Текст книги "Тени Нового Орлеана. Сердце болот (СИ)"

Автор книги: Лера Виннер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Тени Нового Орлеана. Сердце болот

Глава 1

Кроны огромных кипарисов сомкнулись высоко над головой, практически закрыв собой небо и сделав ночную темноту еще непрогляднее.

Болото пахло гнилью и сыростью, но когда Роланд предложил ей вдохнуть очевидно приятную травяную смесь из тёмной склянки, чтобы перебить этот запах, Герда отказалась.

Стоячая вода не несла, а лишь покачивала лодку, и, лёжа на ее дне, было поразительно приятно ощущать глубоко под спиной ровную низкую вибрацию – биение огромного дикого сердца Нового Орлеана.

Устроив затылок на плече Смотрящего, она разглядывала неподвижную листву над собой и думала, почему столь многие пропали на болотах. Люди искали в них спасения, и Герда ловила себя на том, что недалека была от понимания этой логики: путь к свету через Чистилище.

Объективно Манчак больше походили на нескончаемый ад, но ей здесь нравилось.

Ужас, смерть, сила и безмятежный покой.

Когда они только оттолкнулись от берега, Роланд греб, а она всматривалась в насыщенно чёрную воду рядом с собой, подспудно ожидая, что из неё покажется чье-то мёртвое, перекошенное от ужаса лицо.

Многочисленные статьи, прочитанные ею, были щедро приправлены упоминаниями о всплывающих и вновь погружающихся в болота трупах, и, учитывая специфику своей деятельности, она почти не сомневалась, что обречена стать свидетельницей чего-то подобного.

Однако, трупов не случилось. Только ночные птицы кричали пронзительно и тоскливо, а в глубине леса блуждали огоньки.

– Правда, что это покойники бродят со свечами, заманивая живых?

– Иногда.

Герда повернула голову, ожидая продолжения, и Роланд перебрал пальцами ее волосы.

– Иногда призраки. Иногда люди, пытающиеся впечатлить туристов. Иногда коренные обитатели этих мест. Дарла в свое время запретила мне приближаться к ним в одиночку, а она ничего не запрещала зря.

– И тебе никогда не хотелось нарушить этот запрет?

Роланд слабо шевельнул свободным плечом и заложил руку за голову.

– Я ходил однажды. С ней и с Зейном. Мы славно потанцевали с прекрасными мертвыми девушками. Правда, к утру они начали разлагаться.

Герда сделала неопределенное движение бровями и поерзала затылком, устраиваясь удобнее.

– Ты молодец, васима.

– Я просто попала пальцем в небо, – Герда снова посмотрела на него, но быстро отвернулась. – Тем более, что Энди прав, одна верная догадка ничего нам не даёт. В Новом Орлеана полно отвратительных людей, и мы не можем знать наверняка, что Даррен не бросится на следующего охотника.

– Не можем. Но иногда важно знать, что ты не сошёл с ума.

Это было произнесено абсолютно нейтрально, почти равнодушно, но она уловила нечто… Даже не интонацию, лишь ее оттенок.

– С тобой такое было? Ты боялся, что сходишь с ума?

– Я – нет, но я видел, как это происходило с Зейном. Он терял контроль, и это было… – Роланд умолк надолго, и закончил, когда она уже уверилась в том, что он решил эту тему свернуть. – Я боялся, что это произошло с Дарлой. Когда Зейну было совсем плохо, он старался не попадаться на глаза своему обожаемому придурочному Творению. Находил места и способы, чтобу переждать, дать безумию сойти на нет. Учитывая, что они почти полторы тысячи лет дружили до меня, я не могу быть уверен, что Дарла не пошла по тому же пути.

Герда плавно развернулась на бок лицом к нему, но лодку все равно качнуло. Замерев, она дождалась, пока та остановится, и только потом потянулась, поцеловала Роланда под подбородком.

– Даже если так, ты в этом не виноват. В этом вообще никто не может быть виноват.

Он улыбнулся едва заметно в темноте, пристроил ладонь на ее затылок:

– Ты так говоришь, будто что-то можешь об этом знать.

