Текст книги "Условия развода (СИ)"

Автор книги: Лара Вагнер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 33

– Итак, – торжественно объявляет судья, – Третий принц Каросфер подал иск против своей супруги, госпожи Арнэлии, дочери покойного герцога Ривена по обвинению в нарушении супружеского долга. Обвинение представляет уважаемый мэтр Домье, защиту – магистр… как уж его там… – Судья зарывается носом в лежащие перед ним документы, не сразу находит нужные сведения, шуршит бумагой, наконец добавляет: – Магистр Берк.

Юный адвокат рядышком со мной прикусывает нижнюю губу. Ему явно хочется в очередной раз выразить свое возмущение, но сейчас не время и не место. Возможно, когда-нибудь, через много лет, став звездой адвокатуры, он будет с ностальгической улыбкой вспоминать этот неловкий момент. Однако мне точно не помешала бы помощь более опытного и авторитетного адвоката. Что же нас ждёт не в далеком будущем, а прямо сейчас?..

Судья тем временем зачитывает уже знакомый мне обвинительный документ, состряпанный мэтром Домье и подписанный свидетелями. Если подойти к содержанию формально, то все здесь правильно, чего уж скрывать. Но сами по себе формулировки убийственные…

«Воспользовавшись доверительным отношением супруга и его занятостью государственными делами…»

Да какие уж государственные дела у Каросфера? Азартные сражения за карточным столом и поездки по увеселительным заведениям королевства?

«Не постеснявшись назначить свидание в принадлежащей королевской семье гостинице в самом центре столицы…»

«Даже будучи полностью разоблаченной, продолжала упорно отрицать свою очевидную вину…»

И так далее, и так далее, и так далее…

Глупо сравнивать, но у меня складывается впечатление, что я вернулась в давние времена и снова стала маленькой девочкой, нарушившей одно из бесчисленных правил идеального поведения. Сижу посреди комнаты на стуле с высокой спинкой, а напротив стоит тетушка и пронзительным голосом читает мне нотацию. Из коридора за происходящим наблюдают ее муж и горничная. А я молча слушаю, опустив голову и стараясь не болтать ногами, которые не достают до пола. Горничная осуждающе кивает в такт речи хозяйки…

Четвертый принц, которого отлично видно с моего места, тоже согласно кивает в такт чтения документа. На удлиненном лице, слегка напоминающем лошадиную морду, будто застыло осуждение. Я ни разу в жизни не разговаривала с Четвертым принцем. У него, вроде бы, нет поводов желать мне зла. Зато, насколько мне известно, он единственный из королевской семьи, кто всерьез воспринимает Каросфера и часто общается с ним. Наверное, просто братско-дружеская поддержка, этим и объясняется его участие.

Чтение обвинительного документа наконец-то завершается

– Полагаю, все достаточно ясно. Думаю, мы здесь надолго не задержимся, господа, – произносит судья.

Получается, уже готов подводить итоги? Очень объективный и непредвзятый подход! Прямо-таки чешется язык выразить отношение к этому «все достаточно ясно», но Берк бросает на меня предостерегающий взгляд, и я сдерживаюсь. Видимо, наша судьба скромно сидеть тут и помалкивать…

А судья уже озвучивает ближайшие планы:

– Сейчас мы заслушаем речь уважаемого мэтра Домье, потом ответную речь магистра… эээ… адвоката обвиняемой, а потом я вынесу справедливое решение. Но сперва участники процесса должны принести клятву, что будут говорить только правду. Всем свидетелям, подписавшим обвинительный документ, давать клятву нет необходимости. Достаточно одного их представителя. Третий принц Каросфер от клятвы освобождается. Согласно двадцать шестому пункту судебного кодекса, персоны королевской крови не могут лгать… Госпожа обвиняемая, а вы, пожалуйста, подойдите к алтарю и поклянитесь, что ваши показания будут правдивыми.

Приходится встать и подойти к небольшому сооружению из белого мрамора с бордовым прожилками. Оно не сразу бросается в глаза. Оказывается, это алтарь…

Судебный чиновник оказывается рядом, быстро проводит металлической пластиной по мраморной поверхности, и на ней само собой вспыхивает белое пламя. Вот так чудо. В другой ситуации я бы восхитились, но сейчас не до восторгов.

