Текст книги "Сольвейг (СИ)"

Автор книги: Кристина Милано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 14

Наступила середина февраля. Могучие фьорды укрылись белым покрывалом, суровые ледяные ветра обдували побережье. Несмотря на то что море не покрылось коркой льда, из за непроглядных туманов и северных циклонов, викинги не ходили в плавание.

Зимними вечерами женщины ткали покрывала сидя у очага, рассказывая маленьким детям легенды о мировом дереве Иггдрасиль и битвах храбрых викингов, мужчины же ходили на моржовую охоту, или же разделывали тушу выброшенного на берег кита.

Сольвейг впервые увидела полярные ночи. Они завораживали своей красотой, загадочное северное сияние манило своим тайным величием, танец теней и света поражал своими красками.

– Что это такое? – Спрашивала девушка у Свейна, заворожённо смотря на сияющий небосвод.

– Северяне говорят что это мост Биврёст – дрожащая арка, пересекающая небо и соединяющая миры Асов и людей. – Мальчик зябко потер ладони, согревая онемевшие пальцы своим дыханием. – Один из воинов поведал мне, будто бы по этому мосту спускается сам Бог Один на своей колеснице. А ещё прекрасные валькирии, на крылатых конях спускаются по Биврёсту, в мир людей Мидград и отвозят самых храбрых воинов в чертоги Валгаллы.

Сольвейг слушала рассказы Свейна и дивилась, сколько же интересного и необычного у варяг.

Три месяца прошло с тех пор как она прогнала Харальда, не было от варяга вестей и как то тоскливо становилось на душе девичьей. Ночами, когда вьюга завывала под дверью свою грустную песню, доставала девушка из мешочка шёлкового серьги резные, и водила по ним пальчиком, камешек зелёный разглядывая.

А может так лучше? Сама ведь прогнала его, думала Сольвейг, кричала надрывно что бы прочь уходил, так что же мысли навязчивые в голову лезут беспрестанно? Забыл давно о ней викинг и ей следует жизнь свою обустраивать, да прекратить вспоминать варяга.

Как то ранним утром прибежала молодая рабыня из поместья конунга. Служанке Ингеборг, Арне стало плохо. Жар уже второй день не спадает.

Сольвейг наспех одевшись, прихватила корзину с травами, и скорее поспешила в поселение.

Снег скрипел под ногами, утренний морозец щипал за щеки, девушка потуже перетянула шерстяной платок на голове, и аккуратно ступала по проторённой заснеженной тропинке.

Возле дверей главного дома, Сольвейг вдруг заметила двух викингов. Северяне отряхивали тулупы от налипшего снега, передавая походные лыжи двум рабам. Одного из них девушка узнала, он был в хирде Харальда, кажется его звали Ульви, второй был пониже ростом, с большим шрамом на щеке, викинг был не знаком ей.

Воины, сняв шапки зашли внутрь, не заметив девушку.

Знахарка вдруг опешила, неужто и чужанин прибыл в земли конунга? Сердце отчаянно заколотилось в груди. Но во дворе больше никого из приезжих не оказалось, Сольвейг постояв ещё с пару минут, грустно вздохнув, направилась в покои Арны.

Спустя пару часов, сварив для служанки Ингеборг лечебный отвар от простуды, и дав ей настойку от кашля, девушка собралась уходить в свой лесной домик.

Ингеборг подарила ей меховые рукавицы в знак благодарности за оказанную помощь, и отправила с богом. Сольвейг благодарно поклонилась и прихватив свою корзинку, вышла из покоев.

Проходя мимо пировального зала, девушка услышала мужские голоса, она притаилась за дверью и стала слушать наречие варяжское, пытаясь понять смысл сказанного. Уроки Свейна не прошли даром, теперь Сольвейг могла даже перекинуться парой фраз. Бывало северяне по доброму смеялись над ней, когда девушка по ошибке путала слова. Лицо вдруг покраснело, подслушивать было неприлично, но сердце так отчаянно просило узнать что нибудь о Харальде. Может случилось чего? Не в силах отойти, Сольвейг замерла у стены.

За столом восседал конунг Ингви, напротив него находился Ульви и Барди.

