Текст книги "Сольвейг (СИ)"

Автор книги: Кристина Милано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 22

Ингрид аккуратно ступала вдоль стен главного дома, попасться хмельным воинам ей совсем не хотелось, тогда бы ее участи никто бы не позавидовал. Пир продолжался, десятки хмельных викингов то и дело выходили во двор помериться силой. Девушка спешила к своей госпоже, как она и предполагала, в последний день недели юная Ода направилась в баню, в сопровождении рабыни. Ингрид увидела как один из воинов после того как девушки зашли внутрь, сел возле дверей бани. Викинг прихватил с собой мех с элем, который лениво потягивал, завидуя остальным мужчинам которые сейчас во всю праздновали предстоящий поход, а не охранили двух баб, которым приспичило помыться.

Ингрид улыбнулась. Хмельной! Тем и лучше! Не составит труда его окрутить. А что если?… Рабыня перевела взгляд на небольшой камень, который лежал возле ее ног. Озираясь по сторонам, Ингрид схватила с земли увесистый валун, и спрятав руки под фартук, стала медленно пробираться к стенам бани. Обойдя здание с противоположной стороны, Ингрид пытаясь ступать как можно тише, что бы не издать лишний звук, обошла высокую кучу с торфом, за которой и находился викинг. Захмелевший воин, не подозревая ничего плохого, насвистывал себе под нос одному лишь ему известную песенку, то и дело попивая эль. Утирая краем рукава капли с рыжей бороды, воин сидел на земле, облокотившись спиной к дверям постройки.

Ингрид нервничала, но отдаваться этому противному викингу ей совсем не хотелось, она узнала в нем своего насильника. Прошлым летом на пиру, два воина ее хорошенько потрепали, и теперь близость с мужчиной ей представлялось нечто иным, как мучением, страшной пыткой. Опьяневшие от похоти и эля, в тот злосчастный вечер викинги опрокинули несчастную на стол и задрав подол ее платья, овладели несчастной прямо перед сотней любопытных глаз. В тот день юная Ингрид познала мужчину. А вернее сразу двоих. Когда после всего, ее как использованную вещь бросили на пол, девушка почувствовала как внутри неё что то надломилось. Тот нежный цветок который она взращивала в своей душе, безжалостно растоптали грязными сапогами. Она знала свою участь, прекрасно понимая что она простая рабыня, девушка все же надеялась что встретит настоящую любовь, храброго воина, который выкупит ее из рабства, но реальность оказалась куда более жёсткой, разбив ее наивные мечты на тысячи мелких осколков.

Поджав губы от злости и нахлынувшей обиды, Ингрид крепче сжала в руках камень, и подойдя достаточно близко к сидящему к ней спиной викингу, девушка обрушила на воина сокрушительный удар. Викинг тут же обмяк, из рук выпал мех, разливая на зелёную траву душистый эль. С раны на голове потекла кровь, орошая воротник рубахи.

Ингрид дрожащими руками слегка толкнула его в плечо, но тот не издал и звука, лишь голова безжизненно опрокинулась на грудь.

Тогда девушка все так же оглядываясь по сторонам, стала со всей силы оттаскивать мёртвого воина ближе к лежавшей рядом куче с торфом. Потратив на это дело минут двадцать, Ингрид тяжело дыша, утирая капли пота, засыпала тело дровами и стоящими рядом ведрами.

Отойдя на пару шагов, девушка в ужасе вдруг поняла что натворила. Если ее кто то заметит, то участь несчастной будет плачевной.

Вечер лёг на Хедебю, укрыв своим чёрным покрывалом все вокруг. На удивление на небо не было ни одной звёзды, как будто сами Боги сопутствовали ей.

Медлить было нельзя, за стеной бани слышался звонкий смех девушек и плеск воды.

Отряхнув руки, Ингрид нашла неширокую доску, и подперла ей дверь построения. Убедившись что дверь закрыта плотно, рабыня со всех ног ринулась бежать к своей госпоже, представляя как уже сегодня она получит наконец драгоценный перстень и в добавок дорогие серьги.

