Текст книги "Ведьмы Шервудского леса (СИ)"

Автор книги: Ксения Шкуренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– Духи треклятые! – выругался Байрон. – Какая трагедия! Люси! Что ты забыла в этом чертовом лесу ночью?! А если бы тебя убили?! Твой отец бы шкуру с меня спустил!

– Мы прогуливались… – соврала Принц, не глядя на меня.

Умная девочка.

Байрон потер виски и покачал головой, после чего внезапно вскочил.

– К директору! – скомандовал он, выходя из кабинета. – Живо!

Нам с Принц ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

– Надеюсь, ты не показал ему лишнего? – тихо спросила Люсильда, когда Байрон ушел вперед, торопливо шагая по коридору третьего этажа.

Я отрицательно мотнул головой.

– О папке знаем только мы. Пусть это так и остается.

Принц внезапно хмыкнула и изогнула бровь, бросив на меня короткий взгляд:

– Неужели ты обнаружил фамилию матери в списке?

Вот теперь удивился и я.

Отнекиваться не было никакого смысла. Учитывая, что отец Принц был внесен в тот же список участников «Резонанса», мы с ней сидели в одной лодке, переполненной вопросами.

– Да, – тихо ответил я, когда мы подошли к кабинету мисс Дункан.

Мы вошли внутрь, и мой взгляд сразу скользнул по углам комнаты. По разные стороны от входа, сидели двое. Шон ссутулившись, опершись локтями о колени, и Сара – напротив, скрестив руки и вцепившись в собственные плечи так, будто пыталась удержать себя от приступа ярости. Ее глаза метали молнии в сторону Шона, и в них не было ничего, кроме чистой, почти осязаемой злобы.

Интересно. Когда они успели повздорить?

За длинным столом, заваленным бумагами, сидела Хелен Дункан. Рядом с ней – мужчина, которого я видел впервые. Лет сорок, не больше. Широкоплечий, небритый, в кожаной куртке, которая явно пережила лучшие времена.

Дункан подняла голову.

– Лорд Байрон, – кивнула она ему, и тут же перевела взгляд на нас. – А вы, молодые люди, не находите, что час уже поздний для прогулок по лесу?

Люсильда открыла рот, чтобы ответить, но я шагнул вперед.

– Это моя вина, мисс Дункан, – неожиданно для себя самого сказал я. – Меня мучает бессонница. Вечерние прогулки помогают мне уснуть. Я пошел в лес один, а когда не вернулся вовремя, ребята начали беспокоиться. Они пошли меня искать.

Я выдержал паузу, не отводя взгляда от директрисы.

– Когда они меня нашли, я уже стоял около тела Грега.

Дункан посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, а затем тяжело вздохнула, опуская плечи.

– У нас довольно большая территория, мистер Кавальере, – сказала она. – Если вам нужно гулять перед сном, делайте это в пределах Института. Лес сейчас небезопасен.

Я кивнул, принимая замечание.

– Прошу прощения, директор, но что Маккартни и Кэмпбелл здесь делают? – спросил Байрон подходя ближе к столу.

– Мистер Маккартни сообщил мне о найденном теле. Ужасная трагедия. – Мисс Дункан указала рукой на сидящего рядом с ней мужчину. – Это Феликс Нортон. Он представляет Орден по надзору за чрезвычайными происшествиями. Лорд Нортон – оборотень, и его чутье поможет нам найти Олимпию.

– Мисс Дункан изложила мне обстоятельства, – сказал он. Голос был низким, чуть хрипловатым. – Второе убийство. Ситуация требует вмешательства.

– Второе? – переспросила Люсильда, и я услышал в ее голосе напряжение. – Но мисс Дункан говорила, что смерть Ашера – это самоубийство.

– Я сказала так, чтобы не допустить паники, мисс Принц, – ответила она. – У нас в Институте учится больше двухсот студентов. Если бы я объявила об убийстве в первый же день, родители начали бы забирать детей. Мы бы потеряли доверие. Поэтому я выбрала стратегию наблюдения.

Я смотрел на Дункан и понимал, что это могло быть правдой.

Неприятной, но вполне разумной.

Дункан боялась за репутацию Института. И это не делало ее сообщницей убийцы. Если я ошибаюсь, то со стороны директора было очень глупо привлекать столь серьезного человека, как оборотня из Ордена.