Это был первый раз, когда Герда не ответила на его улыбку. Идеальный оттенок темноты и тишина, нарушаемая лишь естественным жутковатым гулом болота, снимала многие барьеры, и она потянулась снова, погладила пальцами его лоб.

– Я была уверена, что схожу с ума, когда начала видеть. Мне было очень страшно, потому что я ни черта не понимала, что делать с собой.

– Но ты научилась.

– Так же, как ты научился жить без нее.

Последнее было очевидно лишним, но Герда не пожалела. Эта правда была столь же очевидной, сколь и практическая бесполезность ее правильной, но бестолковой в моменте версии, но озвучить ее было так же важно.

– Из тебя вышел хороший Смотрящий, Роланд. Не потому что приближенные к тебе могут свободно ночевать в твоем доме, и не потому что ты любишь свою семью. Это твое личное. Но сегодня я видела, как ты волнуешься о них. Как думаешь в первую очередь о них, хотя они, насколько я могу понять, тебя не выбирали.

– Ты так меня хвалишь, что мне уже становится неловко, – уголки губ Роланда дрогнули снова, но в полноценную улыбку они так и не сложились.

– Я только озвучиваю то, что сама видела, – Герда в очередной раз потянулась к нему, соглашаясь закончить, поцеловала еще раз в то же место, и снова устроилась на спине. – Можно ещё тебя спросить?

Роланд хмыкнул, почесал ее затылок.

– Ты можешь спрашивать о чем хочешь. Я не стану отвечать, если что-то окажется неприемлемо.

– Спасибо, – она ещё немного сползла на его плече и, перехватив за запястье, устроила его ладонь на своём животе. – Ты сказал Линс про образование. Ваше время ведь не ограничено одной человеческой жизнью. Сколько их у тебя?

Роланд издал странный звук, подозрительно похожий на подавленный смех.

– Восемнадцать. У Дарлы двадцать семь.

Герда закатила глаза, подсчитывая.

– Боюсь спросить про твоего дражайшего Зейна.

– Сорок два.

Лодка снова качнулась от того, что они засмеялись оба.

– Кажется, я начинаю понимать, почему вы, клыкастые, трогаетесь умом.

Роланд перехватил ее удобнее, прижал к себе крепче.

– Ну а ты, пиявка? Успела покутить в колледже?

– Увы, я была хорошей девочкой и прилежно училась, – Герда хмыкнула ему в тон. – Я грезила журналистикой. Мечтала стать крутым расследователем, выводить на чистую воду преступников и шпионов. И не вздумай смеяться над моей мечтой!

– И не собирался, – Роланд приподнялся, совсем немного сместился, чтобы лучше видеть ее лицо. – Мечта это здорово. Жалеешь, что не сложилось?

Герда улыбнулась самодовольно и смущённо одновременно:

– У меня всё сложилось. Я даже год работала в газете, потом ушла.

– Разочаровалась?

– Нет. Просто совместила два своих дела, чтобы не выбирать одно. Думаешь, это слишком амбициозно?

– Я думаю, что ты хорошо справляешься.

– Только ничем пока что тебе не помогла.

– Ты решила удариться в самобичевание?

– Просто я хотела бы, чтобы дело двигалось быстрее.

– Значит, надо чаще выгуливать тебя на болота. Я думал про зоопарк или аквариум, но здесь тебе явно думается лучше.

Герда тихо усмехнулась, подтянула его руку ближе и поцеловала запястье.

– Хочу в зоопарк. И в аквариум хочу. И здесь здорово. Так спокойно. Жутковато, но хорошо.

– Точно извращенка, – в голосе Роланда слышалась тихая и очевидная нежность. – Почему у тебя германское имя и ирландская фамилия?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Герда запнулась на минуту, после погладила его запястье снова.

– Моя бабушка ирландка, а дед немец. Ему пришлось бежать из страны. Когда они поженились, он взял её фамилию. Они классные. И обожают мою мать. Когда отец привёл её на обед в первый раз, они предложили ей отличный виски и партию в покер. Она выиграла. Моё имя это вроде как восстановление дедовской идентичности.

– Красиво.

Пока она говорила, Роланд перебирал ее волосы, и с вялым удивлением Герда отметила, что начинает к этому привыкать.