Кассандра металась по комнате, ближе к вечеру хмельной Эйнар зашёл к ней в комнату и обьявил что утром саксонка отправится в рабский дом.

Застыв от ужаса его слов, Кассандра не смея задавать лишних вопросов, молча опустилась на кровать. Что же теперь делать? Неужели не по вкусу пришлась грязному варвару?

Эйнар велел ей собрать вещи, и не покидать покои до утра, если она не хочет попасть в руки к хмельным воинам.

Будь ты трижды проклят! Думала саксонка, представляя свою жизнь в рабском доме. Теперь она ничем не хуже глупой Ингрид. Но говорить о своём положении рабыне пока не стоило.

Проклятый Харальд! Это все его вина!

Время шло, во дворе уже давно стемнело, за дверьми слышались пьяные голоса, звук музыки и крики несчастных рабынь.

Внезапно дверь отворилась и на пороге появилась запыхавшаяся Ингрид. Снимая с головы балахон старого плаща, рабыня тут же поклонилась саксонке. Дрожащим от волнения голосом, она молвила.

– Госпожа, я сделала все как вы просили! Вам следует поторопится, возле бани нет охранника, невеста ярла Харальда вместе со своей служанкой моются!

Кассандра тут же подбежала к Ингрид.

– Живо снимай свой плащ!

Рабыня секунду мешкаясь, одним движением скинула с себя одеяние и передала его в руки саксонки.

Та в торопях спрятала рыжие локоны под невзрачный балахон, который носили только рабыни. Ткань была плотной, грубой, из самого дешёвого сукна.

– Если об этом узнает хоть одна живая душа, я убью тебя! Ты поняла меня?

– Да госпожа… – Ингрид от страха прижалась в угол. Саксонка тем временем всунула ей в руки дорогие украшения и бросилась к дверям.

– Сиди тут и жди моего возвращения. Двери никому не открывай. Если спросят, то всем говори что мне нездоровится, но никого не впускай! По приходу я стукну три раза!

– Я все поняла госпожа, вам нечего бояться! – Ингрид спрятала украшения в складках платья. Теперь она богата!

Кассандра неслышно вышла за дверь, натянув на глаза обветшалый плащ, девушка незаметно ступала по темному коридору, молясь всем богам что бы на ее пути никто не попался.

В кармане она припрятала небольшой нож, который прихватила накануне с поварни. С ним она чувствовала себя спокойнее.

Выйдя наконец во двор, девушка подождала пока пара хмельных воинов выйдут из за кустов, которые вышли по нужде. Проводив их взглядом, Кассандра тенью ступала вдоль стен главного дома, прислушиваясь и всматриваясь в темноту.

Зайдя за изгородь из частокола, Кассандра удивилась что часовых на было по обыкновению на своём посту, видать все праздновали в главном доме. Где то вдали залаяла собака, девушка в страхе прижалась к забору, когда наконец все стихло, она со всех ног бросилась бежать к женской бани. Издали уже маячили огни построения, сейчас она свершит то что так долго планировала в своей голове, сегодня ночью сердце Харальда заплачет кровавыми слезами!

Бьерн никак не мог найти своего отца Хьярти, переживая как бы тот вновь не напился тем самым опозорившись бы перед Харальдом, который давеча спас их обоих от позора.

В шумном зале, многие начали играть в тавлеи (настольная игра), под влиянием выпитого эля, игра становились поистине азартной, хмельные воины могли проиграть не только свой дом но и свободу. Если противник одерживал победу, то проигравший должен был отдать то что ставил на кон. Викинги знали законы чести, поэтому желающих сыграть в столь опасную игру находилось не много, но и такие все равно имелись.

Бьёрн переживал как бы отец не наделал глупостей и на пьяную голову не проиграл чего.