Викинги ели горячую мясную похлёбку, их лица обросли бородой за время пешего похода до Хедебю.

– Так что же Харальд? – Спрашивал конунг.

Ульви утёр подбородок, начал говорить.

– После того как мы оборонили Борнхольм, люди признали его своим ярлом. Оставшиеся воины из хирда покойного ярла Снорри, поклялись на священных браслетах в верности Харальду, он никого не принуждал силой, и те могли отказаться, но таких не оказалось.

Барди закивал головой, рана на его щеке затянулась, образуя глубокий шрам на левой щеке.

– Да все верно. Харальд велел построить навесы в поместье, и пока не выпал снег, сам лично ходил по лесу и выбирал деревья для нового драккара. Всю осень мы валили ясень и сосну, Харальд сказал что именно эти деревья хороши для киля и шпангоутов. – Барди отпил эля, – Ярл сам лично вместе с хирдом тесал доски. Харальд велел обстричь всех овец в поместье, приказав женщинам шить парус. После того как выпал снег, постройка перешла под навесы, думаю к весне мы поплывем в Англию на новом драккаре.

Конунг одобрительно улыбнулся. Все таки сын решил сам построить свой корабль. В его венах течёт кровь настоящего воина!

– Значит его дела идут в гору! Это меня радует!

– Да. Поэтому мы прибыли сюда, по просьбе Харальда, сообщить что он согласен плыть весной в земли саксов, и возглавить твой поход, конунг!

– Хвала Одину! Передайте ему, что это известие меня очень обрадовало!

– Скол! – Воскликнул Ульви, викинги подняли наполненные кубки.

– На весеннем тинге, когда лёд тронется, я перед всеми признаю его. Скажите Харальду, что я буду ждать его. – Конунг отпил из чаши эль. Может это наконец воссоединит их потерянную связь. В груди вдруг защемило, старший сын Ингемар так и не вернулся с похода. До сих пор известий о нем не было.

– Благодарим за гостеприимство, конунг! Мы передадим твои слова нашему ярлу! – Ульви учтиво склонил голову.

Сольвейг стояла у дверей боясь быть замеченной, прижав меховые рукавицы к груди. Девушка мало что поняла из разговора северян, но главное все таки услышала. Чужанин стал князем земель далёких, да живет теперь там.

Лишь по весне сюда прибудет.

Горькая улыбка коснулась ее лица, мысли грустные вновь одолели девушку. О ней давно и думать перестал!

Сольвейг вдруг решительно поняла, не гоже изводить себя думами о чужанине. Теперь в его жизни нет места для неё, так тому и быть! Разошлись отныне их пути дороги, тем и лучше!

Накинув шерстяной платок на голову, девушка неслышно покинула дом конунга.

Рыжеволосая Кассандра не могла нарадоваться своему новому положению. Ярл оставил ее в своём доме, дав полную свободу в поместье.

Харальд подарил девушке дорогие ткани, и красивые украшения из сундуков.

Стала саксонка госпожой ходить в поместье, давая направо и на лево указания рабам, а ночами ублажая своего хозяина. Участь наложницы совсем не смущала девушку, все лучше чем прозябать в рабском доме и выгребать навоз! А там глядишь рожу дитя нормандцу, так и женится на мне. Думала девушка.

– Ты мой король, моя любовь! – Шептала Кассандра молодому ярлу, и нежными руками гладила широкие плечи. Жаркие ночи любви дарила она Харальду, отдавала всю себя без остатка, сгорая как свеча в его горячих руках, мечтая скорее понести от викинга.

Как не старался северянин, так и не смог забыть Сольвейг в объятиях другой. Насытившись вскоре красивым молодым телом, стала саксонка раздражать Харальда. Ее сладкие речи, и трепетные ласки казалось были искренними, викинг видел как девка с нежностью смотрит на него. Но все его мысли занимала гордая словенка, что прогнала его.

Харальд стал все чаще допоздна пропадать в мастерской, где строили новый драккар. Не ведая устали, викинг усердно работал плотницким топором, корабельщик Ислейв, который нашёлся в землях Борнхольма, обещал что к весне корабль можно спускать на воду. Все мужчины в поселении и воины из хирда, были вовлечены в постройку драккара. Сотни рук расщепляли дерево клиньями пополам, а затем снова и снова, укладывая доски внахлест. Викинги готовились к весеннему походу.