– Госпожа Арнэлия, – шепчет чиновник, – Держите правую руку над огнем и повторяйте за мной.

А что остаётся делать? Только то, что мне говорят:

– Я, Арнэлия, дочь покойного герцога Ривена, клянусь говорить в этом судебном зале только правду. Если нарушу клятву, то пусть покарают меня небесные силы, лишат жизни и отправят в преисподнюю… Пусть спалит мою плоть огонь правосудия.

Я не очень-то верю в небесные силы и преисподнюю, но все равно клятва звучит довольно зловеще, а руку сковывает странное ощущение. Огонь правосудия не обдает жаром, наоборот, от него веет ледяным холодом… Интересно, он и впрямь способен меня уничтожить, если?..

Эффектная сцена наконец-то завершается и можно вернуться под крылышко к юному взволнованному магистру. Слабая защита, совсем ненадёжная…

После того, как один из свидетелей приносит клятву и возвращается на прежнее место, мэтр Домье поднимается и начинает:

– Господин судья, мой благородный доверитель мог бы и сам выступить в суде. В моих услугах, в сущности, нет никакой нужды. Ведь дело и так очевидно, как вы сами изволили заметить. Достаточно было бы нескольких слов из уст обманутого супруга. Однако его душа разбита чудовищным поступком той, которая должна была стать хранительницей семейного очага. Лишь поэтому Третий принц обратился ко мне, чтобы я представлял его интересы…

Благородный обманутый супруг с разбитым сердцем складывает руки на груди и тяжело вздыхает. А он недурной актер, оказывается.

Глава 34

Мэтр Домье разливается соловьём, озвучивая трогательную историю о благороднейшем мужчине, вынужденном жить в одном замке с коварной и развратной особой. Да я просто воплощение зла, если верить мэтру. Натуральное чудовище, которому место лишь в древних легендах. И как только меня земля носит. Удивительно, что Каросфер выжил рядом со мной…

Все это было бы довольно забавно, если бы дело происходило не в Судебной башне. Самое пакостное, что многоопытный мэтр не прибегает к прямой лжи, в которой его можно было бы уличить. Однако эти пафосные описания вместе образуют ужасающую картину. Хочется временно отключить слух, а ещё лучше переместиться куда-нибудь подальше. Если бы только отец знал, в каком капкане оказалась дочь, которую он так любил и баловал! Я давно не вспоминала о нем, но все равно, сцены из раннего счастливого детства никуда не исчезли, они притаились в глубине души и помогали отвлечься от возникавших проблем. Тогда я была под его защитой, но вот уже много лет меня называют «дочерью покойного герцога Рианна». Он бы и сейчас меня защитил. Давно взрослую, но не слишком способную сопротивляться клевете…

– Госпожа обвиняемая, вам есть что ответить? – вопрошает судья.

Значит, мэтр все же завершил свои россказни.

– А что я должна отвечать? Задавайте вопросы.

– Вы признаете, что изменили своему супругу?

– Нет.

– Что происходило вчера в номере гостиницы «Брильянтовая корона» между вами и неким жокеем Норрисом?

– Ничего особенного. Все было превратно истолковано людьми, которые незаконно проникли в мой номер.

Судья поворачивается в сторону мэтра Домье и спрашивает:

– У вас есть вопросы к обвиняемой?

– Разумеется, ваша честь!

– Можете задать их.

– Госпожа Арнэлия, когда и где вы познакомились с жокеем Норрисом? Позвольте напомнить, что вы клялись говорить только правду, перед алтарем.

– Мы познакомились около месяца назад. Случайно.

– Но где, если не секрет?

– Это имеет значение?

– Естественно. Буду весьма признателен за честный ответ.

– В трактире «Загулявшая русалка».

– Ооооо… – мэтр закатывает глаза, всем своим видом давая понять, что у него буквально нет слов.

– Не стоит так переживать за меня, мэтр Домье. Это был исключительно деловой визит. Ведь я владею долей в том трактире.

– А жокей Норрис по какому случаю там находился?

– Откуда мне знать? Просто заглянул на огонек после скачек.

– Просто заглянул? Возможно… – мэтр промокает носовым платком свою обширную лысину и спрашивает словно бы сочувственно: – Но что может быть общего у вас, супруги Третьего принца, дочери покойного герцога Ривена, дамы высшего света и совсем молодого человека из городских низов? Меня терзают тяжкие сомнения по данному поводу. Почему вы продолжили столь странное знакомство? Почему приглашали этого молодого человека в свой замок и на свою ферму?

