Текст книги "Сольвейг (СИ)"

Автор книги: Кристина Милано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)

Лёля утирая руки о простенький запончик, отставила жерновцы в сторону намолотив немного муки для хлеба. Зерна было немного, поэтому девушка добавила чуть перетертой лебеды с крапивой.

Натерев стенки квашни солью, невесть откуда принесённой бабкой Беляевой, Леля залила ее тёплой водой, в качестве закваски девушка взяла небольшой кусок теста и засыпала все только что намолотой мукой. Хорошенько все перемешав, Леля поставила будущий хлеб в тёплое место у печи.

– Не хочется мне бабушка на праздник идти. Люди зыркают все время, а ежели здороваюсь с ними, то головы отворачивают. Уж не знаю за что так не возлюбили меня.

– А ты не думай. Люди они такие, посудачат да забудут. – Белява ласково, по матерински погладила девушку по голове. – Горемычная ты моя, уж и не знаю за что тебе судьбинушка такая? Ох дитятко, образумится все! Поверь век живущей бабе. А сегодня идти и гуляй! Не кручинься!

К вечеру Лёля все же сдалась под натиском Белявы, и выйдя из избы, на ходу нарвав цветов сплела таки небольшой венок, надев его на голову. Косу расплетать не стала, вроде как и не замужняя, а тайна у неё имеется.

Мимо пробегали девицы, громко смеясь держась за руки, кто здоровался с ней завидев ее, кто отворачивался. Все спешили на священное капище, где перед самим сожжением Ярило, жрец окуривает прихожан дымом горящей полыни, приговаривая:

«Полынь – трава,

С землицы взята,

Силой предков богата

Стань чертой для злых духов

А нам добрым оберегом в ночь свящённую!»

После обряда все возносили молитвы не божествам, а великим духам предков.

На капище собрались множество людей, девицы с распущенными волосами, с пышными венками на головах, казалось одна была краше другой. Молодые парни то и дело поглядывали в их сторону, каждый выискивал свою зазнобу сердечную, с кем хотел в эту свящённую ночь отправится искать цветок папоротника.

Среди пришедших Лёля заметила Своемилу. Сводная сестра была в окружении подружек, девушка все время отвлекалась и бросала взгляды на Вышеня, который тоже не желал пропустить праздник.

Спустя время когда начало темнеть, наконец разожгли костёр, в центре которого стояло ряженное колесо – символ самого Ярило. Когда огонь стал разгораться, в него стали бросать требу, в основном это были блины, олицетворение солнца.

Лёля все это время стояла в сторонке, не принимая участия в гуляниях, уже позже весёлые девушки и парни взялись за руки и стали водить хоровод, напевая песни, громко смеясь и переглядываясь друг на друга. В отражении огня, Леля смотрела на их счастливые лица, беззаботный смех и искренние улыбки. Своемила все норовила встать рядом с Вышенем, пыталась обратить на себя его внимание.

После начались игры, молодое деревце берёзки, девушки заранее украсили пёстрыми лоскутами да ленточками, становились подле него в кружочек, а парни должны были украсть деревце. Ох и смеху то было, даже Леля нет нет, да улыбнулась разок другой.

Смотря на всеобщее веселье, она представляла как вот так же могли веселиться она и Харальд. Сердцу родной варяг… Кто сейчас рядом с тобой? На кого смотрят твои глаза? Кто касается твоих ладоней?

Леля взглянула на ночное небо, звёзды холодным сиянием взирали с черного небосвода. Дым от костра поднимался столбом, рассеиваясь где то высоко в кронах сосен.

В кустах затрещали сверчки, прохладный летний ветерок холодил кожу, отчего плечи покрылись сотней мурашек. С нагретого за день леса, доносились ароматы трав и цветов и все казалось в эту минуту таким простым и в то же время необычным, волшебным.

Мысли унесли девушку далеко на север, где скалистые фьорды величаво и горделиво взирали на путников. Неужели Харальд никогда не узнает что вскоре у него появится ребёнок? Глупая, наверное он давно не вспоминает ее, ведь что толку оплакивать покойницу? Для него Сольвейг или теперь уже Лёля, мертва. Ингеборг тогда сказала что так будет лучше. Придётся ей одной дитятко поднимать, но всю свою любовь она передаст ему. Все то что осталось в ее душе, та нежность которую она так хотела подарить Харальду. Но Недоля сплела для неё кривую нить. Теперь во век ее не распутать.

