Текст книги "(Не)Попаданка 2: Древняя кровь (СИ)"

Автор книги: Кристина Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12

Глава 12

– Что? – не поняла я. – Как вы сказали? «Запел»? О, ну это же прекрасно! Разнообразим вечер песнями!

Гном взглянул на меня как на идиотку.

– Да не запел, а запил! Вероника, они пьяны! Они сейчас стоят в коридоре… пьяные все, кроме двоих!

Что⁈ Черт! Вот же… Может, гном ошибся⁈

Вмиг забыв о присутствующих, рванула на стойку администратора. Там столпились семеро мужчин с зачехленными музыкальными инструментами. Моя надежда на лучшее умерла еще на подходе к ним. С расстояния в несколько шагов от сей интеллигентной компании разило таким ядреным амбре, что у меня тут же заслезились глаза. Кроме того, господа музыканты пошатывались и изо всех сил пытались сделать деловые независимые лица, видимо для того, чтобы уж точно никто не посмел усомниться в их полной неадекватности.

Кто-то громко икнул. Надеюсь, это не я.

– Так… – выдала я потрясенно.

И вот в эту самую минуту открылись парадные двери, пропуская внутрь представителей русской делегации. Господа в строгих выходных костюмах заходили в холл, многие явились под руку с дамами в вечерних туалетах. Парочки с интересом косились на нашу живописную компанию и, весело переговариваясь, двигались в сторону зала для торжеств, где, надувшись от важности, их встречал господин Кормакур. Краем глаза заметила убегающих Руслана и Милу… Вот счастливые!

– Так! – уже уверенно выдала я, заставив себя не обращать внимание на начавших пребывать гостей. – Господа музыканты, кто из вас трезв?

Пьяная компания начала неуверенно тянуть руки вверх. После минутной заминки я все же смогла найти двоих трезвых музыкантов. Ими оказались высокий худой юноша с футляром от скрипки в руке и полноватый господин средних лет без инструмента. Дирижер, что ли?

– Пожалуйста, объясните мне, что произошло и почему ваши коллеги в таком состоянии⁈

– Видите ли… Сегодня с самого утра празднуют приезд делегаций и эльфийского посольства. На улицах бесплатно разливают медовуху и водку… В общем… Судя по всему, наши коллеги хорошенько отметили это событие, абсолютно не рассчитав свои силы, – пояснил «дирижер».

Да как такое возможно⁈ На кой черт кому-то взбрело в голову выкатывать на улицы бочки с медовухой? И какое именно событие праздновали музыканты? Раздачу дармового пойла или приезд делегаций?

– Ну что же… Придется вашему скрипачу развлекать гостей весь вечер.

– А как же я⁈ – всполошился «дирижер». – Разве в зале нет рояля?

– О! Так вы пианист, – осенило меня. – Разумеется, рояль имеется. В таком случае будьте любезны пройти в зал, гости уже прибыли! А вы, голубчики, – обратилась к дышащим алкогольными парами музыкантам, – отправляйтесь-ка по домам! Такие работники нам сейчас точно не нужны!

Честно говоря, я ожидала возмущенных возгласов, но… музыканты лишь виновато повздыхали и потопали вон из администрации. Фу… Обошлось…

– Вероника, это плохо. Двоих музыкантов явно недостаточно, – спустил с небес на землю Боригор, который, как оказалось, все это время стоял у меня за спиной.

Черт! Вот просто бесы! Ну ведь все так хорошо начиналось!

– Так… – повторила я бесполезное в данной ситуации слово, дабы потянуть время. – У вас есть какие-то предложения? Даже самые бредовые? Боригор, может, вы знаете непьющих и свободных в этот вечер музыкантов? Певцов? Циркачей? Скоморохов?.. Ну хоть кого-то, – жалко и растерянно вопросила я.

– Хм… Таких знакомых у меня нет, Вероника, но вот Ида… Она училась пению, хотела стать оперной дивой.

