Текст книги "Ведьмы Шервудского леса (СИ)"

Автор книги: Ксения Шкуренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Я мог лишь предполагать, что именно она там поняла, но выяснять это не собирался. В конце концов, отсутствие воспитания и все, что из него вытекает, не самая приятная тема для прогулочного разговора. Как будущий психотерапевт, я предпочту копаться в чужих детских травмах, чем в собственных. Иначе давно бы уже высказал матери все, что о ней думаю.

– Кстати, Кавальере, – с азартом начала Люсильда. – Ты ведь в курсе, что твоя фамилия переводится, как «рыцарь»?

– А твоя «принц». Похоже, это какой-то адов замысел. Пути дьявола неисповедимы и все такое…

– Что ты имеешь ввиду? – прищурилась Люсильда – Какой еще замысел?

– Ну, как же? Все по канону: влюбленный рыцарь, добившись расположения принцессы, ведет ее под руку на бал.

Принц замерла. Я тоже.

Дерьмо…

– Что ты сказал? – спросила Люсильда, чей голос стал заметно тише.

– Я сказал, что поведу тебя на бал, – выпалил я первое, что пришло в голову. Я не мог до конца понять, что именно сейчас чувствую, но совершенно точно не хотел забирать свои слова обратно. – После турнира. Мы договорились. Помнишь?

Принц посмотрела на меня, и я мог поклясться, что в ее голове сейчас носились мысли, словно осы, учуявшие сладкое. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент я заметил движение впереди.

– Подожди, – я поднял руку призывая Принц к тишине.

Я всмотрелся в чащу. Там, на земле, опираясь спиной о дерево, сидел человек.

– Финн О'Брайан, – сказал я, делая шаг вперед. – Напарник Айлин.

Глава 12.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Возле старого дуба мы нашли Финна О'Брайана.

Он сидел на влажной земле, утопая в куче пожухлых листьев, привалившись спиной к стволу, и смотрел в одну точку.

Я опустилась перед Финном на колени.

Сначала я увидела его лицо. Оно было бледным, почти серым, а взгляд и вовсе стеклянным. Темные волосы прилипли ко лбу, по скулам тянулись дорожки от слез или пота – я не могла разобрать. Еще недавно Финн держался уверенно и самонадеянно. Сейчас от той уверенности не осталось и следа.

Мой взгляд скользнул ниже. И я увидела его руки.

Они лежали на коленях, расслабленные, почти безжизненные, а ладони и пальцы были перепачканы кровью. Ее было много. Она уже начала густеть и темнеть. Я смотрела на его руки и никак не могла понять: это его кровь или чужая?

Я сглотнула.

– Финн, – тихо позвала я, стараясь не спугнуть О'Брайана.

Он не ответил.

– Финн, – повторила я громче. – Что случилось? Где Айлин?

Он вдруг поднял на меня глаза, но в них не было узнавания. Только страх.

– Девушка... – выдавил он хрипло. – Пришла девушка...

– Какая девушка? – спросил Киллиан, подходя ближе.

– Не... Невзрачная... – Финн облизал обкусанные губы. – Я... Я ее не знаю... Она подошла к Айлин, как будто хотела что-то сказать. А потом... – его голос дрогнул. – Она... Она...

Неожиданно О'Брайан сорвался на рыдание. Я почувствовала, как и моя собственная кровь отхлынула от лица.

– Что она сделала с Айлин? – спросила я, хотя ответ уже начинал складываться в голове.

Финн затрясся, и тогда Киллиан присел рядом.

– Финн, послушай меня, – начал Кавальере, коснувшись плеча О'Брайана. – Ты должен рассказать все, что знаешь. Та девушка что-то сделала с Айлин? Постарайся собраться. Нам нужно понять, что произошло, чтобы помочь.

– Ей... Ей уже не п-помочь, – пробормотал Финн дрожащими влажными губами. – Она... Она убила ее, а потом... Потом она повернулась ко мне. Я не мог... Я н-не мог п-пошевелиться. Она поднесла п-палец к губам и сказала: «Тише». А з-за-а-тем она п-просто ул-лыбнулась и ушла.

Я замерла.

– «Тише», – повторила я. – Она сказала «тише»?

