![](/files/books/160/oblozhka-knigi-cel-si-380703.jpg)
Текст книги "Цель (СИ)"
Автор книги: Лаванда Риз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Цель
Лаванда Риз
Глава 1
Ева с замиранием обернулась ещё раз, чтобы удостовериться наверняка.
Нет, всё происходит на самом деле – федеральная тюрьма стоит на своём месте, и на этот раз уже далеко за её спиной.
В кармане двенадцать баксов, не густо, разве что на один раз позавтракать в какой-нибудь забегаловке. Хотя, …. теперь она обладает куда большим богатством – свободой. Пускай и выстраданной таким кривым путём.
В душе…. слишком много накипи и воющих теней, как для двадцатишестилетней молодой женщины.
Зато в голове укоренилась ярая цель, разросшаяся за три года до невероятных масштабов, перепрошившая каждую клетку её мозга.
Когда на рубеже отчаянья у человека появляется твёрдая цель, зачастую вера и надежда в таком случае уже не требуются. Особенно если собираешься добиться своего любыми средствами. А Ева была настроена именно так. Поэтому набрав полную грудь горько-сладкого воздуха свободы, Ева решительно сжала кулаки.
Она прекрасно знала что изменилась – загрубела и ожесточилась, но она принимала эти изменения в себе с иступлённой благодарностью той самой судьбе, которую вопреки всему она не винила. Виновный уже давно был определён и трижды ею проклят.
Тюрьма безжалостно переделала её под принятый стандарт выживания в этом мире, увы, оставив внутри неизгладимый уродливый отпечаток. Контролируя каждую свою мысль, Ева заставляла себя концентрироваться лишь на главном, запрещая себе вспоминать и жалеть себя. Девушка бредила только одним – обнять своего сына.
***
– Как оно? – Огги окинул её таким взглядом, в котором могло скрываться что угодно. «Как чувствуешь – так и воспринимай» говорил такой взгляд.
Чёрные умели так смотреть несмотря на свою невероятную эмоциональность, это тоже было частью темперамента, его иной стороной.
– Ну, наверное, я бы никогда не ощутила такой потребности в раздельном питании и занятии спортом, если бы не этот «храм» перерождения, где особо настырных мотивируют ещё и самообразованием с печенькой на десерт за то, что держишь свою варежку закрытой. Я теперь даже саму себя не узнаю, – съязвила Ева, изобразив улыбку на безупречном лице.
Рассмеявшись и выругавшись в своей излюбленной скверной манере, Огги наконец приветливо сверкнул белками глаз:
– Даже завидно, мать твою. Звучит, будто в таком святом месте должен побывать каждый.
– Ох, чел, ты прав, некоторым бы не помешало лишний раз пораскинуть мозгами над смыслом жизни. Так что, я не зря пришла к тебе?
– Всё что тебе понадобиться – я достану, Ева. Чёрные держат слово. Сестра моего кореша – моя сестра.
– Пока что мне достаточно компа и байка. И пусть мне освободят квартиру Майка, какое-то время поживу в вашем квартале. Да вот ещё, … возможно мне понадобятся документы чистой непорочной личности и … пушка.
– Говно вопрос, – уверенным жестом успокоил её Огги.
Казалось, Ева утратила значение времени, необходимости во сне и приёме пищи. Для неё не ощущалось разницы – то ли прошли уже целые сутки, то ли всего лишь шесть часов. Сидя у монитора, шерстя страницы интернет-газет, форумов и обрывки интервью с телевидения, она упрямо выискивала нужную ей информацию, делая для себя лаконичные пометки. Лишь бы только не отвлекаться на голодные спазмы она запихивала в себя безвкусный бутерброд, кимарила по пару часов и рылась дальше, ловя даже малейшее упоминание об Адаме Пирсе. О его возможных бизнес партнёрах и планах на будущее, о которых этот финансовый магнат упоминал вскользь или двусмысленным намёком. И такая одержимость больше напоминала охоту, охоту на редкого почти неуловимого хищника.
– Как я выгляжу? – разглаживая на себе блузку, Ева покрутилась перед режущейся в покер бандой Огги. Четверо парней одновременно вскинули на неё глаза, переглянувшись между собой, после чего снова уставились в карты.
