней нечто такое, о чем даже она не догадывалась, и это было поводом перестать бороться с собой. Никакого “правильного” и “неправильного”, “уместного” и не слишком. Казалось, ее хотели любой, и она не отказывала себе в удовольствии набрасываться так жадно, будто подобное было позволено ей в первый раз.

Понимая, что нежность это последнее, в чем она сейчас нуждается, Роланд не пытался целовать. Отдавал умопомрачительно тихим голосом приказы, просто испепелил взглядом, и, кончая на нём, Герда чувствовала себя не то умирающей, не то воспарившей в небеса.

Во второй раз Роланд полностью взял дело в свои руки, и, прижимаясь щекой к подушке и едва дыша, она была этому запредельно рада. Ослабевшие колени разъезжались, руки дрожали, и если бы Роланд не удерживал ее бедра, она, вероятно, просто упала бы на простынь пластом.

Но Роланд держал. Сжимал крепко, до выразительных синяков в форме своих пальцев, и двигался так, что можно было только на грани слышимости скулить от того, насколько это было хорошо. То тягуче-медленно, то мучительно-быстро, глубоко и отчаянно.

Хотелось считать, что в его сорванных, почти грубых движениях, читался страх – потерять, поверить напрасно, допустить ее смерть лишь потому, что несколькими месяцами ранее позволил вмешаться.

Решаясь на такую авантюру, как роман со Смотрящим, Герда давала себе слово не обманываться и ни на что не рассчитывать, но сейчас – хотелось.

Роланд вбивал ее в матрас с непристойным влажным звуком, трахал на тонкой грани между удовольствием и режущей болью, и на волне этих ощущений ее сознание уплывало.

Он вымещал на ней свою злость точно так же, как она отпускала свое чудовищное напряжение, но в этой злости читалось так много всего…

Или просто казалось.

Замутненный разум отказывался выдавать ответ, да она и не хотела его знать, потому что определенность сбила бы с толку.

Роланд давал то, о чем она просила, и чего хотела, – в полной мере и еще добавлял немного от себя, и это было сказочно, волшебно и восхитительно. Идеально.

Он, наконец, перестал бояться навредить и позволил себе быть уже не властным, но почти жестоким, и от этого хотелось спровоцировать на большее, заставить его зайти так далеко, как они оба не помыслили бы прежде.

Усилием воли все-таки удалось опереться на локти, приподнимаясь, но Роланд тут же надавил ей на загривок, прижимая к постели снова, фиксируя в таком положении, беспомощном и откровенном.

От волны иссушающе-жаркого удовольствия Герда почти задохнулась, беспомощно поймала губами воздух.

– Укуси меня, черт побери…

Вышло сорвано и невнятно, но Роланд понял.

Он сделал еще несколько движений внутри и дождался тихого и протяжного, больше похожего на всхлип «Пожалуйста», прежде чем его клыки вспороли кожу на шее.

Вот теперь было больно.

Герда забилась под ним, но навалившийся сверху вампир не оставлял ни малейшего шанса.

Казалось, мышцы и сухожилия рвутся в таком захвате, и, увлекшись, Роланд вот-вот просто напросто перегрызет ей горло.

А потом он двинулся снова, и стало так хорошо, что Герда забыла, как дышать.

Протяжный стон на грани слышимости, казалось, принадлежал кому-то другому, потому что она не могла… Не могла…

Не пытаясь вспомнить, чего не могла минуту назад, она отчаянно и изумленно охнула, когда удовольствие скрутило все тело в тугую спираль, воздух закончился, и второй оргазм оказался совершенно оглушающим.

Она почти не чувствовала, как Роланд закрывал кровоточащие следы на ее шее своей кровью. Только вздрогнула, когда он коротко лизнул ее влажную поясницу.

– Дыши, васима.

Дышать ради такого она была согласна. Вот только сказать этого, к счастью, еще не могла.

Глава 19

– Ты ни о чем не хочешь меня спросить?

Увлеченно и сосредоточенно обводящий языком паука на ее бедре Роланд поднял взгляд, и спустя пару бесконечно долгих секунд покачал головой:

– Позже. Мне нужно сформулировать свои вопросы.

Он вернулся к своему занятию, и Герда шумно выдохнула, сжимая пальцами простынь.

Она чувствовала себя вымотанной, но эта усталость была уже совсем иного толка.

Пока она приходила в себя после второго раза, Роланд спустился вниз за едой и вином для нее, и все происходящее было настолько одуряюще уместно и приятно, что она строго-настрого запретила себе думать вообще о чем-либо.

