Текст книги "Сольвейг (СИ)"

Автор книги: Кристина Милано

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Глава 16

Наступила весна, унылые снежные пейзажи стали сменяться оттепелью, первым цветением кустов рододендрона, горные ручьи пробудили ото сна скалистые фьорды, дни заметно становились длиннее. Огромными стаями возвращались птицы в родные края.

Харальд всю осень и долгую зиму строил драккар для предстоящего похода, большая часть работы была выполнена, оставались лишь мелкие штрихи. Викинг с нетерпением ждал когда наконец можно будет выйти в море.

Желанная беременность для Кассандры так и не наступала, как не старалась саксонка, понести дитя у неё не получалось, стала девушка тревожиться за своё положение.

Прознала Кассандра у одной из женщин Борнхольма, которая встречалась с воином из хирда ярла, что в землях конунга живет знахарка, молва о ней шла благая, что мол та ей непременно поможет.

Загорелась надежда в груди саксонки, она то ей и нужна! Может даст снадобье какое целебное, что бы дитятко родить молодому ярлу, да позиции свои укрепить! Холоден стал Харальд с ней, уж и прелести ее не манили викинга. Лёжа с ним в кровати, видела рыжеволосая красавица как был он мыслями далек он от неё.

Стала упрашивать она Харальда взять ее с собой в Хедебю.

– Мой Ярл, сердце мое не вынесет разлуки с тобой, прошу взять и меня в земли конунга! – Лисой крутилась саксонка вокруг викинга, замечая как не нравилась викингу ее просьба, но она должна во что бы то не стало встретиться со знахаркой, это ее последний шанс!

Харальд всерьез задумался отдать девку Эйнару. За то что тот помог отбить поместье, пускай берет бабу себе. Не раз он видел, как тот с вожделением смотрит на англичанку.

Все мысли викинга сейчас были заняты предстоящим походом, всю зиму берсерк тренировался на заднем дворе вместе со своим хирдом. Викинги ковали острые топоры и секиры, украшая их рукоять свящёнными рунами, в которых хранился сакральный оберег предков и самого Бога Одина.

Сольвейг радовалась раннему приходу весны, казалось с ее приходом и сердце оттаяло от зимней стужи. Только вот мысли о варяге так и не покинули головушку. С каждым днём она все больше ждала его возвращения, с надеждой что он не забыл о ней.

Коли придёт ко мне, думала часто девушка, то послушаю его. Извела себя всю думами о чужанине, острым шипом засел в сердце, не вытащить никак.

А что если и не вспоминает обо мне? Да все слова его пусты были? Грустила Сольвейг о Харальде. Мне бы его ненавидеть, полонянкой ведь сделал, на жизнь невольную обречь хотел, да только не в силах забыть теперь о нем. Прядут две сестрицы пряхи, дочери Макошь матушки, нити шёлковые, судьбы человеческие – Доля и Недоля. Так пусть же Долюшка будет милостива ко мне, думала Сольвейг, не отдаёт судьбинушку мою Недоле, что крутит с веретена нитку чёрную, кривую и неровную, которая то рвется, то путается в руках ее корявых.

Стала знахарка более менее понимать наречие варяжское, уж могла понять сказанное северянами и сама разъясниться.

Ивар все так же приходил к словенке, то птицу какую с охоты принесёт, то просто заглянет на девку ладную посмотреть, да в глаза зелёные взглянуть, не сменила ли своего решения?

Но Сольвейг все так же молчала, стараясь держаться с викингом скромно, дабы что себе в голову не придумал, и не расценил какой нибудь ее жест, как надежду.

– В девках засиделась ты, словенка! – Говорила как то Ингеборг, встретив ее на улице. Та спешила к жене мельника, уж вторые сутки разродиться не могла.

– Или наши парни тебе не по душе? – Ингеборг щурила голубые глаза, она знала как Ивар хаживает к ней, а та носом воротит.

Не знала что ответить Сольвейг, лишь еле улыбалась.

– Так если женой мужней стану, вдруг увезёт меня куда отсюда? Кто же лечить народ то будет? – Шутила девушка.

– Ты бы присмотрелась к кому, глядишь и здесь счастье своё найдёшь! – Ингеборг лукаво подмигнула девушке.

