Текст книги "Сольвейг (СИ)"

Автор книги: Кристина Милано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

– До конца своих дней, ты останешься рабыней, я сделаю твою жизнь невыносимой!

– Неужели однажды мой отказ так задел твоё самолюбие викинг? – Произнесла Ингеборг, отползая к стене. Она уже привыкла к подобного рода вечерним рукоприкладством со стороны Хоука. Каждый день он бил ее даже за самую маленькую провинность. – Неужели ты никак не можешь смириться что даже с помощью меня, ты всегда будешь самозванцем! Ты никогда не станешь конунгом, запомни это! – Ингеборг в ужасе поняла что не сдержалась и сказала это ему, ожидая расправы, принцесса прижалась к стене.

Хоук ногой пнул ведро громко засмеявшись, он схватил Ингеборг за волосы и лицом ткнул в разлитую лужу, подобно нашкодившей кошки.

– Ну если по твоему я не стану конунгом – викинг вдруг намотал ее волосы на кулак, и поднимая голову, наблюдал как маска ненависти и боли охватило лицо Ингеборг, но в то же время Хоук никогда не видел слез в ее глазах, лишь в ту ночь, когда избитого и полуживого Ингемара привели к ней. – Если я не настоящий конунг, зато теперь ты настоящая рабыня! Посмотри на себя Ингеборг! – шипел викинг, касаясь ее щеки рыжей бородой – Тебе лишь стоит по доброй воле прийти ко мне ночью, тогда твои унижение навсегда закончатся! – Его горячее дыхание обжигало шею Ингвидоттир, запах ненавистного Хоука наводил на неё приступ тошноты. – Скажи мне принцесса, была ли ты когда нибудь с мужчиной? Касались ли тебя вот так? – Его руки заскользили по ее груди, мужская ладонь больно сжала нежное полушарие. От боли и позора Ингеборг прикусила губу. Она ненавидела его всем сердцем. – Но мне нравятся упрямые женщины! Тем слаще будет взять тебя после, когда ты поймёшь что своим упрямством ты делаешь только хуже! – викинг отпустил ее волосы, оставив сидеть на мокром полу. – Пошла вон отсюда, и позови сюда Гунхильд.

Ингеборг вдруг подняла на него голову. Она догадывалась зачем он зовёт к себе юную Гунхильд, старшую сестру мальчишки Бьерна, который скончался от чёрной лихорадки.

Предприимчивая Ингеборг, в тот же день когда Хоук захватил поместье, сослала всех молодых и свободных девушек в деревню, в том числе и Кассандру, которая носила дитя ее брата. Понимая что новые войны да и сам Хоук могут быть опасными, она и подумать не могла что викинг посмотрит на только только начавшую расцветать Гунхильд, ведь все это время он довольствовался рабынями, и наложницами.

– Гунхильд не рабыня, она по доброй воле помогала мне. Она свободная девушка. Не трогай ее.

Хоук гневно посмотрел на Ингеборг.

– А кто ты такая что бы указывать мне что делать в моих землях?! Тебя пугает участь какой-то девки, какая сердобольная! – Хоук снял рубаху, белёсая кожа была покрыта сотнями рыжих веснушек, которые спускались до самой спины. Рыжая борода подрагивала при каждом движении головы.

– Убирайся Ингеборг, сегодня ты не интересуешь меня как женщина, даже если бы ты легла со мной. Приберись тут и зови сюда эту чёртову бабу!

Расстроенная Ингеборг, хватая опрокинутое ведро, думала как же уберечь девчонку от лап этого зверя.

Внезапно в дверь постучали, Хоук недовольно выругался и поспешил открыть. Воин что все это время стоял возле его покоев, что то быстро доложил ему, отчего лицо Хоука хватила гримаса гнева. Спустя минуту он недовольно одел все ту же рубаху и прихватив с собой секиру, направился к выходу.