Как-то все само решится, выправится.

В любом случае, здесь и сейчас объяснений от нее не требовали, а значит, на то, чтобы подготовиться к разговору, было время.

В порыве дурацкой и светлой щенячьей нежности она запустил пальцы Роланду в волосы и перебрала пряди.

– Ты теперь больше, чем просто Смотрящий, ты герой. Знаешь об этом?

– Твой герой, ты хотела сказать?

Он переспросил легко, почти в шутку, и Герда сдавленно застонала, когда с бедра губы переместились выше, вызывая еще не полноценное возбуждение, но волну мурашек по спине.

Прикинув свои возможности, она перехватила Роланда за локоть и потянула к себе, подтолкнула на спину, а сама улеглась сверху, положив голову ему на грудь.

– Я за тебя испугалась, – дурацкая реплика, никому не нужное глупое признание.

– Ты молодец. Я не догадался, – теперь уже Роланд гладил ее волосы, слегка потягивая за мокрые кончики.

Герда прикрыла глаза на секунду, а после поцеловала коротко и не глядя, куда именно.

– Откуда там взялись твои? Я помню, что меня подобрали Лина и Лоран.

– Я их позвал. Ещё по пути туда. Нужна была машина, в которую поместились бы все.

Герда медленно вздохнула, потерлась о него щекой.

– Нам нужно срочно что-то делать. Я пока не знаю, что, но оно становится сильнее. Если научилось убирать свидетелей… Ты уверен, что твои будут в безопасности дома?

– Да. На них накинули хорошую химеру.

– Даррен сказал про какой-то мудреный предохранитель.

– Помимо этого. Если оно и будет искать их, то не сможет найти.

– Хорошо.

Этот вариант действительно был лучшим, хотя и самым энергозатратным, и предполагающим необходимость обратиться за сторонней помощью, и Герда горячо и влажно выдохнула, поглаживая его грудь пальцами.

Плотно прилегающий к коже Роланда эластичный бинт оказался прямо перед ее глазами, и она потянулась, чтобы коснуться самого края подушечками.

– Может снимешь ее? Я вроде бы уже доказала, что ни при каких обстоятельствах и ни с кем не намерена трепаться о твоих тайнах.

Глубокая внутренняя усталость, облегчение и ощущение абсолютной блаженной затраханности снимали многие ограничения. В частности, так легко оказалось попросить, не задумываясь заранее над тем, как сказать правильно.

После секундного молчания Роланд мягко перехватил ее за подбородок, вынуждая поднять лицо и посмотреть прямо.

– Откуда узнала?

Вопрос оказался неожиданно легким, и Герда улыбнулась утомленно, расслабленно и беззаботно, не пытаясь вывернуться из его захвата.

– Видела клеймо Дэнни. Он вчера помогал мне в душе.

Роланд вскинул бровь, ожидая продолжения, и, не дождавшись, подтолкнул сам:

– И из этого ты сделала вывод?..

Его напряжение не нарастало, но стало ощутимым, и Герда перестала улыбаться. Пожав плечами, она приподнялась и устроилась рядом, вровень с ним.

– Я как-то спросила его, знают ли о его перерождении родители, и если да, то как приняли. Он сказал, что подкидыш. Ты рассказывал то же самое о себе, следовательно, родственниками в прямом смысле слова вы быть не можете. Но ты называешь его братом и положишься на него больше, чем на кого-либо. К тому же я видела, как вы дрались на кладбище. Такую синхронность не отработать за несколько недель. Это одна и та же техника и манера ведения боя, которой вы оба где-то научились. Плюс его семья. Исходя из того, что я о них слышала, настолько юного “птенца” никогда не оставили бы просто с другом, даже самым близким. Значит, вы друг другу больше, чем приятели или кровная родня.

Она говорила, не торопясь, тщательно подбирая слова и озвучиваемые аргументы, а Роланд смотрел серьезно, словно оценивал.

Однако Герда все же сочла за благо отвести глаза. За время молчания, полученного в ответ, она успела пожалеть о сказанном, усомниться в собственной правоте и твердо решить, что никогда больше не поднимает эту тему, если Роланд отшутится или ограничится коротким, но выразительным “нет”.

Вместо этого тот приподнялся, и, придержав ее за затылок, поцеловал мягко, как будто благодарил и подбадривал одновременно.

– Ты не перестаешь меня удивлять. Такое очень редко случается.