Нашла я давно счастье своё, думала та. Да только все бегала от него, да противилась ему. Теперь на все воля Макошь матушки.

Наконец Харальд назначил день, когда северяне начнут собираться на весенний тинг, в земли конунга Ингви.

Новый драккар опробовали в море, велико было счастье викинга, когда ступая по новой палубе, поскрипывали половицы под тяжестью его сапог. Душа его ликовала, корабельщик Ислейв постарался на славу, драккар получился добротный, на носу его венчалась резная голова дракона, что бы устрашать морских духов, и саму великаншу Ран, которая набрасывала свою золотую сеть, во время шторма, утаскивая в свои глубины корабли.

Стал думать Харальд как же поступить с рыжеволосой девкой. Та не унималась, и все просила взять ее с собой.

Клятая баба! Злился северянин, не сидится ей в поместье. Но потом его внезапно посетила мысль.

Что если взять девку с собой в Хедебю, и там отдать ее Эйнару? Ведь он все так же намеревался прийти вновь к Сольвейг. За долгую зиму он так и не забыл упрямую словенку, пожар в его сердце казалось разгорался ещё больше, он с нетерпением ждал встречи с ней. А что если опять прогонит? Викинг мучился в неведении, что если гордая девчонка не простила его? Нет, он должен вновь попробовать объясниться перед ней, возможно за долгую зиму, сердце ее оттаяло.

Даже лучше что саксонка прибудет вместе с ним. Ведь если Сольвейг согласится плыть с Харальдом, то рыжей девки не должно быть в Борнхольме. Словенка не должна узнать о Кассандре.

Прикажу Эйнару что бы не выпускал бабу из комнаты, в Хедебю. А там он увезёт англичанку с собой, в свои владения.

Харальд окинул ее взглядом, все лучше чем возвращать девчонку в рабский дом.

Пускай согревает Эйнара ночами, а тот наслаждается ее прелестями.

Все что мог, он ей дал.

Тёплый кров, сытную еду, шёлковые тряпки да украшения.

Сердце своё он бабе не обещал, в любви не клялся и на большее никогда не намекал.

Так и быть. По прибытию в Хедебю, он озвучит ей своё решение. Осталось лишь сказать Эйнару л своих планах, должно быть викинг будет рад услышать столь чудесную новость, ведь девка была поистине хороша.

Кассандра узнав что Харальд наконец согласился взять ее с собой, была на седьмом небе от счастья. Наконец то она встретится со знахаркой и та поможет ей понести! Бог не оставит ее, она подарит ярлу наследника!

В назначенный день, викинги впервые после затяжной зимы, вышли в море, держа курс в земли конунга.

Кассандра сидела на деревянной скамье, прижавшись к борту нового драккара, прохладный весенний ветерок приятно ласкал тело, рыжие локоны развеивались на ветру. Одетая в зелёное шёлковое платье, саксонка походила на водную Ундину, нежели на живую девушку.

Харальд усердно работал вёслами, сидя парами, викинги под дружное «Уух!» с силой рассекали морские волны.

Северянин взглянул на корму своего нового корабля, наверняка Орм остался бы доволен. Харальду не хватало друга, он часто вспоминал сына лодочника, который так нелепо погубил свою жизнь.

Эйнар поглядывал на рыжую девку. Днём ранее перед отплытием, ярл подарил ему саксонку. Кассандра ещё не была в курсе, но по прибытию в Хедебю он озвучит ей новость.

Скользя по ней вожделенным взглядом, Эйнар представлял как овладеет ее упругим телом, познает сладость ее розоватых губ, вонзится своим копьем в ее женские глубины. Викинг имел небольшой надел земли, осенью он как раз и возвращался туда, отдав подать своему ярлу, старику Олафу. За тот кусок земли, что находился во владениях старого ярла, приходилось платить тингвый налог.

Во владениях старика ярла, Эйнар перебрал эля, будучи очень охочим до красивых баб, всю ночь он провёл с хорошенькой рабыней на сеновале.

Девчонка сопротивлялась, но куда там! Бабе не устоять против силы бывалого воина, да и рабынями пользоваться никто не запрещает.