Конунг Ингви поднял первую чашу в честь Тора, Бога громовержца. Выпив, викинги пускались в пляс под звуки трели и арфы, столы и стулья, лавки, посуда, все что находилось в обширной зале, вдруг запрыгало под топот сотни ног. Женский и мужской смех сливался в одно целое, казалось ничего не сможет омрачить веселье.

Бьёрн улыбался, это был его первый тинг на который взял его отец по достижению определённого возраста, при котором мальчик становится мужчиной.

После танцев, викинги и их женщины, в частности жены которых мужья привезли с собой, и на таких пирах женщины могли беседовать друг с другом, узнавать последние новости и прочее, садились вновь на лавки наблюдая за порядком чаш, которые наполняли крепким элем и сладким мёдом.

Конунг вновь поднял золотой кубок, на этот раз восхваляя небесных асов Асгарда.

Разгоряченные викинги дружно закричали «Скол»! Каждый кто выпивал свою чашу, в знак уважения с грохотом ставил свой кубок на стол. Находились и такие кто бил свою чашу о пол, отчего рабыни суетливо убирали осколки.

– Эй малец! Тебе сегодня тоже следует выпить! – Захмелевший Ульви подсел к растерявшемуся Бьёрну – Поднимай свою чашу!

– Оставь мальчишку в покое Ульви, иначе он рискует превратится в такого же пьяницу как и ты! – Лейв, который тоже приехал на тинг вместе с ярлом Отаром, громко расхохотался, утирая рыжую бороду заплетенную в две косицы.

– Отчего это я пьяница? – Обиделся Ульви

Сидевшие рядом викинги поддержали Лейва.

– Помнится мне ты на каждом порту надирался так, что однажды мы не могли найти тебя двое суток! – Лейв вновь громко засмеялся, за столом посыпались шуточки в сторону Ульви.

– Я не виноват что у той рыжей шлюхи был настолько крепкий эль! – Ульви подмигнул сидящему рядом Бьерну.

– Крепкий эль и сладкие губы! – Крикнул старый Асбьерн и викинги вновь разразились дружным смехом.

– Скорее всего сладко было то что находится у неё под юбкой! – От сальных шуточек Бьёрн вдруг почувствовал как кончики его ушей покраснели и стали гореть огнём.

Наконец конунг поднял третью здравницу за великого Бога Одина. Глаза старого Ингви блестели от эля, кожа на лице лоснилась от жирного мяса, он поднял чашу высоко над головой и произнёс речь в честь Одина.

– За Одина! – Кричали викинги, – За Валлгалу! Скол! Скол!

Ульви опять подмигнул Бьерну, и выпил наполненный до краев рог, который викинги пускали по кругу, поднося рог над огнём после каждого выпившего.

Когда рог вновь поднесли над огнём, Ульви сам наполнил его пенистым элем и деловито протянул Бьерну.

– Пей, парень! Сегодня ты стал мужчиной! – Отказаться было нельзя, десятки глаз уставились на него, понимая что это первый рог и первая здравница в жизни мальчишки. Бьёрн решительно встал из за лавки и приняв рог из рук викинга, оглядел всех присутствующих но отца так и не встретил взглядом.

– До дна! – Кричал Ульви. – Давай малец! – поддерживали его викинги, смотря как тот нерешительно проносил рог к губам.

Юный Бьёрн, боясь прослыть размазней, залпом осушил рог до дна, и громко стукнул им по столу, пытаясь унять перехватившее дыхание после крепкого напитка. Глаза вдруг заслезились, горло горело огнём.

Викинги поддержали его, кто то по доброму посмеивался над мальчишкой.

– Теперь нужно хорошенько закусить, если не хочешь уснуть прямо за столом! – Ульви похлопал мальца пр плечу и пододвинул ближе серебряное блюдо с тушеной свининой.

– Благодарю..-Ответил Бьёрн, чувствуя как перед глазами все поплыло, предметы стали не четкими, голоса размазанными.