Она снова развернулась, раскачивая лодку, положила ладонь Роланду на живот и, скользнув ею ниже, потянулась к губам. Тот ответил на поцелуй, но всё же перехватил ее руку, стоило Герде накрыть его пах.

– Мы опрокинемся. Учти, что болота не моя территория, а аллигаторам всё равно кого есть, живых или мёртвых.

– Учитываю, – Герда кивнула и поцеловала его снова, а потом ещё раз и ещё.

Убрав руку от ремня, она оттянул ворот водолазки, чтобы провести губами по шее Роланда. Тот немного сместился, перенося центр тяжести, и задел ногой весло. Грохот в тишине показался оглушительным, и он замер, тем самым давая Герде свободу погладить себя по груди и животу, скользнуть прохладной рукой под одежду.

Полное и безоговорочное безумие происходящего разжигало кровь и испепеляло рассудок, заставляло обнять ее вместо того, чтобы успокоить и просто гладить вдоль позвоночника, наслаждаясь искренним и трогательным человеческим теплом.

– Роланд…

Герда часто звала его по имени, и делала это восхитительно приятно, но сейчас в ее тоне было напряжение, подстегнувшее вынырнуть из этой неуместной неги и открыть глаза.

– Роланд, блять…

Она всё ещё наполовину лежала на нём, не решаясь пошевелиться, а ее расширившиеся от смеси изумления и страха глаза были уставлены за борт.

Стараясь не делать резких движений, Роланд развернулся и с не меньшей оторопью взглянул на подплывшего к ним вплотную аллигатора.

Глава 2

Тот просто смотрел, не решаясь пока атаковать потенциальную добычу, как будто увидел нечто по-настоящему удивительное, не вписывающееся в его представления о мире, или просто был пораженный такой наглостью.

Не отводя от рептилии ответного взгляда, Роланд одним плавным движением принял сидячее положение, оказываясь тем самым между аллигатором и Гердой, и тут же услышал, как та села тоже.

Совершать резкие движения прямо сейчас было бесполезно. Если только…

Герда немного сместилась и потянулась через него к аллигатору.

– Хорошая девочка. Ты такая хорошая девочка…

Не обращая внимания на Роланда, словно вовсе о нем забыв, она погладила показавшуюся над водой пасть сначала кончиками пальцев, потом смелее, а после и вовсе раскрытой ладонью.

Роланд неверяще моргнул, наблюдая за тем, как на ее лице расцветает чуть дрожащая, но счастливая улыбка.

– Смотри, какая она молодец! – Герда бросила на него светящийся от удовольствия взгляд и снова уставилась в глаза аллигатору. – Совсем не собирается нас есть. Ей просто интересно, чем мы тут занимаемся. Хочешь погладить?

Она делала то, чему сам Роланд так и не смог научиться, – легко, почти играючи, не излучая ничего похожего на чудовищное напряжение. Только искрящееся глубокое удовольствие от того, что все получалось как надо.

С трудом отведя взгляд от ее лица, Роланд снова посмотрел на аллигатора. Тот – та? – высунула морду из воды еще выше, подставляясь под ласку едва ли не как домашнее и ласковое животное.

Искушение было слишком велико.

Дарла умела контактировать с обитателями болот и иногда выманивала рептилий и змей, чтобы с ними можно было пообщаться.

– Они ничем не хуже кошек, собак или лошадей.

– Только могут откусить тебе руку.

– Но не станут, если я буду достаточно вежлива. Или ты беспокоишься, что я не смогу порадовать тебя одной?..

– Черт, Дарла!..

Искушение было слишком велико, чтобы ему не поддаться.

Роланд потянулся, вспоминая все то, чему Дарла пыталась его учить.

Не бояться. Четко сформулировать свое намерение.

Аллигатор закрыл и открыл глаза, когда он осторожно дотронулся до грубой шкуры между ними, и Герда улыбнулась шире, бросила на него быстрый смешливый взгляд.

– Вот тебе и зоопарк, и аквариум.

Роланд не ответил, увлекшись, поглаживая и почесывая существо, подобное по силе многим из его временных подданных.