– Сегодня меня не будет, но как только я вернусь, ты приведёшь ко мне девку или придёшь сама. Думай принцесса! – викинг бросил на неё недовольный взгляд и громко хлопнул дверью, провернув в замочной скважине ключом. Оставшись одна, Ингеборг от напряжения почувствовала как слабость охватила все тело. Нащупав на голове большую шишку, девушка поморщилась от боли, она вытерла тряпкой большую лужу с пола, и стала прислушиваться к голосом доносившимся со двора, кажется на улице что то происходило, отчего в ее сердце вдруг поселилась надежда…

Глава 33

Харальд вышел в прохладу вечера, мимо проходили смазливые деревенские девушки, которые завидев незнакомого воина, захихикав тут же убежали прочь.

Совсем не до баб сейчас было викингу, голова его гудела как пчелиный рой, но почему то взгляд скользнул по светловолосой девице, которая чем то напомнила ему Сольвейг. Словенка не уходила из памяти ровно так же как и из сердца.

– Харальд! Мы можем просить помощи у соседних ярлов, со слов рыжей бабы его войско не маленькое. Он хорошо укрепил Хедебю, понимая опасность своего положения. – Следом за берсерком, во двор ступил Торольв, который вскоре прибыл в Торхейм.

Харальд присел на поваленное дерево, которое готовили к предстоящей зиме в качестве дров. В воздухе витал запах жаренного мяса, доносившийся с поварни. Вспотевшая кухарка открыла настежь двери, утирая лицо белой тряпицей, к ней тут же сбежали дворовые собаки, дружелюбно виляя хвостом в надежде на кусок хлеба или какую кость.

– Я не буду просить помощи. – Холодно ответил Харальд, наблюдая как кухарка отгоняет собак от поварни, – Я сам спасу сестру и земли моего отца. Все что мне надо у меня есть, мои руки и ноги целы, а остальное дело наживное, в обед я уже был в кузнице, Лейв сказал что на рассвете оружие будет готово.

Рядом с ним на поваленное дерево присел Торольв, которому по прибытию в Торхейм, ещё на берегу доложили что Харальд Ингвирссон уже несколько дней ожидает его возвращения. Гуннарсон несколько раз переспросил воина, не ошибся ли тот? Не веря собственным ушам. Ступив на сушу, викинг первым делом обнял Рунгерд, которая не смела поднять на него взор. Девушка не знала как он отреагирует на то что она скрыла от него, что в своём доме лечила незнакомого мужчину. Хотя этот незнакомец оказался Харальд, положение вещей этим ничуть не меняло. Сам факт того что его невеста не сказала Торольву, мог огорчить его, разозлить.

Крепко обнявшись с Харальдом, Торольв велел накрывать столы в честь такого радостного события. Ярл Гуннар вместе с сыном внимательно слушали рассказ Ингвирссона о том, как он отправился в Мерсию, где его могла ожидать ловушка подстроенная братом.

Все бы ничего, но Харальд сам удивился, насколько его ранили слова Торольва о том, что Хоук держит Ингемара в плену, этим самым шантажируя несчастную Ингеборг. Харальд злился. Похоже проходимец Хоук знал на что давить. Ингеборг больше всех на свете любила своего брата, множество раз она слезно просила Харальда не драться с ним.

Эх сестра, ты главное будь жива до моего приезда, а об остальном я позабочусь, думал Харальд.

Проветрив поварню, кухарка закрыла дверь, бросив голодным собакам обрезки какой-то снеди. Псы жадно набросились на еду, рыча друг на друга, оголяя белые клыки, щетиня кудлатую шерсть на хребте.

– Торольв, мне нужен твой драккар, завтра на рассвете я хочу отправится в Хедебю и раз навсегда покончить с этим ублюдком. – Викинг покрутил в руках сорванную травинку, – Мне плевать на Ингемара, но я переживаю за сестру и народ который там живет. Пока я ждал твоего возвращения, неизвестно что могло случится с Ингеборг за это время. – Харальд посмотрел на Торольва, давний боевой друг прекрасно понимал его. – Если эта тварь хоть пальцем тронула Ингеборг… – викинг отчаянно покачал головой, стараясь не думать сейчас об этом. Но в голове отчетливо виднелись страшные картины как Хоук издевается над его сестрой. – Я прикончу его голыми руками, клянусь Одином я буду ломать его пальцы один за другим, пока Хель не заберёт его!