Нортон тем временем спокойно слушал. Он не выглядел как подельник. Он выглядел как человек, который приехал делать свою работу.

– Мы полагаем, что Олимпия не покинула Институт, – продолжила Дункан. – Она обезумела, вероятно, из-за долгого контакта с одним из полтергейстов Шервудского леса. Мы считаем, что именно она убила Ашера и Грега.

Люсильда внимательно слушала. Я видел, как она закусила нижнюю губу, словно Принц хотела что-то сказать, но никак не решалась.

– А что, если Олимпия мертва? – спросила она наконец.

Дункан удивленно подняла бровь.

– Что вы имеете в виду?

– Что, если безумие Олимпии лишь удобное объяснение для настоящего убийцы?

Нортон посмотрел на Люсильду с интересом.

– Вы видели что-то, что заставило вас так думать?

Люсильда покачала головой.

– Я просто рассуждаю.

Принц вновь перевела взгляд на директора.

– И еще, мисс Дункан. Если происходят убийства, а полтергейсты настолько распоясались, что сводят ведьм с ума… Может, стоит отменить турнир? Или хотя бы перенести его?

Дункан нахмурилась. Несмотря на то, что директор была весьма полной женщиной, острые черты лица придавали ей почти хищный вид.

– Турнир «Тринадцатый перекресток» – это традиция, мисс Принц. Его нельзя отменить. Раз жеребьевка выпала Институту Кроули, турнир состоится здесь, в Шервудском лесу. Это не обсуждается.

Я почувствовал, как Люсильда напряглась, но на этот раз промолчала.

Нортон поднялся и посмотрел на нас. Он оказался высоким, даже немного выше меня.

– Мне хватит недели, чтобы найти убийцу, – уверенно произнес он. – Если поиски ничего не дадут, придется положиться на волю случая. И уповать на то, что убийца испугался вмешательства Ордена.

Дункан добавила:

– Завтра я соберу педсовет. Студентам запретят выходить в лес до особого распоряжения. А сейчас расходитесь по комнатам.

Она поднялась и жестом пригласила Байрона и Нортона следовать за ней в кабинет. Дверь за ними закрылась с глухим щелчком.

Все присутствующие – я, Люсильда, Шон и Сара – двинулись к выходу. Стоило нам покинуть кабинет и выйти в коридор, как Сара резко развернулась к Шону. Я почти физически ощутил волну ее злости.

– Ты – невежественный придурок, который не может держать язык за зубами!

Шон открыл рот, чтобы ответить, но Кэмпбелл не дала ему сказать ни слова. – Ты вообще понимаешь, что ты сделал?

– Сара…

– Нет, Шон. Ты обещал молчать! Зачем надо было светиться перед Дункан?!

Она развернулась и быстро зашагала в сторону лестницы, даже не обернувшись.

Мы остались втроем.

Шон вздохнул и шагнул к Люсильде, мягко приобнимая ее за плечи.

– Идем, – сказал он. – Тебе нужен отдых.

Но Люсильда сделала шаг назад, высвобождаясь из его рук. Ее лицо было усталым, но в голосе звучало недовольство.

– Я просила тебя только сходить за Сарой, Шон. Я хотела, чтобы она увидела труп собственными глазами. А Дункан сообщил бы кто-нибудь другой. Не только же мы по лесу шляемся. – сказала она тихо. – И если честно, сейчас я согласна со словами Сары. Не хватало еще, чтобы Дункан за нами приглядывала после всего этого.

Шон на мгновение замер. Потом медленно опустил руки и улыбнулся, хотя ситуация была явно не веселая.

– Ты забыла назвать меня дураком, – сказал он. – Новое убийство, как ты и говорила. Я признаю, что был не прав.

Люсильда посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула тень прежней теплоты.

– Иди вперед, – сказала она мягче. – Я тебя догоню.

Шон кивнул, бросил быстрый взгляд на меня, но ничего не сказал. Маккартни послушно развернулся и пошел вслед за Сарой.

Мы остались вдвоем в пустом коридоре.

Люсильда решительно повернулась ко мне.