Неожиданно аллигатор скрылся под водой, будто передумал общаться с ними. Темная поверхность забурлила, и спустя мгновение из нее показалась женская голова.

Герда невольно отпрянула, глядя на гостью без конкретного выражения на лице, но Роланд услышал, что ее сердце забилось чаще.

Лицо поднявшейся из болота девушки было юным и прекрасным, а волосы – темными то ли от того, что изначально были такими, то ли от тины.

Даже в темноте было видно, что кожа ее буро-зеленая, бархатистая на вид, но под небольшой аккуратной грудью заметно было небольшое пятно чешуи.

Герда инстинктивно вздрогнула, перехватив на себе взгляд прозрачных, желтых, как у рептилии, глаз.

– Приветствую Смотрящего, – ее голос оказался почти таким же мелодичным, как у никс, но более глубоким и низким.

– Здравствуй, Мэй, – ей Роланд улыбнулся увереннее, словно почувствовал себя в своей стихии.

– Я услышала, что вы тут играете с моими любимцами, – показавшись над водой выше и расположившись удобнее, она снова перевела взгляд на Герду. – Это тебе или нам?

– Это мне, – оценив формулировку, Роланд засмеялся коротко и очень приятно, перебираясь поближе к борту. – У меня тут вроде как свидание, Мэй. Никаких москитов, голодных аллигаторов, и чтобы ничего ужасного из твоего болота не всплывало, – сможешь устроить?

Хозяйка болот склонила голову на бок, внимательно и с заметной искоркой веселья разглядывая сначала его, потом притихшую Герду.

– Что мне за это будет?

Достав из внутреннего кармана изысканно-красивое, по всей видимости, самое дорогое из тех, что можно было найти в ювелирных магазинах Нового Орлеана, жемчужное ожерелье, Роланд передал его девушке, перегнувшись через борт лодки, опасно склонившись над водой безо всякого страха.

Мэй взяла. Подняв украшение выше, рассмотрела его со всех сторон, и между ее тонкими изящными пальчиками Герда заметила полупрозрачные перепонки.

– Принято! – довольно улыбнувшись, она надела жемчуг себе на шею, покрасовалась, разглядывая свое отражение в мутной воде, и снова посмотрела на Роланда. – Наслаждайтесь. В этих местах давненько никому не было хорошо.

Она скрылась, не прощаясь, просто погрузилась в воду, и, склонившись еще ниже, Роланд крикнул ей вслед:

– Спасибо, Мэй!

Его голос потонул в болотных топях, словно был впитан ими, не породил эха, не напугал птиц.

Герда огляделась вокруг, почувствовав, что атмосфера мгновенно изменилась. Из подспудно гнетущей, не позволяющей забыть о потенциальной опасности ни на секунду, она сделалась неуловимо иной. На болотах не просветлело, и звуки местной ночной жизни не смолкли, но от крестца поднялось знакомое ощущение горячей щекотки, когда для них развернулись все местные дороги.

Болота благоволили гостям, совсем немного, но приоткрывали завесу своих многочисленных тайн. Густая вонь, висящая в застоявшемся воздухе, начала рассеиваться. Гудение под лодкой не усилилось, но немного сменило тональность, а вдалеке среди деревьев обозначились яркие и уютные, манящие обещанием безопасности и тепла огоньки.

– Это местные духи явились посмотреть на двух придурков?

– Это романтическая атмосфера, – Роланд пояснил очень серьезно, а потом все же улыбнулся расслабленно и довольно.

Он, наконец, оторвался от борта, рядом с которым сидел, повернулся к ней, и улыбка постепенно сошла с его лица.

Герда сидела, уперевшись ступнями в днище лодки и свесив руки между коленями, смотрела в никуда и во все стороны сразу. Она не была шокирована или смущена. Напротив, ее лицо будто разгладилось, когда ушло инстинктивное напряжение, не отпускавшее с первой минуты, как только ее нога ступила на территорию комплекса Манчак.

И все же, все было не так.

Перебравшись ближе, Роланд устроился, повторив ее позу, так, чтобы можно было соприкоснуться ногами, создать иллюзию, что их тела переплетены так же, как корни гигантских вековых кипарисов.