На утро Эйнар смутно помнил смазливую рабыню, но он даже подумывал выкупить ее у старика, так как девка оказалась не тронута ранее никем, доказательством тому было красное пятно на его плаще, накинутое поверх на сухое сено, где он и помял бабу. Но рабыня как в воду канула. Побродив по поместью, викинг вскоре отправился в свои земли. Возле берегов Борнхольма, Эйнар и протаранил днище, где пришлось остановиться на ремонт, а в следствии оборонять поместье от горсти бродяг. Пока шел ремонт драккара, пришла зима, Эйнар со своим хирдом остался в поместье ярла Харальда. Теперь наконец, после тинга он вернётся домой, а потом как и все отправится в набег, в земли саксов.

Ульви поглядывал на Харальда, он один знал о ком думает новоиспечённый Ярл Борнхольма.

– Интересно, как там поживает твоя словенка? – Подтрунивал над ним хирдман.

Харальд улыбнулся. Это он и сам хотел узнать, как можно скорее.

– Что если баба вновь не примет тебя?

– Тогда я отправлюсь в поход без ее благословения. – Берсерк с силой налег на вёсла, капли пота противно затекали под ворот рубахи, викинг смотрел в морскую даль, он надеялся что словенка все же в этот раз согласится выслушать его.

Дозорные сообщили конунгу о прибытии драккара. Красный парус виднелся издали, который горел алым пламенем на фоне синего небосвода и зелёных волн. Перевёрнутые щиты, говорили о том что плывут с благими намерениями.

Лицо конунга озарила светлая улыбка. Это Харальд!

чайки надрывно кричали над скалами, морской прибой облизывал песчаный берег Хедебю.

Драккар был подстать своему хозяину, массивный и крепкий как он сам.

– Открывайте ворота! Это мой сын прибыл, Харальд Ингвирссон!

Сердце Сольвейг замерло. С высоты утеса она смотрела как северяне прибыли в поместье. Среди всех воинов, девушка тут же увидела его высокую фигуру.

Макошь Матушка! Сколько же дней они не виделись?

Она прижала руки к груди, пытаясь унять душевное волнение, щеки девушки окрасил румянец.

Придёт ли? Не забыл ли о ней чужанин?

За столом Харальд рассказывал отцу о поместье. О том как с трудом пережили зиму, большая часть зерна и скота была сворована бродягами, которые после отправились к старухе Хель. Поведал отцу как строили драккар, валили лес и тесали доски всем поселением. Ингеборг была рада вновь увидеть брата, она с интересом слушала его и заметила как викинг возмужал ещё больше за это время.

– Через неделю состоится тинг. Ярлы со дня на день начнут прибывать в Хедебю, в начале лета мы отправимся в поход. – Конунг Ингви облокотился на спинку кресла. – Меня порадовала новость что ты согласился возглавить плавание. Под твоим началом мы несомненно одержим победу.

Харальд кивнул, он как и все викинги с нетерпением ждали отплытия. За долгую зиму, кровь бурлила в венах викинга, все нутро северян просило звона стали топоров.

– Есть ли новости из Каттегата? – спросил берсерк у отца. Его волновала судьба ярла Отара, после смерти Хельги, викинг боялся как бы старик не тронулся умом.

– С ним все впорядке. Мои люди были в Каттегате в конце марта. Он тоже должен скоро прибыть. Конунг вдруг вспомнил просьбу ярла Олафа. Надо будет поговорить с Харальдом о женитьбе с Одой. Пора бы сыну обзавестись семьей, с настоящей северной девой. Родить крепких сыновей.

Ингеборг видела как Харальд все время смотрит на дверь, как будто куда то спешит.

Юная Ингвидоттир, будучи наблюдательной от природы, хитро взглянула на брата.

– Кстати, твоя словенская знахарка оказалась очень даже не плохой! Люди полюбили ее, буквально вчера она вытащила с того света старика Болли! Старого конюха, ты помнишь его?

Харальд услышав о словенке, вдруг вздрогнул. Старого конюха он конечно помнил, но сейчас ему не терпелось увидеть эту прекрасную девку.

– Надо же! – Викинг понял сарказм сестры, и прищурился. – Тогда пожалуй мне понадобится ее помощь, что то голова разболелась. Пойду спрошу, не найдётся ли у неё что нибудь для меня!