Даже работа не отвлекала от мыслей о словенке.

Как она там? Думал викинг, махая топором. Если верить словам Ульви, который вернулся пару дней назад из Хедебю, то баба все так же живет в лесной избе. Вроде как мужик не появился.

Значит хирдман не смог укротить гордую девченку?

От этих новостей Харальд почему то повеселел, и хотя он просил ничего ей не передавать, сам факт что девка ещё не обзавелась ухажером, его радовал.

Хотя… возможно та обида в ее сердце и ненависть к нему, не прошли в душе у словенки. Он вспоминал как девка просила его уйти, грудь тревожно вздымалась при каждом ее слове, лицо исказила маска боли. Возможно той боли что он причинил ей. Но как я должен был отнестись к девчонке если ее родичи так легко променяли ее за горсть монет?!

Харальд с силой рубанул по деревянному бруску. Тот раскололся на двое.

Видит Один, она так усердно пыталась оправдать свою порочную честь, что это вполне могло сойти за правду, если бы я не услышал рассказ ее мачехи. Всю дорогу девка строила из себя неприступную, когда тот венд, что хотел спасти ее, был прямым доказательством обратного!

Харальд отложил топор, и сел на скамью потирая пальцами переносицу.

Я предложил ей плыть со мной, я хотел сделать ее своей женщиной, наплевав на то что она давно была помята другим мужиком! Я не посмотрел что она бывшая рабыня! Не многовато ли для одной порченой бабы?

Харальду вдруг стало омерзительно от мысли, что Сольвейг могла с кем то делить ложе. Даже если это клевета, то что же такого должна была натворить девчонка, что бы родной отец согласился ее продать?

Харальд ухмыльнулся. Хотя старик после одумался, но ее судьба была предрешена.

Кассандра заметила перемены в Харальде. И перемены не в лучшую сторону. Викинг отстранился от неё, он все чаще приходил на рассвете или же совсем не возвращался ночевать.

Хотя Северянин никогда не клялся ей в любви и ничего не обещал, но тем не менее он делил с ней ложе, страстно целовал и много раз возводил на вершину блаженства.

Саксонка потеряла голову от нормандца. Сама того не заметила, как в ее сердце разгорался пожар любви к северному завоевателю. Теперь мысли о ребёнке стали не просто мечтами, а целью, с помощью которого она сможет заполучить Харальда.

Но долгожданная беременность так и не наступала, вместо неё приходили по своему обычаю-женские дни.

Кассандра ходила разгневанная, она била рабынь и шпыняла служанок за любую провинность.

– Ах ты змеюка безрукая! – Саксонка звонко ударила рабыню по щеке, когда та нечайно уколола ее иголкой подшивая полы платья.

– Мерзкая гадина! – Кричала гневно Кассандра, – Убирайся прочь с моих глаз! – Бледная от страха рабыня, выбежала скорее вон из покоев, прижимая ладонью опухшую щеку.

Прознали вскоре слуги дурной нрав своей госпожи, да ничего поделать не могли, терпели ее капризы и побои.

В этот раз Харальд вновь пришёл поздно. Но Кассандра решила дождаться своего господина, и не ложилась спать.

Викинг устало взглянул на рыжеволосую девку, и начал стягивать грязную рубаху.

Саксонка тут же метнулась к нему, помогая ему раздеться. Уже больше недели викинг не прикасался к ней, она скучала по его ласкам.

– Мой король, я ждала тебя-Девушка провела пальцами по его могучей спине– Я приготовила для тебя лохань с горячей водой. – Саксонка указала на большую деревянную кадку, с которой поднимался пар.

– Заботишься обо мне? – Сухо улыбнулся Харальд.

– Позволь мне помочь тебе вымыться? – Девушка с желанием взглянула в глаза викинга, тот лишь слегка кивнул.

Харальд погрузился в горячую ванну, опрокидывая руки по краям кадки.

Усталость свинцом навалилась на плечи, он закрыл глаза.