За своими думами, Леля не заметила как девушки и парни, схватившись руками за небольшое полено, стали перепрыгивать через костёр. Звонкий смех разливался по округе, будоража ночную тишь.

– Пойдём скорее и мы прыгнем! – Вышень подбежал к сидевшей неподалёку Леле. От неожиданности девушка вздрогнула, – Ну же! Не артачься! – парень протянул ей широкую ладонь. Вот же прилип как репей!

– Не стану я с тобой через костёр прыгать. Не проси – Спокойно ответила девушка, увидев краем глаза как Своемила наблюдает за ними. Лицо сводной сестры скривилось от злости, заметив что Леля смотрит на неё, она тут же отвернулась.

– Ох и упрямая ты! Да и леший с тобой! Сиди тут одиночкой! Вышень чувствуя себя в который раз как оплеванный, направился назад. Своемила тут же подошла к нему, протягивая поленце как бы намекая прыгнуть с ней через костёр, парень лишь отмахнулся.

Леля грустно вздохнула. Ей было немного жаль Своемилу, Вышень не отвечал ей взаимностью уже видать который год, отчего сестрица расстраивалась.

Когда наконец наступила пора пускать венки в воду, вся шумная процессия двинулась к реке, через лесок. Парни и девушки с гомоном стояли на бережку, замужние девицы и мужики держали факелы и лучины, с интересом наблюдая к кому какой венок прибьётся. Зажигали все больше промасленных факелов, отгоняя и отпугивая тем самым водных духов, русалок и водяных.

Венки стали плыть по воде один за другим, чей то венок плыл медленно, другой же наоборот пытался обогнать остальных, некоторые венки даже потонули, чем вызвали недовольство своих хозяев. Встав немного поодаль, Леля решила выпустить и свой маленький веночек в водицу.

– Плыви родненький, да счастье мне сыщи. – прошептала девушка опуская руки к воде.

Он стал плыть неспешно, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Внезапно его стал догонять другой венок, побольше и пышнее. Но его задевали другие венки, то какая нибудь речная коряга преграждала путь. Но упрямый венок все равно уверенно обходил препятствия.

Леля внезапно повернула голову, на неё смотрел Вышень. Парень улыбнулся и подмигнул ей. Девушка поняла что это был его венок. Ей стало больше не интересно это занятие. Будь что будет, но за Вышеня она все равно никогда не выйдет.

И тут вдруг девушка ощутила сильный толчок в спину. Все произошло так быстро, что Леля не успела увернуться. От неожиданности она тут же кубарём полетела в воду. Чья то рука сильно давила на голову, не давая возможности вынырнуть, Леля с большим усилием дёргала руками и ногами, пытаясь освободиться от хватки. Холодная речная вода попадала в нос и горло, обжигая легкие, страх сковал ее всю, собрав все силы она с усердием вынырнула, жадно хватая воздух.

– Ах ты волочайка проклятая! – Своемила пыталась вновь толкнуть Лелю, размахивая руками – Ну я покажу тебе змея, бесстыдница! – Лёля не могла отдышаться, гортань горела огнём от ледяной воды, затылок больно ныл от рук Своемилы.

– Не тронь меня! – спокойна ответила Леля, пытаясь выйти на бережок. – Совсем умом тронулась!

К ним подбежали остальные девушки и парни, двое девиц стали оттаскивать разгневанную от ревности Своемилу.

– Полно тебе, оставь ее! – утешали девки свою кричавшую подругу, Леля аккуратно ступая по илистому дну, пытаясь не поскользнуться тем временем вышла на бережок, выжимая подол мокрого сарафана.

– Пришла бесстыдница, людям честным в глаза не боится смотреть! – Своемила визжала на весь лес так, что все позабыли про свои венки, Вышень глядел то на Лелю то на Своемилу, не понимая из за чего произошла ссора.

– Да что на тебя нашло? – Не выдержал Вышень – Чего кричишь почем зря на Лелю! Руки распускаешь!