– Теперь мы связаны, – сказала она. – Хоть мне это совершенно не нравится. Ты знаешь о папке. Я знаю о папке. И мы оба понимаем, что Дункан что-то скрывает. Даже если это что-то – не убийства.

Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями.

– Завтра в обед ты сядешь за наш стол. Будем обсуждать, что делать дальше. Ясно?

Она пыталась командовать мной даже сейчас. Но я чувствовал, что за этим стоит нечто большее.

Люсильда развернулась и быстро пошла по коридору, догоняя Шона.

Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

Из приоткрытого окна тянуло сыростью. Ночной воздух в коридоре был холодным, и я вдруг понял, что все еще чувствую запах леса на своей одежде. Сырая земля, прелые листья, кровь. И…

Яблоки. Едва уловимый аромат духов, который остался после того, как Люсильда стояла рядом.

Она не доверяет мне. Она ясно дала это понять.

Но это было неважно.

Потому что сейчас я думал не о ее словах. Я думал о том, что сделал несколько минут назад.

Я взял на себя вину. Вышел вперед, посмотрел Дункан в глаза и сказал, что ребята оказались в лесу из-за меня. Конечно, в какой-то степени так все и было, но тем не менее. Я сделал это, чтобы прикрыть их. Я не хотел, чтобы Дункан начала задавать Люсильде вопросы. Не хотел, чтобы она узнала о ночной вылазке, о том, что Принц снова решила сунуть нос туда, куда не следует.

Я никогда раньше не делал ничего подобного.

В Тренто я всегда думал прежде всего о себе. Если кто-то попадал в неприятности, это были его проблемы. Если кто-то нуждался в помощи – я проходил мимо. Я не считал себя плохим человеком. Я просто не видел смысла тратить время на чужие ошибки.

Но сегодня я подставился. Ради нее.

И странно, но это не вызвало во мне отвращения. Не вызвало желания немедленно исправить ситуацию и забрать слова назад. Наоборот, внутри поселилось что-то новое. Что-то похожее на спокойствие.

Я смотрел в пустой коридор и думал о том, что, возможно, это и есть то самое чувство, о котором говорят смертные в своих книгах. Ответственность за кого-то, кто тебе небезразличен. Но с чего бы вдруг Принц стала мне важна? Люцифер, я даже не знаю ее толком.

Когда я наткнулся на тело Ашера во время прогулки я сразу заподозрил Принц. В ней было столько ненависти к Грингричу, что это казалось логичным. Так она стала первой подозреваемой.

Когда я подслушал разговор между Принц и Барнс, почувствовал искренний и неподдельный страх, исходивший от Люсильды. Когда осмыслил пророчество о ее гибели, то снял с Принц все обвинения. Так она стала предполагаемой жертвой.

Моя горделивая натура желала лишь одного – найти убийцу, разгадать загадку, поставить последнюю точку. Я желаю этого и сейчас, но с каждым днем я все больше думаю о Принц, и все меньше о деле. Почему?

Я развернулся и пошел в сторону кампуса.

Завтра будет новый день. И я сяду на обеде за ее стол.

Посмотрим, что из этого выйдет.

Глава 7.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Минувшая ночь стала сенсацией. Но еще больше шума поднялось после объявления Дункан о том, что Грег был не первой жертвой.

Я была благодарна директору: она ни слова не сказала о том, кто именно нашел тело и сообщил о нем. Иначе мы бы не смогли отделаться от всеобщего внимания и бесконечных вопросов.

Присцилла сделала над собой усилие и явилась в обеденный зал, чтобы мы могли все обсудить. Когда я разбудила ее посреди ночи новостью о мертвом Греге, заснуть Силли уже не смогла. Как и я, слушая ее рыдания. Никто не удивился, когда Присцилла не пришла на завтрак. И когда не пришла на первую пару – тоже. То, что Силли заставила себя прийти на обед, уже оказалось каким-то чудом. Она знала Грега лично с четырнадцати лет, а заочно от Тео вообще с тринадцати. А теперь его нет. Их Тео тоже нет.

Грустно ли мне от смерти Грега Фрейзера? Пожалуй, да, немного. Грег был неплохим парнем, и мне правда жаль, что его убили. Но сильной скорби я не испытывала. Чего нельзя было сказать о бедной Силли. За что демоны так испытывают ее?

