Текст книги "Условия развода (СИ)"

Автор книги: Лара Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Из возбужденных переговоров соседей по трибуне становится ясно, что перед последним рывком к финишу главные соперницы – Жемчужина и серая в яблоках – столкнулись, а жокей вылетел из седла. Как он мог⁈ Казалось, был одним целым со своей лошадью. И все-таки… К счастью, не сильно пострадал и с помощью служителей поднимается на ноги. Почти чудо, что упав на такой бешеной скорости, не расшибся насмерть. И не угодил под копыта, иначе от него бы мало что осталось. Разгоряченные гонкой лошади промчались бы по распростертому телу, даже не заметив.

Между тем Каросфер со своей девицей под ручку уже удаляется через боковую арку. Я успеваю заметить лишь их спины. Удобный момент для того, чтобы исчезнуть. И так-то вряд ли бы кто обратил на них внимание, а сейчас, после скандального происшествия – тем более. Наверное, и мне пора покинуть ипподром? То, что хотела увидеть, увидела. Пытаться нагнать преступную парочку и следить за ними дальше, не имеет смысла. Естественно, они продолжат свой путь не пешком. А мой экипаж далеко. Сонни уже сообщила мне адрес пассии Каросфера. Так что потом и сама смогу наведаться на Алмазную улицу. Весьма подходящее название для адреса придворного ювелира…

И правда, пора, у меня ещё масса дел в столице. Зрелище скачек уже обошлось в пять серебряных монет, не считая билета. А я-то рассчитывала, что великолепная Жемчужина подарит мне удачу…

Прячу бинокль в сумку, встаю и потихоньку пробираюсь к лестнице, стараясь не задеть соседей по ряду. Кто-то из приказчиков умудряется будто невзначай ухватить меня за колено и не сразу разжимает пальцы. Сопляк!.. Однако нет возможности поставить его на место. Не устраивать же громкую сцену. Ограничиваюсь тем, что бросаю на него испепеляющий взгляд. Наглый мальчишка явно не испытывает ни малейшего раскаяния и игриво улыбается. Испепеляющий взгляд не сработал. Да, молодежь окончательно распустилась. Престарелые фрейлины совершенно правы, раньше было лучше. Не то что сейчас… Будто бы случайно задеваю наглеца сумкой по макушке.

– Извините, я не нарочно.

Проскальзываю дальше и спускаюсь по гладким каменным ступеням. Теперь осталось выбраться в город. Немного жаль покидать скачки. По-видимому, главная интрига, кто из фаворитов победит, уже позади. Однако предстоит ещё несколько забегов. Может, как-нибудь загляну сюда в следующий раз…

* * *

– Трауб, едем в «Серебряную лилию».

Карета трогается с места. Относительно быстро добираемся до главной площади, а там уже до цели рукой подать. Лошади сами замедляют ход у давно знакомой лавки с вывеской, переливающейся серебристыми лепестками. В зеркальной витрине видны вышитые бисером бархатные и шелковые мешочки и сумки, разноцветные веера, перчатки, ажурные шарфики и шали, причудливые шляпки, куклы в роскошных нарядах… А внутри – настоящий дамский рай. Сегодня за прилавком сам хозяин лавки, который встречает меня широкой улыбкой.

– Здравствуйте, госпожа Арнэлия. Я как раз ждал вас на днях. Месяц был удачный. Почти все продалось. Осталась только пара сумочек и один браслет.

– Прекрасно. Давайте на остатки снизим цены вполовину.

– Как вам будет угодно.

Я кладу на прилавок мягкий узел, в котором лежат мои рукоделия за целый месяц. Обсуждаем цену на каждую вещицу… Потом они перекладываются в большую коробку. Совсем скоро поступят в продажу. Надеюсь, городские модницы все раскупят. Хозяин лавки рассчитывается за проданный товар.

– Не забывайте нас в следующем месяце, госпожа Арнэлия. Ваши рукоделия пользуются спросом. Эх, если бы я еще мог раскрыть, что сотрудничаю с супругой Третьего принца! Тогда товар расхватывали бы за огромные деньги.

