Текст книги "Ведьмы Шервудского леса (СИ)"

Автор книги: Ксения Шкуренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Шон усмехнулся. Он не был близок с моими родителями так, как Присцилла, не знал их так хорошо, как я или миссис Барнс. Но сейчас Шон смотрел на них так внимательно, будто видел в них нас. Не серьезных взрослых, которые ходят на заседания и деловые обеды, а молодых людей, которые сидят на задних партах, списывают друг у друга, обсуждают секреты и строят планы на светлое будущее. Словно прошлое может быть теплым, даже если оно скрывает тайны, которые, возможно, лучше не узнавать.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Когда Элизабет начала обходить столы и напоминать шестому курсу о собрании в главном лектории, мое настроение слегка улучшилось. Я устал сидеть наедине с матерью, неохотно поддерживая ее глупые беседы. Иногда взгляд скучающе скользил по двору, по студентам и их родителям, но в конце концов останавливался на Люсильде Принц.

Реджина Принц время от времени клала голову на плечо супруга, а тот целовал ее в макушку. Когда она касалась его плеча, чтобы убрать невидимую соринку, Джереми Принц машинально накрывал ее ладонь своей, не глядя, не отвлекаясь от разговора. Родители Люсильды словно вышли из какой-нибудь романтической истории, настолько они смотрелись гармонично подле друг друга. Так выглядит счастливый брак? Полагаю, что да. По крайней мере, наблюдая за семьей Принц, у меня складывалось стойкое ощущение, что они счастливы.

Я заметил, как мать кому-то подмигнула кому-то. Возле учебного корпуса я увидел довольную Хелен Дункан, улыбающуюся моей матери. Не знаю, от чего меня замутило сильнее – запаха тыквы или от наряда директрисы. А эти подмигивания показались мне слишком фамильярными для двух женщин которые по идее должны были быть просто партнерами.

– И что это было? – спросил я мать.

На лице матери появилось детское удивление, словно ее только что поймали с поличным.

– Не волнуйся. Через пятнадцать минут ты все узнаешь, – произнесла она.

Мы двинулись в главный лекторий вместе с толпой.

Внутри было просторно: высокие стрельчатые своды уходили вверх, теряясь в полумраке, а вдоль стен тянулись длинные ряды кресел, обтянутых бархатом, они спускались к сцене? За которым висел огромный витраж с изображением семи смертных грехов. Свет просачивался через цветное стекло, окрашивая зал в багровые, изумрудные и золотые пятна. Здесь стоял стойкий запах ладана, который въелся в стены. Я любил этот запах с детства. Когда я был маленьким, мать одного из соседских мальчишек – набожная смертная женщина – часто брала меня с собой в Санта Мария Маджоре. Элеоноре было все равно , а отец не возражал тому, что я где-то пропадаю. Когда соседка звала меня с собой в самое неподходящее место для юного колдуна – я соглашался. Ни в коем случае не из желания быть ближе к богу, а просто потому, что в церкви всегда было… Тепло? Да, пожалуй. Там было много людей, которые улыбались, говорили друг другу “Dio ti benedica”, что означало “Да благословит тебя Бог”, и смотрели на чужого мальчика так, словно я был частью чего-то важного и большого. А дома моими вечными спутниками были лишь скука и одиночество.

Родители и студенты шестого курса рассаживались по рядам. Кто-то перешептывался, кто-то громко обсуждал организацию праздника. Мать села в первом ряду зала, словно предвкушая что-то. Я занял свободное место рядом. Она сразу же начала оглядываться по сторонам и искать кого-то взглядом. Впрочем, судя по тому, что я сегодня наблюдал, не трудно догадаться, кого именно.

Дункан поднялась на сцену через несколько минут. Она произнесла короткую речь о традициях Мабона, о связи поколений, о том, как важно помнить прошлое. Я почти не слушал, краем глаза заметив, что Люсильда сидит в четвертом ряду между родителями. Лекторий был построен полукругом, ряды кресел расходились веером от сцены, и с моего левого края хорошо просматривались дальние ряды правой стороны.