Ингеборг хохотнула, смотря как Харальд кланяется конунгу, и спешно покидает зал.

Неужели брат влюблён в эту словенку?

Конунг Ингви сурово смотрел ему в след. Знахарка не была северянкой, к тому же баба бывшая рабыня. Она не ровня Харальду. Не нравилось ему все это.

Харальд поднимался по знакомой тропинке, что вела к лесному домику. То волнение в груди что испытывал в эту минуту викинг, нельзя было передать словами.

Сколько холодных ночей он представлял их встречу, даже объятия другой не помогли забыть гордую словенку. Ее зелёные глаза въелись в самые глубины подсознания, никогда раньше не одна баба не занимала так мысли сурового воина. И если сегодня она вновь прогонит его, это будет самое тяжёлое поражение в жизни Северянина.

Сольвейг металась по избе. За что бы она не бралась, все валилось из рук. Она то садилась на лавку, то вновь соскакивала, подходила к небольшому окошку, вновь и вновь питая надежду увидеть там чужанина.

Впервые она надела серебрянные серьги, с зелёным камешком, подаренные Харальдом. Если он придёт, то увидев на ней его серьги, викинг все поймёт.

Что же я как дитё малое? Может давно не нужна ему! Тешу себя пустыми надеждами и мечтами! Сольвейг нервничала, грустила и переживала. Те эмоции что наполняли ее, были с ней впервые.

Не в силах больше находиться в избе, девушка вышла во двор.

Харальд завидев ее, на миг замер. Казалось ветер донёс до него ее тонкий аромат, несравнимый ни с чем. Вот она! Совсем рядом! Как же долго он ее не видел! Простенькое шерстяное платье было одето на словенке, но даже одетая в обычную крестьянскую одежду, Сольвейг была прекраснее самой богини Фрейи. Девчонка, думал викинг, как же я истосковался по тебе!

Сольвейг завидев варяга, который поднимался по склону, почувствовала как кровь прильнула к ее лицу. Ее всю словно окатили кипятком.

Пришёл! Не забыл северянин о ней!

Харальд в два шага оказался возле неё, с минуту они стояли молча, просто смотря друг в другу в глаза. Викинг робко дотронулся до ее тёплой руки, такой нежной и маленькой ладошки.

И как же я мог оставить ее здесь одну? Мелькнула мысль в его голове.

– Ты приехал… – сказала она по норвежски. Харальд опешил, язык выучила! Вот так девка! – Я ждала тебя…

О Боги! Харальд просиял! Пускай этот момент длится вечность! Как же он ждал этих слов, сердце вдруг птицей забилось в груди.

– Я вернулся к тебе, моя непокорная словенка! – Викинг прижал девушку к своей широкой груди, чувствуя как ее слёзы окропили рубаху. Девчонка зашмыгала носом. Харальд слегка приподнял ее подбородок.

– Тебе незачем плакать, Сольвейг! Теперь я не отдам тебя никому! Ничто больше не сможет разлучить нас! Ты веришь мне?

Девушка взглянула в его серые глаза, сейчас в них плескалось тепло, от его тёплых рук кружилась голова, лес доносил сладкие ароматы весенних трав, она пыталась впитать в себя этот момент, запомнить их такими какие они сейчас.

– Я верю твоим словам Харальд. Все это время я ни на минуту не забывала о тебе! Долгими зимними ночами я изводила себя ожиданием! Я думала что ты больше не вернёшься ко мне!

Викинг прижал ее пальцы к своим губам, все так же не отрывая от неё глаз, он целовал каждый пальчик девушки, каждый сантиметр ее кожи. Все теперь было не важно, важно лишь то что сейчас она сказала ему. Он заметил на ней серьги, которые оставил в их последнюю встречу.

Харальд провёл ладонью по ее щеке, такой нежной и шелковистой коже, убрав за ухо прядь ее золотых волос, он произнёс.

– Я был глупцом. Сможешь ли ты простить меня? – Харальд почувствовал как крепко он привязан невидимой цепью к этой девушке. С ней он становился мягче воска. Сам себя не узнавая, викинг не в силах был оторваться от Сольвейг, увязая в глубоком омуте ее глаз.