– Знаешь, снежок, вкусы у всех конечно разные. Но если ты собралась впечатлить своего бывшего пихаря, то тебе ещё стоит поработать над собой, – бросив свои карты на стол, покачал головой Огги.
– Да ты само очарование и прямолинейность, – сердито проворчала Ева, машинально закручивая свою вьющуюся копну золотистых волос в тугой хвост. – Я отправляюсь на собеседование в крупную рекламную компанию. Должность и перспективы – обделаться можно от счастья, если я её заполучу. Но собеседование проводит женщина: успешная, старше пятидесяти, сама поднявшая свой бизнес и сколотившая капитал, зубастая пуленепробиваемая стерва.
– Так ты идёшь на встречу с самим дьяволом? – зажав в зубах сигарету, отозвался Огги. – Тогда не еби себе мозги, детка, хер знает, чем таким тёткам можно угодить.
– Спасибо за совет, обязательно повешу его на стену в рамочке. Жирным шрифтом. Особенно первую его часть. Можно даже взять себе за жизненное кредо, – возмущенно закатив глаза, Ева уже собралась уходить.
– Ты зря отшила мой вариант. Завалить этого богатенького ублюдка лучшее решение, – Огги ничуть не сомневался в своей правоте, и остальные парни его поддерживали молчаливым согласием.
– И что тогда, а? Кому тогда передадут опекунство над моим сыном? Тем более подобраться к Адаму не так просто, – покачала головой Ева, прищурив свои выразительные, золотисто-чайного цвета глаза. – Убийство Пирса не решит проблему, только добавит новых. Это тебе не какой-нибудь почётный почтальон квартала или менеджер года – это деньги, положение и власть в одном лице. Полиция весь город перевернёт, и в первую очередь навестит меня. С этой сволочью нужно договариваться.
– Но если мне не изменяет память, именно этот говнюк добился для тебя постановления суда о запрете приближаться к нему. На сколько там метров тебе запретили подходить к этому уроду? – Огги скорчил свою коронную гримасу омерзения. – Кому ты лепишь, снежок? Да ты блин просто пожалела его! Как никак папаша твоего мелкого!
– Нет Огги, не так. Мои эмоции – стальные тросы, теперь я думаю головой.
– То есть, если ты подвалишь к нему с разговорами, имея при себе фальшивый паспорт, то у него совсем-совсем не будет повода снова упрятать тебя в тот «храм перевоплощения», где бесплатно выдают позитивные оранжевые шмотки? – издевательски бросил Огги, так руганувшись для крепости, что его соседи по покеру довольно присвистнули.
– Я рискну! – хлопнула она дверью.
Вопросы требовали хваткости, профессионализма, креативности и предположительной самоотдачи, но самым главным критерием был опыт, чего у Евы как раз и не хватало. В глазах Ванды Брук, пристально вглядывающейся в девушку застыла лишь жесткость и прагматизм. Никаких сантиментов, улыбок или отступлений.
Претендентов было слишком много. И по тому, как Ева отвечала работодателю, она почувствовала, что она не одна из них. Эту должность заполучить было не так-то просто, а заслужить расположение самой шефини, поговаривали – было вообще мега-профессионализмом.
Только вот Ева никак не могла сдаться. … Не в этот раз.
Это был именно тот шанс, который она планировала получить целых три года, сидя за решёткой. Потому что именно компания Ванды Брук выступала связующей ниточкой с Адамом и шаткой лестницей к её сыну.
Именно из-за малыша, образно вися над пропастью, она не имела права сорваться и упасть. Нужно было вскарабкиваться, пусть даже нечеловеческими усилиями, и сила эта заключалась – в её материнской любви. Неистовой, вне времени и пространства любви сердца матери, которое беспрестанно кровоточило из-за вынужденной разлуки. Поэтому Ева была готова рвать зубами, ползти на коленях, терпеть унижения лишь бы только ей снова позволили быть с её ребёнком.
По предварительно собранным данным Ева лишь примерно знала, в каком из престижных районов проживала Ванда. Дождавшись когда машина хозяйки агентства вынырнула из подземного гаража, черный байк Евы последовал за ней.