Откуда ему известны такие подробности? Неужели кто-то из слуг проболтался?

– Зачем же терзаться, мэтр? Есть очень простое объяснение. Я пригласила господина Норриса объездить породистую лошадь.

– Объездить породистую лошадь?

Вроде бы, ничего смущающего нет в этой фразе, однако мэтр Домье умудряется произнести ее так, что слова звучат двусмысленно.

– Верно, норовистую породистую лошадь, которую я купила на аукционе. В замке с ней никто не мог справиться. А господин Норрис, имея богатый опыт по этой части, оказался полезным.

– Он получил оплату за свой труд, госпожа Арнэлия?

– Пока нет. Но получил бы после завершения своей работы.

– Ясно, благодарю вас, – мэтр вытаскивает из кармана сложенный листок, расправляет его. – А теперь позвольте зачитать небольшой отрывок из письма…

Даже на таком расстоянии я узнаю почтовую бумагу, которой обычно пользуюсь. Мэтр читает громко и с выражением:

– «Да, я тоже с удовольствием вспоминаю нашу поездку на ферму. Это был волшебный день… Очаровательные дракончики, солнечные зайчики, пикник на берегу озера и ваши слова… Трауб до сих пор сердится, что мы тогда улизнули из-под его чуткого надзора…» – Мэтр прерывает чтение, – Кто такой Трауб, госпожа?

– Кучер.

– Ах, кучер…

Значит, Норрис сохранил мои письма, и его комнату обыскивали. Мысли лихорадочно мечутся в голове, я пытаюсь припомнить, писала ли я то, за что можно зацепиться. Впрочем, мэтр Домье способен зацепиться за что угодно. Он достает ещё несколько листков и принимается читывать все новые и новые отрывки.

Я пытаюсь перебить его:

– Вы совершенно напрасно трудитесь, мэтр. Во всех моих письмах господину Норрису нет ничего предосудительного. Лишь обычная вежливость и благодарность за помощь.

– Разумеется, госпожа Арнэлия. Я лишь наслаждаюсь вашим эпистолярным стилем. Вот, к примеру: «В вашем вчерашнем письме столько комплиментов, что я теперь наверняка зазнаюсь и воображу себя самой красивой женщиной в королевстве. Вы меня совсем избаловали». Это тоже обычная вежливость?

– Конечно. Не знаю, что вы там себе напридумывали, но лично я ничего ужасного здесь не вижу. Давайте не станем тратить время на это бессмысленное занятие.

– Что ж, госпожа Арнэлия, я покоряюсь вашему требованию, – печально вздыхает мэтр. – Оно вполне объяснимо. Пожалуй, так даже лучше. Ведь некоторые места из вашей переписки опасно зачитывать публично. Иначе свидетели могут утратить последнее уважение…

– Да что вы себе позволяете!

– Прошу прощения за мою откровенность, госпожа Арнэлия.

Мэтр вновь укладывает листки почтовой бумаги в свой карман. Судя по его лицу, в них содержатся такие выражения, которые способны окончательно уничтожить жалкие остатки нравственности в нашем королевстве.

– Раз уж сделали столько намеков, тогда продолжайте. Все равно в моих письмах нет ничего, что подтверждало бы измену!

– Нет-нет, госпожа Арнэлия. Не стоит продолжать. Лучше выслушаем свидетеля. – мэтр снова промокает лысину и обращается к судье:

– Ваша честь, обвинение просит ввести в зал жокея Норриса.

Глава 35

Судья кивает:

– Разумеется. Пусть подойдёт к алтарю и даст клятву.

– Благодарю, ваша честь.

Двое чиновников, стоящих в дверях, удаляются и почти сразу же возвращаются. Они сопровождают Норриса, который идёт медленно, опустив голову и не глядя по сторонам. Мне не удаётся перехватить его взгляд. Норриса подводят к алтарю, и он так же как и я, произносит над белым пламенем клятву, повторяя шепот чиновника.

А потом мэтр Домье начинает допрос свидетеля:

– Господин Норрис, вы познакомились с госпожой Арнэлией около месяца назад, вечером в трактире «Загулявшая русалка»?

– Да.