– Ты не причинишь мне больше боли? Я хочу верить тебе Харальд!

Викинг притянул девушку к себе, нет, в этот раз все будет по другому!

– Не сомневайся во мне Сольвейг! Ты моя навеки, ты одна в моем сердце! – Харальд провёл пальцем по ее губам-Все это время я не находил себе места, каждый день я сгорал от желания приехать к тебе, сказать тебе Сольвейг – как люблю… Но опасался, что ты вновь отвергнешь меня…Тогда бы все потеряло смысл.

Девушка улыбнулась. Услышав его признание, слёзы вновь брызнули из глаз. Но те были слёзы радости. Именно той радости, когда женщина слышит от любимого мужчины те самые заветные слова.

– Я очень тосковала без тебя!

– Если ты вновь попытаешься сбежать от меня, учти, я отправлюсь за тобой хоть на край света! – Харальд дотронулся губами до ее лба, – Я не отдам тебя никому, и больше никогда не оставлю! Теперь будет все по другому.

Сольвейг нежно погладила его по колючей щеке и улыбнулась сквозь пелену набежавших слез радости.

Внезапно Харальд коснулся ее манящих губ своими, головокружительный порыв наслаждения унёс их обоих в свой водоворот. У Сольвейг закружилась голова от пьянящего наслаждения. Она обхватила его шею руками, возвращая его поцелуй со всей страстью, которая заставила забыться обоих в своих пленительных объятиях.

Внезапно Харальд отстранился от неё. Его глаза вдруг потемнели. Вопрос который все это время мучал его, не давал ему покоя.

– Ответь мне женщина! На самом ли деле у тебя было так много мужчин, о которых ты говорила, что дарили тебе ласки?

Сольвейг вдруг стала звонко смеяться сквозь слёзы, серьёзное лицо Харальда рассмешило ее.

– До сих пор я познала ласки лишь от твоих рук, мой любопытный варяг!

Харальд тут же сгрёб ее в свои объятия. Нет, она не лжёт ему! Какой же он был болван! Так слепо поверил лживому рассказу ее мачехи.

– Я люблю тебя!

– Насколько сильно?

Викинг стал нежно целовать ее в нос, в шею, полуоткрытые, слегка солоноватые от слез, губы.

– На всю жизнь. – Прошептал Харальд.

Сольвейг тихо вздохнула, прижимаясь всем телом к Харальду, ей вдруг стало так спокойно на душе. Она вдруг ощутила вязкое блаженство, сопровождаемое чувством радости, никогда не посещавшим ее сердце до сели. Сольвейг была окутана теплом, душа ее купалась в свете. Ей было так блаженно и хорошо как никогда прежде. В его сильных руках она ощущала себя в безопасности от всего мира. Пусть же так будет всегда!

Глава 17

Радостная Сольвейг ещё долго не могла уснуть. Девушка всю ночь прокручивала в голове слова Харальда. Утром, после охоты викинг обещал вернуться за ней, и они вместе предстанут перед конунгом, где Харальд озвучит своё решение – жениться на Сольвейг.

Знахарка не могла поверить своему счастью, варяг говорил такие нежные речи, от которых так сладко щемило в сердце, никто, никогда прежде не вызывал в ней такой трепет, который пробудил в ее душе Северянин.

Ранним утром Сольвейг переплела косу, натаскала воды речной для животинки, позавтракав наспех вчерашней кашей, девушка стала ожидать прихода Харальда. Какое же чудесное было утро! Сегодня ничто не сможет их разлучить, она даст ему своё согласие и станет ему женой!

Сольвейг грустно вздохнула. Жаль батюшки нет, кто же будет отдавать девицу в руки мужа? И приданного нет, срам то какой. Сольвейг окинула взглядом своё скромное жилище, будь что будет! Коли осудит кто, или слово недоброе скажет, Харальд защитит ее!

Ещё до рассвета, молодой Ярл, вместе с конунгом и остальными викингами отправились на первую весеннюю охоту.

Вернувшись вчера поздно от словенки, викинг так и не поговорил с Кассандрой о ее новом положении. Не хотелось портить столь чудесный вечер слезами рыжей бабы.