– Мы же с вами договаривались…

– Конечно-конечно. Это я просто мечтаю.

Обменявшись любезностями, мы расстаёмся, очень довольные друг другом. Серебряные монеты в моем кошельке весело позвякивают. Среди них появилась даже парочка золотых. Как же чудесно иметь собственные деньги…

* * *

– Трауб, теперь к «Черному мольберту».

– Хорошо.

Когда карета останавливается у лавки, торгующей картинами, мое сердце ненадолго замирает. Может, хоть сегодня повезет?

Увы, два пейзажа – с зарослями синего шиповника и величественным железным замком на скале – по-прежнему уныло торчат в витрине, среди других выставленных на продажу картин. Никому не нужные… Портрет радужной феи тоже никого не заинтересовал. Неужели прав был Каросфер, когда твердил, что мои художества – лишь пустая трата времени, красок и холстов? Столько лет упорной работы, сомнений, восторгов, планов и разочарований и так мало успехов… Возможно, давно пора перестать оригинальничать и начать писать что-то более привычное и шаблонное? Заходить в лавку ни к чему, только расстраиваться в очередной раз. Вздыхаю и возвращаюсь к карете.

– Поехали к тетушке, Трауб.

– Давненько вы ее не навещали.

– Да. Но ведь надо же когда-нибудь.

Путь до розового особняка с фальшивыми колоннами долгий, можно пока подремать. В полудрёме перед глазами мелькают сегодняшние сцены – пестрая толпа на трибунах, бегущие по кругу лошади, служители, которые спешат к упавшему жокею… Молодая соперница в зелёном наряде и увивающийся вокруг нее Каросфер…

День уже катится к своему завершению. Как-то незаметно пролетело время. Ещё светло, однако на открытом воздухе уже становится зябко. Вечер явно будет холодным. Поздняя весна нынче…

* * *

Пожилая горничная с поджатыми губами провожает меня в гостиную на втором этаже розового особняка. Тетка, выпрямившись как струна и задрав подбородок, восседает в кресле с высокой спинкой.

– Я уже стала забывать, как ты выглядишь. Кстати, выглядишь неважно.

– Простите, тетушка. Смогла выбраться в город только сейчас.

– Конечно, какой интерес навещать старую родственницу. Всеми забытую…

– Не говорите так. Разве вас забудешь? Я привезла ваш любимый цветочный чай…

Кладу на край столика украшенный бантом свёрток из шуршащей бумаги.

– Он мне уже разонравился. Отдам прислуге. Но спасибо, что явилась не с пустыми руками. Как дела в замке?

Она кивает на стул напротив.

Я сажусь и отвечаю:

– Как обычно. Идут потихоньку. На прошлой неделе закончили небольшой ремонт на самом верхнем этаже.

– Я слышала, в ваших краях заморозки побили фруктовые деревья?

– Нет, тетушка. Все в порядке. Деревья цветут.

– Что ж… – Она барабанит пальцами по подлокотнику кресла. – Хорошо, что тебе есть где жить. Кстати, хотела тебе сказать… точнее, предупредить. Я написала завещание. На этот особняк и вообще на имущество. После моей смерти… я не утверждаю, что ты ее ждёшь, но ты никогда меня не любила. И не испытывала ко мне чувства благодарности. Хотя должна была. Так вот, после моей смерти все перейдет Храму благочестия и благотворительным общинам. Ну, я просто предупреждаю. Чтобы ты ни на что не рассчитывала.

Глава 8

А я ни на что и не рассчитываю. Пусть дорогая тетушка не переживает по пустякам. Хотя… я ведь единственная и самая близкая родственница. Предположение, что когда-нибудь состояние перейдет мне, вполне естественно. Наедине с собой можно в этом признаться.