Финн кивнул, не глядя на меня.

– Это она, – сказала я, поднимаясь. – Олимпия.

Киллиан посмотрел на меня.

– Та самая?

– Да, – ответила я, чувствуя, как внутри поднимается холод. – Значит, Дункан действительно говорила правду. Олимпия жива…

– Она вернулась, – сказал Киллиан, поднимаясь следом.

– Идем, – произнесла я. – Если Айлин правда мертва, мы должны найти ее тело.

– Финн, – Киллиан повернулся к нему. – Ты можешь идти?

– Я... Я не вернусь туда, – ответил он, лихорадочно качая головой. – Я не вернусь туда! Не вернусь туда! Я не вернусь!

– Тогда оставайся здесь, – сказала я. – Мы скоро вернемся.

Финн никак не отреагировал и продолжил раскачиваться всем телом.

По большому счету мне было на него плевать. Я знала Финна всего два дня, но оставлять его в таком состоянии казалось неправильным.

– Пусть мысли дурные не тревожат умы. Закрой же глаза и скорее усни.

Финн не успел вымолвить и слова, как обмяк и провалился в сон.

– Разве ты не знаешь, что применять заговоры для сна не безопасно, Принц?

Я хмыкнула.

– Подумаешь. Проснется с головной болью или легкой амнезией. По-моему, последнее ему сейчас даже пригодится.

– Спасибо, что не стала вчера так заботиться обо мне.

– Не за что, Кавальере. Идем.

Мы пошли вперед, оставив спящего Финна под дубом. Через метров десять лес начал редеть, открывая небольшую лощину с узкой канавой. Далеко идти не пришлось.

Айлин Дэвис лежала лицом вниз, уткнувшись в мокрую листву. Все выглядело так, будто ведьма просто споткнулась, скатилась в лощину и потеряла сознание. Я не видела крови, из-за чего перепачканные руки Финна лишь сильнее сбивали с толку.

Конечно Дэвис в отключке.

Мы ведь на турнире. Значит Финну наверняка что-то привиделось, как вчера Киллиану привиделись пауки.

Айлин не может быть мертва.

Я сделала шаг вперед, чтобы перевернуть ее на спину, но Киллиан схватил меня за руку.

– Подожди, – сказал он, обходя меня.

Голос Киллиана звучал спокойно и твердо. Он шагнул вперед и опустился рядом с Айлин на корточки. Его пальцы на мгновение замерли над ее плечом, а потом он осторожно перевернул ее на спину.

Когда Киллиан убрал прилипшие рыжие пряди Дэвис, я увидела ее лицо.

Желудок мгновенно скрутило. Я прикрыла рот тыльной стороной ладони, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Прекрасное лицо Айлин, усыпанное веснушками, как ночное небо звездами, теперь напоминало испорченный вишневый пирог, который кто-то безжалостно исполосовал ножом.

Я смотрела на Айлин Дэвис и не могла дышать. Ее щеки, лоб и даже подбородок были исчерчены беспорядочными порезами. Целью убийцы было только одно – изуродовать лицо некогда красивой девушки.

– Посмотри на эти раны, – произнесла я, стараясь взять себя в руки. – Их края не расходятся. Кровь почти не растеклась и...

– Кровь течет под давлением благодаря работе сердца, – перебил Кавальере. – Но здесь нет признаков кровоизлияния. Значит, эти порезы были нанесены Айлин уже после смерти.

Я опустилась на корточки рядом с телом и перевела взгляд ниже, на ее шею. Горло было перерезано уже после смерти. Я нахмурилась, пытаясь понять, что именно ищу, пока взгляд не остановился на темном пятне, которое расплылось под курткой, почти слившись с тканью.

Пальцы дрожали, когда я осторожно приподняла край промокшей одежды. Я едва не ахнула. Чуть левее центральной линии грудины зияла глубокая колотая рана.

– Она убита не так, как остальные, – произнесла я, поднимая взгляд на Киллиана.

Он молча смотрел на рану, и в какой момент его глаза сузились.

– Удар в сердце, – сказал он. – Острый предмет прошел между ребрами, прямо к сердцу.

Он помолчал, а потом добавил:

– Порез не слишком широкий и вполне вероятно, что такую рану мог оставить тот нож, который мне подкинули в ящик.