Своемила нервно засмеялась, отдёргивая подруг.

– Да есть из за чего! Эта распутница с варягом сбежала, батюшку и матушку мою не послушала! – Все вдруг замолкли, переводя взгляд на стоявшую рядом мокрую Лелю. Озноб стал бить все тело, то ли от холода то ли от нервов. Своемила тем временем продолжала – А матушка то моя как уговаривала ее не плыть с ним, любила ее как дочку родную! Растила ее бессовестную! Все лучшее для неё! Но эта распутница не слушала никого! Батюшка то ее на берегу стоял, плакал по дочери непутевой! Просил домой вернуться, а эта бесстыдницы даже носа не высунула из ладьи варяжьей! Так варяг за неё куль с золотом кинул, и забрал ее с собой, непутёвую!

– Врешь ты Своемилка! Не так все было! – Вспыхнула Леля от такого наглого вранья.

Вышень нахмурился.

– Так как же так… по неволе он ее забрал!

– Ещё чего! – Закричала Своемила громче предыдущего – Бегала она к нему ночами, из дому сбегала! А потом и вовсе ушла! Вот тебе и весь расклад! Сама! По воле своей!

В толпе вдруг стали перешёптываться, Леля поняла в чем дело. Грязные слухи распускают тетка Росава и Своемила. Вышень вдруг понурил голову.

– Стыдно батюшке и матушке за неё, вот и сказали тебе Вышень что с силой забрал ее варяг! Но вот есть правда! Порченая она и брюхатая! Посмотрите как пузо то округлилось! Поиграл с ней варяг и бросил как огрызок!

Вышень присмотрелся, и правда живот вроде появился у Лели. Так вот почему ее варяг прогнал. Не нужна девка ему и приплод ее. А он то дурак искал ее по всему северу, с дружины князя из за неё сбежал, а она… Схватившись за голову, Вышень пошёл прочь, не желая больше слушать.

– Язык отсохнет у тебя Своемила за враньё твое! – молвила Леля, пытаясь унять набежавшие слёзы. – Не правда это! Люди добрые, поверьте, не так все было! Позвольте мне сказать!

– Уходи распутница! Пошла прочь! – послышалось из толпы – Не приходи больше Леля! – десятки голосов прогоняли ее, обязывая обидными словами которые так резали слух. Кто то даже больно толкнул ее в плечо.

Подхватив подол мокрого платья, расталкивая на своём пути толпу, девушка скорее бросилась прочь, подальше от этого места, лишь в реке два позабытых венка прибились друг к другу. Венок Своемилы и Вышеня.

Глава 31

Харальд проснулся на рассвете. В небольшое оконце незнакомого жилища только-только начали пробиваться первые лучи солнца. Комната наполнилась розовым светом, отгоняя ночной полумрак, делая очертания предметов все чётче. Викинг поморщился от непонятной тупой боли, все тело ломило словно его нещадно били палками.

Смутно припоминая последние события, Харальд с большим усилием попытался подняться с ложа. Сделав небольшой рывок в голове словно что то лопнуло, острая боль пронзила все тело насквозь. Викинг глухо простонал и вновь откинулся на лежанку. Правый бок затёк от неудобной позы, видать лежал он уже не первый день.

Тяжело дыша Харальд закрыл глаза. От боли на лбу выступила испарина.

Главное он жив, руки ноги целы. Остальное заживёт как на собаке…

Викинг оглядел небольшое и ветхое помещение. Повсюду стояли кувшины и кухонная утварь, возле небольшого оконца красовалась женская прялка, рядом с ней стояла накрытая красным покрывалом – лавка. Потолок избы порос мхом, отчего в доме стоял запах сырости вперемешку с сухими травами.

Импровизированная плетённая ширма, скрывала от него дальную часть дома, но судя по всему там находилась либо женская половина, либо ограждение сделали специально от него.

Харальд пытался понять где он находится? Этот дом ему не знаком, да и скромное убранством говорило о том, что хозяин или хозяйка были не из знати. Значит он не в поместье а где то в деревне.