Герда вскинула голову, надеясь удостовериться, что все поняла правильно, и застыла, наблюдая за тем, как Роланд разматывает бинт.

В его лаконичных и очень точных – ни одного лишнего – движениях читалась застарелая усталость.

В течение почти что полугода редкий вечер они проводили не вместе, и всякий раз он цеплял этот бинт на себя, приспосабливался двигаться так, чтобы тот не сбился.

Почти восемь сотен лет…

Как сильно нужно этого стыдиться, чтобы вот так скрывать?

Не то чтобы Герда не задумывалась о подобном раньше, но сейчас вопрос оказался особенно острым.

Роланд снимал чертов бинт так, будто впервые обнажался перед ней, и когда он на мгновение отвернулся, чтобы бросить его на пол у кровати, Герда позволила себе глубоко вздохнуть, как перед прыжком в ледяную воду.

Еще раньше, чем все еще настороженный Роланд успел лечь обратно, она поймала его за руку, отводя ее в сторону так, чтобы наконец можно было рассмотреть.

Оскаленная волчья пасть – глубокое клеймо подмышкой, не стертое ни временем, ни магией.

Сама не понимая, что испытывает, – восторг, благоговение, благодарность, страх, неловкость за то, что вытащила на свет нечто настолько личное? – она потянулась, чтобы коснуться пальцами, но остановила собственную руку на полпути.

– Все хорошо, васима, это не больно, и щекотки я не боюсь, – Роланд не двигался, позволяя ей рассмотреть в мельчайших подробностях, лишь наблюдал за ней со странной улыбкой.

Герда подняла на него заметно позеленевший, ставший как будто более густым взгляд.

– У Дэна оно другое. Я плохо видела вчера, но… Другое.

– Почти восемьсот лет разницы, – сочтя, что для первого раза достаточно, Роланд опустил руку ей между лопаток, закрывая обзор, но притягивая к себе ближе. – В мое время такие были у всех волков. Потом они пытались перейти на татуировки, после отказались от отличительных знаков вообще. Это все же выдало с головой – все заинтересованные знали, куда смотреть. Но мое было поставлено по всем правилам. Это чертовски больно, так что нам давали отвар…

– Обезболивающий?

– Да. Мы не сидели на таких травах постоянно, но это помогало расслабиться и притупить боль. А Дэн свое получил в наказание. Его Вожак не одобрил его… Предпочтений.

Герда замерла, не успев прижаться к нему до конца. Она видела, как на лицо Роланда легла тень, как плотно сжались губы.

Несмотря на внешнее спокойствие, отточенное веками, его обуревали чувства, и тому, кто их вызывал, можно было только посочувствовать.

Вот только сочувствовать ему Герде не хотелось.

– Каким ублюдком надо быть, чтобы сделать это с тем, кто имеет дело с вампирами?

– Конченым. А точнее, даже не начатым, – Роланд странно хмыкнул и посмотрел на нее в ответ.

Его лицо смягчилось, когда он погладил Герду по щеке и губам, и в благодарность за это та поймала кончики его пальцев губами.

– А как это получилось с тобой? Дарла была твоей целью?

Роланд рискнул пойти навстречу, допустить ее к самой большой, вероятно, и самой охраняемой из своих тайн, и теперь она чувствовала себя в праве спрашивать.

Роланд взглянул на нее с очередной незнакомой улыбкой и привлек к себе.

– Дарла была моим заебом.

Гера фыркнула ему в бок, и в таком положении ее оказалось очень удобно чесать за ухом.

– Тебе это кажется забавным?

– Просто странно слышать, как ты ругаешься.

Роланд улыбнулся тоже и почесал за ухом еще раз.

– Называю вещи своими именами. В отличие от того же Дэна, звёзд с неба я не хватал, но прикончить вампира, которому больше тысячи лет, было бы очень круто. Я выследил ее, пафосно вызвал на поединок, – Герда, поднимая глаза, хмыкнула в его бок снова. – Да. Она играючи нащелкала мне по носу и отпустила. Я, конечно же, почувствовал себя униженным и оскорблённым, и достать ее стало для меня делом чести.

– То есть, ты из тех, кто преследует женщин?

От того, каким тоном и с какими интонациями Роланд рассказывал, стало весело, и скрывать это она не считала нужным.

– О да! Догадка о том, что я банально ее хотел, мне в голову, как ты понимаешь, даже не приходила.

Как ни странно, он это веселье поддержал, и Герда, наконец, решилась заглянуть ему в лицо.