Я сидела за нашим столом, чувствуя, как гудит голова от недосыпа. Слева от меня расположилась Сара. Она нетерпеливо постукивала пальцами по столу, поглядывая на дверь. Шон ковырялся в тарелке с картошкой, почти не притрагиваясь к еде. И Присцилла, которая смотрела в пустую тарелку и, кажется, видела там что-то, чего не было у остальных.

– Он идет, – сказала Сара, кивая на входную дверь. – Наконец-то.

Я подняла голову. Киллиан Кавальере вошел в обеденный зал с видом человека, который не привык опаздывать. Быстро оглядев зал, он нашел нас и непринужденно направился к столу. Как будто сидел с нами всю жизнь.

– Ты вовремя, – сказала я, когда Кавальере сел на свободное место справа от меня.

– Я всегда вовремя, – ответил он, даже не взглянув на меня. – Что ты хотела обсудить?

Я сделала глубокий вдох. Хорошо, что он не стал тянуть. Я сама не хотела затягивать этот разговор.

– В общем, когда мы с Сарой вломились в кабинет Дункан, – начала я, обращаясь к Шону и Силли. – мы нашли там кое-что интересное…

– Что вы сделали? – перебил меня Шон. – Вломились в кабинет директора? Ты сейчас серьезно? Мы же договаривались после истории с Олимпией, что ты не будешь лезть на рожон!

Шон слегка повысил голос, и мне стало не по себе.

– Погоди, – Сара повернулась ко мне, нахмурившись. – В смысле? Я так и не поняла: Олимпия убийца или Олимпия мертва?

Я перевела взгляд на Сару и выдохнула.

– Я случайно наткнулась на тело Олимпии в лесу. У нее были отрублены руки... Я думала, что это Кавальере ее убил, потому что потом увидела его в тот день с окровавленным ножом. Но теперь я вообще не уверена, была ли это настоящая Олимпия или какая-то подделка, чтобы меня напугать. Короче, ничего толком не понятно.

Я пожала плечами.

– И ты даже не подумала рассказать мне? – спросила Сара с обидой.

– Ты не спрашивала меня об Олимпии. Так что…

Сара пождала губы, но спорить не стала.

– Я не видел тебя в кабинете Дункан. Ты тоже той ночью искала папку? – Кавальере обратился к Саре.

– Ну, конечно. Я в шкафу сидела, – пожала плечами Сара.

Киллиан издал короткий смешок и покачал головой:

– Мм. Понятно.

Он вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги и положил его на стол.

– Я забрал найденную в кабинете директора папку у Люсильды, – сказал он, разворачивая лист. – И сделал себе копию, а оригинал вернул обратно в кабинет Дункан. Так что у меня есть все, что там было.

– И ты так просто покажешь копию? – недоверчиво спросила я, заправляя черные волны за уши. – А раньше ты этого сделать не мог?

– Раньше я думал о своей выгоде, но, похоже, брать с вас мне больше нечего.

Я закатила глаза, взяла лист и развернула его. Сара и Шон наклонились ближе. Только Присцилла оставалась отстраненной, словно ее в этом мире больше ничего не интересовало.

– Эксперимент «Резонанс», – прочитала я вслух. – Две тысячи пятый год. Список добровольцев. Как видите, некоторые фамилии зачеркнуты, некоторые обведены, а некоторые просто перечислены.

Я провела пальцем по строчкам.

– Здесь есть Грегори Барнс. Пенелопа Девоншир. Мой отец, Джереми Принц. Посмотрите, может ваши родители тоже тут?

Шон немного развернул лист к себе и принялся изучать содержимое.

– Здесь нет ни моих родителей, ни тети с дядей, – заключил он, выдыхая. – Но я знаю, кто такая С. Браун.

Мы с Киллианом одновременно поддались вперед, едва не столкнувшись висками. Зачеркнутая фамилия сразу бросилась в глаза.

– И кто это? – Сара была как всегда нетерпелива.

– София Браун была лучшей подругой моей мамы, у меня даже сохранились их совместные фото. – Шон облизал пересохшие губы. – Вот только она умерла от магической холеры в 2005 году. Не думаю, что это совпадение.

Магическая холера.