Голос у него слегка изменился, звучит глухо и хрипловато. Теперь мне хорошо видно и лицо Норриса – бледное и угрюмое. Что над ним творили и что намерены устроить сейчас? Сердце сжимается от мрачных предчувствий…

– После того вечера вы ещё встречались с госпожой Арнэлией?

– Да.

– Можете припомнить, сколько именно раз?

– Нет.

– Попробую освежить вашу память… Больше трёх раз?

– Да.

– Больше пяти?

– Да.

– Превосходно. Сколько вам лет, господин Норрис?

– Двадцать пять.

– Вас никогда не смущала разница в возрасте и положении между вами и госпожой Арнэлией?

Теперь ответ несколько задерживается. Но все же Норрис отвечает:

– Сперва смущала, потом уже нет.

– Ещё лучше! Вы считаете госпожу Арнэнию красивой, очаровательной и так далее?

– Да.

– Великолепно! А теперь, внимание, важный вопрос: вы состояли с ней в близких отношениях? Все, надеюсь, понимают, что я имею в виду.

– Да, – безо всякого выражения, с застывшим лицом произносит Норрис.

– Благодарю за откровенность, – торжествующе откликается мэтр Домье. – И позвольте спросить, сколько раз между вами и госпожой Арнэлией происходила… эээ… близость?

– Дважды.

– Где именно?

– В замке «Гнездо черного журавля».

– Госпожа Арнэлия пригласила вас туда? И, вероятно, именно хозяйка замка первая проявила, как бы поделикатней сформулировать… заинтересованность? Верно?

– Верно.

Я прекрасно вижу Норриса, а вот он избегает смотреть на меня. Как он мог, как поворачивается язык произносить такую ложь? То есть соглашаться с ложью, которая непрерывно льется из уст Домье. Мне этого не понять… Лицо Норриса, по-прежнему красивое и привлекательное, сейчас кажется совсем чужим и незнакомым. Я его совсем не знала, мне только мерещилось, что…

Берк резко поднимается:

– Ваша честь, позвольте задать вопрос свидетелю!

– Сколько угодно, магистр, – судья отвечает снисходительно, будто позволяет ребенку рассказать стишок перед взрослыми гостями.

– Господин Норрис, насколько мне известно, в «Гнезде Черного журавля» множество слуг. Кто-то должен был заметить, что вы якобы уединялись с хозяйкой замка. Есть кто-нибудь, способный подтвердить ваше клеветническое утверждение?

В диалог моментально вмешивается мэтр Домье:

– Ваша честь, прошу вас оградить свидетеля от оскорблений по стороны защиты! Господин Норрис дал клятву. К тому же, его показания не только правдивы, но и логичны. Уединиться в огромном замке не так уж и сложно. А вот слуг госпожи Арнэлии опрашивать нет смысла. Во-первых, они преданы своей хозяйке. Во-вторых, показания слуг принимаются только в исключительных случаях, когда больше нет ни единого свидетеля. Ведь они люди зависимые. Вероятно, мой юный коллега недостаточно внимательно изучил сто сорок пятый пункт Кодекса. Впрочем, ввиду его молодости и неопытности это простительно. Свидетель мог бы подтвердить свои слова подробностями. Но я прошу не требовать от него этих подробностей. Мы должны пощадить даму, которая хоть и отступилась, но все же заслуживает сострадания.

– Вы совершенно правы, уважаемый мэтр, – поддакивает судья. – Свидетель, вы можете удалиться. Подробности ни к чему. В нашем благословенном королевстве и так сейчас не идеальная обстановка по части морали. Увы, молодое и среднее поколение с каждым днём становится все безнравственней. Не то, что в прежние времена… – судья замолкает, словно загрустив и затосковав по давно минувшим дням. Берк успевает воспользоваться паузой:

– Всем понятно, что древние законы надо было отменить еще в позапрошлом веке! Они уже покрылись плесенью! Законы о супружеской неверности принимались, когда на этом месте сражались рыцари и варвары… летали огнедышащие драконы… а женщины безвылазно сидели в замках! Это было много веков назад. Пора отказаться от устаревших правил. Им место на помойке, поэтому…

– Магистр Берк! – обрывает его судья. – Вы забываетесь! Предлагаете подорвать основы⁈

Я тихонько тяну Берка за рукав, заставляя сесть на место. Да уж, теперь судья надолго запомнит его имя.