– Я отправлюсь с тобой, мои дракарры готовы к отплытию! Не волнуйся старина, скоро ты по праву займёшь трон. – Торольв с прищуром посмотрел на Харальда, ожидая его реакции.

– Мне не нужен трон. Отец оставил его Ингемару, я не ищу славы и богатств, ты же знаешь Торольв…

Гуннарсон сунул соломинку в рот, и опершись о колено лукаво спросил.

– А как бы ты отнёсся к тому, если бы конунг оставил пристол тебе, а не Ингемару? Мм?

Харальд пожал плечами. Он даже не думал об этом, его не манил звон монет и власть. Если бы можно было обменять эту всю ненужную мишуру на взгляд словенки, он бы без раздумья отдал все, лиж бы девчонка была рядом с ним. Наверное он странный викинг, тогда зачем они ходят в набеги? За что идут на войну? Жажда власти не его цель, если бы только Сольвейг была жива, он бы сделал ее своей королевой и без титула конунга!  К н и г о е д . н е т

– Хм…в любом случае я бы оставил право выбора народу. Все должно быть по честному в моем понимании. Но к чему ты клонишь?

Торольв улыбнулся, оголяя белоснежные зубы из под ровно подстриженной бороды.

– У меня для тебя хорошие новости дружище! Обещай что после того как станешь конунгом, ты снизишь плату за мои земли! – Торольв вынув соломинку со рта, громко расхохотался. Лицо Харальда было удивлённым, викинг не понимал, это шутка или?

– Да старик! Теперь ты конунг! Ты наш король! – Торольв вдруг встал и закричал на всю округу – Знайте же люди, слушайте все и расскажите каждому! Харальд Ингвирссон ваш будущий конунг! Ваш конунг жив! Скол! Скол!

Из дома вдруг повалили викинги, окружая Торольва и ошарашенного Харальда, из за углов выглядывали местные жители, кухарка вновь открыла двери, любопытно высовывая раскрасневшиеся лицо. – Харальд, сын Ингви наш будущий конунг! Выпьем же за него! Несите пиво! – Не унимался Торольв. Викинги поддерживали его, Лейв принёс большой блестящий рог и до дна наполнил пенистым элем, протянул его Харальду.

– Пей же Харальд! Через пару дней ты по закону займёшь престол, а мы поможем тебе в этом!

– Ура! Ура!

– …За будущего конунга Норвегии, за Харальда!

– Скол!

– За Харальда!

Залпом осушив рог, Харальд утёр рукавом подбородок, произнёс

– Через пару дней мы вернёмся домой парни! И надерем задницу всем захватчикам! Никто не смеет вставать на пути Харальда, сына Ингви! За Одина!за Тора!

Перемешивая в глиняной плошке душистые травы, Леля прислушивалась к тяжелому дыханию старой знахарки Белявы.

Из груди ее то и дело со свистом вырывался лающий кашель, словно зверь какой безжалостно терзал изнутри несчастную.

Ослабла от болезни травница, третий день от еды отказывалась, да с грустью смотрела мутным взглядом на подопечную свою.

– Совсем стара я стала Лелюшка, недолго мне осталось свет коптить. Пора уж и честь знать, видать пришло время то мое…

– Что ты говоришь такое бабушка! Вот ещё чего удумала! А ну ка давай я тебе отвар остужу! – Леля храбрилась как могла и слёзы свои не показывала, но видела как сдала за эти дни старая Белява. – Вот, попей немного того гляди и кашель уймётся. – Девушка аккуратно приподняла голову больной, придерживая ее за затылок, пальцы непроизвольно нащупали спутанные волосы старой знахарки, которые за время ее недуга образовались колтуном. Обрезать придётся мелькнула мысль, уж не прочесать потом совсем…

Причмокивая бледными губами, Белява что есть силы сделала пару глотков и обессилено опрокинулась на лежанку.

– Пустое все, зря только добро переводишь на меня… – Леля молча поставила недопитый отвар на стол, утирая подбородок больной.

– Отдохни немного, я тебе сон травы добавила, а как жар спадёт покормлю тебя.

Девушка покосилась на печь, небольшой пузатый чугунок напомнил ей что репы уж с четверга не осталось. Покопошившись в закромах, Леля нашла пару морковок да горсть полбы, густой каши не сварить но все лучше чем лебеду перетертую есть.