– Где он сейчас? – спросила я.

– Я уничтожил его почти сразу после того, как нашел. Чтобы меня не могли подставить и обвинить в том, чего я не делал.

В этом был смысл. Однако очередное обнародованное убийство заставило меня усомниться в реальности. Стоит выдохнуть и попасть в паутину иллюзии спокойной и безопасной жизни, как следом обязательно происходит что-то ужасное. Нет никаких сомнений в том, что Олимпия бродит где-то поблизости. От понимания этого все тело забила мелкая дрожь, а руки стали холодными, как ледышки. Такими темпами Олимпии не составит труда добраться и до меня. Рано или поздно она обязательно меня поймает и… убьет.

– Нам нужно убираться отсюда, – сказала я, поднимаясь. – Мы не знаем, где Олимпия. Не знаем, что делать дальше. Нам нужно вернуться к Финну, нам нужно выбраться из леса, нам нужно...

– Люси, – сказал Киллиан.

– ...понять, что происходит, потому что это не просто убийства, это...

– Люси.

– ...что-то большее, и я не знаю, как это остановить, и...

– Люси! – резко окликнул меня Кавальере.

Я обернулась.

– Что?!

– Ты понимаешь, где мы находимся? – спросил он.

Голос Киллиана был таким же ровным, как и всегда, но я уловила в нем едва заметное волнение.

– В лесу, – сказала я. – Очевидно.

– Конкретнее?

– Мы в лощине, – ответила я и тут же замерла.

Я вспомнила.

Профессор Белл говорила, что полтергейсты, как и многие другие духи, часто выбирают для обитания низинные места – лощины или овраги. Она говорила, что такие места притягивают их, как мед мух.

– Дошло наконец? – сказал Киллиан, кивнув куда-то мне за спину.

Я медленно повернула голову.

Сначала ничего не увидела. Только деревья, солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны, и тишину, которая казалась слишком плотной для вечера полудня.

А потом я заметила его.

Полтергейст стоял между двумя старыми дубами, и я не могла понять, вижу ли его на самом деле или силуэт его мне лишь мерещится. Его очертания были размытыми, словно кто-то написал фигуру акварелью и не дал краске высохнуть. Голубоватое свечение исходило от сущности, но не освещало пространство вокруг, наоборот, будто высасывало из него свет, делая воздух плотнее и холоднее.

Я не могла разобрать, где у него лицо, руки, или ноги, но чувствовала, что он смотрит прямо на меня.

Фигура не двигалась, однако я ощущала, как она приближается, скользя над землей без единого звука.

Внутри меня поднимался холод, не имевший ничего общего с погодой.

Олимпия могла настигнуть нас в любую минуту, и тогда встреча с полтергейстом станет последним поводом для беспокойств. Мы еще успевали унести отсюда ноги и отправиться на поиски очередной сторожки. Я смотрела на голубоватую дымку, и каждая клетка моего тела кричала одно: беги. Но я не могла. Не могла оставить Айлин здесь, хоть эта стерва и отправила нас прямо в ловушку к вампирам. Не могла бросить тело бывшей подруги в этом мрачном месте, как ничего не значащий хлам. А как же другие участники турнира? Откуда нам знать, что пятой жертвой не станет кто-то из ребят? Я не могла позволить турниру продолжаться, когда где-то в лесу свободно разгуливал убийца.

Я сделала глубокий вдох и заставила себя отвести взгляд от полтергейста.

– Нам нужно заключить с ним сделку, – сказала я, поворачиваясь к Киллиану.

Он посмотрел на меня так, будто я только что предложила поджечь весь Шервудский лес.

– Ты с ума сошла? – сказал Кавальере, явно не одобряя мою идею. – Ты даже не знаешь, как много времени прошло с момента его смерти, и как давно он питался человеческой энергией. Ты не знаешь, кем этот дух был при жизни и чего потребует взамен.

– Мы не можем продолжать турнир, когда убийца на свободе. Нужно сообщить Дункан, что произошло. Единственный способ сделать это – отправить его к ней.

– Люси, – почти прорычал Киллиан. – Посмотри на его размеры. Это крупный полтергейст. От него так и прет сила. С подобными сущностями нельзя заключать сделки просто так. Они всегда требуют больше, чем ты готова отдать.