Почтенный старец сурово смотрит на нас. Явно хочет разразиться гневной речью однако сдерживается, и возвращается к реальности.

– По моему мнению, мы уже выслушали достаточно. Дело ясное, факты изложены четко. Я готов вынести решение.

И на этом все, старец, готов вынести мне приговор? Не рановато ли?

– Ваша честь, я могу сделать заявление?

– Разумеется, госпожа подсудимая.

– Заявляю, что показания свидетеля обвинения в основном ложные. У нас не было никаких близких отношений ни в «Гнезде Черного журавля» ни где-то там ещё! Я не знаю, как мэтр Домье и тот, кто его нанял, добились ложных показаний. Все равно больше никаких доказательств нет и быть не может. В письмах тоже их нет. Единственное, в чем можно меня обвинить – во вчерашней сцене в гостинице. Но и там настоящей измены не было. Один несчастный поцелуй – ещё не измена!

– Смелое утверждение, госпожа Арнэлия, – успевает вставить Домье.

– А ваш клиент, мэтр Домье, сам изменял мне, вот и ищет повод повесить вину на меня!

– Ваша честь, – вскрикивает Домье, – прошу лишить обвиняемую слова! Она злоупотребляет своими правом на защиту. Пункт двести тридцать шестой Кодекса! Во-первых, ее обвинение абсолютно клеветническое. Мой благородный клиент всегда свято хранил супружескую верность. А во-вторых, его поведение не является предметом нынешнего заседания. Мы здесь собрались, чтобы обсудить вину госпожи Арнэлии, а не кого-то ещё!

Каросфер ехидно улыбается и тут же вновь принимает вид глубоко оскорбленного благородного супруга. Вот мерзавец, нашел адвоката под стать себе!

– Вы совершенно правы, уважаемый мэтр, – говорит судья. – Госпожа обвиняемая, в вашем заявлении не содержится никаких фактов. Только вздорные предположения. Лишаю вас слова и приступаю к вынесению решения.

Он звякает колокольчиком и важно произносит:

– Заслушав обе стороны, взвесив все доказательства, изучив документы и учитывая свидетельские показания, суд принимает следующее решение:

Первое: факт измены госпожи Арнэлии, дочери покойного герцога Ривена, своему супругу, Третьему принцу Каросферу, считается доказанным.

Второе: брак вышеозначенной супружеской пары считается расторгнутым.

Третье: согласно брачному договору пострадавшая сторона, то есть принц Каросфер имеет право в любое время заключить новый брак, если того пожелает.

Четвертое: все имущество супругов, включая приданое, останется в полном распоряжении принца Каросфера, как пострадавшей стороны.

Пятое: госпожа Арнэлия лишается супружеских прав и до конца дней ссылается в Обитель кающихся грешниц. Согласно условий брачного договора она также обязана выстоять десять часов у позорного столба. Однако из соображений милосердия такое наказание может быть смягчено. Предлагаю ограничиться четырьмя часами. Если не возражает истец.

Каросфер переглядываются с мэтром Домье и тот с величественным видом произносит:

– Да, ваша честь, мой благородный клиент согласен. Четырех часов вполне достаточно.

– Принимается, – судья оглушительно чихает, потом звякает колокольчиком. – Решение суда вступает в силу немедленно!

Глава 36

События опять развиваются так стремительно, что я не в силах ничего сообразить и даже просто сказать. И уж тем более на них повлиять. Меня быстро уводят из зала с серыми стенами. Магистр Берк кричит вслед:

– Не отчаивайтесь, госпожа Арнэлия! Я обязательно подам жалобу. Мы еще всем покажем! И докажем вашу невиновность!

Очень мило с его стороны. Да уж, помог как смог… Всем бы таких помощников и защитников! Теперь понятно, почему мне подсунули этого начинающего адвоката. Но ничего теперь не изменишь. Если юный магистр подаст жалобу после скоропалительного суда, и на том спасибо.

* * *

Темный потолок кареты с занавешенными окнами подрагивает… Дорога неровная, то и дело попадаются ухабы. Значит, мы уже успели довольно далеко уехать от столицы. В карете я не одна, не могут же столь опасную преступницу отправить в ссылку без сопровождения. На сиденье напротив – субъект лет тридцати восьми, с сурово поджатыми губами и незапоминающейся, самой что ни на есть заурядной физиономией. Ладно, он хотя бы один, они не направили охранять меня целый отряд подобных созданий.