– Испугалась?

Герда перевела на него взгляд, глубокий и слишком светлый, и быстро кивнула.

– Мэй специфическая настолько, насколько может быть только Королева болот, но она держит слово.

– Нет, я… – Герда в своей неповторимой манере тряхнула головой, а потом, собравшись с духом, посмотрела на него снова. – Я испугался не ее. Просто все это… – не меняя позы, она подняла голову, окидывая взглядом болото. – Всего этого так много. Вообще всего здесь, Нового Орлеана в целом. Что-то я видела, кое-что просто чувствовалось, но это ни на что не похоже, я никогда не сталкивалась с таким. Я боюсь не справиться. Боюсь оказаться слишком самонадеянной, понимаешь?

Роланд серьезно кивнул и подался вперед. Взяв лицо Герды в свои ладони, поцеловал ее медленно и нежно, без слов успокаивая и обещая помочь.

Она не отстранилась. Напротив, накрыла ладони Роланда своими, провела вверх по его рукам, подаваясь навстречу, подставляясь под его прикосновения доверчиво и безрассудно, – в очередной раз.

Болота были идеальным местом, чтобы ее убить. Сбросить труп в воду, оставив на усмотрение Мэй: позволить глупому человеку уснуть с миром или отправить ее бестелесной бродить с огоньком в руках. Быть может, сделать ее подобной себе.

Роланд разорвал поцелуй первым и немного отстранился, чтобы видеть ее лицо. Красивое, утонченное, породистое. В стирающей все наносное темноте болот, украшенной желанием Королевы, было особенно видно, насколько девочка красива. Будучи просто хорошенькой в юности, она научилась быть по-настоящему привлекательной, обещая с годами превратиться в прекрасную, интересную и волевую до жесткости женщину.

Она могла бы сделать неплохую модельную карьеру.

Могла бы стать блестящей танцовщицей, успешной и обласканной славой.

Могла стать прекрасным банкиром – хватким, умным, дерзким человеком дела, своей в мире не просто больших, а колоссальных денег.

Как минимум трижды могла умереть по собственной глупости.

Роланд видел все эти возможности смутно, словно за густой непрозрачной пеленой, и вместе с тем достаточно отчетливо.

Выбор в равной степени интересных и благополучных дорог у Геры был огромен, и, с большой долей вероятности, она сама об этом многообразии прекрасно знала.

И все же была здесь, с ним, в этой лодке.

– Скажи, тебя правда это не беспокоит?

– Что? – она моргнула удивленно, в самом деле не понимая, о чем идет речь.

Герда растаяла, почти расслабилась, и, немного подрагивая от переизбытка впечатлений, держалась за рукав, не желая отпускать. Даже отдаленно не думала о тех малоприятных для нее перспективах, что волей-неволей сложились в голове вампира.

– Технически я ведь в самом деле труп. И в самом деле не первой свежести.

Она рассмеялась глухо и смущенно, опустив взгляд.

– Я правда не хотела тебя обидеть.

– Ты правда меня не обидела. Но…

– Но это объективно так, – она посмотрела ему в глаза неожиданно и пристально, совсем чуть-чуть, но виновато. – Я знаю, Роланд, и не очаровываюсь излишне на этот счет. Насколько бы сдержанным и цивилизованным ты ни был, рано или поздно наступит момент, когда я покажусь тебе просто едой. Это нормально. Это твоя природа, черт возьми.

– И тебе в самом деле не страшно?

Этот интерес был настолько неподдельным и неожиданным в исполнении такого старого вампира, что Герда подалась вперед, целуя сама.

– Нет. Ты остановишься, если будет нужно. Или я найду способ тебя остановить. Не знаю, посмотрим при необходимости. Хотя я и надеюсь, что до этого не дойдет.

Роланд погладил ее по затылку, возвращая поцелуй.

– Ты умная, Гера…

– А раньше была просто странной. Расту в твоих глазах!

– … Я не хочу доводить до момента, когда тебе станет противно.

Обратить все в шутку не получилось, и Герда обхватила ладонями его шею. Не чувствуя тока крови под пальцами, придвинулась ближе.