– В этом году нашему Институту выпала честь представлять Великобританию на турнире «Тринадцатый перекресток», – объявила Дункан, и ее голос разнесся по залу, заставляя утихнуть присутствующих. – Это соревнование, проводится раз в тринадцать лет между тайными институтами Британии и Ирландии. Честь участвовать в нем выпадает лишь лучшим.

Дункан выдержала паузу, обводя взглядом зал. На мгновение в лектории повисла тишина, но затем смысл сказанных директрисой слов начал доходить до присутствующих, и среди родителей быстро разнеслась волна восторга. Кто-то одобрительно закивал, кто-то обернулся к соседям. Послышались приглушенные возгласы, а чьи-то матери даже захлопали в ладоши. Студенты же, напротив, смотрели на своих родителей с недоумением. Мои однокурсники явно не понимали, что такое “Тринадцатый перекресток” и почему это так важно, на их лицах отражались любопытство и некоторая растерянность. Для меня, выросшего в Тренто, происходящее тем более казалось загадкой.

– Я хотела бы попросить выйти на сцену тех, кто отправится на турнир от лица Института. А именно выдающуюся студентку, подающую большие надежды. Люсильду Принц.

Раздались аплодисменты. В основном от взрослых. Родители и преподаватели хлопали с искренней теплотой, словно они гордились успехами чужой дочери. Кто-то из матерей обернулся и улыбнулся Люсильде. Чей-то отец одобрительно закивал, хлопая Джереми Принц по плечу. Однако среди родителей были и те, кто не разделял всеобщей радости. Несколько человек сидели с каменными лицами. Какая-то женщина, которая, как мне показалось, была матерью Элизабет, сидевшей рядом с ней, скрестила руки на груди и посмотрела на сцену с таким видом, будто Дункан оскорбила ее, выбрав Люсильду.

– А также наше новое дарование с большим потенциалом – Киллиана Кавальере.

Я посмотрел на мать. Ее губы растянулись в довольной улыбке. Без понятия, что из себя представляет турнир, но Элеонора явно приложила руку к моему участию. Ненавижу, когда личные способности и качества уходят на второй план из-за денег и связей.

Я встал не сразу. Зачем спешить? Пусть Принц идет первой.

Она поднялась резко, почти рывком, будто ее пружиной выбросило из кресла. Люсильда шла по проходу, но в ее походке не было уверенности. Когда она оказалась между первым рядом и сценой, я заметил, что пальцы ее рук были сжаты в кулаки, а костяшки побелели. Ее лицо было бледным, а глаза смотрели прямо перед собой, не моргая, словно она находилась в каком-то трансе.

Я не знал, что это. Страх публики или что-то еще, но почему-то не мог отвести от нее взгляд.

Я медленно встал, когда Люсильда подошла ближе, и пропустил вперед. Она оставила пальто на кресле, поэтому сейчас я смог разглядеть, что Принц была одета в бордовый лонгслив с черной вдовой. Терпеть не могу пауков. Я почувствовал, как холод пробежал по спине, и поспешил отвести взгляд.

Я оказался позади Принц.

Она приблизилась к ступеням. Сделала шаг. Второй. Вдруг ее нога подвернулась. Люсильда пошатнулась. Взмахивая руками, она пыталась удержать равновесие.

Я успел сделать шаг и схватил ее за талию, прежде чем она впечаталась лицом в край ступени. Она дернулась в моих руках. Напряглась.

– Тихо, – спокойно произнес я, – Я тебя держу.

Она не ответила и я почувствовал, как Принц чуть расслабилась, позволяя мне помочь ей подняться. Мы остановились на сцене, и я все еще придерживал ее за талию, чувствуя, как она опирается на меня. Ее нога была подвернута, она почти не стояла на ней. Я шепнул короткое заклинание заживляющее незначительные травмы. Я не знал, заметила ли Принц, но струящееся вниз тепло, почувствовал даже я..

Мы поднялись на сцену.

Директор говорила о турнире, о правилах. О том, что седьмому курсу нужно готовиться к выпуску, пятикурсники и те, что младше, не достаточно зрелы для участия, а шестой курс идеально подходит. Я слушал Дункан, чувствуя тепло тела Люсильды у своего бока. Она не отстранялась и продолжала опираться на меня.