Замочив полбу в глубокую миску, и поставив ее распариться в печи, Леля с грустью подумала что масла сейчас было бы как никогда кстати.

Желудок тут же скрутил голодный спазм, поглаживая небольшой живот, она взглянула на огарок лучины, который через час – другой обещал погаснуть.

Со двора вдруг послышались шаги, кто то негромко постучал в дверь. Наверное в деревне кто захворал? Поди опять ребятенок чей простудился.

Накинув на плечи невзрачный платок, девушка отворила щеколду.

Мелкий дождь противно накрапывал с самого утра, образуя на крыльце широкую лужу, переступив через слякоть, Леля удивлено посмотрела на пришедшего.

– Как ты узнал где я живу?

– Любой в вашей деревне знает где живет старая Знахарка. – Аксель пожал плечами. Лёля заметила как изменился варяг за это время. Тогда, в далёких северных краях, он был совсем мальчишкой, с острым взглядом, горделивой осанкой. Сейчас его лицо покрылось порослью светлых волос, взгляд стал глубже, осмысленнее.

– Зачем искал меня? – Леля настороженно взирала на своего обидчика. Не забылось былое, поэтому осторожничала с ним, несмотря на то что спас ее давеча от тётки Росавы.

– Я пришёл помочь тебе… Возможно и себе тоже. – Викинг на секунду замолчал, было видно как тяжело ему даётся этот разговор. Ещё бы, пришёл к бабе на поклон! – Сольвейг, я хочу вернуться назад, домой. Мое место там, и я…

– Не сладко на землице чужой? А чего пришёл ко мне? Какая польза тебе от меня? Али одобрения моего пришёл просить? – Девушка чуть усмехнулась над варягом, сейчас стоявший мокрый под дождем, он казался ей смешным. От былой спеси не осталось и следа, видать хорошо ему хлопцы наши бока намяли, не сладко варягу в дружине княжей, почитай белая ворона, не иначе.

– Харальд должен знать что у него появится наследник. Это же его ребёнок? – Аксель посмотрел на ее небольшой живот, который скрывал сарафан. – Ты должна вернуться в Хедебю. Если ты сбежала по глупости, видит Один, Харальд простит тебя…

– А заодно простит и тебя? Не так ли? – Леля перебила его, – Ты хочешь использовать меня, что бы вернуться на родину? Я лишь ключи к той двери, которую Харальд навсегда закрыл перед тобой. Вернув меня, да ещё и с брюхом, ты считаешь что Харальд простит тебе былые обиды и твою лож, когда ты свидетельствовал против меня, обвиняя в убийстве Оды. – Леля покачала головой, Аксель поступил взгляд, слушая ее речь. Лишь правда больно резала его слух. Да, все было именно так. Сольвейг была последним шансом викинга, вернуться домой. Изгнание Харальда навсегда закрыло ему путь на север.

– Я пришёл просить у тебя прощения словенка. Я был глуп, сам не знаю что двигало мной тогда. Возможно это было задетое мужское самолюбие, когда ты так легко провела меня как последнего глупца, и высмеяла перед всем хирдом.

– Я лишь хотела получить свою свободу. Я не вещь, которую можно купить за монету. Я не смирилась с той участью которую хотел уготовить мне Харальд, поэтому я пыталась бежать.

Аксель поднял на неё печальный взгляд, Леля почувствовала к нему даже некую жалость. Двоякое чувство одолевало ее. С одной стороны Аксель ещё легко отделался, когда как Харальд зная правду, мог просто убить его в порыве гнева. С другой стороны возможно именно сейчас Аксель был искренним с ней. Быть одному среди чужаков не так то просто, ей ли не знать это? Немудрёно что он мечтает вернуться к родным фьордам.

– Я рада что ты признался и открылся мне. Но я не могу тебе ничем помочь. Я больше не вернусь на север.

– Но почему? Посмотри на своё положение? У тебя скоро родиться дитя, и по законам севера отец должен признать ребёнка! Неужели ты лишишь своего сына отца из за гордости? Ты должна была сказать Харальду о своём положении! Клянусь он бы никогда не опустил тебя!