– Тогда подобное было для Клана немыслимо?

– Подобное было немыслимо ещё год назад, но по-другому, – Роланд дёрнул свободным плечом и отвел волосы с ее лба. – Клан специфическая организация, Гера. Туда веками попадали сироты, малолетние преступники и беглецы, порвавшие связи с семьёй. Те, кому нечего терять и нечем дорожить, кроме собственной жизни. Это во многом делало братство братством. В моё время. Тогда волки ещё бережно хранили свою историю и старались оставаться регуляторами порядка… Проще говоря, в Клане не приветствовали маньяков. Случалось, что парни влюблялись и уходили, их отпускали без проблем. И любовниц из Туманных Земель имели многие. В этом плане как раз ничего не поменялось. Но тогда подобные связи скрывали не номинально, а в самом деле этого стыдились. Обеим сторонам это могло серьёзно навредить.

– Дарла была настолько влиятельна, чтобы на эти устои наплевать? – неожиданно для себя посерьезнев, Герда села,заозиралась.

Роланд подал ей сигареты и пепельницу, до того стоявшие на прикроватной тумбочке рядом с ним.

Окно было открыто, и ничего против курения в постели Герда принципиально не имела, поэтому приняла их с благодарным кивком.

– Не то чтобы. Вернее, влиятельна она, конечно, была. При ее опыте, уме и харизме будущее ее ждало бы блестящее. Но опять же, тогда это работало иначе. Сейчас времена изменились, молодой Вожак реформирует Клан, а Зейн с его репутацией и положением может себе позволить не бояться вообще никого. К тому же, многие знают Дэна. Хотя у них есть с этим определённые проблемы, они решаемы. Он может разгуливать по улицам и не скрывать, кто он есть. В конце концов, он убил нескольких волков, и это само по себе компенсирует прошлое. Многие даже находят это любопытным – охотник, обратившийся в вампира… Туманные Земли видели многое, но не такое.

– Подожди, – неудачно выдохнув дым, Герда вынуждена была сощуриться от того, что тот попал в глаза. – То есть, о тебе вообще никто не знает? Вообще?

Роланд потянулся и забрал сигарету, давая ей проморгаться.

– Теперь знают. Мелкие, их придурочная Мистрис. Ты, – Герда хмыкнула и взял тлеющую сигарету из его пальцев. – … Лив.

– Кто?

– Бывшая жена Зейна. Её новый муж, по всей видимости, тоже. Но все они будут молчать.

Задумчиво прикусив губу, Герда сбила пепел и быстро затянулась снова.

– Как она решилась? Дарла. Если это пришлось так долго скрывать.

– Не знаю, – рассеянно улыбнувшись, Роланд тоже сел, переложил одеяло удобнее. – Мне тогда казалось, что ей это далось необычайно легко. Как ты понимаешь, я всё же разыскал ее во второй раз, когда счёл себя готовым. Естественно, она снова уложила меня на лопатки. Я думал, убьёт, а она полезла целоваться.

Едва не опрокинув пепельницу от смеха, Герда отставила её на тумбочку.

– Ты был настолько хорош или настолько жалок?

– Думаю, всего понемногу.

– Серьезно?

– Мне правда не приходило в голову, что вызвать вампира, которому больше тысячи лет, к тому же, дравшегося при жизни на арене, не самая удачная идея. Даже если этот вампир женщина. Особенно если это женщина, которой всегда нравилось оставлять последнее слово за собой. Кстати, она говорила, что именно так познакомилась с Зейном.

– Его она тоже избила, потом поимела?

– Врезалась в них на улице цветущей Александрии, когда убегала от очередного разъяренного дурака, которого очаровала и ограбила. Пользоваться клыками и прочими вампирскими сверхспособностями ей представлялось недостойным, да и это лишило бы ситуацию некоторой пикантности.

Герда засмеялась, и, пытаясь сдержаться, прикрыла глаза ладонью.

– Как весело, черт возьми, вы живете!

– Миф о сдержанных и пафосных вампирах слегка преувеличен, – Роланд притянул ее ближе, снова устраивая на своем плече. – В каком-то смысле мы от вас вообще не отличаемся, васима. Так же смотрим кино, дурачимся, влюбляемся. Просто у нас на это больше времени. Дарла, кстати, считает это одной из причин нашего вырождения: стать вампирами мечтают многие, но мало кто из них приспособлен к тому, чтобы мыслить и развиваться. Линс тут скорее приятное исключение. Очень редкое, если быть совсем честным.