Когда директор закончила, а зал взорвался аплодисментами, я наклонился к уху Люсильды и тихо сказал:

– Я и не думал, что тебе настолько понравится в моих объятьях. Или это благодарность за вылеченную ногу?

Она резко посмотрела вниз и только теперь поняла, что давно уже может нормально стоять. Она выпрямилась и отстранилась от меня так быстро, будто я был раскаленным железом.

– Спасибо, – произнесла она сквозь зубы, но в голосе не было благодарности. Только злость и смущение.

Дункан сделала шаг в сторону, предоставляя слово нам. Люсильда смотрела в пол, кусая губу, и что-то подсказывало мне, что своим словом она явно никого не порадует. Я шагнул вперед и произнес ровно, глядя в зал:

– Мы благодарим за проявленное к нам директором Дункан доверие и приложим все усилия, чтобы не подвести Институт Кроули.

– Я уверена, что вы справитесь, – произнесла директриса, после чего тон ее голоса стал каким-то заговорческим. – А также хочу сказать, что в библиотеке вы сможете найти информацию о турнирах минувших лет, которая наверняка поможет.

– Благодарим и будем иметь ввиду, – кивнул я.

– А теперь поддержим наших дорогих участников! – воскликнула Дункан, обращаясь к залу.

Родители и студенты принялись хлопать в нашу честь, а яростнее всех оказалась Сара Кэмпбелл, которая сложила ладони рупором и издала пронзительный визг, заглушающий аплодисменты. Она смотрела на Люсильду с таким восхищением, будто та уже выиграла турнир.

Я усмехнулся и, не глядя на Принц, направился к лестнице.

Собрание подошло к концу.

Я вышел из лектория и застал закат. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в оранжевый цвет.

– Это великолепная возможность показать себя, – сказала мать, коснувшись моего локтя.

Но я не вслушивался в ее слова. Я смотрел в ту сторону, где среди толпы мелькнула лохматая макушка Люсильды.

Она не оглядываясь шла вперед.

В памяти снова всплыла сцена на ступенях. Как пальцы Люсильды дрожали, как она опиралась на меня, даже не замечая этого. Я думал о том, как резко Люсильда отстранилась, и как в ее глазах мелькнуло что-то, чего я не мог распознать.

Я не должен был обращать на это внимание. Но я не мог перестать думать о зеленой радужке ее глаз.

Что ты делаешь со мной, Принц?

Я отогнал эту мысль, потому что ответа у меня не было.

Глава 6.

ЛЮСИЛЬДА ПРИНЦ

Мы сидели на полу в комнате, как делали это сотни раз за последние пять лет. Подушки были разбросаны по ковру, одеяла накинуты на плечи, а между нами стоял старый антикварный чайник, который был проклят еще в девятнадцатом веке. В кружках дымился горячий ромашковый чай, а на тарелке лежало печенье с шоколадной крошкой, которое я успела стащить с кухни.

– Шон всегда так смотрит на тебя… – задумалась Силли, поднимая фарфоровую чашку к губам. – Будто ты последний кусок пирога на Мабоне.

– У тебя очень странные сравнения, – заметила я, откусывая печенье. – Маккартни на всех так смотрит. Шон чуткий и внимательный, поэтому у него вечно томный взгляд.

– Он не смотрит на всех, Люси. Он смотрит на тебя.

Я закатила глаза, но Присцилла лишь ухмыльнулась.

Да, кажется подруга была права. Рядом с Шоном я чувствовала себя особенной. Значимой. Он первый парень, если не считать Тео, с которым мне комфортно проводить время. Конечно, я симпатизирую Шону. Но этого слишком мало для того, чтобы я могла дать ему зеленый свет.

Каким бы чудесным он не был, рядом с Шоном я никогда не чувствовала той энергии, той странной, почти пугающей силы притяжения, которая витала вокруг моих родителей. А встречаться с парнями для галочки я перестала давным-давно.

– А что насчет тебя? – спросила я, решив перевести разговор. – Твоя личная жизнь такая бурная, что я не успеваю за ней следить.

Силли поставила кружку на пол и нахмурилась.

– Мы с Грегом периодически встречаемся. Мы должны были увидеться и сегодня, в кабинете метаморфоз. Мой папа купил туда такие удобные кожаные диванчики… – она на секунду замолчала. – Я ждала Грега целых полчаса, а он даже не предупредил, что не придет.