Лёля покачала головой, пронизывающий ветер заставлял сильнее кутаться в тонкий платок, который совсем не грел. А от слов Акселя ее и вовсе словно в прорубь окунули. Он ничего не знает… Не знает почему ей пришлось уйти из жизни Харальда. И даже если бы она сейчас вернулась, не выглядело бы это как предательство? Сначала она разбивает сердцу викингу своей мнимой смертью и загадочным исчезновением, а потом когда его рана немного затянулась, возвращается назад? Что скажет на это Харальд? Что если не простит? Нет, слишком много если между ними… Ингеборг просила ее покинуть север ради Харальда, значит все не спроста. Но Аксель прав, есть одно связующее между ними. И это ребёнок, которого она с недавних пор носит под сердцем.

– Прости и ты меня варяг, но я не смогу вернуться с тобой в Хедебю. – Лёля вдруг почувствовала как железные тиски сковали горло – Мне пора, я совсем продрогла…

– Погоди словенка, подумай о моих словах! У твоего ребёнка должен быть отец! Харальд сможет вас защитить, тебе больше не придётся жить в нужде – Викинг окинул ветхое лесное жилище, одного его вида было достаточно что живет девчонка куда более чем скромно. – Я приду через семь дней, и мы поговорим ещё раз! Мы можем помочь друг другу Сольвейг, но прежде мы сделаем бравое дело, твой сын будет настоящим викингом и жить именно там где ему положено, подоле своего отца.

Леля ещё долго смотрела в исчезающий во тьме силуэт Акселя и размышляла над его словами. Старая Знахарка громко закашляла в избе, пробудив девушку от раздумий. Вот ещё одна серьёзная причина почему она не сможет вернуться на север…

Ингеборг злилась на саму себя от бессилия. Запертая в комнате, в своём же доме она больше не имела права голоса. Мерзавец Хоук, который так умело шантажировал ее братом, ничего не оставлял ей, как только смириться со своей участью подобно послушной овце, которая безропотно следовала за своим пастухом на убой.

Хоук не появлялся уже больше часа, принцесса подумала что он уже забыл про неё, как это частенько бывало, но тут до неё стали доносится отголоски и обрывки фраз.

Поднявшись на цыпочки, Ингеборг пыталась разглядеть в небольшую прорезь в стене, которое заменяло окно, что же происходит во дворе.

Десятки воинов облачённые в кольчуги и держа топоры наготове, о чем то перекрикивались меж собой, внезапно Ингеборг почувствовала запах дыма, как будто что то горело.

Ноги затекли в неудобной позе и принцессе пришлось отойти от окна, понимая что возможно воины Хоука неспроста взяли в руки оружие. Глаза ее вдруг загорелись огнём надежды. Неужели Кассандре все таки удалось донести весточку Торольву?

Теперь на все воля Одина, великого отца, пусть же он поможет Торольву!

Шум во дворе стал нарастать, Ингеборг показалось что она даже слышала лязг оружия, сердце бешено застучало в груди, девушка тут же бросилась к дверям и со всей силы стала тарабанить о крепкие доски, требуя чтобы ее немедленно выпустили.

Рыжеволосая саксонка все дни после разговора с Торольвом, ходила обеспокоенная. Ей оставалось лишь надеяться что викинг проникнется просьбой принцессы, и придёт ей на помощь без какой либо корысти и выгоды для самого себя. Рыжеволосая девка тревожилась о Ингемаре. В мире мужчин, где женщины не имеют права голоса, очень сложно жить когда рядом с тобой нет сильного покровителя. Ещё сегодня ты нежишься в шёлковой постеле и пьёшь франкское вино а завтра ты уже работаешь в поле и собираешь ячмень словно рабыня.

Саксонка машинально посмотрела на свои руки. Некогда нежные ладони покрыли грубые мозоли, которые сначала кровоточили, но потом привыкли к тяжёлой работе и даже со временем перестали так сильно болеть по ночам.

После того как Ингеборг прогнала ее в деревню, ради ее же безопасности и будущего ребёнка Ингемара, Кассандру учтиво приняла в свой дом семья фермеров, где с первого дня ей дали понять что кто не работает тот не ест.