– Миссис Брук, здесь девушка, она говорит, что ей крайне важно встретиться с вами, – охрана у ворот потревожила хозяйку прямо во время ужина, что лишь напротив настроило женщину на категорический отказ. Железная леди не любила, когда кто-то рушил её личные планы.
– Какая неслыханная наглость! Как она представилась? – ледяной тон Ванды уже был непреклонен.
– Ева Ларсон. Говорит, что она принимала участие в сегодняшнем кастинге. Передаю дословно: «Я должна переубедить вас, что вашей компании нужна именно я! И я не уйду, пока вы не уделите мне ещё две минуты!»
– Передайте ей тоже дословно, что шанс у неё был. В нерабочее время я не занимаюсь делами компании! – резко ответила Ванда в трубку, что конечно же не соответствовало правде, потому что она была как раз фанатом своего дела, просиживая ночи напролёт над бумагами компании. – А для неадекватных личностей я могу вызвать полицию!
– Девушка заявила, что стоять напротив ворот законом не запрещено, – добавил охранник, который даже не постарался скрыть в голосе симпатию к напрашивающейся гостье.
– Тогда это её личные проблемы! – отрезала Ванда, раздражительно передёрнув плечами.
– У тебя появились поклонники, мама? – с хмурой иронией проворчал Эджей.
– Обычный безумный день. А как твои дела? – она вскинула на сына взгляд своих пронзительных серых глаз, уже давно натренированных скрывать истинные чувства.
– Обычный никчемный убогий день, – зло бросил вилку Эджей, с трудом поднимаясь из-за стола, судорожно схватившись за свою трость. Пройдя несколько метров, молодой человек так же тяжело опустился в кресло у камина, всем своим видом показывая, что не намерен продолжать беседу. Так он теперь мог сидеть часами, бесцельно глядя в огонь.
Через некоторое время за окном зашелестел дождь.
С охранного поста позвонили снова, сообщив, что девушка по-прежнему не уходит. Доковыляв до монитора, Эджей переключил его на камеру у ворот. Она действительно стояла на противоположной стороне под проливным дождём, упрямо глядя на светящиеся вдалеке окна особняка. Что-то было в её позе, то как она держала голову, не отчаянье, и не безумие, а именно борьба.
– Том, впустите девушку, – распорядился Эджей. – Мама, – связался он с матерью по внутреннему телефону, – Спустись, пожалуйста.
Ева застыла в холле. Рядом с ней на полу сразу же образовалась небольшая лужица, промокшая одежда прилипла к телу, четко обрисовывая контуры её стройной фигуры. Она замёрзла и дрожала, но глаза горели непоколебимой целью. Вот именно этот живой взгляд она и вскинула на показавшегося Эджея.
– Привет, – тихо прошептала Ева, встретившись с его пытливыми, слегка насмешливыми глазами.
– Ты знаешь, какими именно словами переубедишь её? – без обиняков поинтересовался Эджей, опираясь одновременно на трость и стену.
– Варианты уже прокрутились у меня в голове до автоматизма, – она не улыбнулась, выглядев настороженной.
– Что здесь такое? … – шаги хозяйки дома уже были слышны на лестнице. – Ты всё-таки сжалился над ней? – бросила с укором Ванда, взглянув сначала на сына, а затем на Еву. – Завтра их здесь будут десятки, и что прикажешь делать тогда?
– Если из всех желающих заполучить эту должность, на такой беспрецедентный поступок отважилась лишь я одна, значит, лишь мне одной оно и нужно! – решительно заговорила Ева. – Да, у меня нет опыта в области рекламного бизнеса, но у меня чертовски много рвения. Я непритязательна в условиях, главное чтобы мне не мешали работать. Размер оплаты и продолжительность рабочего дня мне тоже не важны. Моим упрямством можно вспахивать асфальт, но я добьюсь поставленной цели. Возможно я ненормальная, но ещё я неординарная со своим особым видением жизни. Я несколько раз перечитала вашу статью о полутора шагах до второго дыхания. Я бросаю вызов своей судьбе Ванда, но в ваших руках моё оружие. Так дайте же мне этот чёртов второй шанс!