Ничего, вернувшись с охоты, он обязательно зайдёт к ней, девка должна признать своего нового хозяина. Харальд видел, как Эйнару не терпелось поскорее предьявить свои права на красивую саксонку.

Строго наказав Кассандре не выходить из своих покоев, счастливый Харальд отправился на охоту. Сегодня он скажет отцу о своём решении, жениться на Сольвейг. Надо приказать рабам варить свадебное пиво, после пира он увезёт словенку в Борнхольм, отдаст ей ключи от всех кладовых, где она станет полноправной хозяйкой его земель.

Викинг был окрылён, невиданное ранее чувство наполняло его сердце, он скорее вновь желал увидеть свою возлюбленную.

Ее признание поразило его до глубины души. Девушка ответила ему взаимностью, о большем он и не смел желать.

До поздней ночи они сидели возле небольшого костра, не в силах расстаться друг с другом. Харальд прижимал ее к себе и Сольвейг так чувственно отвечала на его прикосновения.

Нет, лучшей жены ему не найти. Она одна в его сердце и мыслях. Лишь рядом с ней он чувствует себя наполненным жизненными силами. Ради неё викингу хочется победить весь мир, и кинуть все несметные богатства к ее ногам, лишь бы видеть ее чудесную улыбку, вдыхать аромат ее тела, целовать сладкие губы.

Прознав на утро что Ярл отправился на охоту, Кассандра узнав у одной из рабынь где живет знахарка, стала собираться к ней.

Служанка что была приставлена к англичанке пыталась было отговорить свою Госпожу выходить из комнаты, помня строгий наказ ярла, боясь ослушаться его.

– Учить меня вздумала, грязная чернавка! – Гневалась саксонка, – Подай лучше плащ и сиди помалкивай! – От того что она быстро наведается к знахарке, никто не узнает. Зато та возможно ей поможет, она не могла упустить свой единственный шанс. Сами Боги были на ее стороне, Харальда как и остальных воинов не было в поместье, а значит она сможет беспрепятственно наведаться к травнице.

Рабыня опасаясь гнева своей госпожи, подала саксонке плащ и ещё раз объяснила как пройти к домику знахарки.

Кассандра не теряя больше ни минуты, скорее вышла прочь из покоев.

Сольвейг перевязывала только что собранные травы в пучки и аккуратно складывала их в корзину. Солнечный весенний день был наполнен ароматами луговых трав и пения птиц. Свейн уже с утра помог накосить ей травы для козы, и скорее направился на пастбище. Надо бы выкупить его у конунга, думала словенка. Пускай малец будет при ней, и если Харальд заберёт ее, то мальчишку она не оставит в неволе.

Внезапно кто то робко постучал в двери избы. Сольвейг отложила травы, неужели Харальд вернулся? Радостно подумала она и скорее поспешила отворить.

На пороге стояла редкой красоты девушка.

Ее огненные волосы бросались в глаза, белое лицо, с правильными чертами приковывали взгляд, незнакомка была невероятно красива собой. Сольвейг невольно залюбовалась девушкой. Она видела ее впервые, в землях конунга рыжую красавицу знахарка не встречала. Приезжая? Подумала словенка, пропуская ее в дом.

Девушка была сильно взволнована, это было не скрыть. На ней было красивое зелёное платье, в ушах поблёскивали драгоценные серьги, руки заключали золотые браслеты. Знатная девица, подумала Сольвейг. Может чья ярлова дочь?

– Меня зовут Кассандра. Я пришла просить тебя о помощи, достопочтенная знахарка! – Начала незнакомка, рассматривая убогое жилище, поправляя рыжие пряди волос.

– Садись, расскажи что тебя тревожит? – Сольвейг видела как та волнуется, заламывает пальцы. Она налила ей из кадки воды. – Вот, выпей, успокойся! Возможно я смогу помочь твоему горю!

Саксонка сухо улыбнулась и сделав пару глотков поблагодарила ее.

Внезапно она соскочила с лавки, и взяв словенку за руки начала горячо говорить.

– Прошу не откажи в моей просьбе! Одна надежда на тебя! – Она с мольбой заглянула ей в глаза-Я приплыла сюда из поместья Борнхольм, с ярлом Харальдом. Я его невеста, помоги мне отяжелеть! Ярл печалиться, каждый раз видя что я не в положении, вся надежда на тебя травница! Мы любим друг друга, но Боги все никак нам не посылают дитя! В долгу я не останусь, вот! – Саксонка сняла с руки золотой браслет и протянула его знахарки.