Немногословная Рэйна, жена старого фермера Эльрика, недолюбливала служанку принцессы, Кассандра это чувствовала, поэтому через пару дней перебралась ночевать в загон к козам от греха подальше, дабы не навести на свою голову беду от ревнивой Рейны, которая видела с каким вожделением ее рябой муж зыркает на рыжую бабу.

По началу она противилась работать на ровне с другими крестьянами, считая что полоть бурьян и горбатиться от зари до заката на ячменных полях это совсем не для неё, но после того как Рэйна два раза не накормила ее ужином, оставив голодной до следующего дня, невзирая на ее интересное положение, Кассандра поняла что теперь ее жизнь никогда не станет прежней.

Глупцы, думала в минуты отчаяния саксонка, я ношу дитя вашего будущего короля! Во мне плоть и кровь Ингемара, да если бы вы знали кто я такая…

Но люди не знали кто она и какая ее роль была в доме мертвого конунга Ингви, считая бабу обычной наложницей, которую неизвестно кто обрюхатил и с позором прогнал из поместья. Да много ли их таких тут было? Не сосчитать…

Дитя! Во мне дитя северного народа! Королевская кровь! Я стану матерью великого воина! Сына Ингемара!

Но сказать об этом девушка не могла. Прознав в деревне хоть одна душа что она носит ребёнка от сына конунга, ее тут же могли сдать новому хозяину поместья, то есть безжалостному Хоуку. Тогда бы ее жизнь оборвалась в ту же секунду. Страшная смерть…

А рвать бурьян не такая уж и плохая затея, не так ли? Издевался над ней внутренний голос, когда она изнемогая от жары и жажды, с надеждой взирала на небо, мечтая что бы проклятый день скорее закончился и она смогла бы прилечь на свой тюфяк, который после трудного рабочего дня, казался ей королевской постелью.

В один из вечеров, когда тело ломило от пахоты и требовало отдыха, саксонка доев свой скудный ужин, направилась в хлев, что бы скорее лечь спать. Устав за день, в голове больше не было никаких мыслей, кроме как о покое и уединение.

Дверь строения заскрипела, в нос ударил запах навоза и свежекошенного сена. В углу заблеял ягнёнок, который пару дней назад родился на свет. Глубоко вздохнув, девушка помолилась про себя, что бы в эту ночь блохи не искусали ей все ноги, на днях Рейна сказала что больше мази не даст, так как она не одна в деревне и надо подумать о детях, которым помощь нужна больше чем изнеженной шлюхе.

Кассандра дошла до своей лежанки и уже пыталась было раздеться что бы лечь, как вдруг услышала крики.

– Пожар! Поместье горит!

– На Хедебю напали! Все в лес! Напали!

– Спасайтесь! Иначе вас всех сделают рабами! Все в лес!

Крестьяне в панике стали выбегать из своих домов, дети и бабы с криком бросались бежать в сторону леса, прекрасно понимая чем опасны такие набеги противников.

Животные в хлеву обеспокоено фыркали носом чуя запах дыма, на улице громко залаяли собаки.

Кассандра стояла как вкопанная, не смея шевельнуться, наконец то! Пришло время Хоука! Сегодня вершиться правосудие!

Выбежав из хлева, девушка бросилась в сторону поселения, на ходу расталкивая от себя перепуганных жителей, придерживая выступающий живот.

Сотни факелов, словно длинная цепочка, один за одним поднимались по крутому склону. Люди Торольва! Подумала саксонка вглядываясь в крошечные огоньки, и тут же спряталась за небольшое ограждение.

В воздухе слышался свист, никак лучники?

Со всех сторон стали доноситься звуки битвы и поединка, десятки голосов, звон мечей и тпоров слились в одно целое, образуя один неминуемый оркестр смерти.

Кассандра почувствовала как страх своими липкими лапами стал пробираться по коже. Вот он прошёлся вдоль позвоночника, затем опустился к животу, образуя тугой узел, и опоясал горло стальной цепью.

Девушка придерживала живот, понимая что исход битвы может быть разный, но в глубине души надеялась что Торольв одержит победу, пока не услышала как викинги вдруг стали издавать страшный боевой клич. Топоры застучали по кованными щитам, гортанные звуки казалось доносились отовсюду! Саксонка вся побледнела.