– Та Ида, что уборщица? – Я сильно удивилась. – Дивой? Ну надо же… И что же, хорошо поет?

– Да. Мать Иды сама когда-то пела на сцене Главного театра в Славии, так что у девицы проявились ее вокальные способности.

– Вы это серьезно⁈ Так что же она работает уборщицей?

– Отец Иды владел пансионатом, на территории коего расположены источники минеральных вод. Он не захотел делиться прибылью с бывшим градоначальником и… В общем, погиб вместе с женой… это случилось два года назад. После его смерти оказалось, что все его имущество отдано в дар семье Кренделей. Иде разрешили жить здесь в каморке и зарабатывать на жизнь уборкой. Ей тогда было пятнадцать лет, ни денег, ни родственников… образование получить не успела.

Я потрясенно уставилась на гнома. Как такое может быть? Ну вот как? Крендель жил здесь, словно в своем маленьком государстве, делал что хотел… убивал, грабил, ломал жизни и… Все сходило ему с рук? Нет, на это намекали Алиша и Вельский, но… Но это в голове не укладывается.

Нужно обязательно напомнить Полевскому, что далеко не все имущество Кренделей должно отойти государству, – у многого «их» добра есть вполне законные хозяева.

– Хорошо, пойду поговорю с Идой, тем более, другого выхода у нас просто нет, – ровным тоном откликнулась я.

Распрощавшись с гномом, краем глаза отметила, как открылись парадные двери, пропуская новую партию гостей.

– Ида, вы здесь? – постучав, спросила я.

Дверь каморки отворилась, и предо мной предстала хрупкая белокурая девица семнадцати лет.

– Ну чего вам, Вероника Сергеевна? Зал я помыла, он чистый. А коли там господа уже нагадить успели, так я тут ни при чем, пусть теперь в своем свинарнике и празднуют… При них тряпкой махать я не буду!

– Не нужно, вы хорошо поработали. Можно я зайду? На пороге говорить неудобно.

Ида нахмурилась, но сделала шаг назад, пропуская меня в… свое жилище. С порога был виден лишь обеденный стол с табуретом. Зайдя в комнату, обнаружила узкую железную кровать со стоящим по соседству сундуком. Никакой другой мебели я в комнате более не заметила. Окон, кроме крошечного вентиляционного отверстия, в помещении не было. Свет обеспечивал светильник, стоящий на столе.

– Ну? Чего хотели-то? – хмуро вопросила девица.

– Мне сказали, что вы хорошо поете. Это так?

– Нет. Я училась пению, но не занималась более двух лет, – еще больше насупилась Ида.

– И все же я хочу предложить вам заработать десять серебрушек. Только и нужно, что поработать один вечер. И заработок у вас в кармане. Ну так как?

– Чего именно вы от меня хотите? – вскинув бровь, уточнила девица.

Я мельком отметила, как резко изменилась речь девицы – только что она выражалась куда более просторечно.

– Хочу, чтобы вы спели, разумеется. Думаю, восьми выступлений будет достаточно… Даже если голос сядет, он все равно вернется к вам уже через несколько дней… Я права?

Это был чистой воды блеф. Про быструю регенерацию местных жителей я догадывалась, но не знала наверняка. И, похоже, в своих выводах не ошиблась, ибо Ида взглянула исподлобья… но промолчал.

– Итак? – решила я подтолкнуть барышню.

– Я все равно не смогу выступить, – твердо заявила девица.

– Почему?

– Да вот почему! – взревела Ида, потрясая подолом своего застиранного серого платья, – Как я могу выйти на сцену к высоким гостям в этом⁈ Вы смеетесь, да? Опозорить меня решили⁈

Да… А вот это проблема… Об этом я и не подумала… Или?.. Роста мы одного, комплекции примерно той же.

– Не кричи! Есть у меня на примете одно платье. Жди здесь, я его принесу.