Кассандра смочив мягкую тряпицу, стала аккуратно водить по его загорелым плечам, опускаясь все ниже, лаская широкую грудь, впадину возле шеи.

– Я тоскую по тебе, ты все время занят кораблем! – Саксонка скривила губы.

– Да, постройка драккара отнимает много времени, – Харальд все так же не открывая глаза, блаженно сидел в горячей лохани. Говорить с ней о чем либо совсем не хотелось. Да и о чем вести диалог? О новом очередном платье которое она сегодня сшила? Или о том как ей скучно целыми днями склоняться без дела?

Кассандра дотронулась губами до его шеи, обвивая нежными руками за плечи.

Харальд почувствовал как желание вновь овладевает им. Проклятье! Баба конечно глупая, но кажется ее руки знают что делать!

Он рывком притянул девушку к себе, миг и она оказалась в воде.

– Сними тряпьё. – Харальд дотронулся до нежного полушария груди, сквозь мокрую ткань виднелся розовый сосок.

Девушка тут же освободилась от ненужной преграды и прильнула к его губам.

Руки викинга стали блуждать по ее гибкому телу, Кассандра издала легкий стон, когда его палец проник в ее сокровенное место.

Харальд посмотрел на неё, эта баба сумела воспользоваться своей красотой, так окрутив его. Но ничего кроме желания она больше не вызывала в его сердце. Может отдать бабу Эйнару? Этот викинг уже намекал ему как то раз насчёт англичанки.

Влажные рыжие волосы, раскинулись в беспорядке вокруг лица, запах ее тела щекотал его ноздри. Но саксонка пахла животной страстью, дикой похотью, когда как от Сольвейг исходил тонкий аромат нежности и любви.

Харальд невольно заскрипел зубами, даже сейчас он сравнивает рыжую девку с словенкой!

Факелы на стене отбрасывали танцующие тени пламени огня, Харальд ощутил как шелк ее плоти обволакивает теплом его палец, услышал ее прерывистое дыхание, когда она полностью раскрылась, чтобы принять его мужскую плоть, страсть достигла высшего предела.

Стройные ноги обвили викинга, саксонка умоляюще смотрела на него.

– Прошу вас господин, прошу вас… – Шептала она в порыве страсти.

Огонь пульсирующий в нем, разгорался все больше и больше, не в силах больше себя сдерживать, Харальд слегка приподнял ее бёдра, и овладел телом девушки.

– Ах! – вскрикнула Кассандра. Крепко сжатые губы Харальда чуть дрогнули в улыбке, кажется девка стала понимать толк в любовных утехах.

Саксонка начала двигаться навстречу его толчкам, Харальд придерживал ее рукой за тонкий стан, блестящая от капель воды грудь, опускалась вверх и вниз прямо перед лицом викинга.

Сегодня она вновь примет его семя, она должна во что бы то не стало отяжелеть!

Шершавая ладонь викинга больно сжала ее ягодицу, Кассандра вся без остатка отдалась бешеной страсти северянина, подхватывая его ритм. Все мысли улетели прочь, осталось только ощущение внутреннего наслаждения отразившееся в сладком крике, который прозвучал в унисон с стоном Харальда, дошедшего до кульминации.

– Я люблю вас, мой король… – Кассандра дотронулась до лица Харальда, лёгкая щетина щекотала ладони.

Совсем не от неё он хотел услышать эти слова, викинг скупо оскалился.

– Ты была сегодня на высоте, крошка-Харальд вдруг хохотнул-В полном смысле этого слова!

Не поняв его слов, девка нелепо улыбнулась.

Для Кассандры стало полной неожиданностью, когда Харальд вдруг убрал ее руки и стал вылезать из ванны. Саксонка увидела, как он натянул шерстяные штаны, вытирая лицо и шею чистым полотном. Не говоря ни слова, викинг направился к двери. Нет… только не это!

– Сегодня не жди меня.

– Но мой король, ты не можешь оставить меня здесь одну! Сколько ночей я провела без тебя? Ты должен остаться!

Харальд окинул девку холодным взглядом. Почему она ведёт себя как ревностная жена? Это не нравилось берсерку.

– Кажется ты начинаешь забываться, Кассандра.