А если припомнить, что за восемь лет опеки мое приданое каким-то удивительным способом уменьшилось почти вдвое… Это была бы вполне разумная компенсация. Накануне замужества я была слишком неопытна и не посмела устроить разбирательство. Просто смолчала. За глаза хватило сцены при подписании брачного договора. В самом деле, куда подевались деньги, оставленные родителями? На мое содержание уходило ничтожно мало. Капитал состоял из чистого золота, а не каких-то сомнительных бумаг. Как распоряжались деньгами тетка и ее уже покойный муж – отдельная история. Подробности я, видимо, никогда не узнаю.

– Зачем думать о таких мрачных вещах? – улыбаюсь я. – Вы проживаете ещё много-много лет.

Эти слова тетушке нравятся, она кивает.

– Да, вполне возможно, что я переживу всех своих недоброжелателей.

Она пускается в долгие рассуждения о какой-то давней ссоре с бывшей приятельницей. Похоже, надолго. Тема неисчерпаема, тем более что людей, которых тетушка считает своими недоброжелателями, великое множество. Обстановка в гостиной почти не изменилась за минувшие годы. Тетушка не любит перемены. Мне здесь все знакомо с детства и юности, но воспоминания не радостные…

За окнами постепенно сгущаются сумерки. Пепельно-розовые, сиреневые и бордовые облака плавно перетекают друг в друга, образуя изысканные узоры и полосы…

* * *

Уже темно, когда я наконец покидаю розовый особняк. На улице зажгли фонари, пара фонарей горит и на поджидающей меня карете. Сойдя с крыльца, в последний раз оборачиваюсь… В глубине души я привыкла считать двухэтажный тетушкин особняк своим последним убежищем. Неуютным и нелюбимым, но все же убежищем, где можно укрыться в самом крайнем случае. Но после сегодняшнего заявления… вряд ли у меня хватит духу обратиться сюда за помощью даже в самой отчаянной ситуации. Теперь ясно: если Каросфер вышвырнет меня из замка, я буквально останусь на улице. Да уж, приятный денёк. Одно открытие за другим… Но лучше не думать об этом сейчас.

– Долго гостили у тётушки, госпожа Арнэлия, – говорит кучер. – Возвращаемся домой? Лошади отдохнули, я их напоил из колодца и покормил.

– Заедем ещё в одно место. А потом – домой.

* * *

Останавливаемся на полутемной улице, где лишь кое-где горят масляные лампы на стенах заведений. Обстановка вокруг не слишком презентабельная, чувствуется близость порта. В воздухе улавливается запах рыбы и водорослей. На мостовой валяется разнообразный мусор. Над дверью трактира, куда мне предстоит заглянуть, намалевана вывеска, изображающая пышногрудую русалку с ядовито-зеленым хвостом.

Кучер критически осматривает вывеску и спрашивает:

– Пойти с вами? Тут вряд ли самое спокойное местечко в городе.

– Не нужно, Трауб. Я ненадолго.

– Хорошо. Если что – зовите.

Связка колокольчиков звякает, когда я открываю тяжёлую обшарпанную дверь Внутри ненамного светлее чем на улице, поэтому с первого взгляда оценить обстановку сложно. В глаза бросаются лишь уставленная множеством бутылей стойка и огромный аквариум. Пахнет чем-то горелым. Со второго взгляда нарисовываются несколько столиков. С третьего – огромный бумажный лист с золочёными краями, висящий на противоположной стене. Он исписан очень крупными буквами. И все же не сразу удается разобрать, что там начертано. Кажется, что-то интересное… Так и есть!

ОДНА ШЕСТНАДЦАТАЯ ДОЛЯ ТРАКТИРА ПРИНАДЛЕЖИТ СУПРУГЕ ТРЕТЬЕГО ПРИНЦА. ПОМНИТЕ ОБ ЭТОМ И НЕ ВЕДИТЕ СЕБЯ КАК СКОТЫ!!!

Под столь пафосным объявлением приколочена полочка с моим портретом в рамке из ракушек (не очень похожим), короной (явно из золоченого картона) и жестяной чайной коробкой. Такие сорта называют королевскими, потому что на крышке – групповой портрет Семьи.