В голосе впервые не было ни кокетства, ни привычной насмешки.

Она тяжело вздохнула и откинулась на подушку.

– Знаешь, я ведь думала, что у нас может что-то получиться. Правда. Почти месяц назад мы переспали, и это было… – Силли поморщилась. – Ну, знаешь. Достаточно хорошо. А теперь я в смятении.

Я посмотрела на нее внимательнее. Силли действительно была расстроена. Не так, как обычно, когда изображала оскорбленную перед очередным парнем, который не оправдал ее ожиданий. На это раз ей было по-настоящему больно.

– Может, он просто был занят? Или испугался? Все-таки твой брат был его лучшим другом.

– Испугался? – Силли усмехнулась, но в ее голосе было больше боли, чем смеха. – Чушь. Тео не был бы против наших отношений. Грег меня просто продинамил. Меня, Люси. Присциллу Барнс! Такое даже в страшном сне не приснилось бы.

Я посмотрела на нее. Силли выглядела искренне расстроенной. Неужели кто-то действительно сумел пробраться сквозь весь этот слой самоуверенности и зацепить ее?

– Тогда он придурок, – сказала я, пожимая плечами.

– Я знаю. – Присцилла криво улыбнулась, обводя пальцем кромку чашки. – Но я надеялась, что он окажется не таким, как остальные. Глупо, да?

– Немного, но… Он еще пожалеет.

Присцилла отставила чашку, выпрямилась и шумно выдохнула. Секундная пауза и на ее лице снова заиграла та самая привычная, ехидная полуулыбка.

– Ладно, хватит об этом, – махнула она рукой. – Я лучше вот о чем спрошу... Ты что, уже перестала считать Киллиана убийцей?

Я застыла.

– Вы так мило обнимались на той неделе, когда директор Дункан позвала вас на сцену. Прямо как в мелодраме, не хватало только скрипки и дождя за окном.

Я моментально почувствовала, как щеки предательски вспыхнули. Силли заметила это и удовлетворенно хмыкнула, явно наслаждаясь тем, как быстро ей удалось перевернуть диалог.

– Я сама до сих пор не понимаю, что это было, – попыталась оправдаться я.

Я замолчала, перебирая в голове тот вечер. Снова ступени. Толпа. Свет.

И Киллиан.

Я снова ощутила тот липкий, животный страх, который сковал меня на сцене. Я до ужаса боялась публичных выступлений. Когда вышла к Дункан, в лектории было столько народу, что у меня подкосились ноги. В тот момент я была готова провалиться сквозь землю. Мне было насрать, что Килиан стоял рядом. Я просто хотела не опозориться и сохранить хотя бы видимость спокойствия.

И только сейчас, вспоминая это, я поняла еще одну странную вещь. Я ведь тогда даже не заметила, что моя лодыжка перестала болеть! Как же неловко это было…

Я опиралась на него не для того, чтобы пофлиртовать, а потому что ноги от страха стали ватными, и меня просто качало. Но его рука все равно оставалась на моей талии… Я позволяла ему это делать лишь потому, что в тот момент мне было абсолютно плевать на тактильный контакт. Я чувствовала, как горячая ладонь удерживает меня сквозь тонкую ткань кофты. Чувствовала его пальцы. Тепло. Давление. Запах.

Черт.

Асмодей меня дери.

Да я чувствовала все!

Я перевела взгляд на Силли и усмехнулась:

– Так что не ищи там подтекста. Ты знаешь, что я не люблю столпотворения и боюсь стоять на сцене. Кажется, Кавальере это тоже понял и решил мне… помочь.

– Конечно, Люси. Конечно.

Ей только повод дай, и Силли уже не остановится… Порой у меня складывается такое впечатление, что она сваха, которая пытается меня к кому-нибудь, да пристроить.

Покончив с чаепитием, я помогла Присцилле собрать с пола крошки и убрать пустые чашки, после чего почти сразу легла в кровать. Обычно перед сном я любила читать что-нибудь из художественной литературы смертных. Однако за сегодня я так устала на парах, что единственным моим желанием было сомкнуть глаза и уснуть.