Я уже успела немного подремать, прислонившись к жесткой стене безо всякой обивки. В таких экипажах прежде не доводилось кататься. Даже в самой скромной карете из виденных раньше обстановка была поприглядней.

– Долго еще ехать?

Мой соглядатай разлепляет губы не сразу, но все же удостаивает меня ответом:

– Сегодня придется переночевать на постоялом дворе. А на место прибудем завтра. Ближе к вечеру.

Слишком долго. За это время можно сойти с ума от злости, обиды, неопределенности и чувства несправедливости!

Интересно, на месте будет возможность написать кому-нибудь, кто способен помочь или хотя бы держать меня в курсе ситуации в столице? Сонни Мэйнер, например? Тетка и дочь, конечно же, сразу отвернутся и отрекутся от меня. Тут даже сомневаться не приходится. Второй принц? Наверное, стоит попытаться. Если Берк не обманет и действительно подаст жалобу – вдруг она будет иметь какие-то благоприятные последствия? Куда он может ее подать? Министру юстиции? Увы, я совершенно не разбираюсь в подобных вопросах. Мысли вертятся в голове как заведенные, и только о предательстве Норриса не хочется думать. Лучше уж не вспоминать, это чересчур… Когда-нибудь потом, когда боль и разочарование отойдут на задний план. Сейчас надо заботиться только о себе… Раз больше обо мне позаботиться некому. Сплошное бесправие и унижение…

Столица и «Гнездо черного журавля» уже далеко, уже недоступны… А в столице остался трактир, который мы с его владельцем всерьез собирались улучшить и изменить… У меня еще созрел план предложить русалке перебраться на драконью ферму. Ведь там прекрасный пруд. В самом деле, почему бы и нет? Она столько лет провела в тесном аквариуме, в душном пространстве, окруженная шумными и грубыми выпивохами. Это ведь в самом деле ужасно. Я не успела переговорить с самой Вирэллой, но почти уверенна, что та не отказалась бы. У нее такая трагичная судьба, имеет ведь русалка право на спокойную жизнь на лоне природы, в конце-то концов! Но даже хорошо, что не успела, иначе теперь бы все отменилось. Так хотя бы не случилось разочарования.

Прощайте, мои планы на грандиозные доходы от трактира, на восстановление фермы… Прощайте, дракончики, которым совсем недолго довелось пожить в хороших условиях! Неужели опять все придет в запустение, а малышей снова загонят в душный сарай? Вот что и в самом деле ужасно – когда уже не в состоянии помочь тем, за кого взяла ответственность. Одна надежда на Морри. Хоть бы она сумела убедить Каросфера, что содержать хозяйство фермы в нормальном состоянии выгодней, чем позволять пройдохе-управляющему ее разворовывать. Мне так и не удалось выжить управляющего… Зато теперь саму выжили из замка, в обустройство которого вложила столько сил!

А ещё там остались мои картины, вышивки, да вообще все! Случилось именно то, чего я опасалась – оказалась вышвырнутой из «Гнезда черного журавля» буквально с пустыми руками, если не считать тем немногих вещей, которые успела наспех собрать моя милая и преданная Норри… Что-то теперь будет со всеми слугами и работниками? С моей оранжереей и клумбами? С Ежевикой и другими лошадьми?

В замке будет хозяйничать дочка ювелира? Разумеется, будет… Не откажется от возможности поселиться в замке, имеющем отношение к королевской семье. Тем более, жить там удобно и комфортно благодаря моим многолетним стараниям. Так вот для кого я старалась, в итоге! Эта девица обязательно будет торжествовать. Хваткая, напористая и самодовольная, как все выскочки…

Наверное, это мне наказание за то, что пыталась хитрить, интриговать и считала себя достаточно умной, чтобы отвести Каросфера вокруг пальца. Вот и получила ответ…

Впрочем, что уж теперь, сделанного не воротишь. Надо как-то приспосабливаться к новой действительности.

* * *

На постоялом дворе, где мы поздно вечером остановились переночевать, не очень-то уютно и чисто, однако выбирать не приходится.

Толстая добродушная хозяйка сама накрывает на стол. По ее словам, служанки уже отправились спать на чердак, а растолкать их – то ещё испытание. Не стоит тратить время ради того чтобы принять всего трех человек, включая кучера. Она и сама справится.