Ладно, хоть как-то обозначили мои законные права… Но позвольте… Одна шестнадцатая⁈ Как это понимать⁈

Ещё не успеваю сообразить, кому адресовать свой вопрос, когда из незамеченной раньше двери в глубине помещения, выходит высокий и широкоплечий человек в фартуке. Один глаз скрывает повязка.

– Что желаете, барышня?

Хоть одна приятная мелочь! Пусть освещение тусклое, но все же… раз он назвал меня барышней, значит, человек неплохой, душевный, понимающий и деликатный. По крайней мере, таким кажется.

– Вы меня не узнали?

– Что-то не могу припомнить, красотка. Не встречал тебя раньше.

Ещё один комплимент… Протягиваю руку к полочке.

– Эй, чего ты там забыла?

Он в один миг оказывается рядом, но я успеваю взять собственный портрет, развернуть и поднять на уровень лица. Можно сравнивать. Ведь кое-какое сходство все же имеется.

– И теперь не узнаете?

– Что за дурацкие шутки⁈

Тем не менее, он смотрит на портрет, потом окидывает взглядом единственного глаза меня. Потом сдвигает повязку на лоб, и оказывается, что второй глаз не только на месте, но и вполне способен видеть.

– Неужели?..

– Да, вы не ошиблись. Решила узнать, как там трактир. Не развалился ли ещё.

– Как видите, не развалился, госпожа Арнэлия.

– А вы – господин Роджери?

– Совершенно верно. Вот уж не ждал вашего визита.

Раздается шумный плеск. Из глубины аквариума выныривает русалка. Кладет локоть на стеклянный край аквариума и с любопытством глядит на меня. Обращается к трактирщику:

– В чем дело, Роджери?

– Вот точно не твоего ума дело!.. Лучше не вмешивайся.

– С какой стати ты мне приказываешь? Так это та самая принцесса?

– Я жена Третьего принца. А вы та самая русалка? – Глупейший вопрос. Разумеется, та самая. Какая же еще. Русалки в наше время исключительная редкость. – Знаете, я однажды видела вас. Мне было пять лет. Отец привез меня сюда…

Русалка кивает.

– Да-да, герцог как-то раз приезжал с маленькой девочкой.

У меня от той встречи сохранились лишь смутные воспоминания, зато осталось ощущение волшебной сказки. Обстановка тогда здесь была совсем иная. Во-первых, мы приехали днём, улица была залита солнечным светом, никакой грязи вокруг трактира я не заметила. А внутри весело поблескивало стекло, мерцали крупные ракушки, столики на фоне темных дубовых панелей сияли чистотой. Красавица русалка в венке из мелких алых розочек приветливо улыбалась, когда я вместе с отцом подошла к аквариуму высотой в три моих тогдашних роста. Русалка свесила руку вниз и положила на ладонь отцу причудливую ракушку. А он передал мне этот подарок от нее. Где сейчас ракушка, кстати?.. Тот удивительный день стал для меня настоящим праздником.

А сейчас… мрачная обстановка, затхлый воздух, совсем не такая красивая как прежде русалка с хрипловатым низким голосом… Да ещё и… Я оборачиваюсь к Роджери:

– Скажите, а почему вдруг шестнадцатая доля? Была же четвертая?

– Лет пять назад ваш управляющий реализовал часть вложений. Ваш супруг получил взамен наличные. Все документы оформлены как положено. Вам разве не сообщили?

– Все понятно… А почему вы…

– Я тут не причем, госпожа Арнэлия. Мое дело маленькое. Мне предложили сделку, вполне законную. Я поднапрягся, раздобыл деньжат и выкупил часть доли в трактире. В конце концов, я тут вкалываю без отдыха. Думаете, легко справляться с таким хозяйством? – он повышает голос, однако спохватывается. – Простите. Но я же не виноват, что вас не посвятили в детали. Ведь так?

И правда, чем он виноват, что муженёк на пару с управляющим провернули все за моей спиной? Скорее, виновата я сама, допустив это.

– Все-таки хочется выяснить обстоятельства. И вообще… Я намерена участвовать в делах. Пусть даже произошли такие перемены.