Боль понемногу проходила, но шевельнуться лишний раз викинг не решался. В голове время от времени появлялась ноющая пульсация, наверное крепко его шибануло об скалы. Харальд поморщился, неужели весь хирд погиб? Ульви, Лейв, старик Асбьерн…

В ту ночь он не послушал Ульви. Злость и ярость на Ингемара была сильнее голоса разума. Харальд спешил в Хедебю, после того как в Мерсии, король все подробно рассказал ему. Рассказал о предательстве брата, как тот путём угроз и шантажа пытался убедить короля Мерсии прикончить словно жалкую свинью Харальда, как только он сунется в земли саксов.

Как и ожидал Харальд, поселенцев никто не убивал, Ингемар пригрозил королю что если его войско не разобьёт хирд Харальда, то в следущий раз его визит не закончится столь благополучно для Мерсии. Жалкий трус, с помощью чужого меча решил таким способом избавиться от брата, тем самым освободив себе трон после смерти конунга.

Сучий сын, мыслил Харальд не открывая глаз пытаясь не думать о пульсирующей боле в голове, после того как секира викинга коснулась шеи короля Мерсии, тот все подробно рассказал ему, опасаясь за свою голову.

Харальд в гневе решил отправиться обратно, что бы наконец раз и навсегда разобраться с братом. Ха, брат? Можно ли его таковым назвать? Опозоривший его на пиру, оклеветав честное имя воина, теперь ему предстоит за все ответить. И он ответит, раз Боги даровали ему жизнь, значит ему есть за что бороться.

Уже возле знакомых берегов небо затянуло густыми чёрными тучами, парни из хирда советовали переждать непогоду, но ярость что клокотала в крови викинга, не внимала доводам разума.

– До Хедебю рукой подать! Неужели вас испугал легкий дождик?! – Кричал Харальд-Может в следущий раз вам остаться дома, возле юбки мамки?! – Викинг гневно крутанул штурвал в сторону скалистых берегов, затем сняв рубаху сел за вёсла.

– Поднажмем! И-и раз! – мышцы на спине викинга перекатывались, пегие волосы прилипли к лицу от пота, в глазах читались уверенность и твердость.

– Сегодня Ньерд решил проверить нас на стойкость парни! – Кричал Харальд сквозь брызги волн, в небе раздался гром, молния на секунду осветила лица викингов – Тор стучит в свою наковальню! Все во благо!

– Ты разгневал богов Харальд! – Воскликнул старый Асбьерн, привязывая себя к мачте верёвкой, что бы не выпасть из драккара. Мощная волна, словно пушинку подхватила корабль, обрушивая всю мощь на викингов.

– Не бойся Асбьерн, если сегодня мы окажемся в валлагале, я буду рядом с тобой!

Харальд крепче сжимал гладкое от времени весло. После смерти Сольвейг, его сердце стало каменным. Думы о девчонке приносили ему боль, но ее зелёные глаза преследовали его во снах, там она была живая, но почему то печальная, грустная. Просыпаясь в холодном поту, Харальд до утра не смыкал глаз. В непроглядной морской мгле, лишь тусклое сияние звёзд создавало холодное освещение.

Харальд ловил себя на мысли, что в каждой встречной бабе пытается найти ее. Уловить знакомое очертание профиля, услышать звонкий, мелодичный голос.

Хватаясь за голову, Харальд мучился от тоски по Сольвейг. Баба мертва! Твердил ему разум, но сердце металось птицей в груди, не признавая столь печальный факт.

Они так мало были знакомы, он почти ничего о ней не знал, не успел насладиться сполна вкусом любви, который так пришёлся ему по душе. Девчонка делала его счастливым, один ее взгляд приводил викинга в состояние эйфории. А теперь ее не стало, Сольвейг навеки забрала его сердце с собой. Проклятье! Если бы он мог узнать правду, что же на самом деле случилось в тот злосчастный день когда она пропала…

Ульви с парнями из хирда спускали многочисленный скраб и сундуки в тюрьмы драккара, раскрасневшийся Лейв снимал паруса, крепко держась за мачту.

Наконец викинги все же решили переждать непогоду на пустынном скалистом берегу. Но время было не на их стороне, вскоре шторм не оставил никакого шанса добраться до заветной суши. Края волн пенились, шипели, вода потемнела и стала чёрной, с неистовой силой море пыталось поглотить в свою пучину драккар, которого словно соломинку швыряло из стороны в сторону.