Отвратительная болезнь, унесшая жизни сотен ведьм и колдунов в 1228 году в Германии. Когда то ее называли небесной карой или гневом Божьим. Немецкий инквизитор Конрад Марбургский обманом заставил одну ведьму создать инфекцию, способную поражать организм ведьм и приводить к летальному исходу. Та глупая ведьма хотела обезопасить себя и своих близких, но после создания инфекции Конрад отравил и ее. А несколько веков спустя яд получил название «магическая холера». Смертные умирали от обезвоживания, а ведьма, зараженная магической холерой, от потери магических сил. Час за часом она становилась слабее, пока окончательно не превращалась в обычную смертную.

В наши дни встретить больного неизлечимой магической холерой практически невозможно, поскольку лишь единицы умеют изготавливать эту дрянь.

– Я что-то слышала об этом, – кивнула Сара. – Отец рассказывал, что во время его обучения была вспышка этой болезни. Человек десять, может пятнадцать, погибло.

Я тут же начала пересчитывать зачеркнутые имена.

– Я насчитала дюжину вычеркнутых имен. Выходит, в эксперименте Дункан погибло двенадцать учащихся.

– Какова вероятность того, что участники эксперимента умерли от холеры, а не от чего-то иного? – спросил Шон, натягивая рукава свитера.

Маккартни всегда зарывался в кофты и свитера, когда нервничал.

– Я могу это выяснить, – неожиданно для всех Присцилла впервые подала голос.

Силли затянула потуже низкий хвост, подобную прическу она делала крайне редко, и шмыгнув носом, продолжила:

– Завтра утром отец заберет меня домой на выходные, – голос ее был тихим, но в нем появилась решимость. – У него есть старомодное хобби – ведение дневников, куда он записывает события каждого года. Если родители и были участниками в какой-то херне, то дневник отца за 2005 год все мне расскажет. Я узнаю правду и постараюсь сделать вам копию.

– Отлично, Силли! Это хорошая идея! – одобрительно воскликнула я.

Мы не только узнаем суть эксперимента, но и самой Присцилле будет не так уныло на дне рождении мертвого брата. 4 октября был днем рождения Тео. После его смерти мистер и миссис Барнс каждый год собирают в своем поместье родственников, чтобы почтить память сына.

Присцилла кивнула, но в ее взгляде все еще была пустота. Она смотрела сквозь нас, и я понимала, что ей сейчас тяжело даже просто сидеть здесь.

– Хорошо, с папкой мы разобрались, – сказал Шон, отодвигая тарелку. – Но что мы решаем с Олимпией?

– Вы видели, что на протяжении всего забора стоят охранники Ордена? – начала я, вспоминая ведьм, оборотней и вампиров, мимо которых я шла на завтрак. – Нортон взялся за это дело всерьез. Скорее всего, он уже обыскал компьютер Олимпии.

– А если еще нет? – встряла Сара. – Если он только собирается это сделать? Или, может, там осталось что-то после его осмотра?

– В любом случае, мы можем проверить, – сказала я. – Вдруг найдем что-то интересное.

– Я это сделаю! – Сара чуть не подпрыгнула на стуле. – Я возьмусь за это!

– Ты? – удивился Шон.

– А что? – Сара вскинула бровь. – В любом случае вам нужна толковая девушка для такого задания, – она многозначительно посмотрела на нас. – А это явно про меня! Знаете, я ведь с компами на «ты».

Я подавила смешок. Сара была бесстрашной, когда речь заходила о чем-то рискованном.

– Отлично, – сказала я. – Сара берет на себя компьютер Олимпии.

– Осталось, чтобы кто-то еще сходил к старшему библиотекарю, – сказал Шон. – И спросил, не наблюдала ли мисс Харрис изменений в поведении Олимпии. Может, та что-нибудь ей рассказывала.

Я кивнула, обдумывая это предложение, и вдруг поняла, что все смотрят на меня.

Я перевела взгляд с Шона на Сару, потом на Присциллу.

– Неужели вы хотите, чтобы это делала я?

– Ну, а кто еще? – сказал Шон, разводя руками. – Мисс Харрис тебя любит, хоть и ворчит за не сданные вовремя книги.

– Я составлю тебе компанию, – неожиданно сказал Киллиан.

Я посмотрела на него. Он сидел, откинувшись на спинку стула, в своем безупречном черном костюме и с идеальной укладкой.