– А что не так с Линс?

– Она тусовалась с сектой вампирофилов. На деле они просто кучка глупых детей и великовозрастных придурков, от которых всегда можно получить быструю кровь и быстрый секс. Но ей перерождение пошло впрок, и она выживет…

Его взгляд, устремленный в потолок гостевой спальни, которую обычно занимала Герда, и в которой они расположились, сделался задумчивым, и она приподнялась, заглядывая в лицо.

– Почему ты остался с ней? Ты ведь не знал другой жизни, кроме волчьей.

Она спросила тихо, оставляя за Роландом возможность не услышать, но тот будто отмер, повернулся к ней.

– Не знаю. До сих пор не знаю. Дэн рассказывал, как у них начиналось с Эрикой, и если бы я это услышал от кого-то другого, не поверил бы. Все эти человеческие игры, ухаживания, флирт, настоящие свидания… Для меня Дарла была… Черт знает. Как приговор. Я согласился прежде, чем самому себе успел это обосновать. Просто захотел.

В знак признательности за ответ, который дался ему очевидно непросто, Герда сползла ниже, прижимаясь щекой к его груди и разглядывая колышущуюся от легкого теплого ветра штору.

– А Клан? Они не искали тебя, не пытались отомстить?

Роланд над ее затылком хмыкнул странно, и спустя мгновение она почувствовала его пальцы в своих волосах.

– Мой Вожак не был похож на Вожака Дэнни. В частности, он был умным человеком. Дарла… Знаешь, я вдруг подумал, что теперь это можно считать доброй семейной традицией и забавой: укради волка, а потом спешно решай, что с этим делать.

Герда подавила невеселый смешок и мазнула губами по его коже.

В ответ Роланд погладил ее по шее сзади, прежде чем продолжить.

– Она три дня меня не трогала, вообще не прикасалась. Мы просто разговаривали. Если бы я захотел уйти, ушел бы, соврал бы что-то своим о том, где провёл это время. Но я решил остаться, и она вызвала Зейна, чтобы посоветоваться с ним, как со старшим и знающим толк в безумных авантюрах. В итоге они досоветовались до того, что позвали Вожака Алана на разговор. Мне так стыдно было на него смотреть, я думал, он меня проклянет.

Герда приподнялась и развернулась так, чтобы в очередной раз заглянуть ему в лицо.

Едва ли Роланд когда-либо кому-то рассказывал об этом.

– Он тебя отпустил?

– Да, отпустил. Сказал, что я всегда и любым смогу на него рассчитывать, если мне что-то понадобится. Они все здорово рисковали, приходя на эту встречу, но он решил так, и… Кроме него о том, что со мной на самом деле стало, знали двое его ближайших помощников. Оба до конца своих дней молчали. Знаешь, я… Я встретил их спустя пятнадцать лет в Риме. Они так изменились. Кто-то постарел, у кого-то прибавилось шрамов. Алан смотрел на меня так… Так, будто он мной гордился, – слова и воспоминания давались ему с трудом, и Роланд облизнул губы, собираясь с духом. – Ди потом призналась, что ходила к нему после нашей встречи, предлагала кровь и Вечность. Он отказался, обосновав это тем, что у него нет моей смелости.

– Мне жаль.

Это было глупо и едва ли имело смысл спустя семь с половиной веков, но Герда сказала это искренне.

Она сама пока не знала, каково это – терять настолько близких, но Роланду все еще было больно, и это ощущалось так остро.

Тот улыбнулся бледно и мягко, сочтя неуместным благодарить вслух, но давая понять, что это ценит.

– По меркам тех лет, то, что она сделала… Я почти четыре года боялся высунуть нос из дома или с кем-то заговорить. Боялся, что кто-то узнает меня в лицо, что выдам себя неудачным словом или манерами. Тогда нас бы просто разорвали.

– Выходит, она все бросила ради тебя?

– Да, – вот теперь улыбка Роланда стала искренней и теплой. – Все перспективы, круг знакомств и увлечений. Я думал, она наиграется в определенный момент, и рядом с ней неизбежно начнут возникать… Те, с чьим присутствием мне придется смиряться. Но появился я, и не стало никого. Все эти четыре года она со мной возилась, зналась только с Зейном. Когда я немного повзрослел, познакомили с Виллой, но откуда я взялся, не знала даже она. Так что, в каком-то смысле у меня тоже два Мастера. Хотя, справедливости ради, ни одного из них я бы не назвал придурком.