– Конунг севера вернулся! Конунг Харальд жив! Этой ночью сам Один спустится с Валлгалы, что бы благословить сына своего!

Аксель вернулся к дому словенки через семь дней, как и обещал. Все эти дни викинг надеялся что баба обдумает своё решение и даст согласие вернуться с ним в северные земли.

Ещё месяцем ранее, северянин увидел на воскресной ярмарке купца Сигурда, который торговал пушниной и янтарем. Аксель понял что это его шанс вернуться домой.

Завидев рядом с ним словенского мальчишку, который некогда был рабом в поместье конунга, Аксель выведал у него что принцесса Ингеборг дала ему вольную и отпустила в родные края вместе с Сольвейг.

Акселя тут же осенило, значит девка попросту сбежала от Харальда и в этом ей сопутствовала сама Ингвидоттир.

Мальчишка Свейн немного насторожился когда Аксель стал подробно расспрашивать где живет молодая травница и как давно они вернулись с северных краев.

Когда Сигурд шикнул на мальца и велел тому спустится к ладье и принести остальные товары, Свейн понял что сболтнул лишнего.

Купец Сигурд отчетливо помнил наставление принцессы, никому не говорить что это именно он доставил словенку в Гардарику.

Но Акселю и этого было достаточно. Викинг стал искать девку по всей округе, пока сам случай не свёл их.

Служба у словенского княжича была делом не из легких. Гонимый словенскими дружинниками, Аксель осознал свою ошибку, когда шёл против Харальда.

Обороняя словенские земли от соседних поселений, когда порой брат на брата поднимали свой топор, Аксель стал скучать по настоящим военным походам. Он был никто иным как самым настоящим викингом, в котором кипела Северная кровь а жажда морских приключений зазывала его как самые дорогие богатства Константинополя.

Не прижился варяг в княжем дворе, не получился из викинга бравый дружинник. Волк, который был внутри него, не хотел одевать собачью шкуру и становиться сторожевым псом.

Ночами Аксель обдумывал план, как же вернуться на север, понимая что его затея скорее всего уже невозможна.

Но так было пока он не увидел Сигурда и мальчишку, который везде следовал за норвежским купцом по пятам.

Прознав о словенской девчонке, внутри викинга зажегся огонёк надежды! Тем более малец взболтнул что девчонка покинула север тайно.

Надо доставить Сольвейг в Хедебю, это будет весомая причина что бы вернуться. Тем более что девка брюхатая, значит это просто его долг! Харальд простит ему былые обиды, узнав что у него родится дитя.

Аксель доставит девчонку в целости и сохранности, осталось лишь уговорить строптивую бабу.

Сольвейг сидела на крыльце дома старой знахарки Белявы. Облачённая в белое одеяние, с распущенными волосами, словенка выглядела как минимум странно. Кажется она была чем то расстроенна.

Викинг заметил как двери избы отворены настежь, небольшое оконце тоже было распахнуто.

Баба что то негромко напевала себе под нос, утирая слезы с бледного лица. Щеки ее впали, печаль и возможно голод, непосильная работа мучали ее, изводили.

Аксель видел Гардарику изнутри. Жизнь тут была такая же как и на севере, крестьяне трудились от зари до заката, неурожай уносил с собой жизни людей.

Вокруг ног девушки крутился лохматый пёс, высунув красный язык из пасти.

Животное доверчиво заглядывало в глаза девчонки, которая казалась смотрела в пустоту.

Сольвейг не обратила внимания на подошедшего Акселя. Пёс обнюхав сапоги варяга, настороженно лёг чуть поодаль, в кусты дикой малины навострив уши. Викинг растерялся, видя что девка никак не реагирует на его визит.

Девушка еле слышно пела унылую песню, слова которой Аксель не мог разобрать.

Ее пересохшие губы, по которым стекали ручейки солёных слез, напевали мотив подходящий больше для погребения покойника.

– Сольвейг, почему ты плачешь? Тебя кто то обидел? – Аксель присел на корточки, вглядываюсь в бледное лицо словенки.