– Для твоих сумасшедших будней мама, не хватает как раз такой сумасшедшей помощницы, – подал голос Эджей, опережая мать. – Подобное упорство стоит уважать. Ты совершишь ошибку, если прогонишь её.
Поймав его взгляд, Ева успела ему тепло улыбнуться, вызывая его ответную улыбку, словно благодаря за поддержку.
Глядя на то, как ожил Эджей, на его вспыхнувший интерес и личное участие хоть в чём-то, чего в последние месяцы добиться от него было просто невозможно, Ванда начала колебаться.
– Что ж, возможно вымокшая до нитки, явившаяся в полночь безумная девчонка и заслуживает шанса. Думаю это реально направить вашу напористость в разумное русло. … Завтра в восемь, – с этими словами Ванда оставила молодых людей, ясно давая понять, что такое её решение противоречит всем её принципам.
– И я понимаю, что по большому счёту этим я обязана именно тебе, – произнесла Ева, не отрывая глаз от парня, которого до этого видела только в журналах и то до его трагической аварии, когда он ещё был известным гонщиком и актёром. – Спасибо. На радостях я бы тебя расцеловала, если бы это уже не было перебором.
– Но этого эффекта мне возможно и не хватает, – усмехнулся Эджей.
Даже не раздумывая, сделав несколько шагов вперёд, непринуждённо коснувшись кончиками пальцев его лица, улыбаясь, Ева поцеловала Эджея в одну щёку, затем в другую.
– Будь уверен, сегодня ты изменил мою жизнь, – шепнула девушка.
– Ты изменила её сама, я лишь открыл тебе дверь, – разглядывая её с близи, Эджей не переставал улыбаться. Изящная, складная, нежная персиковая кожа, копна светлых волос и губы соблазнительным бантиком на очаровательно-милом лице.
– Мне пора, – произнесла она.
– Надеюсь не прямо к офису, чтобы вломиться туда первой? – пошутил он, ловя себя на мысли, что ему бы не хотелось вот так быстро её отпускать.
– Дам себе просохнуть, но вряд ли усну, – направилась она к двери, всё ещё ликуя в душе от выпавшей удачи.
– Не в ту сторону Ева, камин в гостиной, – мягко окликнул её Эджей. – Ты же не думала, что я вытолкну тебя из дома в таком виде? За кого ты нас держишь? Составишь мне компанию.
– Мне неловко, если честно. Захват заложников я не планировала.
– Да ну, скромницу включать уже поздно. Тем более мне жуть как хочется узнать о твоих целях. Я ведь почти за тебя поручился.
Лоб Эджея покрылся крупными каплями пота, пока он преодолевал расстояние от холла до кресла в гостиной. Закусив губу, он на минуту закрыл глаза. Но Ева и так почувствовала, что он терпит адскую боль. Она понятия не имела, что он за человек, но этого сейчас ей и не требовалось, достаточно было того, что она увидела в этих глазах с первого взгляда. Этот парень ненавидел лицемерие, не принимал жалости в свой адрес и … хотел вырваться из своего искалеченного тела.
Взяв салфетку и присев на подлокотник, она заботливо промокнула ему лоб, протянув стакан с водой. На какую-то секунду Эджей замер, но сопротивляться подобной помощи не стал, правда, поблагодарить тоже не счёл нужным. Всё случилось молча и непринужденно, как само собой разумеющееся, словно они вдвоём провели за разговорами в этой гостиной уже не один вечер.
Ева понимала, что не может рассказать ему всей правды, но она попыталась хотя бы максимально к ней приблизиться:
– Я выросла в трейлерном городке в Портленде с приёмными родителями, которые в общем-то не особо пылали желанием зарабатывать, и жили лишь на пособие, которое им выплачивали на усыновлённого ребёнка. Своих родителей я не знала, говорят, что меня просто нашли на пляже. Жить так, как жила моя приёмная семья я не хотела, поэтому я старательно и упорно училась. Благо способностями меня бог не обидел. Огромной удачей оказалось выиграть гранд на полное обучение в престижном колледже и когда передо мной открылись горизонты я поняла, что хочу добиться успеха, стать кем-то значимым, чтобы результаты моей работы удовлетворяли мои запросы. Меня не пугает, что какое-то время придётся рвать жилы, но я хочу гордиться собой, любить этот мир и себя в нём.