Ничего страшного что она немного приукрасила, не стоит говорить ей что она простая наложница. Но если знахарка поможет ей понести, тогда доля правды будет в ее словах! Харальд женится на ней!

Сольвейг вдруг почувствовала как земля уходит у неё из под ног. Убрав руки саксонки от себя, она рукой стала придерживаться за стену, пытаясь не упасть. Грудь сдавили железные тиски, казалось ворот платья так перетянул горло, что воздуха стало не хватать. Словенка молча осела на лавку. Она больше не слышала что говорит ей незнакомка, ее сердце разбилось на мелкие осколки о лживые слова Харальда.

Кассандра непонимающе уставилась на неё, неужели одного браслета мало?

– Так что же? – Спросила она вновь.

– Нет у меня такого снадобья-Не своим голосом ответила Сольвейг-Уходи. Не смогу я тебе ничем помочь. – Перед глазами все плыло. Ах варяг! Каков же подлец! Значит он приходил поглумиться над ней, посмеяться над глупой девчонкой! Имея такую красивую невесту, он приходил потешить своё самолюбие! Так жестоко с ней обошёлся! Так подло ее обманул!

Не чета я этой красавице. На такую взглянешь, да имя своё забудешь от красоты неземной, думала отчаянно Сольвейг. Как же горько было сейчас на душе девушки.

Собрав себя в руки, бледная словенка поднялась с лавки, пытаясь казаться равнодушной. Нечего говорить незнакомке о том что ее жених так посмеялся над ней.

– Прости меня, но передай своему ярлу, что не чем я не смогу помочь. А теперь ступай! – Сольвейг на ватных ногах подошла к дубовому столу, давая понять что диалог закончен.

Опечаленная Кассандра утерев набежавшие слёзы, выбежала прочь из избы, забыв на столе свой золотой браслет, который подарил ей когда то Харальд после первой ночи.

Надежда угасла в душе саксонки, слёзы, горькие слёзы текли по нежным щекам. Как же быть! Та любовь к нормандцу сводила ее с ума, она все равно не отдаст его никому! Он только ее!

Когда дверь за незнакомкой с грохотом захлопнулась, Сольвейг сжала кулаки. Боль прожигала ее изнутри. Как же невыносимо больно! За что он так обошёлся с ней? Зачем варяг так жестоко поиграл на ее чувствах! Или это месть за то что она отвергала его, задела его самолюбие?

Значит у него давно была невеста, красивая дева, которая не могла родить ему дитя! Раз беременности все никак не было, вероятно они были близки не один месяц!

Лжец! Все его лицемерные слова она вырвет из сердца! Негодяй! Больше она никогда ему не поверит, ни одному слову!

Сольвейг упала на постель и дала волю своей боли, слезам.

Ничего не подозревающий Харальд, довольный возвращался с охоты. Сегодня им удалось поймать двух кабанов, охота прошла на славу. В приподнятом настроении викинг скорее спешил к Сольвейг, которую желал увидеть больше всех на свете! Сейчас он коснётся ее губ и вновь прижмет к своей груди. Любимая моя, думал счастливый викинг…

Харальд спешил к Сольвейг, как и обещал после охоты, он должен был прийти к ней.

Викинга переполняла радость, казалось он летел к ней на крыльях.

Оказавшись возле избы знахарки, Харальд громко постучал в дверь.

Спустя время, на порог вышла Сольвейг. Ее бледное лицо исказила маска боли, губы были сжаты. Она с ненавистью в глазах смотрела на Северянина.

Харальд нахмурился, отчего она не улыбается, не рада видеть его?

– Пришёл вновь посмеяться надо мной?

Викинг ничего не понимал, что могло произойти за время его отсутствия?

– Я не понимаю о чем ты говоришь, что случилось? Я вернулся как и обещал…

Сольвейг горько ухмыльнулась.

– Может это внесёт ясность? – Она протянула ему золотой браслет, который оставила саксонка.