Девушка все так ж смотрела в никуда. Казалось она видела то, что недоступно простому смертному. Ее плечи слегка подрагивали, прядь волос прилипла к влажной от слез щеке. Высоко в кронах сосен зашумел ветер. Птицы с криком сорвались со своих мест, улетая далеко в потемневшее вечернее небо.

– Я хочу помочь тебе, что тебя так опечалило?

Леля нехотя перевела свой затуманенный взгляд на варяга. Аксель заметил чёрные круги под глазами девчонки.

Сольвейг как то неестественно улыбнулась ему. Это не была убытка радости, скорее она походила на улыбку обезумевшего от горя человека, который изо всех сил пытался казаться весёлым.

– Могу ли я чем то помочь тебе? – Акселю стало не по себе от ее ледяного взгляда. – Почему ты плачешь? – Викинг окинул ее взглядом. Может с брюхом что случилось? У баб иногда такое бывает…

Аксель разглядел сквозь плотную ткань лёгкое очертание живота, на секунду от сердца отлегло. Значит случилось что то другое.

Сольвейг махнула в сторону небольшой опушки. Там, посреди поляны, был небольшой холмик засыпанный свежей землей, рядом лежали полевые цветы, которые украшали могилу.

– Теперь меня ничего не держит здесь… – прошептала девушка – Если ты все ещё хочешь взять меня с собой на север, то я даю на то своё согласие, пускай ваш Один ведёт меня к своей судьбе. – Сольвейг утёрла влажные глаза– И Норны… Норны переплетут мою жизнь с Харальдом, потому что сестрица Недоля никак веретено не отдаст Долюшке… – Словенка прикусила губу, что бы вновь не зарыдать. – Аксель… ждёт ли меня Харальд? Будет ли рад? Что если другая в сердце его да мыслях?

Варяг без капли сомнения произнёс —

– Ждёт. Тебя словенка он ждал всю жизнь. И больше не отдаст никому как только вновь увидит.

Лёля встала с крыльца, аккуратно придерживаясь за деревянную балку, устремив взгляд на могилу где лежала Знахарка Белява, девушка мысленно попрощалась на веки со своей любимой и теперь такой далёкой наставницей.

Ингеборг стучала по массивной двери что было сил, ладони ее горели огнём.

Принцесса отчетливо слышала звуки битвы. Сомнений не было, либо на Хедебю напали либо пришли освобождать ее саму.

Всем своим нутром она желала Хоуку смерти. Она желала убить его собственноручно за все унижения которые он ей принёс.

Распаленный боем, Харальд отбивал противников словно те были тряпичные куклы. Глаза викинга потемнели, рука уверенно держала секиру, которая беспощадно несла погибель. Казалось кровь Одина проснулась в нем, не зная устали, Харальд с лёгкостью прочищал путь к поместью.

Несколько раз берсерк прикрывал собой спину Торольва, отчетливо понимая что если тот погибнет, он не сможет посмотреть в глаза Рунгерд, которая спасла ему жизнь. Когда наконец оборона была прорвана, Харальд с нетерпением ожидал встречи с Хоуком.

Подойдя ближе к высокому частоколу, викинги ждали когда Ульви и половина хирда пройдут в поселение с другой стороны, что бы открыть массивные ворота.

Хоук не знал про тайные лазейки, поэтому отбивал Хедебю лишь с одной стороны. Но и здесь он проиграл, спустя четверть часа Харальд уже стоял у стен поселения.

– Хоук! Если ты мужчина и смеешь называть себя викингом, выйди со мной на поединок! – Кричал Харальд у стен частокола.

– Этот пёс слишком труслив что бы драться в честном бою, – заключил Торольв, чем вызвал вспышку смеха у всего хирда. – Наверное он спрятался где нибудь под юбкой одной из рабынь!

Внезапно со сторожевых башень полетели стрелы, все произошло так стремительно и неожиданно, что Харальд ничего не понял когда парни из его отряда стали замертво падать на землю. Проклятье!

– Стена щитов! – закричал берсерк, и тут же весь хирд сгруппировался в одно целое, защищая свои головы от стрел. Слух донёс звуки битвы, доносившиеся за частоколом.