– Я знаю, – сказала я, чувствуя, как внутри оканчательно крепнет решимость. – Но у нас нет выбора.

Киллиан смотрел на меня так, словно прямо сейчас пытался найти хоть один аргумент, который сможет меня остановить. Он хотел меня защитить. И это злило меня почти так же сильно, как пугало.

– Я не позволю тебе этого сделать, – наконец сказал он.

– Меня трогает твое волнение, Киллиан, но ты мне не помешаешь, – сказала я, приседая. – Будь с черепом мягче и тише. Чтоб Кавальере уснул и меня не услышал.

Я быстро подняла с земли камень, который лежал у моих ног. Резко вскочила и со всей силы ударила Киллиана по голове.

Кавальере закатил глаза и осел на землю. Я подхватила его, не дав удариться, и осторожно опустила на траву.

– Прости, – сказала я, всматриваясь в его красивое и спокойное лицо. – Но ты не оставил мне выбора.

Кавальере был тяжелым, но я справилась. Оставив его лежать на земле я повернулась к полтергейсту.

Он стоял прямо передо мной.

Я вздрогнула и невольно отступила на шаг.

Сделав глубокий вдох, я вскинула руку, выставляя ее между нами.

– Если ты хочешь мне навредить, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и бесстрашно. – Знай, что я – ведьма, Люсильда Принц. И я призываю тебя заключить со мной сделку.

Я стояла перед призраком, чувствуя, как холод струится от его полупрозрачной фигуры. Он не двигался, но я знала, что он меня слышит.

– Ты заключишь со мной сделку, – повторила я. – Ты отправишься в Институт Кроули и найдешь директора Дункан. Ты расскажешь ей о произошедшем здесь убийстве. Скажешь, где найти меня. И скажешь ей, что турнир должен быть остановлен.

Полтергейст издал звук, но не голос в привычном смысле, а вибрацию, отзывающиеся прямо в моей голове. Он был низким и тягучим, как будто кто-то пытался говорить сквозь толщу воды.

– Ты просишь меня о помощи, – услышала я. – Но что я получу взамен?

Я сглотнула.

– Что ты хочешь?

– Как и все. Я хочу чувствовать, – сказал он. – Я хочу слушать и быть услышанным. Я хочу вспомнить, что значит быть живым.

Полтергейст приблизился еще на шаг.

– Я хочу занять твое тело.

Я замерла.

– Однажды, – продолжил он, – когда решу, что время пришло.

Я почувствовала, как внутри меня все сжалось. Я знала, что он может попросить что-нибудь подобное. Полтергейсты испокон веков стремились обрести плоть. Получить настоящее тело было их главной мечтой и, пожалуй, единственным желанием, которое действительно имело для них хоть какое-то значение.

– Один час, – сказала я, жестко обозначив условие. – Я впущу тебя в свое тело ровно на час. Не больше.

Полтергейст ничего не ответил.

Я чувствовала, как он рассматривает меня, как изучает каждую клетку моего тела.

– И еще, – добавила я. – По истечении этого часа, который я подарю тебе, я должна остаться целой и невредимой.

Я не была уверена, что призраки умеют смеяться, но готова была поклясться: мой собеседник именно сейчас усмехнулся.

– Целой и невредимой, – повторил он. – Я согласен.

Из голубой дымки, прямо из ее центра, отделилась полупрозрачная линия напоминающая руку. Она была ледяной, когда я пожала ее, и при этом совершенно невесомой. Прикосновение напоминало снег, выпавший всего несколько минут назад.

– Сделка заключена, – сказала я. – Выполни свою часть.

Полтергейст начал медленно таять, растворяясь в воздухе, и через несколько секунд от него не осталось и следа.

Я села прямо на землю, не опасаясь испачкать пальто, вытянула ноги и осторожно положила голову Кавальере себе на бедро.