Ледяной тон ярла отрезвил девушку, она тут же прикусила язык.

Викинг прихватив секиру, захлопнул дверь.

Укрывшись холщовой тканью, саксонка села на мягкие шкуры. Ничего, сегодня она точно должна понести дитя. Харальд никуда не денется. Она обязательно родит ему сына!

Глава 15

Наступил священный праздник зимнего солнцестояния – Йоль, который длился двенадцать дней и двенадцать ночей. В эти дни и ночи все северные миры сходятся в мире живых-Мидгарде: Боги и Асы нисходят с чертог Асгарда, лесные тролли и сказочные эльфы празднуют вместе с людьми. Верили викинги что мертвые выходят из Нижних Миров царствия богини Хель-Хельхейма. В эти праздничные дни северяне давали самые верные и искренние обещания друг другу, пили наваристый сидр и жгли большие костры на полях, вокруг которого радостно бегали хороводом дети, пели песни.

Женщины украшали свои дома ветками падуба, омела и плюща.

Конунг устроил по этому поводу большой пир. Ближайшие ярлы и бонды приезжали на походных лыжах отметить великий праздник. Двенадцать дней был слышен шум и веселье из главного дома. Эль лился рекой.

Сольвейг ловила себя на мысли, что среди приезжих она выискивала Харальда. Но варяга нигде не было. Тоскливо было на душе у девушки, но может так оно и лучше? И чего этот варяг заполонил все мысли девичьи?

Ходили викинги каждый год в священный храм что находится в Уппсале, возносили хвалу своим Богам – Тору, Одину и Фрею. Северяне приносили в жертву по девять особей всех живых существ в священной роще близь храма. То были и лошади и овцы, люди и даже собаки.

Дикими северные обряды казались для Сольвейг.

Она с ужасом смотрела, как женщина, одетая в белый балахон, с накрашенными сурьмой чёрными глазами, которую все называли «Ангел Смерти» подносила каждому рабу, или свободному человеку, который по доброй воле решил отдать себя в жертвоприношение, золотую чашу с ядом.

Одна из жертвенных рабынь, отпила из чаши. Спустя время глаза ее лихорадочно заблестели, на лице появилась нездоровая улыбка, девушка стала крутить головой в разные стороны, показывая пальцем на небо.

– Я вижу нашего небесного отца! Я вижу Одина! Он зовёт меня! – Несчастная тянула руки к небесам, стоявшие по кругу северяне, одобрительно заголосили, рабыня стала плакать и одновременно смеяться. Дурман трава? Подумала словенка.

– О,как он прекрасен и могуществен! Кланяйтесь же, смертные! Я вознесусь в Асгард! – Затем два жрица, с бритыми на голо головами, с такими же подведёнными чёрными глазами подошли к ангелу смерти, поднося ей серебряный кинжал.

Рабыня безумно смеялась и что то несвязно говорила, диким взглядом окидывая толпу.

Одним движением руки, ангел смерти перерезала ей горло. Тело несчастной тут же рухнуло, окропив чёрной кровью снег.

Жрицы подняли мёртвую девушку и вознесли ее на каменный жертвенный пьедестал, стоявший в самом центре языческого храма.

Сольвейг не в силах смотреть дальше на это ужасное зрелище, направилась в поселение. Свейн решил уйти вместе с ней, и всю дорогу рассказывал девушке какие дикие у них обычаи.

Как то поздно вечером, в дом ее лесного жилища постучали. Сольвейг отложила шитьё, может мальчишка пришёл? Или помощь кому нужна?

Девушка скорее отворила скрипучую дверь.

На крыльце, отряхивая меховой плащ от снега, стоял Ивар. Викинг смутился завидев ее, стал переминаться с ноги на ногу.

– Доброй ночи, Сольвейг! – Северянин улыбнулся, отчего на его щеках выступили ямочки. – Сегодня последняя ночь Йоля…

Девушка кивнула головой, давай рукой знак пройти в избу.

– Я знать! – Ответила она по норвежски, и тоже улыбнулась в ответ Ивару.

Викинг прошёл в небольшие сени, слегка наклонив голову в пороге. Оглядевшись он взглянул на словенку.