– Я тебя не боюсь. И мне не противно. Даже если это делает меня некрофилом, мне наплевать. Обещаю, что я никогда не обнаглею настолько, чтобы назвать тебя своим, а в остальном пусть просто будет как будет, ладно? Я ни о чем не пожалею.

Это была какая-то другая Герда, – незнакомая, умная, циничная, знающая свои пределы и потенциал лучше, чем даже старый вампир мог предполагать.

Вероятно, такая, какой она станет к тридцати, если доживет.

Развеивая собственную иллюзию, Роланд поцеловал ее левое запястье, обвел кончиком языка край татуировки и получил в награду рваный теплый выдох.

– Поехали ко мне? Это уже самое впечатляющее свидание в моей жизни, и я очень благодарна Мэй, но едва ли у неё найдётся для нас чистая постель.

Глава 3

Ночная дорога оказалась по счастливой удаче почти пустой. Роланд хорошо водил машину, ехал быстро, даже немного превышая допустимую скорость, но плавно, превосходно контролируя огромную массу железа.

Герда на пассажирском сидении сходила с ума. Она даже пристегнулась, хотя искренне и всей душой ненавидела ремни безопасности, и в компании вампира можно было позволить себе не пользоваться ими.

Однако ремень держал в узде не хуже настоящего ошейника, и сгорать от почти не поддающейся контролю и необъяснимой с точки зрения логики страсти было проще, оставаясь пришпиленной к сидению.

Она так и не поняла, что такого произошло по пути, но едва за ними закрылась дверь ее квартиры, эта граничащая с помешательством страсть переплавилась в нежность.

Обнаружив под водолазкой Роланда уже привычную повязку, она едва не застонала и тут же принялась за его ремень. Она не спрашивала, носил ли Смотрящий ее постоянно или надевал только на их встречи – тонкий эластичный бинт, прилегающий к его коже, превратился в стопроцентную гарантию того, что близость будет…

А когда классный секс успел превратиться именно в таковую, Герда тоже не знала и анализировать не стремилась.

Сегодня она не пыталась перехватить инициативу или урвать украдкой больше, чем было предложено изначально, полностью предоставив Роланду право вести.

Тот оказался поразительно серьезен. Сведя на нет ее слабую попытку не терпеть до спальни, а упасть прямо на диван, он делал всё уверенно и сосредоточенно, заставляя не помнить ни о чем, кроме себя.

Герда покорно забывала, – о болотах, об обескураживших ее своим могуществом нелюдях, обо всех своих сомнениях и страхах. Стоя на четвереньках, она прогибала спину, бездумно и с отчаянной откровенностью подставляясь, умоляя без слов, но каждым движением.

Просить Роланда ей объективно было не о чем. Тот не пренебрегал ни своим, ни ее удовольствием, тщательно дозировал силу, с которой мог позволить себе двигаться, и нежность, от которой Герда начинала задыхаться.

Двигаясь глубоко, неторопливо и беспощадно чувственно, он делал всё как надо.

Пары огненных, переполненных эмоциями ночей, казалось, хватило ему для того, чтобы научиться чувствовать своего ручного человека, запомнить, как ей надо, и с поразительной чуткостью угадывать момент.

Не зная, каким образом подобное чувствование между ними может быть взаимным, Герда отплачивала за эту возможность обходиться без прямых просьб и слов сполна, подстраиваясь под его ритм и подавалась навстречу так, чтобы слушать над ухом тихие, но искренние стоны.

Роланду в самом деле было хорошо с ней.

Возможно, лучше, чем вообще было за последние два десятка лет – так много, практически вся ее жизнь…

Когда он из какой-то почти суеверной тактичности попытался отстраниться, Герда не позволила. Ей важно было прочувствовать всё до конца, и, изливаясь в нее, заставляя содрогаться и удерживая на себе, Роланд легонько задел ее плечо.

Как показалось Герде, клыками.

Эта догадка оказалась даже ярче оргазма, и она поспешно перекатилась на спину, чтобы посмотреть.

Лицо Роланда было обычным. В нём ничего не изменилось, разве что появился отпечаток искреннего и потрясшего ее блаженства.