Что будет дальше и сколько мне придется ждать Дункан и Нортона, я не знала. Но знала, что теперь я связана с существом, сотканным из темной, мертвой материи. И метлу мне в зад, если я хоть на секунду пожалею о сегодняшней сделке с призраком.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Голова пульсировала от боли, словно меня лягнула лошадь. Вокруг гудели голоса и сквозь звон в ушах я едва мог разобрать хоть что-нибудь. Я совершил ошибку, поднявшись с земли слишком резко. В вертикальном положении я продержался недолго. Стоило сделать несколько неуверенных шагов в сторону голосов, как вестибулярный аппарат сыграл со мной злую шутку. Ноги подкосились. Колени вновь встретились с землей, устланной мокрой листвой.

Послышались торопливые шаги, я с трудом поднял голову и увидел ее.

Люсильда опустилась передо мной на колени и неуверенно взялась за мои плечи.

– Тебе очень плохо? Прости меня, Киллиан, – непривычно виновато произнесла она. – Через несколько часов ты придешь в норму. Асмодей, милостивый...

Я сфокусировал зрение на лице Принц. Она жевала нижнюю губу, как делала всегда, когда нервничала. Ради семи смертных грехов! Люси за меня переживала. Это казалось почти невероятным.

Я перевел взгляд ей за спину и увидел директора Дункан, несколько незнакомых членов Ордена по надзору за чрезвычайными происшествиями и их шефа – Феликса Нортона.

Мои мысли наконец-то собрались в нечто внятное, и вдруг сердце забилось быстрее. На коже выступил холодный пот.

– Что ты пообещала? – резко спросил я, убирая руки Принц со своих плеч. – Что ты ему пообещала, Люси?

Ее лицо мгновенно стало непроницаемым, а от прежней тревоги не осталось и следа.

– Какая теперь разница? Дело сделано, так?

Принц начала подниматься, но я схватил ее за запястье и притянул к себе, так что между нашими лицами осталось всего несколько сантиметров.

– Оставь эту драму Шону, – начал я, не отпуская Принц. – Повторю свой вопрос: что ты пообещала тому гребанному Касперу?

– Свое тело, – нехотя выплюнула Люсильда, отводя взгляд. – На один час и с полной страховкой.

У меня внутри все оборвалось.

– А, мистер Кавальере! Вы очнулись!

Суетливый женский голос становился все и ближе.

К нам подошла директор Дункан. Она была необычно бледной, а глаза блестели от влаги.

– Мистер Кавальере, вы в порядке? – неуверенно спросила она.

– Я в норме, – ответил я, отпуская запястье Люси.

Дункан перевела взгляд на Люсильду и посмотрела на нее так, словно пыталась найти на ее лице хоть какое-то объяснение происходящему.

– Мисс Принц рассказала мне, что вы потеряли сознание, – сказала Дункан. – Она утверждает, что на вас напал полтергейст и нанес психический урон.

Я перевел взгляд на Люсильду. Она уже успела встать, обнимая себя руками.

– Да, – соврал я. – Я ударился головой, когда падал.

Дункан кивнула, но я чувствовал, что она не до конца поверила мне. Директор смотрела на нас с явным подозрением. Она поняла, что мы что-то скрываем.

Она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями, а затем снова посмотрела на Люсильду.

– Обычно полтергейсты ничего не делают просто так, мисс Принц. Вы что-то ему пообещали за визит ко мне? Неужели вы правда думаете, что я поверю в призрака-мецената?

Люсильда встретила ее взгляд без тени смущения. Голос звучал ровно и невинно, почти скучающе.

– Нет, Мисс. Мне очень повезло, полтергейст правда попался сговорчивый и согласился выполнить мою просьбу без каких-либо сделок.

Я смотрел на Принц и не верил собственным ушам. Она врала. И совсем не испытывала угрызения совести. Во мне тут же вспыхнула злость.

Дункан прищурилась, но ничего не сказала. Она определенно не поверила Принц, однако настаивать не стала.

Я не заметил, как рядом оказался Нортон.

Член Ордена подошел ближе, и его голос прозвучал сухо и деловито:

– Вы пришли в себя? Отлично. Я распоряжусь, чтобы мои люди отвели вас обратно в Институт. Вы оба нуждаетесь в отдыхе после пережитого.

Нортон подал знак своим людям, и те сразу двинулись к нам с обеих сторон.

Один из мужчин взял меня под локоть, и я вдруг почувствовал, что если не обопрусь на него, то снова упаду.