Don't make me sad

Don't make me cry…

Я распахнула глаза.

Вскочила с кровати и посмотрела на электронные часы, что стояли на тумбочке под окном. Шел двенадцатый час.

Не огорчай меня?

Не доводи меня до слез?

Я посмотрела на горящий монитор компьютера, затем на ванную комнату, из-под порога которой пробивалась полоска света. Присцилла опять ушла в душ с колонкой… Демоны, как же я иногда жалею, что наша комната оказалась среди тех немногих, в которых установили личную душевую.

Протерев глаза, я встала с кровати и потянулась к окну, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Мое внимание привлекла фигура в длинном черном пальто с узнаваемой укладкой золотых волос. Кавальере медленно, но уверенно шел через двор к забору. Я не знала, что он задумал, но все мое естество тянуло меня пойти следом.

Не оповещая Силли о своей блестящей идее, я быстро натянула джинсы, схватила первую попавшуюся кофту, накинула пальто, сунула ноги в мартинсы и вылетела из комнаты. Повернув налево, я побежала к лестнице, где снова чуть не врезалась в Шона, который явно возвращался из душевой. С его волос скатывались бусинки воды, а на щеках еще был виден румянец.

– Ты вовремя! – Я схватила недоумевающего друга за руку и потащила его следом вниз. – Все объясню по дороге!

Дверь жилого кампуса с грохотом распахнулась, когда я налетела на нее всем телом. Едва не поскользнувшись на мокром крыльце, я помчалась к забору, не выпуская ладонь Шона из своей.

Мы перелезли через забор. Я приземлилась на влажную землю и тут же услышала за спиной тяжелое дыхание Шона. В отличии от меня, он не собирался сегодня ночью бегать по лесу.

– Люси… – Шон схватил меня за запястье, заставляя обернуться. – Что происходит?!

– Ты сказал, что поверишь мне, когда увидишь труп, – произнесла я, глядя ему прямо в глаза. – У меня нет гарантий. Но вполне возможно, что именно это ты сейчас и увидишь.

Глаза Шона расширились. Хорошо. Значит, он понял.

– Кавальере ушел в лес, – продолжила я. – Я хочу знать, что он там делает.

Шон вздохнул и коснулся пальцами переносицы, а затем смиренно кивнул. За это я его и обожаю.

– Дядя Генри – охотник, – сказала я тише. – Он учил тебя брать след.

– Хочешь, чтобы я прикинулся одним из следопытов Дунэдайна?

Я усмехнулась. Кажется, общение с Кэмпбелл ни для кого не проходит бесследно. Даже не знаю, скольких студентов она успела подсадить на просмотр «Властелина колец». Меня в том числе.

– Да. Ты все правильно понял.

Мы шли по лесу, и с каждым шагом тишина становилась все плотнее. Ветки хрустели под ногами, но даже этот звук казался приглушенным, будто лес, вместе с нами, задерживал дыхание. На этот раз Шон шел первым. Он приседал, рассматривал влажную землю, проверял примятые стебли и сломанные ветки. Я старалась не отставать.

Через несколько минут он поднял руку. Я остановилась.

След. Едва заметные отпечатки обуви.

– Мы близко, – прошептал он, не оборачиваясь.

Я кивнула. Мое сердце колотилось где-то в горле. Я сжимала пальцы в кулаки, чтобы унять дрожь. Вокруг было слишком темно, слишком тихо. Даже ветер стих.

Мы вышли на поляну не сразу.

Сначала между деревьями мелькнул серебристый свет луны, и я увидела лишь длинные искаженные тени. Они тянулись от стволов, словно руки мертвецов. Но стоило мне опустить взгляд, и я увидела его.

Киллиан стоял на коленях в центре поляны. Его голова была опущена, а плечи напряжены. Он не двигался, лишь молча смотрел на то, что лежало перед ним. Меня затрясло от ужаса происходящего, а кишки словно сжались в клубок, запутавшись между собой. Я прижала ладони к животу, пытаясь договориться со своими внутренностями.

Тело. Это было человеческое тело, распростертое на на влажной земле. Тело того, с кем я часто здоровалась и обменивалась парой фраз. Тот, кто всегда помогал организовывать вечеринки в честь дней рождений Теодора Барнса. Тот, к кому неровно дышала моя лучшая подруга.