– Нет, – твердо сказала я. – Я пойду с Шоном.

Киллиан нахмурился. Его челюсть сжалась, еще сильнее очертив скулы.

– Ты же сама сказала, что мы теперь связаны.

Кавальере прищурился, словно желая прочесть меня.

– Я так сказала, потому что лучше держать знакомого дьявола на виду, чем незнакомого. Я хотела быть уверена, что ты не сделаешь ничего за моей спиной. Но это не значит, что я буду с тобой чем-то заниматься. Мое доверие нужно заслужить, Кавальере.

Киллиан посмотрел на меня так, будто я дала ему пощечину. Его серые глаза потемнели до цвета графита, и в них мелькнуло задетое самолюбие..

– Да пожалуйста, Принц, – сказал он ледяным тоном.

Кавальере резко поднялся, чуть не опрокинув стул, и быстрым шагом направился к выходу, пробираясь между заполненными столами.

Сара присвистнула.

Я хмыкнула и посмотрела на наручные часы Присциллы.

– До инфернальной этики осталось двадцать пять минут, – сказала я, отпуская руку Силли. – Мы с Шоном успеем сходить в библиотеку и расспросить мисс Харрис.

– Тогда я попробую незаметно пробраться в комнату Олимпии, – кивнула Сара.

– Удачи тебе, ворохоббит, – ответила я, вставая из-за стола, после чего обратилась к Силли. – Ты придешь на пару?

Присцилла открыла рот, чтобы ответить, но тут же сомкнула его и покачала головой, опуская взгляд. Ее нижняя губа дрожала, словно Силли вот-вот и заплачет.

Я обошла стол и обняв Присциллу, прошептала ей на ухо:

– Спасибо, что пришла. Я принесу тебе еды с ужина, а сейчас отдыхай.

Затем я обратилась к Шону:

– Идем?

Он кивнул и поднялся.

– Идем.

Мы направились к выходу из обеденного зала. Я чувствовала на себе растерянный взгляд Сары, которая осталась один на один с Силли, но оборачиваться не стала.

Мы вышли из обеденного зала и направились к библиотеке. Шон шел рядом со мной, засунув руки в карманы коричневых джинс. Он смотрел под ноги, шагая по каменному полу. В коридорах Института было шумно, студенты толпились у дверей, перекликались и носились по этажам, точно тараканы, которых потревожили светом.

– Силли выглядела ужасно, – произнес на выдохе Шон.

– Она потеряла человека, который был ей дорог, – ответила я. – Ей нужно время.

– Время? – Шон усмехнулся, но в этой усмешке была только горечь. – Мы все знаем, что такое время. Оно не лечит, Люси. Оно просто притупляет боль. А потом она возвращается. Снова и снова. Боль можно приручить, но избавиться от нее нельзя.

Шон знал, о чем говорил.

– Ты думаешь, она не справится? – спросила я.

– Она сильная. Но я боюсь, что она опять сорвется.

– Как в прошлый раз?

– Да, – Шон тяжело вздохнул. – После смерти Тео она была сама не своя. Выпивала, гуляла с кем попало, делала вид, что ей все равно.

– Мы будем рядом. Я буду рядом. И удержу ее от падения. Хотя бы попытаюсь. Снова.

Мы поднялись на второй этаж, повернули налево и остановились возле библиотечной двери.

– Ты слишком много берешь на себя, – произнес удрученно Шон. – Сначала убийства, потом Кавальере, затем Присцилла. Ты думаешь, что должна все контролировать.

– Я просто хочу защитить тех, кто мне дорог, – сказала я. – И во всем разобраться.

– Знаю. А я хочу защитить тебя.

– Ты слишком хороший.

– Только этого все равно не достаточно, верно? – Шон улыбнулся и взлохматил ладонью мои волосы. – Всегда будет недостаточно.

Я почувствовала, как в груди болезненно кольнуло. Шон был воплощением идеала, но я была не достойной партией. Рядом с ним я никогда не чувствовала того, что должна чувствовать женщина рядом с мужчиной, которого собирается выбрать на всю жизнь. И я слишком хорошо знала, чем закончится попытка убедить себя в обратном.