– Почему рекламный бизнес? Почему ты не бросила себя на осаду Голливуда, как это делают многие самобытные, амбициозные и красивые девушки? Не подцепить богатого ухажёра, который удовлетворит все твои запросы, а именно вариант, когда нужно пахать? – прищурившись, Эджей пытливо вонзил в неё взгляд своих карих глаз.
– Пунктик о независимости. Я хочу сделать себя сама, например, как твоя мать. Компания «Идрисс» вращается в высших бизнес кругах, где поле деятельности гораздо шире и заманчивее. У меня много идей, я могу проявить себя и остаться замеченной. Но в трейлерный городок я больше никогда не вернусь.
– Похвальное рвение, – вздохнул Эджей, задумчиво засмотревшись на огонь. И в этом повисшем молчании Ева уловила едва ощутимое разочарование, словно он ожидал услышать от неё об иных целях, и то, что она недоговорила ему основную и более важную часть своей правды, оставило в душе девушки неприятный осадок. Очевидным так же было то, что собственное представление Эджея о жизненных принципах и целях после аварии круто изменились. Еве сложно было сказать, что именно заставляло этого парня вставать каждое утро, к чему он стремился и чем дышал, сделали ли страдания его сильным или наоборот ослабили, но то что горечь прошила все его взгляды, слова и движения – было очень заметно. У неё даже пронеслось в мыслях, что если бы они узнали друг друга поближе – то наверняка бы подружились.
– Но я не одержимая карьеристка, человеческие истины мне также близки, – зачем-то добавила Ева, прерывая паузу.
– Могла бы не уточнять, и так понятно. … Как и то, что у такой девушки припрятана довлеющая над всем личная тайна, – снова эти глаза и усмешка. – Я заметил Ева. Большой опыт общения с людьми, знаешь ли, – небрежно пожал плечами Эджей. – Но я искренне желаю тебе заполучить то, что так одержимо манит тебя к себе.
Глава 2
Ева бросилась в работу с головой, с ярым фанатизмом, не щадя себя, проведя множество ночей без сна, но через два месяца ей удалось, вместе с командой профессионалов создать такой рекламный ролик, что заказчик полный восхищения собирался заключить сразу несколько взаимовыгодных контрактов.
И Ванде Брук ничего не оставалось, как наконец продемонстрировать перед всем коллективом в адрес Евы своё искреннее одобрение фразой «выше всяких похвал». По выражению лица шефини можно было догадаться, что она больше чем довольна принятым решением той дождливой ночью.
Но только вот никто и подумать не мог, что все старания Евы Ларсон были полны такой одержимостью по одной единственной причине – заказчиком была одна из компаний Адама Пирса. Вот ради этого и рвала себе жилы Ева. Ради возможности встретиться с ним лицом к лицу. Со своим личным врагом, с человеком из прошлого, с тем, кто однажды сломал её судьбу, но от которого, тем не менее, зависело её будущее.
Ева взглянула на часы внутренне холодея. Завтра в это же время Адам должен будет лично присутствовать на презентации, он войдёт в этот офис, она почувствует в воздухе витающий аромат его дорогого изысканного лосьона, увидит это лицо. Непроницаемое, с ледяными обжигающими глазами. Человека, который может лишь одним своим словом растоптать и лишить всякого смысла. Отца её ребёнка. Мужчину, которого она ненавидела больше всего на свете.
Чем дольше Ева размышляла по поводу этой ситуации – тем чётче проступали её сомнения, формируясь откуда-то извне. Риск всё испортить был слишком велик. На карту было поставлено так много …
– Ванда, – Ева стремительно пересекла расстояние от двери до рабочего стола Ванды. – Завтрашнюю презентацию проведёт Милтон. Он в курсе всего и справится не хуже меня, основные принципы он уловил. Я ухожу! Совсем. Прямо сейчас.
– Сгорела? …Спятила? …Издеваешься?!! – Ванда окинула девушку жестким осуждающим взглядом. – Это же целиком твой проект, и он блестящий! По-настоящему стоящий. Я не понимаю тебя Ева, – Ванда потрясённо покачала головой. – Не объяснишь причину своего, надеюсь, временного помутнения?