– Мне нужно выйти ненадолго…Я скоро вернусь..

Ульви рассмеялся, жуя кусок вяленной рыбы.

– Умойся холодной водой малец, сразу полегчает!

Бьёрн что то ответил, и на непослушных ногах направился к выходу, пропуская мимо ушей пьяные шуточки викингов.

– Смотри ка, парень ещё на ногах держится, я после своего первого рога уже не смог встать с лавки! – Шутили воины.

Держась за шершавые стены, Бьёрн вышел в прохладу вечера. Свежий воздух наполнил легкие, глубоко дыша мальчишка отгонял надоедливых собак, которые крутились у дверей провального зала, в надежде на кусок мяса или какой нибудь мозговитой кости.

Мысли путались в голове, но разум не покинул его.

Дурнота подкатила в горле, ощущая рвотные позывы, Бьёрн бросился в ближайшие кусты, опорожнить желудок от огненного напитка.

Спустя время парнишка умылся из дубовой бочки, отмечая что чувствует себя значительно лучше. И что они находят в этих крепких напитках?

Мальчишка брезгливо поморщился вспоминая вкус эля. Нет, определённо в пьянстве нет ничего хорошего.

Ноги ещё заплетались, но идти он мог, свежий воздух понемногу отрезвлял голову.

Из главного зала доносились весёлые голоса и пение скальда, возвращаться в душное помещение совсем не хотелось, и парень решил немного пройтись что бы окончательно прийти в себя. Надо поискать отца, может уснул где?

Кассандра бежала со всех ног назад в свою комнату. После того как девушка накидала сухого торфа, осыпав его горящими углями из печи предбанника, Кассандра подперла двери парильни снаружи, и побросав одежду Оды и ее служанки на угли, не слышно покинула строение.

Ткань тут же обуглилась, задымилась, огонь со звериной силой перебросился на сухие доски.

Из парильни послышались напуганные женские голоса и стук, из небольшого оконца предбанника повалил чёрный густой дым.

На миг оглянувшись, саксонка возликовала.

Женский крик перешёл на визг, Кассандра зло улыбалась, смотря как огонь перекинулся на дверь бани. В отражении пламени, ее волосы вдруг стали кроваво красными, на лице была маска безразличия и жестокости. Поделом тебе, подстилка Харальда! Не бывать тебе ему невестой, не испить вместе с ним свадебный мёд!

Внутри Кассандра почувствовала наслаждение от происходящего зрелища, она наконец свершила свою месть, сегодня Харальд сполна узнает что такое боль!

Стены горевшей бани громко затрещали, дикий женский крик казалось рвал душу на куски и резал слух, но саксонка не обращала на это никакого внимания, в ее сердце не осталось места для жалости.

Бросившись бежать в поселение, саксонка подхватила полы длинного платья и накинув капюшон на голову, молилась что бы ее никто не заметил.

Подбегая к высокому частоколу, она с силой столкнулась с Бьёрном, больно ударившись головой.

– Уйди с дороги мальчишка! – Гневно Крикнула Кассандра.

Растерянный Бьёрн ровным счетом ничего не понял, извинившись он отошёл от ошалелой бабы, которая куда то спешила. По дерзкому оклику, вероятно она была из знати, но почему на ней рабский плащ? В темноте парень не успел рассмотреть ее лица, лишь посмотрел в след беглянки.

Выйдя за изгородь, Бьёрн услышал дикий лай собак, десятки псов бросилась бежать в сторону женской бани.

Пройдя ещё десяток шагов, юнец увидел как багровое пламя охватило строение.

Пожар!мелькнула первая мысль в голове, не теряя больше ни минуты, Бьёрн бросился бежать к бане, в надежде что там никого не окажется.

Огонь охватил ещё не все здание, и тут слух донёс отчаянные женские крики. Зайти внутрь не было возможности, пламя охватило массивную дверь, взволнованный Бьёрн стал обходить построение со всех сторон, и случайно споткнулся… о сапоги своего мертвого отца, который лежал в куче торфа, заваленный сверху вёдрами и поленьями.