– Не глупи, ты знаешь, что я к тебе испытываю, – мягко начала я. – А еще ты прекрасно знаешь, какие слухи обо мне ходят, и что я сама об этом думаю.

– Ради семи смертных грехов, да плевать мне на секс! – выдохнул Шон. – Я люблю тебя, а не твое тело.

Фраза, вылетевшая впервые из уст Шона, вонзилась в меня, словно стрела. Черт возьми! Зачем он начал этот разговор? Зачем он мучает меня своим страданием? Зачем сделал вид, будто от меня требуется ответ, которого у меня нет?

Шон отвернулся, словно сам пожалел о сказанном. Затем коснулся дверной ручки, как ни в чем не бывало. Словно этого неудобного разговора не было вовсе.

– Ты готова? – спросил он.

– Да.

Шон улыбнулся, не глядя на меня, и открыл библиотечную дверь.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Я сидел за левой партой первого ряда и время от времени поглядывал в окно. Капли осеннего дождя, как небесные слезы, ползли по треснувшему стеклу. Они переплетались и расходились, образуя рисунок, напоминавший корневую систему дерева. Когда я смотрел на Принц, почему-то вспоминал то же самое. Что-то холодное, поврежденное и слишком упрямое, чтобы позволить кому-нибудь добраться до корней. Нечто, чье доверие, Люцифер милостивый, нужно было заслужить.

Да катись ты в рай, Люсильда Принц.

Максимум, на который она могла бы рассчитывать от меня – пара ночей, после которых я бы наверняка снова заскучал. Принц была всего лишь позорным пятном на родословной Асмодея, и я прекрасно понимал, почему ее раздражает сама мысль о моем превосходстве. Хотя, если быть честным, ее губы действительно хотелось попробовать на вкус. Я бы оставил на бледной фарфоровой коже ее шеи гематомы, как свидетельство моего сладострастия. Я бы не стал нежно поглаживать ее волосы, как это наверняка делает Маккартни. Нет… я бы стянул ее черные пряди в кулак, провоцируя ее издать умоляющий стон. Но мне нахрен не нужно ее гребанное доверие.Пусть ее доверие заслуживает кто-нибудь другой.

Когда пара уже началась, Люсильда и Шон влетели внутрь, привлекая к себе всеобщее внимание.

Профессор Эллис Белл стояла на небольшой сцене возле доски, одетая в черное викторианское платье с белым кружевным воротником. Она считалась одним из лучших специалистов по инфернальной этике – предмету, который учил не просто знаниям о духах и демонах, а тому, как с ними общаться, не нарвавшись на неприятности.

– Вы опоздали, мистер Маккартни, мисс Принц, – сказала она, не повышая голоса. – Присаживайтесь. Я надеюсь, вы хотя бы успели ознакомиться с темой.

Принц поспешила занять место справа от меня, даже не взглянув перед этим в мою сторону. Противная дикая кошка.

– Сегодня мы поговорим о заключении сделок с духами-вредителями или же проказниками, – продолжила профессор. – Мистер Маккартни, расскажите нам о происхождении названия?

Шон, сидящий с Принц вместо Присциллы, рассеянно поднял голову. Он принялся вертеть ручку между указательным и средним пальцами, будто это могло каким-то чудом подсказать ему ответ.

– Вредителями называют тех духов, которые вредят смертным, – ответил Маккартни.

Принц покачала головой, что-то пробормотав себе под нос. Она закатила глаза и слегка повернулась влево. Ее взгляд медленно опустился и встретился с моим. Два нефрита, разбавленных утренним туманом, задержались на мне и после того, как мисс Белл начала комментировать ответ Шона.

– Вы действительно так думаете? – с толикой надежды произнесла женщина.

– Полагаю, – исправился Маккартни. – Я так полагаю.

Мисс Белл тяжело вздохнула, а затем спустилась со сцены.

– Или даже гадаете, – разочарованно сказала профессор. – Ваш правильный ответ, описанный на странице восемьдесят шесть, должен был звучать следующим образом: Дух-вредитель или дух-проказник возникает, когда речь идет о мертвой ведьме или мертвом колдуне. Иными словами дух-вредитель – неупокоенная душа дитя ночи, не ушедшая должным образом и в нужный час к праотцам в жерло Преисподней.

Маккартни виновато закивал, принявшись листать учебник.