– Сольвейг… в такие ночи приходят только к самым близким людям… – Было заметно как он нервничает. Северянин взял девушку за руку. – Я пришёл к тебе что бы подарить подарок, – Викинг вложил в ее ладонь маленькое серебряное колечко. – Вот, я сам его сделал, для тебя… – Ивар посмотрел на растерянную девушку, та и не знала что ответить. Викинг был не неравнодушен к ней, это совершенно очевидно.

– Я не сметь принять… – Прошептала Сольвейг и вернула кольцо. Викинг помрачнел, ей вдруг стало жаль этого хорошего парня. Она все видела и понимала. Не просто так он ходил к ней каждый день, то дров наколотить то двор от снега очистить. Девушка часто ловила его взгляд на себе, но ее сердце никак не отзывалось.

Сольвейг вновь увидела, что он пристально смотрит на нее со странно мягким выражением лица. «Что может означать этот взгляд?»

Она робко дотронулась до его колючей щеки, их глаза встретились.

– Сольвейг хотеть быть друг Ивара! – Девушка наклонила голову, – Я не хотеть обидеть Ивар.

Викинг все понял, и грустно вздохнул. Может поторопился? Думал он. Воин пристально смотрел ей в глаза вновь и вновь поражаясь многоликости этой изумительной молодой женщины.

– Ты простить меня? – Сольвейг коснулась его плеча. Она хотела бы полюбить этого воина, она даже смогла бы стать ему хорошей женой, и родить детей, но все ее мысли, все ее сердце было занято чужанином, который скорее всего и думать о ней давно перестал.

– Я не тороплю тебя, зеленоглазка. Не отказывай так сразу, ты подумай! – Викинг вновь взял ее ладонь. – Я стану тебе хорошим мужем. – В нем боролось бешеное желание коснуться губ этой прекрасной девушки. Ивар знал что она бывшая рабыня, но это не останавливало его. Девка была скромная и тихая, в хозяйстве пригожая и сама ладная. Такую и в дом привести не стыдно, матери показать.

– Но викинг не может брать жена из бывшая рабыня. Ты же знать это.

– Это все не имеет значения. Сейчас ты свободна, и я готов сделать тебя своей женой! Я буду ждать сколько потребуется! – Взгляд его скользил по изящным линиям, упругим вздымающимся грудям, пока наконец не остановился на этом гордом, прекрасном лице, в котором отражались нежность и печаль, отважная воля и храбрость такой хрупкой девушки, которая смогла выстоять одна жизненным невзгодам.

Он вновь вернул ей колечко, и слегка дотронувшись до ее волос, скорее вышел прочь, в зимнюю ночь Хедебю. Сердце ее сжалось от боли и сожаления к этому викингу. Напрасно он будет ждать, потому что она знает ответ наперёд…

Опечаленный Ивар спускался в поселение, скрипя меховыми сапогами по снегу. Буран усиливался, мороз пробирал до самых костей. Сегодня ночью он потопит свою тоску в чарке с крепким элем.

Ярл Олаф согревал онемевшие руки возле очага. Дорога в поместье конунга заняла чуть больше суток, но немолодой Ярл очень утомился и все время потирал уставшие от походных лыж, колени. Несмотря на то что приближалась весна, снега в лесах было не мало.

Конунг Ингви был рад приезду своего давнего друга, боевого соратника. Он заметил насколько сильно постарел Олаф, прежде чёрные как смоль волосы, покрылись серебром, россыпь мелких морщин залегла на лице, лишь зоркий взгляд выдавал в старом ярле некогда могучего воина северных земель.

Олаф прокашлял горло, и смотря на оранжевые языки пламени, начал говорить.

– Конунг, я слышал про весенний поход на саксов. Мой хирд, и три боевых драккара тоже отправляются вместе с остальными.

– Я не сомневался в тебе, старина! – Ингви смотрел как Олаф дрожащими пальцами держит кубок. Старик совсем сдал за эту зиму, подумал он.

– Я приехал сказать, что этой весной я тоже отправлюсь в набег.

Конунг удивился. Старый ярл так слаб, о чем он говорит? Наверняка его рука и топор удержать не сможет.