– Ермунгард! Мировой змей! – Кричал Харальд хватаясь за края ладьи онемевшими пальцами, – Я сын Одина! Мое время не пришло! – В этот момент волна, каких Харальд ещё никогда не видел, вознеслась над драккаром, словно сам Ермунгард восстал из морских пучин раскрыв зубастую пасть, шквалистый ветер доносил отголоски хирда и в ту же секунду в глазах все потемнело…

Вернувшись с утреней дойки, Рунгерд устало поставила небольшую корзину возле входной двери. Умывшись из старой бочки, девушка утёрла лицо передником, на ходу убирая с поверхности воды нападавшие за ночь листья и букашки. Поправив на голове платок, пряча непослушные пряди за ухо, Рунгерд собиралась на сенокос, солнце уж давно взошло, не гоже опаздывать. Кто летом много работает, тот зимой хорошо ест, так учил ее с сызмальства старик Риг, который наверняка уже направился в дом ярла Гуннара, чистить конюшни. Но прежде чем вновь покинуть избу, она решила проверить своего подопечного, которого вот уже неделю выхаживала, сбивала жар и наносила мазь на рану.

Девушка толкнула дверь, доски ее рассохлись на солнце, отчего открыть или наоборот – закрыть шаткую дверь становилось каждым разом все сложнее. Впрочем не только дверь требовала починки, но и весь дом старика Рига находился в плаченном состоянии.

Впуская в избу свежий утренний воздух, Рунгерд отодвинув плетённую заслонку, за которой лежал больной, заглянула внутрь.

Заметив незнакомку, Харальд натянул на лице подобие улыбки, если подобный оскал можно назвать таковой. Через усилие, викинг все же сел на широкое ложе, которое некогда заботливая Рунгерд застелила сеном, осокой и парой овечьих шкур.

От неожиданности, девушка отпрянула от ширмы, и потеряла дар речи. По ее подсчётам с такой раной на голове он должен был пролежать ещё не меньше трёх суток, но видно травяная настойка старика Рига смогла таки поднять незнакомца на ноги. Но он и сам силён как бык! Завидев чужака без рубахи, она покраснела. Одно дело когда ты лечишь больного и не замечаешь такие оплошности, ведь человеческая жизнь дар Богов, и сохранность ее превыше всего, и совсем другое когда мужчина уже здоров, ну или почти и находится подле тебя без одежды. Все бы нечего, но она невеста, невеста ярла. Рунгерд в долю секунды представила недовольный взгляд Торольва.

– Постой! Не уходи! – Послышала она голос незнакомца. Девушка забегала глазами, и чего она растерялась? Когда нибудь он все равно должен был поправится! Она решительно отодвинула ширму.

– А я и не ухожу… Пока… Ещё… – Рунгерд смутилась, ещё вчера она обтирала его лицо тряпицей, смоченной в мыльной воде, а сегодня она его смущается! Какая глупая! – Вижу тебе уже намного лучше. Возле лежанки на сундуке лежат твои вещи. Я зашила рубаху, так как она вся была изодрана, штаны ещё годные…

Харальд не сводил с незнакомки глаз. Высокая, статная, с добрыми глазами она подошла ближе к нему.

– Меня зовут Рунгерд, я нашла тебя полуживого на берегу, но слава богам, наконец ты пришёл в себя.

Харальд чуть кивнул, дотягиваясь до стопки вещей, аккуратно сложённых подле него.

– Значит это я тебе обязан жизнью? – поинтересовался викинг, натягивая на себя рубаху. Рунгерд скромно улыбнулась, пытаясь не смотреть на незнакомца.

– Ну если можно так сказать… Боги привели меня к тебе. Я подумала что это знак, потому что я почти никогда не хожу на тот пустынный берег где и нашла тебя. Как ты себя чувствуешь?

Харальд встал с лежанки, лёгкое головокружение ещё присутствовало, но ноги уже крепко держали его на ногах.

– Благодарю тебя Рунгерд! Видимо я был совсем плох, но сейчас мне значительно лучше! Скажи, не было ли рядом со мной кого нибудь ещё? Я один был на берегу?