– Отец! – Закричал Бьёрн не своим голосом, судорожно откидывая в сторону торф с тела мертвого Хьярти.

На голове мужчины виднелась кровавая рана, череп был пробит. Холодные руки викинга свидетельствовали о том что Хьярти мёртв.

– Отец! Нет! – Бьёрн тряс его так, как будто пытался разбудить ото сна.

– Помогите! – Диким голосом закричали за стеной. Парень опомнился, надо спасать горевших баб, – На помощь! Умоляю! – Последние слова голосивший бабы походили на крик безумной. Медлить было нельзя, через пару минут девки сгорят живьём или задохнуться от дыма.

Отойдя от покойного отца, сдерживая набежавшие слезы, юный Бьёрн решительно полез в небольшое оконце предбанника…

Ингрид соскочила с сундука, когда в дверь громко стукнули три раза.

Поняв что вернулась госпожа, рабыня дрожащими руками в спешке отворила.

Саксонка быстро юркнула внутрь, глаза ее лихорадочно блестели, от Кассандры пахло дымом. Ингрид поморщила нос, что натворила она?

Не теряя времени, саксонка быстро сняла обветшалый плащ и передала его в руки рабыни.

– Живо надевай! Если кто спросит, то все это время я была в своей комнате и никуда не выходила! Если ты хоть словом обмолвишься… – Взгляд ее недобро мазнул по рабыне, давая понять что если она хоть что нибудь скажет, смерть ее будет быстрой.

Ингрид боязливо надела свой плащ, полы которого были измазаны сажей. От одежды нещадно разило костром, что делала в нем рыжеволосая леди?

– Подай мне чистой воды и свежее платье! – Саксонка принялась стягивать с себя грязное одеяние, спешно убирая вещи в небольшой резной сундук. После того как Ингрид помогла своей госпоже умыться и переодеться, Кассандра растрепав волосы, залезла на кровать укрывшись до носа тёплой шкурой горностая.

– Ты убила охранника? – Шепотом спросила рыжеволосая.

Ингрид вдруг испугалась, но делать было нечего. Надо признаться госпоже. Но говорить о том что она признала в викинге своего насильника, не стоило. Как бы не было, Ингрид сполна отомстила ему! Когда то давно она поклялась убить его, если ещё раз встретит на своём пути. Боги предрешили его судьбу, сами Норны сплели его нить и оборвали рукой Ингрид.

– Я… я лишь хотела…

Кассандра вдруг громко рассмеялась.

– Не мямли! Ты все правильно сделала! И теперь за твою работу, у меня для тебя есть ещё один подарок! – Саксонка хитро сверкнула зелёными глазами. – Там, в кармане твоего плаща, посмотри!

Ингрид непонимающе уставилась на свою госпожу. Перстень и серьги она отдала ей, о каком подарке идёт речь?

– Смелее! Не бойся!

Рабыня просунула руку в карман своего плаща и вытащила оттуда серебренную женскую фибулу и золотой пояс, которым опоясывались знатные девы севера, нося на нем ключи от всех кладовых.

– Это все мне? – Не веря своим глазам спросила растерянная Ингрид. Никогда раньше она не держала столь дорогих богатств в своих руках. Золотой пояс, усыпанный самоцветами, красиво переливался в свете зажженной лучины.

Кассандра растянула губы в презрительной усмешке. Глупая рабыня! Боги совсем не наделили тебя умом и смекалкой!

– Конечно дорогая, теперь это все принадлежит тебе! Твоя помощь оказалась бесценна!

Ингрид быстро вернула украшения обратно в карман, и бросилась к саксонке целуя ее руки, горячо благодаря. Это сколько же теперь она может себе купить! А если все получится, то она даже сможет выкупить свою свободу! Тогда то ей уже не придётся терпеть унижение и все прелести невольной жизни!