Давя в себе слабый отголосок граничащего с омерзительной неблагодарностью разочарования, Герда переползла на него, устраиваясь поперек груди, и для надежности еще закинула ногу сверху.

– Ты обалденно пахнешь.

Роланд хмыкнул рассеянно, как будто все еще не мог сформулировать в ответ что-либо более внятное.

Запустив пальцы ей в волосы, он уже привычно помассировал затылок и улыбнулся от того, как горячо и довольно она выдохнула, а потом заерзала, устраиваясь удобнее.

– Ты когда-нибудь носила короткую стрижку?

– В школе, – удивлённая таким вопросом Герда отозвалась невнятно, лизнула его предплечье рядом с повязкой. – На фотографиях тех лет кажусь себе абсолютным недоразумением. Или думаешь, мне бы пошло?

– Не знаю. Но с тех пор ты явно здорово выросла, – Роланд намотал широкую прядь на пальцы и осторожно потянул, вынуждая поднять лицо. – Я не дам тебя в обиду, васима. Пока моё слово имеет значение в этом городе, тебе здесь ничто не угрожает. Даже если кто-то кажется страшным.

Герда сложила руки на его груди, пристроила на них подбородок, разглядывая его с интересом.

– Мне это очень льстит. Как и то, как ты представил меня своим сегодня. И то, что ты позаботился о подарке для Королевы, чтобы всё прошло гладко. Я всё это замечаю и правда ценю. А ещё я, как последняя дура, рада, что мне удалось тебя удивить. Но я не собираюсь сбегать, поджав хвост только потому, что условное болото оказалось глубже, чем казалось на первый взгляд.

Роланд выслушал серьёзно, признавая за ней право на каждое слово или чувство, а потом погладил по голове снова.

– Многие, кто был старше, опытнее и злее тебя, сбежали отсюда, поджав хвост, так что в этом нет ничего зазорного, – его голос звучал ровно, но серьёзность никуда не делась.

– Просто никому из них не повезло обольстить Мастера Смотрящего, – Герда улыбнулась нежно и ласково, коротко поцеловала его в губы.

– Вообще-то Смотрящей всегда была Дарла. Так что, боюсь, у тебя не было бы шанса, – Роланд улыбнулся широко и искренне, как тот, кто, несмотря ни на что, оставался непоколебимо уверен в том, что любим. – Поэтому придётся довольствоваться мной.

– Слушай, раз уж мы заговорили, – нехотя скатившись на бок, Герда подперла голову рукой. – Ты кто? Цыган? Я всё никак не могу понять.

– Не знаю, – Роланд тоже развернулся, копируя ее позу. – Я подкидыш, васима, но вполне может быть. Мы с Дарлой встретились на территории современной Испании. Много разной крови могло быть намешано.

– Думаю, твоя мать была шувихани. Ты слишком красивый для человека, а для ведьминого сына – вполне.

– Если ты пытаешься вогнать меня в краску, напоминаю: с мертвецами этого не случается.

– Тебе что, удовольствие доставляет так себя называть? – Герда снова забралась на него, просунула ногу между его коленями. – С ума сойти. Ты такой живой, такой современный, а уже разменял третье столетие, когда образовалась Испания.

– Это было безумное время. Все со всеми воевали. Вонь, кровь, грязь, эпидемии…

– Не переводи тему. Я хочу рассыпаться в восторгах, – Герда лизнула его шею и легла щекой на грудь там, где должно было бы быть слышно биение сердца. – Ты так много видел. Расскажи что-нибудь удивительное.

Роланд задумался. Продолжая перебирать и поглаживать её волосы, он, по всей видимости, точно так же перебирал в своей памяти людей, события и эпохи.

– Много всего. Звучит высокопарно, но тот мир, который мы знаем сейчас, буквально рождался на наших глазах. Например, я видел первую ЭВМ. Дарла свихнулась на всяких технологиях и полагала их появление новым чудом света. Естественно, мы пробрались посмотреть.

Герда подавила смешок, утыкаться в него.

– Что? Тебе, ребёнку двадцать первого века, это кажется смешным? – Роланд так же весело дёрнул ее за ухо.

– Просто представила, что стало с твоей Дарлой при виде айфона.