Рунгерд задумалась.

– К сожалению ты был один, и вещей при тебе не было, разве что твоя одежда в которую ты был одет. Скажи, что случилось с тобой? На тебя кто то напал?

Харальд прошёлся по небольшой избе, разминая затёкшие мышцы, дикий голод одолевал его.

– Разве я похож на человека на которого можно напасть? – удивлённо взглянул викинг на Рунгерд. Та тут же смутилась. И правда, высокий, крепкий воин, на две головы выше неё, который только что оправился от болезни, уже наводил страх своим присутствием. Казалось незнакомец заполнил все пространство крохотной избы. Наверняка не так много смельчаков найдётся вступить с ним в поединок, хотя в жизни бывает всякое. А что если он разбойник? Может он наёмник, или кровожадный берсерк, который убивает ради наживы? Рунгерд вдруг побледнела, осознавая что совсем одна находится с чужаком в доме. С человеком которого совсем не знает, на минуту ей вдруг стало страшно.

– Нет, не похож. – Выдавила Рунгерд, пытаясь казаться спокойнее, наблюдая как викинг подошёл к небольшому очагу, над которым висел котёл с похлёбкой. – Тогда что же с тобой случилось?

Харальд отошёл от очага, присев на небольшую лавку, сейчас все его мысли заполонила клятая похлёбка, которая своим запахом сводила голодного викинга с ума.

– Я все расскажу тебе достопочтенная Рунгерд, но сначала мне бы хотелось немного перекусить. – викинг рассмеялся-Клянусь Одином, сейчас я готов съесть целого быка!

Рунгерд вдруг замерла, но смотря на добродушную улыбку Харальда, через секунду сама начала смеяться.

– Это не мудрено! Ты целую неделю не приходил в себя, я по ложке поила тебя отварами и бульонами! – Девушка тут же метнулась за широкой плошкой, погремев на полке посудиной, Рунгерд вскоре поднесла на стол жирную похлёбку с зайчатиной, достав из корзины пару ячменных лепёшек. Вскоре Харальд накинулся на еду словно голодный волк на свою жертву. Рунгерд присела рядом, стараясь не смотреть на викинга.

Аппетит хороший, подумала она. А это добрый знак, значит больше здоровью незнакомца ничего не угрожает, и он наконец может покинуть ее жилище, ведь вскоре вернётся Торольв, а ей совсем не хотелось что бы он узнал как она спасла от смерти незнакомого мужчину.

Насытившись, Харальд отодвинул тарелку, с благодарностью в глазах смотря на девушку.

– Я благодарен тебе Рунгерд за все! Но самое главно за то что ты спасла мою жизнь. – Харальд помедлил, его глаза вдруг потемнели – Мой драккар попал под страшный шторм. Наверняка весь хирд погиб в ту ночь, это чудо что я остался жив. Но в этом теперь твоя заслуга, Рунгерд. Теперь я обязан тебе жизнью, отныне я твой должник! Но сначала мне надо пройтись по окрестностям, может кто нибудь все таки остался в живых. – Говоря это, Харальд надеялся все же увидеть живыми парней из хирда.

Рунгерд вдруг внимательнее посмотрела на незнакомца, кажется она уже слышала от Торольва историю о том, как совсем недавно его друг попал под шторм.

Харальд вдруг огляделся по углам, по привычке ища свою секиру.

– Скажи мне девица, были ли при мне оружие, секира или набедренный топор?

– Нет. Больше я ничего не находила…

– Значит надо будет найти оружие в ближайшее время… Но где я нахожусь? Что это за местность?

– Ты в Торхейме. Сейчас ты не в поместье ярла Гуннара, мы в деревне. Но все равно на его земле.

Харальд удивился.

– Торхейм? Значит по моим подсчетам мы шли верным курсом, до Хедебю двое суток в пути. – Харальд встал из за стола, – Мне нужно увидеть ярла Гуннара. Его сын Торольв мой давний друг, не покажешь ли ты мне дорогу до поместья?