Это было тело Грега Фрейзера.

Я медленно сделала несколько шагов вперед, стараясь ступать тихо. Мне было необходимо убедиться, что Грег действительно мертв. Может он просто лежал без сознания, а Кавальере нашел его по случайности? Может это опять чья-то злая шутка над дурочкой Люсильдой Принц?

Лучше бы это было так.

Ага, конечно, размечталась.

Его горло было перерезано. Кровь застыла под ним темным пятном, напоминающим распустившийся цветок.

Киллиан не торопился уходить. Он сидел рядом с телом и проводил пальцами по земле, не касаясь ни Грега, ни крови. Он не двигался, не поднимал головы, хотя я подозревала, что он уже почувствовал наше с Шоном присутствие. Его поза была странной – не как у убийцы, который прячет следы, а как у человека, который пытается понять, что произошло. Рука Киллиана застыла над грудью Грега, едва касаясь ее.

Я отступила назад и спряталась за стволом старого дуба, притянув Шона за рукав.

– Не двигайся, – прошептала я, мой голос почти не дрожал.

Я всматривалась в фигуру Киллиана. Он не оборачивался и смотрел на лицо Грега – того самого Грега, который всего несколько часов назад должен был встретиться с Присциллой.

Теперь он лежал на спине, раскинув руки, как будто его бросили сюда, словно ненужную куклу.

Я слышала, как Шон дышит рядом со мной – быстро, неровно.

– Люси… – прошептал он.

– Тише.

Я видела, как Киллиан медленно поднял руку, как его пальцы скользнули по воздуху над раной на шее Грега. Он не прикасался к телу. Но его жест был осторожным, изучающим. Что ты ищешь, Кавальере?

Меня едва не вырвало, когда ветер донес к нам запах крови.

Я отшатнулась, прижимая ладонь ко рту, и Шон схватил меня за плечи, удерживая на месте.

– Не смотри, – прошептал он.

– Я должна, – ответила я, вытирая губы.

Я подняла глаза на Киллиана. Он все еще сидел на коленях, но его голова чуть повернулась в мою сторону. Как будто он знал, что я здесь. Как будто он ждал меня.

– Ну что, – сказала я, и голос все-таки дрогнул. – Теперь ты мне веришь?

Шон молчал. Я чувствовала, как он сжимает мои плечи.

– Да, – сказал он наконец. – Теперь верю.

– Хорошо, – я перевела дыхание и посмотрела на него. – Ты должен привести сюда Сару. Сходи за ней.

– Зачем?

– Потом объясню, – я коснулась его щеки, а затем пригладила темные мягкие пряди. – Иди. Я останусь.

– Люси…

– Сделай, как прошу, – перебила я.

Сначала Шон колебался, но потом кивнул и развернулся. Его шаги постепенно затихли в темноте.

Я осталась одна.

Киллиан поднялся с земли и повернулся лицом к дубу, за которым я пряталась. В его руках даже не было орудия убийства.

– Не боишься? – неожиданно спросил Киллиан. – Вдруг и тебя убью?

– Боюсь, но это не значит, что я убегу, – твердо произнесла я, выйдя из-за дерева. – К тому же Грег… Он… Это третий мертвец. До меня очередь еще не дошла.

Кавальере усмехнулся и сделал шаг навстречу ко мне.

КИЛЛИАН КАВАЛЬЕРЕ

Я вышел покурить. Не потому что хотелось сигарету, а потому, что ночная прогулка помогала бороться с бессонницей. Надо бы завязывать с этой никотиновой дрянью хотя бы потому, что мои запасы скоро иссякнут, а добывать сигареты живя в глуши достаточно проблематично.

В кампусе было душно. Даже с открытым окном воздух казался спертым, тяжелым, как перед летней грозой, хоть на дворе уже было начало октября. Я спустился вниз и пересек двор. Местный лес казался мне каким-то особенным, в нем даже дышалось легче, нежели на территории кампуса, а при везении можно было даже застукать одинокую сову. Когда я перелез через забор, решил остановиться у первой сосны.