– Сопроводите мистера Кавальере и мисс Принц обратно в Институт, – приказал Нортон. – И проследите, чтобы по дороге с ними ничего не случилось.

Я обернулся к Люсильде. Она посмотрела на меня, и в ее глазах не было ни сожаления, ни раскаяния.

Меня невыносимо злила сложившаяся ситуация. Всю дорогу до Института мы шли в тишине. Я ни разу не посмотрел на Люсильду, настолько сильно меня раздражало все происходящее.

Как можно было так подставиться?

Неужели вместе мы не смогли бы придумать более безопасный способ выбраться из этого дерьма? Черт возьми, смелость Люсильды ее когда-нибудь погубит. Если Олимпия не сделает этого раньше. И почему Нортон так хреново выполняет свою работу? Каким образом он вообще осматривал лес перед началом турнира?

К тому времени, как нас наконец-то вывели из леса, сумерки уже сгустились, а мысли в голове окончательно прояснились.

Стоило нам пересечь ограду Института, как нас встретила обеспокоенная толпа. Студенты, преподаватели и даже участники турнира, которых по всей видимости, уже вывели из леса. Все они выглядели, как фанаты, дождавшиеся возвращения своих кумиров. Я видел, как менялись их лица, когда они осматривали нас. Кто-то облегченно выдыхал, кто-то встревоженно переглядывался.

Первой я заметил Присциллу. Она растолкала всех локтями и бросилась к Люсильде, едва не сбив ее с ног. Барнс обхватила Люси руками и крепко прижала к себе. Она так испугалась за лучшую подругу, что принялась лихорадочно приглаживать волосы Принц.

– Ты жива! – выдохнула Силли, судорожно хватая ртом воздух. Щеки ее были мокрыми от слез. – Я так себя накрутила, Люси! Я думала, что ты… что ты…

– Моя очередь умирать еще не подошла, – перебила Люсильда, и я услышал в ее голосе ту самую колкую нотку, которой она всегда прикрывалась. – Передо мной стоит еще один человек, если верить твоему пророчеству.

Присцилла отстранилась, вытирая непрекращающийся поток слез.

– Не смей так говорить, слышишь? Мы что-нибудь придумаем! Обязательно! Я не намерена хоронить и тебя!

– Я просто шучу, – ответила Люсильда.

Я знал, что она не шутила.

Шон подошел следом. Не сказав ни слова, лишь молча обнял Принц. Его облегчение было понятным даже без слов.

А вот Сара не смогла себя сдержать и, как Присцилла, подлетела к Люсильде.

– Я хотела увязаться за вами, – своими бушующими эмоциями она чуть не сбила ее с ног. – Я хотела пойти с Нортоном и Дункан! Но они меня не пустили! Сказали, что это слишком опасно, что я там буду только мешать! Можешь себе представить?!

– И правильно сделали, – произнес я, переводя взгляд на Принц. – Одной безрассудной дуры в лесу было более чем достаточно.

Наступила тишина. Присцилла с непониманием уставилась на меня, Шон нахмурился, а Сара открыла рот, готовясь выдать мне все, что она обо мне думает. Но я не дав им вставить и слова, повернулся и направился к кампусу, чувствуя на спине взгляд Принц.

Я знал, что она смотрит мне вслед, но оборачиваться было не в моем характере. Особенно сейчас, когда одним своим словом я мог ранить кого угодно. Впрочем, ранить я боялся лишь Люси, которая стала мне не безразлична.

***

Турнир «Тринадцатый перекресток» сорвался. Чужие команды разъехались в тот же вечер, стремясь скорее оказаться вдали от безумия, творящегося в Институте Кроули. Родители Айлин Дэвис устроили настоящий скандал и пообещали Дункан, что организуют конец ее карьере. Я мог их понять, но даже мне стало жаль директора за свалившееся на нее бремя.

Разумеется бал по случаю турнира был отменен. Меня радовало лишь то, что его не переделали под поминальный вечер.

Спустя день от турнира Нортон вызвал нас с Люсильдой на разговор. Он был зол на Принц и хотел знать все, что нам удалось узнать от Финна. Нортон отругал Люси за то, что она наложила на О’Брайана заклятие, из-за чего тот потерял память о недавних событиях, и Нортон не смог увидеть в его разуме воспоминания о напавшей на Айлин девушке. Нортону пришлось поверить нам на слово в возвращение Олимпии в Шервудский лес.