Рунгерд внезапно тоже подскочила из за стола. Неужели это…

– Давний друг Торольва?…

– Да, ты знакома с ним лично? – удивился викинг. Какое Торольву нынче дело до деревенских девушек? – Ты чего так удивилась? Торольв славный воин, много зим назад я спас его жизнь. Видимо теперь пришла его пора помочь мне в одной затее.

Она пристально посмотрела на незнакомца. Теперь кажется все прояснилось! Сомнений нет! Это тот самый друг о ком так тревожился Торольв!

– Скажи мне своё имя, воин?

Викинг уже натягивал сапоги из мягкой кожи, новость о том что он в землях своего друга, очень порадовала его. Закончив обуваться, он поправив рубаху произнёс

– Я Харальд Ингвирссон.

Рунгерд от неожиданности поднесла ладонь к губам. О Фрейя! Никак точно это промысел богов! Как же обрадуется Торольв, узнав что его друг жив!

– Харальд… – начала было Рунгерд и в этот момент в дверь громко застучали.

Возвращаясь домой, Торольв был хмур и задумчив. На тинге Ингеборг объявила предсмертную волю конунга, передать трон ее будущему мужу – Хоуку.

Слова принцессы вызвали волнение и недовольства среди присутствующих, ярлы и старейшины не скрывали своего возмущения.

Хоук видя недовольства викингов, поднялся с резного кресла, некогда принадлежавшее конунгу, и поднимая руку вверх, дал знак всем замолчать, дать ему право слова. Рядом с ним, сидела бледная Ингеборг. Синие круги налегли на лице принцессы, она старалась держаться спокойно, но от Торольва не скрылось ее волнение. Викинг заметил ссадины на ее руках, желто-синие синяки. Это могло бы сойти за ушиб при выполнении хозяйских работ, но Торольв начал понимать что Ингеборг что то скрывает. Хоук бьет ее?!Но чего она боится? Сейчас здесь на тинге собралось больше сотни викингов, стоит ей лишь словом обмолвиться что Хоук запугал ее, как его тут же скрутят. Но принцесса ничего подобного не говорила.

Более того, она настаивала на скорейшей свадьбе с ним, объясняя это тем, что когда в Хедебю пришла беда, Хоук был рядом с ней, ни одного из братьев не оказалось рядом с в этот тяжелый момент. Не вернулись и братья когда на поместье стали нападать и разорять амбары и кладовые. И лишь с помощью Хоука они смогли выстоять Хедебю, защитить и прокормить изнеможённый от болезней и притеснений бандитов народ.

Когда Ингеборг произносила свою речь перед старейшинами, Торольв не мог не заметить ледяной взгляд Хоука, который был обращён в сторону Ингеборг. Викинг перебирал пальцами по ручке кресла, глаза его горели огнём, правая нога изредка подрагивала, словно напряжение сковало все его тело.

Когда наконец он поднялся с кресла, ему дали слово. Он осмотрел всех присутствующих чуть прищуренным взглядом, выйдя в центр залы он начал говорить.

– Как вы смогли убедиться, слова принцессы Ингеборг ничто иное как чистая правда! Я был рядом с ней в трудные минуты жизни! И не только ее жизни, но и всего поместья в целом! Где были ее братья? Они уже давно должны были вернуться! Но их нет!

– Харальд погиб! – Крикнул кто то из толпы, этим кем то оказался некто иной как Ярл Отар, отец покойной Хельги. – Если бы он был жив, трон перешёл ему! Он не успел вернуться домой! Ингви поступил странно отдав власть тебе!

В толпе многие возмутились словам Отара.

– Харальд полукровка! Он не может унаследовать трон, тебе Ярл это известно не хуже чем мне! – ответил с презрением Хоук.

– Это так! А так же нам всем известно что Ингемар подставил Харальда! Он говорил напраслину и отправив его в Мерсию, хотел руками короля саксов избавится от него, что бы освободить себе трон! Если бы они встретились, тогда был бы честный хольмганг, где безусловно победу одержал бы Харальд, тем самым сделав себя законным конунгом, по праву завоевав себе трон! – заключил пылко старый Отар, который воспитал Харальда. Старейшины призадумались, викинги переговаривались меж собой в пол голоса.