На столе подогретое жаркое с овощами, лепешки и травяной чай. В комнате, когда мы только вошли, было прохладно, однако сейчас, когда горит камин, стало вполне комфортно. Мой сопровождающий, убедившись, что стол накрыт, направляется к двери.

– Госпожа Арнэлия, оставайтесь на ужин, потом я провожу вас в спальню.

– А вы разве не собираетесь ужинать?

– Собираюсь. Перекушу где-нибудь в другой комнате или на кухне.

– Это ещё зачем? За столом достаточно места.

– Что вы, я не могу сесть за один стол с вами.

– Презираете такую ужасную преступницу?

– Вовсе нет. Просто мне не по чину находиться за столом рядом с аристократкой, дамой такого статуса.

– Да бросьте! Не так уж много осталось от моего статуса. К тому же, мы столько времени провели вместе в карете, почти что сроднились.

Вот уж не ожидала, что этот рослый, суровый на вид человек способен смутиться. Однако именно так и происходит. Он довольно неразборчиво бормочет:

– Благодарю, – и неловко усаживается за стол напротив меня.

Хозяйка, которая как раз заглянула в комнату, снова выходит и возвращается с ещё одним столовым прибором и кувшином с домашней наливкой.

Простой ужин оказывается очень даже вкусным. Тем более, я не привереда и сильно проголодалась. Сосед по столу тоже, конечно, голоден, однако старается есть медленно и степенно. Манеры вполне приличные, уж точно лучше, чем у завсегдатаев «Загулявшей русалки».

– Мы целый день вместе, а я до сих пор даже не знаю вашего имени.

Он кладет нож на тарелку и чуть хрипловато отвечает:

– Меня зовут Гарбер Маунтен, госпожа.

– И часто вам приходится отвозить ужасных преступниц в ссылку?

– Нет, госпожа Арнэлия. Это в первый раз. Обычно мы перевозим воров и убийц, но это совершенно другое дело, разумеется. Я не слышал, чтобы в последние десять лет какую-нибудь женщину отправляли в Обитель кающихся грешниц.

– Понятно. Именно мне повезло.

Хозяйка тихонько приближается, ставит на стол блюдо с плюшками.

– Угощайтесь, прошу вас.

Она разливает вишневую наливку в оловянные стаканчики, и трапеза продолжается.

Удивительный факт, по крайней мере, примечательный. Я должна сейчас находиться на самой глубине отчаянья, но почему-то отчаянье испаряется. Самое страшное уже случилось, и начинается нечто новое. Все же странный характер у меня, не умею долго горевать… В голове начинают бродить совсем уж возмутительные мысли. Жаль, их не слышит почтенный господин судья, вот бы он сейчас взбесился! Вспоминается давно прочитанный авантюрный роман, в котором главная героиня соблазняет своего тюремщика и сбегает вместе с ним. А не повторить ли этот сюжет? Раз прежняя жизнь рухнула, и я пустилась во все тяжкие?

Гербер Маунтен смотрит на меня… можно сказать, заинтересованно. Даже восторженно, и это не преувеличение.

Вот только мне совершенно некуда бежать…

Кстати, если приглядеться, он вовсе не такой заурядный и безликий, каким казался сперва. Надо признать, я тогда была несправедлива. Лицо у него вполне привлекательное, с правильными чертами, он высокий и крепкий, с квадратным подбородком и приятным низким голосом. Такой сильный мужчина сможет защитить и…

Застольная беседа льется рекой. То есть это я болтаю и кокетничаю, а Гарбер поддакивает или молча кивает. Я даже не сразу замечаю хозяйку постоялого двора, которая опять появилась. На этот раз принесла чайник и подливает горячую воду в опустевшие чашки.

Женщина выглядит взволнованной, совсем не такой, как прежде. Словно ее переполняют чувства, и она не в состоянии их удержать:

– Да что же это такое происходит! Так неожиданно!..

– Неужели в нашем замечательном королевстве не все идеально? Кто бы мог подумать…

Я улыбаюсь Гарберу, который не отрываясь смотрит на меня, позабыв откусить кусок плюшки, которую уже давно держит в руке.

– Да ведь наш добрый славный король умер! Ох, теперь жди беды…

– Что⁈