– Это личное. Боюсь, что у меня нет другого выхода. Страшно жаль вас разочаровывать и подводить, я благодарна за полученную возможность, но так нужно. … Простите.
По глазам Ванды Ева видела, что та хочет наорать, вытрясти из неё всю душу лишь бы только вправить ей на место мозги. И чтобы не продолжать этот болезненный для обеих разговор – Ева почти что выбежала из кабинета, несмотря на то, что Ванда продолжала гневно выкрикивать её имя.
За ужином миссис Брук почти не притронулась к еде, хотя Эджей видел как вернувшись с работы она залпом выпила пол бокала бренди.
– Тебя что-то беспокоит мам? Когда у тебя такой потеряно-отстранённый взгляд, значит, ты столкнулась с тем, чего не можешь исправить.
– Меня ужасно огорчил поступок Евы. Просто огорошил. Она вдруг ни с того ни с сего – всё бросила и ушла! Не могу понять. … Добиться такого успеха таким титаническим трудом и отказаться на финише! – брови Ванды в который раз за сегодняшний день взлетели вверх. – Никак в толк не возьму – эта женщина умна или безумна?
– Ясно, – поднимаясь, процедил Эджей. Лоб молодого человека сморщился, то ли от мыслей, то ли от преследующей его боли. – Все мы безумцы в какой-то степени. Тебе стоит выбросить это из головы и отдохнуть. «Идрисс» не твоё сердце мама, наоборот, это ты сердце агентства, и если с тобой что-нибудь случится – я распущу их всех к чёртовой бабушке.
Уже было слишком поздно, когда в её дверь несколько раз громко постучали чем-то металлическим. Это не было похоже на Огги, и Ева решила, что сосед по пьяни снова перепутал дверь. Но когда она увидала кто стоит на пороге – у Евы от неожиданности отвисла челюсть.
– Наверное, ты осознаешь, что причина, заставившая калеку тащится в этот жуткий район, на ночь глядя, достаточно серьёзная? – проворчал Эджей, артистично выгнув бровь. – Впустишь? Или пошлёшь, как всех остальных?
Кивнув, борясь со смятением, Ева пропустила его в комнату.
– Извини, гостей не ждала, – пробормотала она, сгребая разбросанные вещи.
Когда Эджей опустился на краешек кровати, по его измученному лицу снова пробежала тень его собственного сражения с болью, которую он испытывал всякий раз при каждом движении.
Из обрывков случайно услышанных разговоров в агентстве и вскользь брошенных фраз Ванды, Ева уже была в курсе, как тяжело даётся Эджею передвижение на своих двоих, и что в городе он не показывался уже где-то около полугода. Категорично отказавшись от инвалидной коляски, испытывая неимоверные мучения – он боролся за каждый пройденный метр. И то, что он поднялся на второй этаж этого обшарпанного многоквартирного дома в чёрном квартале – значило очень много.
– Я могу предложить тебе чаю или воды?
– Я не чай сюда пришёл распивать, а наорать на тебя! – Крикнул он. Эджей действительно выглядел расстроенным. – Хочу задать тебе вопрос. Но для начала, пожалуйста, сядь. Хочу видеть твои глаза, чтобы вникнуть в суть. Ева, почему, так отчаянно добиваясь должности, поставив всех на уши своим энтузиазмом и гениальным проектом, ты вдруг всё похерила в самый ответственный момент? – своим обвиняющим взглядом, он был готов проделать в ней дыру. – Я редко видел свою мать в таком потрясённом состоянии, как сегодня. Чёрт возьми, да тебе ведь удалось влюбить её в себя за эту пару месяцев, в свой потенциал. Она каждый день рассказывала мне о чудесной находке по имени Ева. В тебя поверили, тебе открыли дорогу, сердце в конце концов. А достучаться до сердца моей матери это уже нечто, не каждому удаётся расположить к себе Ванду Брук. В тебе было столько надежд, здорового безумия, рвения, искр, что складывалось впечатление, что в твоих руках может перевернуться мир. И ты способна его перевернуть, я же видел это в тебе, а повидал я немало уж поверь, мне есть с чем сравнивать. Ева почему?! – воскликнул Эджей, его искренняя взволнованность зацепила девушку.