Роджери говорит:

– Давайте не будем ссориться из-за пустяков, госпожа Арнэлия. В любом случае, у вас осталась доля. Я прямо-таки горжусь, что мой скромный трактир… Кстати, вам надо было предупредить о своем визите заранее. Мы бы навели тут порядок. Ещё хорошо, что сейчас посетителей нет. Но скоро повалит всякая пьянь… то есть… Норрис!

Он резко оборачивается, и я замечаю, что помещение не совсем безлюдное. За одним из столиков сидит… вернее, полулежит, уронив голову, какой-то парень. Видна только его спина и растрёпанные светлые волосы.

– Норрис! – повторяет Роджери. – Тебе уже хватит на сегодня. Я очень рад, что ты заглянул на огонек и все такое. Но сейчас у меня исключительно важный разговор. Трактир временно закрыт, так что вставай.

– Дай мне спокойно сдохнуть тут, Роджери! – отвечает тот заплетающимся языком.

– Иди домой!

– Никуда я не пойду. После сегодняшнего позора… брошу все… наймусь на корабль и сгину… где-нибудь… в пучине…

– Не обращайте внимания на этого бедолагу, госпожа Арнэлия, – шепчет Роджери. – У него и правда нынче горе. Рассчитывал выиграть кубок городского совета, но свалился с лошади. Это довольно известный жокей…

Так вот почему прикорнувший на столике посетитель показался мне знакомым даже со спины. Несколько часов назад я любовалась его безупречной посадкой и неистово желала, чтобы он на своей лошади опередил всех…

Глава 9

Сейчас картина совсем другая. Вот уж не думала, что встречусь с этим человеком снова и так скоро.

Снаружи слышатся тяжёлые шаги по мостовой. Роджери стремительно, несмотря на свою солидную комплекцию бросается к входной двери и моментально закрывает ее на засов. И тут же кто-то дёргает ее снаружи, потом начинает стучать, а дальше колотить. То ли кулаком, то ли ногами. Сквозь дверь доносятся голоса:

– В чем дело?

– Почему закрыто?

– Сегодня трактир не работает! – кричит Роджери.

Через минуту стучат уже в маленькое круглое окошко, через толстое стекло с решеткой смутно виднеется небритая физиономия. Точнее, этих физиономий несколько, они сменяют друг друга в попытке рассмотреть, что происходит внутри.

– Эй, Роджери!

– Что за шутки⁈

– Открывай!

– Извините, ребята, сегодня мы закрыты, – отвечает Роджери. – Приходите завтра.

– Да пошел ты!

– А мы двинем в «Желтый бочонок»!

Дальше следует несколько энергичных выражений, в которых отдельные слова мне незнакомы, однако общий смысл понятен. Наконец разгневанные посетители удаляются.

– У нас тут люди простые, – поясняет Роджери. – Вы к такому не привыкли. Поэтому я их и не пустил.

– Я вовсе не хотела лишать вас выручки.

– Да ладно, все равно вечер не задался. Так что мы с вами решили?

Не успеваю ответить, потому что притихший было Норрис приподнимает голову и довольно отчётливо произносит:

– Ты прав, старина! Не буду никому мешать. Потащусь к себе, на Алмазную улицу… если свалюсь в канаву, туда мне и дорога!..

Может, это знак свыше? Или банальное совпадение?

– На Алмазную улицу?

– Вроде, там он живёт, госпожа Арнэлия, – отзывается Роджери. – Не обращайте внимания. Так что мы…

– Знаете, что… Не буду вам дальше мешать. Мой визит и правда, не слишком своевременный. Давайте договоримся встретиться… скажем, послезавтра. И все обсудим. Когда вам удобнее?

– Лучше всего часов в девять утра. Тогда ночные гости уже уносят ноги. А дневные ещё не подтягиваются. И прислуга успевает прибраться.

– Отлично, договорились.

– Очень рад, госпожа Арнэлия. – Он оборачивается к Норрису. – Можешь оставаться, дружище. Ну, куда ты сейчас пойдешь в таком виде?