И, не дав барышне отказаться, выскочила за дверь.

Да. У меня есть только одно вечернее платье. И да, я очень хотела потанцевать на приеме, я хотела нарядиться в шикарное платье Коко, покрасоваться и повеселиться на празднике. Но… Я ведь на работе, верно? Так что ничего не случится, если я приду на торжество в своем повседневном, так сказать, наряде. Ох, кого я обманываю?.. Все равно подсознательно я надеялась, что этот вечер будет волшебным… Но не судьба.

Не обращая внимания на веселый смех гостей, взлетела по лестнице на третий этаж, чтобы уже через десяток секунд очутиться в своей приемной. Далее без всяких церемоний постучала в кабинет градоначальника и слегка приоткрыла дверь.

– Иду, Вероника Сергеевна, я знаю, что уже опаздываю! – услышала торопливый окрик Петра Аркадьевича.

Спустя неполную минуту двери в кабинет Полевского отворились, и на пороге появился шеф собственной персоной в строгом черном фраке с бабочкой и в белоснежной сорочке. Вид мой начальник имел импозантный, представительный и торжественный. Бутурина в кабинете не обнаружилось. Значит, он уже ушел.

– Вероника, голубушка, – удивленно вскинул брови Полевский, – вы что же, еще не переоделись⁈

– Я о том и хотела с вами поговорить, Петр Аркадьевич! Видите ли, у нас произошло ЧП с оркестром. Смогли явиться лишь двое музыкантов.

– Как двое⁈ Мы же на семерых договаривались! – всполошился Полевский.

– Да, но оставшиеся напились. Они мало что соображают. На улице раздают дармовое спиртное… Но я нашла певицу. Правда, у нее нет подобающего туалета, и я решила отдать ей свое вечернее платье. На нее будут смотреть гости, а я – всего лишь ваш секретарь. Свои функции на торжестве я смогу выполнить и без изысканных нарядов.

Бесы, как же себя жаль! Вот постоянно у меня все так, через одно место… Как бы не разреветься.

Полевский между тем какое-то время внимательно изучал мое лицо, затем понимающе улыбнулся и кивнул.

– К сожалению, найти еще один наряд в ближайшие время мы не сможем… Вероника, не расстраивайтесь и не думайте, что я забуду этот жест. Для девушки остаться без красивого платья на балу ой как непросто… Все же я двух дочерей воспитал, так что знаю, о чем говорю. А теперь пойдемте, нас уже давно ждут внизу.

– Да, я сейчас.

Забрала свертки, лежащие на диванчике для посетителей, и двинулась вон из приемной.

* * *

Внизу нас встретили всеобщее оживление, гул возбужденных голосов и звуки веселой мелодии. Превосходно! Вечер начался, и вроде бы даже без косяков… Вот было бы смешно, если бы рояль оказался не настроен!..

– Боригор, – окликнул Полевский стоящего на посту гнома, – подите передайте Ордину, чтобы открывал прием. Кроме того, Кормакура отпускать от дверей не нужно, еще не все гости прибыли.

Дождавшись, пока гном кивнет и помчится исполнять приказ, Петр Аркадьевич перевел взгляд на меня.

– Вероника Сергеевна, передайте свертки вашей певице. Она же здесь, в администрации? – дождавшись утвердительного ответа, князь кивнул и продолжил: – Далее выходите ко мне на площадь, мне нужно выступить перед народом.

– Хорошо, Петр Аркадьевич, я поняла.

Сказав это, двинулась к каморке Иды, которая открыла дверь уже после первого же стука… Неужели ждала?..