– Это длинная история Эджей, – рассматривая свои руки, выдавила Ева, чувствуя перед ним некое подобие вины. – Мне бы хотелось, чтобы всё сложилось иначе, хотелось бы остаться в «Идрисс» и выкладываться дальше, работая бок о бок с такими потрясными людьми, как Лара, Милтон, Хэнк и твоя мать. Я тоже влюбилась в эту работу, в атмосферу. … Мне очень-очень жаль, но у меня есть причина. Уважительная причина.
– Длинная история? – хмыкнул Эджей, – А похоже, чтобы я куда-то торопился? Это наша вторая встреча Ева, и мы с тобой конечно не друзья, и я вроде бы как не вправе приставать к тебе с расспросами. Но бывает так, что достаточно одного пересечения с человеком, чтобы потом он стал тебе небезразличен. Ты можешь хотя бы из уважения поделиться со мной этой своей причиной, чтобы я не чувствовал себя последним идиотом? Ты что скрываешься от закона или собираешься совершить суицидальный прыжок с моста?
– Нет, но когда я тебе всё расскажу, боюсь, твоё впечатление обо мне будет испорчено навсегда.
– Ты меня не знаешь, чтобы делать такие выводы! Я уже давно взрослый мальчик, меня не так-то легко шокировать. Так что Ева, не превращай мою вылазку в ещё более несносное предприятие. Расскажи уже.
– Придётся начать издалека, – шумно выдохнула Ева, всё-таки решившись открыться этому парню несмотря на все свои опасения. – Может, тогда приляжешь?
– Я выгляжу таким несчастным? – моментально вспыхнул он, осуждая её жалость в свой адрес.
– Тебе придётся долго выслушивать мои излияния и я хочу, чтобы тебе было удобно, чтобы боль не отвлекала тебя от моей правды. Давай не будем скрещивать наши принципы, и ты уже просто вытянешься на этой дурацкой кровати! – Ева бросила в изголовье ещё несколько подушек.
Насупившись, Эджей всё же улёгся, не отрывая от неё своих глаз. Забравшись с ногами на кровать, Ева уселась рядом с ним, так чтобы он мог видеть выражение её лица.
– Я была не до конца искренна с тобой в тот вечер, когда ты спрашивал меня о моих целях. … Но сегодня я расскажу всё. ….У моих приёмных родителей был ещё один усыновлённый ребёнок – Майк. Мой приёмный брат. Я белая, он чёрный. Майк был старше меня на три года. И хотя были мы абсолютно разными, но общие переживания и условия жизни сблизили нас,
по-настоящему породнив. Со всеми клятвами, с зарубками в душе, мы навеки стали кровными. В детстве его часто ловили на воровстве, позже Майк связался с опасными парнями и уже не мог остановиться. Таковы были законы улицы, правила банды. Он умел драться, баловался травой и таскал с собой оружие. Несмотря на всё это Майк всегда заботился обо мне, любил и оберегал. Приёмных родителей особо не заботило что мы едим и во что одеты, обо всём этом беспокоился Майк. Он доставал мне одежду, книги, платил за обучение в школе. Никто не смел меня обидеть, даже приёмный отец, который со временем стал до ужаса бояться Майка, выгнав его из дома, когда тому стукнуло восемнадцать. Майк ушел и забрал меня, я была в курсе всех его дел, знала всех его дружков, но никак не могла повлиять на ситуацию. Мне оставалось только учиться и стремиться к своей мечте. В колледже таких как я были единицы – нищие голодранцы получившие бонус от государства, первые претенденты на вылет. Вокруг меня были чистенькие, ухоженные и избалованные детишки среднего класса и отпрыски богачей, строящие из себя пуп земли. С такими обычно тяжело найти общий язык, они пытаются задавить тебя своим самомнением. Но в моём случае всё вышло иначе – в меня влюбился парень из элиты. Эрик Холл. Просто классический сюжет для мелодрамы. Самовлюбленный, но весёлый, щедрый, нежный. С замашками бесшабашного лидера, хотя с этим можно было мириться. Мы стали встречаться и уже через несколько месяцев жить друг без друга не могли. У нас с ним были красивые романтические свидания, Эрик совершал