– В твоих словах есть доля истины Ярл! – ответил Хоук – Но сейчас с нами нет Ингемара и Харальда! Один из них погиб во время шторма, второй так и не вернулся с похода, наверняка приняв поражение в землях англичан. Скорее всего он мёртв, и уже давно пирует в Валлгале! – при этих словах Ингеборг чуть дёрнула плечом, глаза ее забегали. Торольв почесал подбородок. Что же здесь происходит? Надо поговорить с принцессой наедине, может без лишних свидетелей она что расскажет? По крайней мере девушка не похожа на пылко влюблённую девицу, которой скорее не терпится выйти замуж. Наоборот викинг заметил как холодно и отстранённо она держится с Хоуком, словно боится его.

– …Тем не менее, конунг изъявил своё желание. И мы можем его понять! – Продолжал Хоук – Его единственная дочь останется одна, а что может сделать слабая и беззащитная женщина без мужского плеча? Может ли баба дать отпор сотням воинов? Я возьму Ингеборг в жены, и тем самым приведу Хедебю к процветанию после болезни! Мы выполним последнюю волю Ингви!

Один из старейшин, сухой старик с белой как снег бородой, опираясь на клюку, подошёл к Ингеборг.

– Скажи мне дочь севера, прекрасная Ингвидоттир, этот викинг говорит правду? По своему ли согласию и желанию ты хочешь вступить с ним в свящённые узы и стать ему женой? Такова ли была воля твоего отца? – Старик чуть склонился к ней, Хоук внезапно напрягся всем телом, на шее вздулась яремная вена.

– Говори дитя и не бойся, если он запугал тебя, то сейчас ты в безопасности! – Ответил Ярл Отар, который тоже чувствовал подвох.

Ингеборг встала со своего места, убирая белоснежные волосы с плеч, девушка не смотря в глаза Хоуку, который сверлил ее взглядом, произнесла.

– Все что вы сегодня услышали – правда. Мой отец передал трон Хоуку и я по доброй воле согласилась стать ему женой! Моих братьев больше нет в живых, я готова связать свою жизнь с Хоуком.

– Что и следовало доказать! – подошедший к принцессе Хоук, взял ее за руку, прислоняя девичьи пальцы к своим потрескавшимся губам – Принудил к замужеству?! Хаха! Право Ярл твоя фантазия не имеет границ! – викинг опустив руку Ингеборг, холодно процедил – А где же вы все были когда в Хедебю пришла страшная болезнь? Никто из вас не решился прийти к несчастной бабе на помощь, опасаясь за свою шкуру! Но моя любовь к принцессе не знает границ и преград! Я был с ней рядом! Ни один из вас не протянул руку помощи как это сделал я! Только я и мой доблестный хирд видя погребальные костры, в тот же день причалили к берегам Хедебю!

Торольв скрестил руки на груди, слушая гневную тираду Хоука. Вот так герой! Неужели Ингеборг действительно его любит? Сомнение все больше одолевало им. Что то здесь не чисто.

Уже за полночь когда тинг подошёл к концу, и на совете приняли решение отдать Ингеборг за Хоука, раз Ингемар и Харальд так и не прибыли в родные земли, Торольв решил подойти к принцессе, воспользовавшись суматохой во время пира, в честь признания Хоука будущим конунгом.

По лицам викингов было не сложно прочесть недовольство сей странной истории, каждый теперь мог претендовать на трон, но обстоятельства складывались именно таким образом, наследница конунга признала своим будущим мужем именно его, закрепив это предсмертной волей покойного отца.

Довольный Хоук вальяжно восседал в центре пировального зала, слушая рассказы с летних походов, его руки ловко разрезали куски мяса, лицо его было непроницаемым. Сидевшая рядом с ним Ингеборг была молчалива и к еде так и не притронулась, пропуская мимо ушей здравницы за ее здоровье, лишь изредка кивала головой обращенному к ней воину.

Ярл Отар сидел насупившись, старик Олаф, отец покойной Оды был мрачен, они не были довольны принятым решением касательно Хоука. Так легко трон отошёл этому хитрому викингу! Много подводных камней есть в его реке слов.

Торольв незаметно подсел к Ингеборг, поправляя набедренный клинок, викинг чуть склонился в ее сторону.