– Но Шон не ошибся, – внезапно вмешалась Люсильда, отворачиваясь от меня.

Профессор Белл скрестила руки на груди. Этот жест придал женщине серьезный вид.

– Поясните, мисс Принц. Мне будет интересно услышать ваше мнение.

– Духи-вредители действительно вредят смертным. Смертные ведь часто лезут в вещи, материи которых не понимают, – продолжила Принц, и в голосе снова зазвучала привычная самоуверенность. – Простые люди думают, что могут вычитать в гугле какой-то псевдоритуал, призвать по нему демона, и получить все, чего хотят по щелчку пальца. Но вот только они не знают, что настоящим сильным и влиятельным демонам смертные не нужны. Нет такой сделки с человеком, которая принесла бы демону выгоду. А вот духи-проказники, напротив, с большой охотой отзываются на любой зов смертных.

Мисс Белл едва заметно улыбнулась и кивнула.

– Все верно, мисс Принц, – профессор перевела взгляд с Люсильды на других студентов, выбирая новую жертву. – Духи-проказники, как и низшие демоны, имеют слабое энергетическое поле, которое требует периодической подпитки. А потому заключение сделки с глупым смертным для них всегда кстати. Томас Фуллер, вам есть, что добавить?

– Я бы добавил, что духи часто используют двусмысленность в сделках. Если вы не уточняете детали, они могут трактовать условия в свою пользу. Это их право.

Томас оказался не самым заурядным парнем на нашем курсе. Когда мы только познакомились, он поспешил представить меня всем подряд, всячески втягивая в коллектив, который меня мало интересовал. Томас часто составлял мне компанию за обедом, нередко вызывался ко мне в пару на занятиях.

Институт Алистера Кроули полон слухов, и судя по одному из них, кто-то считает меня кузеном Фуллера. Хоть я значительно выше и намного крепче слажен, светлые волосы и глаза создавали ложное впечатление родства, когда я и Фуллер стояли рядом.

– В этом суть инфернальной этики. – Белл снова кивнула, принимая ответ Томаса. – Духи не обязаны соблюдать наши правила, поскольку у них на все есть свои. Но вы не смертные обыватели, вы знаете, как работают их законы, а значит вы можете договориться. Если же нет – участь ваша незавидна.

– Но зачем нам вообще взаимодействовать с духами? – спросила Тина, лучшая подруга Элизабет. Ее голос прозвучал с искренним недоумением, и я заметил, как несколько студентов согласно закивали.

Ожидаемый вопрос от недалекого потомка Бельфегора.

Белл повернулась к Тине, и ее взгляд стал чуть мягче.

– Хороший вопрос, мисс Харпер, – Белл сделала паузу, обводя взглядом аудиторию. – В некоторых сферах деятельности ведьмам так или иначе приходится общаться с духами. Особенно если работа связана с криминалистикой или юриспруденцией.

Люсильда чуть заметно выпрямилась. Я заметил это краем глаза. Она всегда так делала, когда речь заходила о ее будущей профессии.

– Представьте, что вы расследуете преступление, – продолжила Белл. – Смертный оставляет следы, но духи тоже могут быть свидетелями. Они видят то, чего не замечают живые. Умение договориться с духом может стать ключом к раскрытию дела. Или, – она перевела взгляд на Люсильду. – К защите невиновного в суде.

– А что, если ведьма не работает копом или адвокатом? – спросила Сара с заднего ряда. – Я, например, хочу стать режиссером.

– Жизнь непредсказуема, – ответила Белл. – Иногда даже ведьмы могут впасть в отчаяние. Потерять близкого, оказаться в безвыходной ситуации, столкнуться с тем, что не могут изменить своими силами. И тогда они обращаются к духам за помощью. Вопрос в том, мисс Кэмпбелл, умеют ли они это делать правильно.

Эллис Белл прошлась вдоль доски и остановилась напротив нашего ряда.

– Как вы знаете, в конце месяца состоится турнир «Тринадцатый перекресток». Участникам придется столкнуться с полтергейстами Шервудского леса. Им придется взаимодействовать с ними, договариваться, а возможно, и заключать сделки. Поэтому я предлагаю вам, – профессор посмотрела на нас с Люсильдой. – попрактиковаться прямо сейчас.