Лес встретил меня благословенной тишиной. Я прислонился спиной к шершавому стволу, достал сигарету и закурил. Дым медленно поднимался вверх, теряясь между ветвями.

Я не планировал сворачивать с тропы. Но когда ноги сами вынесли меня в чащу, я не стал им мешать. Иногда тело действительно знает, куда тебе нужно, еще до того, как разум успевает придумать этому объяснение.

Мысли о Принц появились почти сразу. Я не должен был думать о ней. Я не хотел думать о ней.

Но я думал. И это сводило меня с ума каждый день. Проклятый Мабон лишь все усугубил. Такое ощущение, что стоит мне ее коснуться или даже просто увидеть, как мое тело хочет испытать это еще и еще. Я не могу от этого избавиться. Мое влечение к Принц напоминало зависимость от сигарет. Только вот вторые были более приятными в общении.

Я не знаю, сколько я шел. Может, пятнадцать минут, может, двадцать. Лес начал редеть, и лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев. Я уже собирался повернуть обратно, когда заметил что-то впереди.

Я сделал шаг вперед, потом еще один.

А потом я увидел тело.

Парень лежал на спине, раскинув руки в стороны. Смуглая кожа, выбритые виски, татуировка крысы на шее. Семикурсник из сто пятой комнаты. Его карие, почти черные, глаза были открыты. Они смотрели в небо, и в них не было ничего, кроме пустоты.

Внутри меня что-то оборвалось. Но виной тому не был страх – я не боялся мертвых. Я видел достаточно крови в книгах и на картинках.

Это было осознание, что я стою здесь, в лесу, над телом парня, который был живым всего несколько часов назад.

Я опустился на корточки рядом с ним.

Я протянул руку и коснулся его шеи. Кожа была холодной, как камень. Я чувствовал, как мои пальцы скользят по ней пытаясь нащупать пульс, которого уже не было.

Рана на шее была глубокой и ровной. Как будто кто-то сделал это быстро и уверенно, без колебаний. Я наклонился ближе, всматриваясь в разрез.

А потом я увидел кое-что интересное.

Язык был отрезан. Аккуратно, почти хирургически. Как будто убийца хотел что-то сказать этим.

Это не было случайным убийством. Убийца убивал конкретных людей. И делал это определенным способом. Но зачем? И почему вдруг Люсильда должна стать шестой жертвой?

Я смотрел на тело и чувствовал, как внутри меня нарастает странное и несвойственное мне волнение.

И в этот момент я понял, что больше в этом лесу не один.

Я не услышал шагов, не заметил движения, но чувствовал это кожей, затылком, тем самым шестым чувством, которое спасало людей в темноте. Кто-то стоял за моей спиной, в нескольких метрах от меня.

Я не обернулся. Лишь замер, прислушиваясь.

До меня донесся тихий шепот. Два голоса. Женский и мужской.

– Ну что, теперь ты мне веришь?

Голос дрожал, но в нем была сталь. Я узнал его сразу. Люсильда Принц.

– Да, – ответил второй голос. – Теперь верю.

Это был Шон. Конечно. Она привела Шона. Кто бы еще поперся бы за ней ночью в лес?

Они перешептывались, думая, что я их не слышу, но ночной лес был слишком тихим. Каждый звук разносился как по воде.

Я услышал, как один из них уходит. Не нужно быть гением, чтобы понять, кто именно остался.

Я чувствовал ее присутствие. Легкий, почти незаметный ветерок донес до носа запах ее духов, которым была пропитана вся одежда Принц. Я вдохнул полной грудью.

Яблоки.

Впервые я почувствовал этот аромат на собрании в главном лектории, когда Принц прижималась к моему телу. И с тех пор этот запах стал мерещиться мне даже во снах.

– Не боишься? – спросил я, обернувшись. – Вдруг и тебя убью?

Она не ответила сразу, но я услышал, как она делает шаг вперед, выходя из своего укрытия.

– Боюсь, но это не значит, что я убегу.

Она стояла передо мной, бледная, едва ли не зеленая, но ее глаза горели решимостью. Люсильда смотрела на меня, и я видел, как она пытается держаться прямо, хотя ее руки дрожали.