Сотрудники Ордена снова заполонили двор Института. Они ходили по территории, переговаривались между собой, постоянно маячили перед глазами, и их присутствие действовало мне на нервы. Я видел, как Люсильда смотрела на них, и знал: ее раздражает все это не меньше моего. Теперь охрана была даже на выходе из обеденного зала и учебных комнат, а единственным приватным местом остался жилой кампус.

Лес снова закрыли для посещений, ввели комендантский час. После ужина все студенты были обязаны попрятаться по своим спальням, как мыши по норам. Проводить время во дворе было разрешено только в светлое время суток, но желающих гулять под пристальным взглядом наших тюремщиков было совсем немного. Теперь если родители хотели забрать своего ребенка на выходные, им нужно было приехать лично и подойти непосредственно к воротам Института. Никаких «отец заберет меня на шоссе» и «я дойду до машины сам» директор больше не принимала.

Я не разговаривал с Люсильдой уже несколько дней, с тех пор, как Нортон устроил нам допрос. Каждый раз, когда я смотрел на нее, вспоминал, как она вырубила меня и добровольно полезла в еще одну опасную историю, рискуя собой. И как она стояла перед Дункан и врала ей глядя в глаза.

Но сегодня я больше не хотел продолжать эту идиотскую игру в молчанку.

Я влетел в комнату Люсильды без стука. Она сидела на кровати с книгой в руках, и, увидев меня, вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив ее. На Принц была темно-зеленая кофта, поверх которой красовалась фланелевая клетчатая рубашка, которую прежде я видел на Шоне.

– Кавальере? Что случилось?

Я посмотрел на нее, чувствуя, как внутри меня поднимается чувство, которому я до сих пор не мог дать название.

– Вставай, – спокойно сказал я, заметив, как напряглось тело Принц. – Иди за мной.

– Куда?

Я развернулся и быстрым шагом пошел прочь. Я знал, что любопытство возьмет над Люсильдой верх, а вскоре получил подтверждение собственной правоты: за спиной послышались торопливые шаги.

– Киллиан! – крикнула Принц из-за моей спины. – Что происходит?

Я нарочно промолчал. Если расскажу, она может решить, что это очередная глупость, и останется в комнате.

– Ты меня пугаешь, – сказала она, догоняя меня. – Куда мы идем?

– Потерпи, – ответил я, не оборачиваясь. – Скоро узнаешь.

Я вышел во двор, Люси шагала следом. Мы прошли мимо оборотней-охранников, которые по хозяйски расселись на студенческой лавочке, едва уместившись на ней втроем.

Поднявшись по старой винтовой лестнице, ведущей к заброшенной обсерватории, я открыл дверь и шагнул внутрь.

Обсерватория была старой, пыльной и давно заброшенной, но я успел привести ее в порядок. Проектор стоял на столе, рядом лежала кассета. Я даже расставил свечи, чтобы не сидеть в полной темноте: они вспыхнули по щелчку моих пальцев.

– И зачем мы здесь? – оглядываясь по сторонам удивленно спросила Люсильда.

– Ты обещала пойти со мной на бал, – сказал я, глядя прямо ей в глаза. – В обмен на помощь оборотням.

– Я помню, – сказала она тихо.

Я сделал шаг к Принц.

– Бал отменили из-за смерти Айлин. Но я придумал альтернативу.

Я кивнул на стол и висящее напротив него белое полотно.

– Я нашел здесь сломанный проектор и починил его. А также добыл кассету с «Лабиринтом».

Люсильда посмотрела на меня и открыла рот, но почти сразу сомкнула губы, явно не понимая, как реагировать на подобную инициативу. Она колебалась, словно не была уверена в моей затее.

Ну же, Принц. Только не вздумай сейчас сбежать. Или ты смелая только там, где это не надо?

– Хочешь устроить просмотр нашего любимого мюзикла? – наконец спросила она, будто сама еще не верила в происходящее. – Ты, должно быть, с ума сошел, Кавальере. Сильно же я тебя головой приложила.