Викинг опешил, рыжая девка! Она приходила к ней! Не известно что могла она наговорить словенке! Проклятье!

– Послушай, эта баба ничего для меня не значит! – Харальд пытался притянуть к себе девушку, но та отступила.

– Не прикасайся ко мне. Для тебя вообще ничто и никто не значит кроме себя самого! – Голос ее дрогнул, Сольвейг изо всех сил пыталась не расплакаться. Сейчас она призирала его.

– Ты должна успокоиться и выслушать меня! Все что я говорил тебе вчера, чистая правда, я не поменял своего решения, мне не нужна другая женщина кроме тебя!

Сольвейг не желала его слушать, она повернулась, собираясь уйти, но викинг схватил ее за руку. Девушка видела, что он взбешен.

– Я такой какой есть! Я не лгу тебе!

– Не прикасайся ко меня варяг, и возвращайся к своей женщине. Ты слишком самовлюбленный Харальд. А теперь отпусти мою руку, мне в тягость твое общество!

– Она не моя женщина, эта девка простая наложница! Не знаю что она тебе наговорила, но ты не должна слушать рассказы глупой рабыни! Что с того что я помял эту бабу несколько раз? Помнится мне ты сама меня отвергла!

Сольвейг вдруг охватила ярость. Значит вот как он поступает с женщинами! Наигравшись с одной, теперь он пришёл к ней! А что если и ее ждёт та же участь, как эту несчастную рыжую незнакомку? Она видела слёзы в ее глазах, девушка так искренне просила ее о помощи, что не оставалось сомнений что она любит Харальда.

– Я ошибалась в своих чувствах к тебе. Ты очень жестокий человек Харальд! Ты говорил мне о любви, но сам никого не любишь кроме себя!

Она смерила его холодным взглядом с головы до пят. – Знаешь, а ведь я поверила тебе, я даже готова была стать твоей женой! Ты жестоко обошёлся с этой девушкой, которая любит тебя! Наверняка она даже не знает что ты приходил ко мне вчера!

– Тебе не должно быть дела до какой то рабыни!

– Когда то я тоже была рабыней, Харальд! Но быть в неволе, не значит не иметь сердца. Наверняка ты даже не потрудился объяснить этой несчастной, что ее роль в твой жизни окончена! Ты противен мне, и я больше никогда не поверю ни единому твоему слову, варяг! Убирайся! Я никогда тебя не любила и ты мне совсем не нужен!

Бледная Сольвейг не заметила как перешла на крик. Ей было жаль эту рыжеволосую девушку, которую так жестоко обманул Харальд. Злость переполняла ее всю, она больше не верит северянину, он с такой лёгкостью говорил ей о любви, когда как его ложе согревала другая женщина!

– И знаешь, возможно я дам своё согласие одному славному воину! Он никогда не причинял мне боли, и с ним я обрету своё счастье! – Словенка достала из кармана серебряное колечко, подаренное раннее Иваром. Она демонстративно одела его себе на палец. Сольвейг хотела задеть викинга, ударить по его самолюбию, пускай он прочувствует ту боль которую причинил ей. Возможно это было слишком опрометчиво с ее стороны, но Сольвейг никак не могла совладать с собой. Она не понимала, как викинг все это время мог быть с другой, раз говорил что любит ее?

Харальд с силой оттолкнул ее от себя. Сольвейг чуть не споткнулась прижавшись к стене. Викинг гневно смотрел на неё сверху вниз, одаряя словенку холодным взглядом. Ее слова разили его.

– Скажу тебе ещё раз, словенка. Эта девка ничего для меня не значит. С первого дня нашей встречи я полюбил тебя. Я хотел сделать тебя своей женщиной и ты бы познала настоящую любовь викинга! Ещё вчера я считал себя счастливейшим из всех мужчин! Ты вознесла меня словенка, а сейчас больно ударила оземь.

Сольвейг облизала пересохшие губы.

– Твои слова больше не имеют никакого смысла варяг! Отныне я не желаю видеть тебя.

Сердце викинга пронзила резкая боль. Харальд холодно улыбнулся. Дура баба! Поверила рассказу рыжей девки!

– Надо же! Значит ты тоже лгунья, раз имея жениха, ещё недавно вкушала мои страстные поцелуи!