ради меня всякие сумасшедшие глупости, ну знаешь, воровал цветы на выставке экзотических растений, писал огромными буквами на мосту «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ЕВА». Мы иногда ссорились, но потом так же страстно мирились, и нам казалось, что мы созданы друг для друга, как это обычно бывает во время первой влюблённости. После окончания колледжа Эрик сделал мне предложение и мы сдуру поженились в Вегасе, и только потом он сообщил об этом своим родным. Которые конечно ужасно не обрадовались моему появлению в их семейке. Все знали, что Эрик был импульсивным и считали наш брак ошибкой молодости. У его отца был свой гольф клуб, у матери небольшой ресторанчик, отец был заядлым бабником, а мать алкоголичкой со стажем. Их бизнес давал не такой большой доход, как проценты от акций сети компаний «Глобал сенс» владельцем которой является Адам Пирс. Он же младший брат матери Эрика, то есть дядя моего мужа. … Адам не намного-то и старше своего племянника, где-то лет на семь. Если мне сейчас двадцать шесть, то Адаму тридцать три или чуть больше. Будучи вместе с Эриком я несколько раз сталкивалась с ним, но мистер Пирс конечно же смотрел на меня как на пустое место. Адам не очень жаловал своих родственников вниманием, он вообще к людям относится как к грязи у себя под ногами. В его пустом холодном взгляде не отражается абсолютно ничего. Рядом с ним чувствуешь себя ничтожным и маленьким, а если он ещё и повысит тон, так вовсе хочется биться головой о стену. …Но одно злополучное Рождество стало роковым для меня. Мы тогда с Эриком жили у его родителей, мой муженёк упорно не желал отказываться от комфорта устроенной предками жизни, даже невзирая на то, что я постоянно собачилась с его матерью. В тот день моя свекровь пригласила Адама на рождество, хотя я бы не сказала, что она так уж горела желанием увидеть брата, скорее собиралась снова выклянчить у него денег, и тот почему-то не отказался от приглашения. В тот день я начала ссориться с Эриком ещё с утра, а к вечеру Эрик психанул, хлопнул дверью и уехал носиться на своём «камаро» по городу. Его пьяная мамаша спала без задних ног, отец слинял к очередной любовнице, и в доме осталась только я и … чёртов Адам Пирс возле проклятой ёлки. Я не знаю, почему Адам не ушёл тогда, почему обнял меня, видя как я расстроена. Это был так странно и жутко, – замолчав на минуту, Ева спрятала лицо в ладонях, пытаясь унять эмоции.
Эджей смотрел на неё молча, лишь прожигая внимательным взглядом.
– Иногда ошибки совершаются словно в дурмане, – продолжила Ева. – И ты даже не отдаёшь себе отчёта, что именно эта конкретная ошибка навсегда испоганит твою жизнь. С тех пор я ненавижу Рождество. Нет, он не насиловал меня, ни в коем случае. Но абсолютно ничего не испытывая к Адаму, я тем не менее отвечала на его поцелуи. Его так же не останавливал тот факт, что я жена Эрика. Мы переспали. А вскоре я узнала, что беременна. Признаться Эрику, что я ему изменила у меня, конечно же, язык не повернулся. Классика идиотизма. …На какое-то время в нашей семье с Эриком восстановилась занимательная идиллия, даже его родители стали внимательнее ко мне, будущий внук всё-таки. Все ждали наследника и только Адам был уверен, что это его ребёнок. После той ночи он явился ко мне за месяц до рождения малыша. «Я был уверен, кретинка, что ты принимаешь противозачаточное», сказал он, глядя на меня своим ужасным уничтожающим взглядом. «Это мой сын. И когда это подтвердится – для тебя всё изменится Ева». Если честно, после его слов я стала бояться своего будущего. Я родила здорового малыша и назвала его Ником. Может, я и не была тогда морально готова стать матерью, но я обожала своего мальчика. Через неделю после родов, Адам прислал мне результаты теста – Ник действительно оказался … его сыном.