Герда подумала было о том, чтобы снова закурить, но отрываться от него не хотелось.

– Что Дэн думает о том, как ты отзываешься о его Мистрис? И за что, кстати, ты ее так не любишь?

Роланд взглянул на нее так, будто именно этот вопрос оказался запредельным, и откинулся на подушку, снова глядя в потолок.

– Не то чтобы не люблю, – он поднял руку, а потом ладонь снова опустилась Герде на спину. – Я дохрена ей завидую.

Он молчал, подбирая слова, и она использовала момент, чтобы переползти выше, не заглядывая чересчур навязчиво ему в лицо, но выражая готовность слушать, что бы Роланд ни решился озвучить.

– Я люблю Зейна, он моя Семья, но когда он начал вести себя как мудак, она просто послала его к черту. Оборвала все связи и ушла. Справилась с потребностью в нем и с тоской. Я так не смог, хотя, наверное, следовало.

Договорил он так тихо, что можно было счесть, будто примерещилось, донесло ветром.

Герда потянулась и ласково коснулась губами его губ.

Словно придя в себя от этого поцелуя, Роланд снова улыбнулся ей, погладил прядь на виске.

– Но, если быть объективным, она не так уж плоха. Похожа на подросшего щенка крупной породы: рычит, скачет, грызет что попало…

Гера рассмеялась, опять ткнулась лбом в его плечо, и это нехитрое касание поразительным образом разбило нечто холодное и тяжелое внутри. Говорить с ней о вещах, о которых даже мысленно не решался рассуждать откровенно, оказалось удивительно легко.

– И что будет теперь? Если я поняла правильно, перерождение Дэна многие вещи упростило. Ты не думал о том, чтобы раскрыться? Или это все еще может навредить Дарле?

Роланд фыркнул откровенно по-мальчишески, давя смех.

– Дарла настолько стара, что навредить ей может только она сама. Думал, конечно, но… Не знаю. Если и был кто-то, помимо Дэнни и меня, мне о них не известно. Сейчас считается, что он такой в истории Клана первый. Если выяснится, что второй… В скандале, конечно, уже нет ничего страшного. И тот факт, что я стал сносным Смотрящим, да еще и над Новым Орлеаном, может пойти ему на пользу, открыть для него более широкие горизонты. Но это во многом поменяет уклад Туманных Земель. Если сейчас я могу себе позволить до определенной степени вмешиваться в дела Клана тайно, вместе с новостью обо мне станет очевидно и то, что несколько офицеров сотрудничают со мной годами. Пока об этом знает только Вожак. С его подходом и запретами на необоснованное насилие обстановка у них и так взрывоопасная.

– Ты с ним знаком? С новым Вожаком.

– Нет, – Роланд ответил не сразу, будто припоминая. – Хочу, но пока не время. Судя по тому, что мне о нем рассказывали, своими взглядами он во многом похож на Алана.

– Значит, ты мог бы ему помочь.

– И взять на себя ответственность за несколько сотен озверевших от изменившейся картины мира волчат? – Роланд скосил на нее взгляд и хрипло рассмеялся. – Пара “птенцов” это уже сложно, васима. Кровная тяга никуда не девается, они тоскуют по своим старшим, те неизбежно скучают по ним. Даже понимая, что эти полгода со мной – лучшее, что могли сейчас им дать… Эту тоску не заглушить. Что касается волков, многие были в ужасе от того, что предыдущий Вожак сделал с Дэном. Значит, у них есть шанс. Хотя это и не будет просто.

– Ты говоришь так, будто уже включен в этот процесс перемен.

– До определенной степени, конечно, включен, – Роланд вдруг приподнялся, чтобы поцеловать ее в висок. – Проследить, чтобы они не взбесились, чтобы переставшие вписываться в политику Клана ублюдки не устроили где-нибудь бойню, чтобы не прикончили Вожака со всеми его благими намерениями, не обидели его девушку. Говорят, она и сама неплохо справляется, но все же единственная девчонка в мужском братстве… Много разных нюансов.

Герда кивнула, соглашаясь, а после сдвинулась ниже, поцеловала его в живот, потом еще раз и еще.

– Гера? – в голосе Роланда послышалось затаенное и немного удивленное веселье, теплом разлившееся по коже.

– Ммм? Что?

– Если память мне не изменяет, ты не так давно клялась, что больше не можешь.

Герда подняла на него темный блестящий взгляд и откровенно вызывающим движением облизнула губы.

– Продолжай считать, что я полна сюрпризов.