Принц тихо рассмеялась, а затем сделала то, на что я даже не рассчитывал. Улыбнулась. Люсильда Принц улыбнулась и вошла внутрь. У меня никогда не было проблем с девчонками, но Принц заставила меня понервничать.

Молодец, Люси. Ты сделала правильный выбор.

– Ты даже не представляешь насколько сильно, Принц.

Мы сели на старый списанный матрас, который я притащил сюда за день до этого, и разложили подушки. Я ничего не объяснял, просто кивнул на пол, и Люси, не говоря ни слова, опустилась рядом. Она была так близко, что я чувствовал исходящее от нее тепло. Я включил проектор, и на белом полотне замелькали первые кадры: титры, музыка, знакомая до боли картина.

Люсильда не сводила глаз с экрана.

– Надеюсь, ты не ждешь от меня слов восхищения, – сказала она.

– Я бы не надеялся, – ответил я. – Ты слишком гордая, чтобы признать, что я великолепен. В конце концов, гордыня мой порок.

– И ты прав.

Я усмехнулся, потянулся рукой к тумбочке и достал оттуда тарелку с пиццей. Принц повернулась ко мне и округлив глаза уставилась на нее, будто я вытащил из под стола живого дракона.

– Где ты это взял? – принюхалась она.

– Сделал сам, – сказал я, вспоминая, как пробрался на кухню. – Надеюсь, ты не выдашь меня поварятам.

– Ты умеешь готовить?

– Я итальянец, и заметил, что ты любишь поесть, – пожал я плечами. – Решил, что что-то банальное и итальянское сможет тебя задобрить.

Она взяла кусок и откусила. Ее взгляд заметно смягчился, а когда Принц издала довольный стон, делая следующий укус, я понял, что план мой сработал.

Фильм шел своим чередом. Когда главная героиня в исполнении потрясающей Дженнифер Коннелли крикнула:

– «Я хочу, чтобы гоблины явились и забрали тебя, сейчас же!»

Люсильда и я одновременно повторили эту реплику. Никогда в жизни я еще не чувствовал подобного единения с кем-либо. То, что происходило между нами, было похоже на какую-то особенную разновидность невидимой магии.

– Ты тоже всегда повторяла это в детстве?

– Еще бы! Я шикала ею на Байрона, когда тот съедал все мои сладости, кричала на соседских детей, когда те воровали сливы с маминого дерева, – призналась она. – Мне кажется мои родители возненавидели эту фразу.

Я улыбнулся, откусив кусок пиццы. Пока шел фильм мы время от времени обсуждали то, как его снимали, подпевали песням Дэвида Боуи и с удовольствием возвращались в собственное детство.

– Какой у тебя любимый фрукт? – спросила Люси, когда Сара в фильме взяла отравленный персик из рук своего друга Хогла.

– Яблоки, – сказал я, не раздумывая. – С некоторых пор.

Когда в фильме Хогл предал Сару, я хмыкнул.

– Поэтому я и не завожу друзей.

– Сказал колдун, организовавший для меня все это, – ответила Принц, не отрывая взгляда от экрана.

А говорила, что не будет восхищаться.

– Ты знаешь, – продолжила Люсильда, задумчиво глядя на экран. – мы никогда не знаем, где нас ожидает подстава. Хогл просто струсил. Но потом же он реабилитировался.

Она на мгновение замолчала, а ее лицо стало неожиданно серьезным.

– Думаешь, Айлин, уехав из родного дома, могла представить себе, что парень, которого она любила, умрет? А когда она вернется, какая-то сумасшедшая сука вслед за ним убьет и ее? – Принц повернулась ко мне. – Думаешь, Грег, похоронивший лучшего друга, знал, что продинамит его сестру из-за собственной гибели?

Я почувствовал, как воздух между нами становится плотнее. Ее слова повисли в воздухе, и в моей голове начала вырисовываться четкая картина, о которой прежде я и не задумывался.

Айлин – бывшая девушка Тео.

Грег – его лучший друг.

Оба мертвы.

Не вписывалась лишь смерть Ашера Грингрича, но и он наверняка был выбран убийцей не случайно.

Поняв это, мы с Люсильдой посмотрели друг на друга.

– Тео, – выдохнули мы одновременно.