– Ооо, едва ли! – он все же рассмеялся негромко и тепло, и снова почесал Герду за ухом. – Знаешь, наверное самым удивительным было само перерождение. Я хотел уйти с ней, но думал, что это так и будет: кровь, сырость, холод, могильная грязь, а мир оказался удивительным. Таким огромным. Как будто ему добавили красок и звуков, наполнили смыслом. Я долго этого не осознавал. Пожалуй, до тех пор, пока не увидел тех, кого знал при жизни, постаревшими. Они менялись, слабели, понимали, что их время уходит, а я оставался прежним. Когда понимаешь, что в твоем распоряжении Вечность, это… Удивительное чувство.

Пальцы в волосах больше не двигались. Роланд говорил, глядя в потолок, словно сам прислушивался к каждому своему слову, припоминая попутно нечто для него самого неожиданное.

Герда замерла, боясь перебить или помешать. Нарисованные им картины оживали перед глазами, вызывая смутную, граничащую с завистью тоску и восторг, на деле наверняка являвшийся лишь бледной тенью того, как видел окружающую его жизнь Роланд.

– Извини. Кажется, меня понесло, – он приподнялся, коснулся губами ее затылка, извиняясь.

Герда повернула голову, уперевшись подбородком ему в грудь.

– Мне понравилось.

Роланд погладил пальцами ее лоб, немного нахмурился, как будто пытался поймать ускользающую ассоциацию, опустился кончиками пальцев на губы.

– Рассвет близится. Мне скоро нужно будет уходить.

Она села, стараясь не выдать своей досады ни вздохом, ни взглядом.

– Гера.

– Я не могу спать рядом с тобой, я помню. Но что-то мы ведь еще можем успеть?

Досада схлынула, и она скользнула ладонями по плечам Роланда, приподнялась, чтобы оседлать его бедра.

– Или перед самым рассветом вампирам противопоказано?

Роланд улыбнулся ей немного пьяно, и это короткое движение его губ подействовало, как команда «Фас!».

Он уперся ступней в матрас, чтобы предоставить Герде опору в виде своего колена, и та с радостью ею воспользовалась, опускаясь сверху, застонала сквозь прикушенные губы.

Было хорошо. Хорошо настолько, что хотелось саму себя прямо здесь и сейчас отхлестать по щекам, приводя в сознание.

Ощущение наполненности стало настолько ярким, таким нужным, что от этого хотелось смеяться и плакать одновременно.

Она никогда не была повернута на сексе, ни разу не сходила с ума от ощущения пустоты внутри. Роланд же сломал что-то в этой схеме, заставил не то чтобы пересмотреть взгляды…

Приподнимаясь и почти соскальзывая, чтобы тут же снова впустить его в себя до конца, Герда думала о том, чем он, черт возьми, такой особенный? Почему именно с ним, именно на нем где-то глубоко внутри рождалось чувство завершенности, откровенно идиотская мысль о том, что нашла свое место в жизни – на его члене…

Склонившись, чтобы поймать губы Роланда своими, она тихо простонала в поцелуе, когда движение внутри получилось особенно удачным.

Роланд подался навстречу, отвечая на этот поцелуй, и быстрым ловким движением подложил вторую подушку себе под спину, прежде чем откинуться снова, легонько шлепнул Герду по бедру, призывая не останавливаться.

Она задохнулась. Замерла ненадолго, а потом снова начала двигаться, постепенно подстроившись под такой угол, приспособившись, чтобы продлить процесс настолько, насколько это в принципе возможно.

Роланд смотрел. Скользил по взмокшей коже обжигающим взглядом, не упускал ни одного движения, ни одного звука…

Рискнув отпустить его колено, Герда выгнула спину, демонстрируя себя не меньше, чем в тот вечер, когда он смотрел впервые.

Собрав волосы на затылке, она откровенно порнографичным жестом отбросила их назад, двинула бедрами сильнее.

Без поддержки и под настолько откровенным взглядом захватывало дух. Дыша через раз, она двигалась то часто и отчаянно, то мучая саму себя, тягуче плавно, пытаясь считать вспыхивающие перед глазами ослепительные искры.