– Могу подвезти его в своем экипаже, – быстро вставляю я.

Немой вопрос. Трактирщик явно удивлен, если не шокирован.

– Мне по пути. А этот бедолага все равно вряд ли сегодня ещё что-то закажет. Только место будет занимать.

– Вообще-то да.

– Просто я забочусь о нашем общем деле, господин Роджери. Ведь мы с вами компаньоны.

Он широко улыбается, показывая ровные крепкие зубы и становится довольно симпатичным.

– Конечно, компаньоны, госпожа Арнэлия. Как вам угодно. Забирайте это сокровище, – Роджери громко зовёт:

– Кернис!

Откуда-то из глубин заведения выныривает огромная мрачная фигура в черном кожаном жилете и таких же штанах. При одном взгляде на этого сурового здоровяка сразу же становится жутковато. Вероятно, таким и должен быть вышибала в трактире, расположенном в не самом благополучном районе города.

– Проводи его до экипажа госпожи, – распоряжается Роджери.

* * *

– Трауб, по пути заедем на Алмазную улицу. Знаете, где она?

– Знаю.

Кучер неодобрительно наблюдает, как вышибала загружает Норриса в карету. Наконец неожиданный пассажир устроен на сиденье. Я уже ставлю ногу на ступеньку, когда в голову настойчиво стучится вопрос, который хотела задать ещё давно, но сначала было как-то неудобно, а потом стало не до этого.

– Роджери, зачем вам фальшивая повязка на глазу?

Роджери, который стоит рядышком, серьезно отвечает:

– Для создания подходящей атмосферы в зале.

– А, понятно.

В самом деле, таверна ведь с морским уклоном. Так что облик бывалого пирата очень даже подходит. Однако Роджери добавляет:

– Я пошутил, госпожа Арнэлия. Просто на кухне случайно искра в глаз попала. Сейчас уже все в порядке. Счастливого пути!

– До встречи.

Он захлопывает дверцу, и карета трогается с места.

* * *

Норрис ведёт себя вполне прилично, то есть крепко спит. Но вот карету слегка встряхивает, и его голова оказывается на моем плече. Ладно, пускай продолжает спать, тем более, спиртным от него почти не пахнет. А я пока тоже немного отдохну от сегодняшних впечатлений…

Мы сворачиваем влево, и карету начинает довольно ощутимо трясти на мостовой. Не везде в столице она идеальна, к сожалению…

Ну вот, теперь голова жокея уже на моих коленях. Только этого не хватало! И зачем я напросилась со своим предложением? Какой мне прок от него? И Роджери косился на меня как-то подозрительно… Надеюсь, этого неуравновешенного жокея не стошнит прямо мне на платье… Пытаюсь вернуть его в прежнее положение, но он бормочет:

– Мама…

И прижимается ко мне. Приехали!.. Хотя… человек сегодня перенес крушение надежд, да ещё и сам чуть не погиб. Слишком жестоко его отталкивать и объяснять, что рядом абсолютно чужая женщина… Зря так расстраивается. Ведь любое событие стоит рассматривать с разных сторон. Например, можно считать сегодняшнюю неудачу своим вторым днём рождения. И начать все сначала…

Норрис вздыхает и укладывается поудобней. Моя рука как-то сама по себе (я тут совершенно не при чем) отводит прядь густых волнистых волос с его лба). Собственно говоря, у меня вполне мог быть такой сын. Ему едва ли намного больше двадцати. Только моему сыну не пришлось бы рисковать на скачках и болтаться по всяким сомнительным трактирам.

– Мама, как хорошо, что ты здесь… и я счастлив… что Жемчужина не пострадала… повезло…

Что ж, едем дальше.

Проходит довольно много времени, когда в узком окошечке слышится недовольный голос кучера:

– Подъезжаем к Алмазной улице. Где там остановиться?

Я легонько треплю Норриса по щеке.

– В каком доме ты живёшь? Помнишь?

– Конечно, помню. Там ещё драконий флюгер на крыше… Через два дома от ювелирной лавки… и особняка королевского ювелира.

– Великолепно.