Олаф как будто понял его мысли и засмеялся.

– Знаю, знаю! Не смотри на меня так. Болезнь совсем съела меня, я скоро умру!

– Но в моих владениях есть знахарка, она может помочь…

Старый Ярл нахмурил седые брови.

– Мне не нужна бабья помощь, конунг! Я не собираюсь подыхать в своей постели, как немощный старик! – Он опять громко закашлял, после продолжил – Ты сам знаешь, что для викинга нет ничего позорнее умереть дома, в кровати! Я всю жизнь провёл на поле боя, там же и хочу покинуть этот свет, что бы отправиться в небесную Валлгалу, как и положено викингу!

Конунг почесал подбородок. Доля правды была в его словах, если старик того желает, то он не станет противиться.

– Ну что же, я сочту за честь вновь биться с тобой плечом к плечу, Олаф! – Конунг кивнул.

– Так ты приехал что бы сообщить мне своё решение? – Удивился Ингви

Ярл протянул руки к огню.

– Не только. Я приехал выдать замуж свою последнюю младшую дочь, Оду.

Конунг вскинул брови.

– Да да. Не смотри так на меня Ингви. После того как я умру, я хочу что бы моя дочь и все мои владения были защищены.

– Хм. Но Ингемар так и не вернулся с похода… Боюсь что больше мы его не увидим…

Олаф ухмыльнулся.

– А я не говорю про Ингемара. Ты кажется забыл что у тебя есть ещё один сын. – Ярл лукаво посмотрел на конунга. Тот сжал кулаки.

Что мелет этот старик?! О Харальде он не забывал никогда, ни на минуту! Но с чего это вдруг он хочет выдать свою дочь за незаконнорождённого?

– Ты знаешь что Харальд бастард. Зачем тебе это?

– Да. Я знаю. Но знаю ещё что он стал ярлом в Борнхольме, а весной ты хотел признать его, не так ли конунг?

Ха! Кажется старик не промах.

– Твои доносчики хорошо осведомили тебя, Ярл!

– Именно! Лучшей партии для Оды не найти, сын конунга, к тому же уже стал ярлом! – Старик потёр больные колени – Думаю о том что о его силе говорит весь север, тебе рассказывать не надо. С таким зятем, я могу спокойно отправится в Валлгалу! Я буду знать что мои земли, а главное дочь, под защитой.

Конунг задумался. С чего это вдруг старик решил что Харальд согласится жениться на его дочери?

– Но Харальд теперь сам себе хозяин. Я не могу повлиять на него!

Олаф засмеялся.

– От моего предложения трудно будет отказаться, он станет управлять обширной, плодородной землей! Все мои хирды и драккары перейдут к нему! – старик вдруг посмотрел на конунга. – Подействуй на него! Объясни что он может потерять а что обрести! Пусть женится на Оде, она дочь истинного викинга, в ее жилах течёт кровь народов севера! Она родит ему крепких сыновей. – Старик опять прокашлялся в кулак – Тискать рабынь ему никто не запрещает, пускай в тайне имеет наложниц и шлюх, главное что бы моя дочь была в безопастности и главное счастлива!

Ингви поджал губы. Как плохо он знает Харальда, тому не нужны не земли ни слава. Никто не сможет заставить сына сделать что то против его воли.

– Ну что же, раз это твоё предсмертное желание, то как только лёд тронется, приплывай на весенний тинг вместе с дочерью. Все воины севера будут в Хедебю. Я поговорю с Харальдом, возможно его заинтересует твоё предложение!

– Ха! Моя Ода просто красотка! Ты бы видел ее! Как только твой сын ее увидит, он забудет всех баб!

Конунг вспомнил что пару лет назад он кажется встречал на летнем пиру дочь ярла Олафа. Тогда она была ещё угловатым подростком, женская грудь начинала только только расти, но уже тогда не сложно было заметить, что девка станет настоящей красавицей.

– Тогда выпьем же за весенний тинг и предстоящий поход! Скол!

– Скол!

Ярл вновь погладил больные колени. Надо скорее выдать Оду замуж, пока пузо не полезло на лоб и о ее беременности не узнал весь север. Проклятая девка!