– Благодарю вас моя госпожа! Вы так добры ко мне! – Кассандра брезгливо отдёрнула руку.

– Довольно! Потуши лучину и ложись на сундук! Я очень устала. И помни о том что я тебе сказала!

Глупая Ингрид, которая совсем не замечала подвоха, утирая слезы радости с глаз, скорее выполнила указ госпожи и довольная улеглась на широкий сундук, где лежала овечья шкура. Шмыгая носом, рабыня грезила о счастливой жизни, положив руку на увесистый карман своего плаща, где лежали дорогие украшения.

Лёжа на кровати, саксонка боялась шевельнуться, Кассандра прислушивалась к тому что происходило снаружи. Сначала весёлые голоса и пение скальдов звучали как обычно, затем она услышала чьи то мужские окрики, лай собак, пение скальда резко прекратилось.

Спустя пару минут со двора послышались грубая речь викингов, десятки ног забегали по поместью. Где то вдали закричала женщина.

Холодок прошёлся по телу саксонки. Несмотря на то что она была укрыта тёплой шкурой, девушку бил холодный озноб. Кажется прознали! Думала саксонка, вслушиваясь в звуки доносящиеся со двора.

Мужские голоса что то выкраивали, где то в главной зале гневно закричал мужчина.

Бояться нечего! Успокаивала она сама себя, если я все правильно сделала, то все подозрения упадут на … Саксонка перевела взгляд на сонную фигуру Ингрид.

Даже в темноте было заметно довольную и счастливую улыбку на лице глупой девки.

Кассандра прикусила больно губу.

Хорошо что она прихватила с бани украшения Оды. Тогда получается у Ингрид был мотив убить девку! Так и есть! Воспользовавшись моментом, когда все воины были на пиру, рабыня убила охранника, а затем совершила кражу. Затем что бы скрыть свои следы, Ингрид подожгла баню, сославшись на то что хмельной воин не уследил за печью!

Если их начнут допрашивать, то подтверждением тому станут украшение проклятой невесты Харальда и ее собственные, а в частности это перстень и серьги. Кассандра сделает глупое лицо и скажет что это именно Ингрид украла их. Даже если рабыня начнёт упираться, никто не поверит ей, слишком много обстоятельств было против неё. Она воровка и убийца несчастной девки, которая живьём сгорела в бане!

Как же все ловко она продумала. Даже хорошо что рабыня отправила на тот свет жалкого охранника. Тем красноречивее получается история.

Кассандра довольно закрыла глаза, продолжая думать дальше.

Было только одно но. Ее увидел мальчишка, когда она уже подбегала к женскому дому. Хорошо что на ней был плащ Ингрид, в кромешной темноте малец не мог разглядеть ее лица. В любом случае плащ давал понять что перед ним рабыня.

Со двора все так же доносились мужские голоса. Кассандра ликовала. Как же ей нестерпимо хотелось посмотреть на лицо Харальда, когда он узнает о смерти своей невесты! Наверняка от горя он схватится за голову! Поделом тебе, проклятый норманн! За смерть моих соплеменников, за смерть моих родителей которые убили безжалостные варвары в доме Божьем, осквернив его своим бесчинством и распутством. Будь ты проклят Харальд, за то что так жестоко обошёлся с моим сердцем и любовью к тебе!

Кассандра до боли в пальцах сминала мягкую шкуру, унимая дрожь в теле, от натянутых нервов саксонка откинула покрывало и слезла с кровати.

Сев на холодный пол босыми ногами у изголовья ложа, Кассандра, смирённой рабой Божьей скрестила руки на груди и беззвучно стала читать святое писание, которому научил ее отец.

На руках ее была кровь невинной души. Она чувствовала это, знала. Божье слово больше не успокаивало ее как бывало прежде, но саксонка не останавливалась и беззвучно шевелила губами, в надежде унять терзания совести.

Находясь в подобие транса, спустя время саксонку разбудил громкий стук в дверь…