– К тому же, Грег… – Принц запнулась. Это натолкнуло меня на мысль, что она была в хороших отношениях с убитым. – Он… Это третий мертвец. До меня очередь еще не дошла.

Из моих губ вырвался смешок. Она была смелой.

Я перевел взгляд на тело, потом снова на нее и сделал шаг вперед.

– Как думаешь, это я его убил?

– Были такие мысли.

– А теперь?

Принц долго смотрела на меня. Я видел, как ее пальцы сжимаются в кулаки, как она пытается унять дрожь.

– Теперь не знаю, – сказала она. – Но я хочу узнать.

Я кивнул. Наконец-то отличница Люсильда Принц начала думать, руководствуясь холодным разумом и фактами, а не личным отношением ко мне.

В лесу стояла глухая ночь, в то время, как нормальные студенты смотрели сны. Даже учитывая, что Принц должна стать шестой жертвой, я не мог быть уверенным в том, что в списке убийцы нет меня, а потому в голову пришла мысль делать отсюда ноги, да поживее.

– Что будем делать? – спросил я, закуривая очередную сигарету.

– Идти к Дункан, очевидно, – сказала она, словно проверяла, насколько далеко я готов зайти. – Угостишь?

Я подошел ближе и протянул Принц последнюю сигарету.

– Сразу к директору идти нельзя.

– Нет? – она удивленно подняла бровь.

– Дункан не чиста на руку, – пояснил я, прикуривая Люсильде. – Она врет. Ты и сама это знаешь.

Принц посмотрела на меня, и я заметил сомнение в ее глазах. Люцифер милостивый, эта девчонка непробиваемая!

– Тогда что ты предлагаешь? Мы должны сообщить взрослым.

– Идем к Байрону. Ты ведь ему доверяешь.

Я ждал ее ответа. Люсильда сглотнула и сделала затяжку. Она смотрела на тело, наверняка думая о том, кто бы это мог сделать.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Идем.

Я бросил последний взгляд на тело Грега – теперь я хоть знал, как его звали, – и задержался на его открытых глазах, на глубоком порезе на шее.

Я понимал, что это не последний труп. Убийца не остановится, пока не дотигнет какой-то цели.

Мы направились к учебному корпусу. Я шел позади Люсильды, и видел, как дрожали ее плечи, но Принц не останавливалась.

Я знал, что теперь мы связаны. Этими убийствами, «Резонансом», грядущим турниром. Слишком много нитей сходились в одной точке и глупо было считать происходящее случайностью. Но я не стал говорить этого вслух. Просто шел за Принц, пока ноги не привели нас к «Искусству искушения».

Принц начала колотить по двери кабинета профессора, когда поняла, что та заперта.

– Как же ты к Дункан вломилась?

– Заткнись, Кавальере. Я уважаю частную жизнь Байрона.

Через несколько минут послышались тяжелые шаги, а мгновение спустя дверь открылась. На пороге стоял сонный Джордж Гордон Байрон в толстом махровом халате, туго подвязанном черным поясом.

– Люси?! – мужчина протер глаза, пытаясь окончательно проснуться. – Мистер Кавальере? Ради семи смертных грехов! Что вам двоим могло от меня понадобиться в такой час?

– Будет проще, если я покажу.

Люсильда окинула меня многозначительным взглядом. Я понял чего она ждет. Мне было нечего скрывать, я спокойно опустил ментальный барьер и впустил Лорда Байрона в свой разум. Но для Люсильды это означало одно: ей придется поверить в то, что я не убийца.

Профессор жестом пригласил нас войти. Байрон включил лампу, и мы вдвоем с Люсильдой сели на диван. Я выдохнул и позволил лорду заглянуть в мои глаза, когда ментальная заслонка опустилась.

Я показал ему сегодняшний вечер. Но не полностью, а лишь необходимые фрагменты. Вот я выхожу на прогулку. Нахожу тело. Осматриваю его. А вот и Принц выходит из-за дерева.

Я не стал показывать ему наш разговор с Люсильдой. Не хотел, чтобы он знал о Дункан. Пока я не выяснил, какое отношение директор имеет к «Резонансу», обсуждать с ее коллегой свои подозрения не разумно. Принц может и доверяет Байрону, но мое доверие заслуживаю лишь я сам.