– Послушайте! Я не хочу выступать перед этими толстосумами, они все…

Боже, как я устала за этот день…

– Стоп! Давай на чистоту, Ида. Я знаю подробности того, как поступил с тобой Мирон Крендель. Сегодня на приеме будет много влиятельных людей Русславии, так что мы подойдем к ним и поговорим о твоем имуществе. Тебе, возможно, лень, – повысила я голос, заметив, что девушка хочет что-то сказать, – однако же ты обязана пойти и напомнить о своих правах. Если плевать на то, что создал твой отец и во что вложила душу твоя мать… Что же, дело твое. Но ты должна сделать хоть что-то для тех, кому когда-то точно так же сломала жизнь эта мерзкая семейка. У тебя есть возможность помочь тем несчастным, не пропусти ее. А теперь – вот.

Сунула в руки обескураженной девице свертки, которые она на автомате подхватила.

– Надевай и приходи в зал для торжеств. Господину Кормакуру скажешь, что ты певица, он поймет и пропустит. Там иди сразу к сцене, где стоит рояль, подойдешь к музыкантам, представишься и договоришься с ними о порядке выступления и о том, какие песни будешь исполнять, чтобы они тебе аккомпанировали. Песни должны быть лиричные, красивые. Можешь петь романсы, никаких матерных частушек, детских песенок и всего такого неформатного… Тебе ясно?

– Да, – несколько растерянно отозвалась девушка. – Я все поняла.

– Вот и славно, я знала, что ты умная. А теперь давай переодевайся скорее, у тебя не более десяти минут. И да, если тебя будут спрашивать где ты взяла это платье, скажи, что в магазине мадам Коко на Медовой улице. Все поняла? Вперед.

Закончив инструктаж, быстренько сбегала к Кормакуру предупредить о певице, а затем направила свои стопы на выход из администрации.

* * *

Выйдя наружу, вдохнула глоток свежего воздуха. Дневной зной сменился вечерним теплом, хотя солнце еще пока и не думало уходить за горизонт. На площади стояла толпа, все внимательно следили за наспех сколоченной сценой, которая располагалась здесь же, шагах в двадцати от крыльца администрации.

На сцене стоял Петр Аркадьевич, готовый произнести речь. Единственное, что его пока останавливало, – это рабочие, которые что-то настраивали у края сцены прямо перед Полевским.

– Они настраивают эльфийское зеркало. Сейчас оно начнет транслировать изображение и усиливать голоса тех, кто будет выступать на сцене, – неслышно подкрался ко мне Вельский, заставив вздрогнуть и резко обернуться.

Всеволод Александрович выглядел… Замечательно. Ему невероятно шел строгий черный фрак с воротничком-стойкой. Вельский вообще производил впечатление эдакого героя шпионского боевика – всегда подтянутый и ухоженный, всегда собранный и готовый к бою. Эдакий хищник. Красивый и грациозный. Но любоваться им приятно только на расстоянии, под какой-нибудь железобетонной защитой… Жаль, что в реальной жизни он если и не злодей, то как минимум темная лошадка с какими-то своими мутными планами.

Я прекрасно слышала разговор шефа и Бутурина. Вельский далеко не тот, кем пытается казаться. По сути, если называть вещи своими именами, он убил практически всю семью Кренделей, он подставил Петра Аркадьевича и меня, он, преследуя какие-то свои цели, врет следствию. Он… странный, непонятный и опасный. Я его боюсь. И то, что он знает мой секрет, очень печально.

– Всеволод Александрович? – Я постаралась мило улыбнуться. – У вас ко мне какое-то дело?

– Меня поражает ваша проницательность, Вероника Сергеевна! – насмешливо улыбнулся в ответ Вельский. – Да, действительно, я уже второй день пытаюсь встретиться с вами с глазу на глаз, но нам вечно что-то мешает, – с досадой развел руками дознаватель. – Ввиду форс-мажорных обстоятельств я решил не дожидаться завершения торжеств и в ближайшее время снарядить мини-экспедицию на ту гору, о которой вы говорили. Съездим туда уже в эту субботу, через два дня, идет?

Будто у меня есть выбор?

– Вот как? – только и смогла выговорить я.

– Да. Видите ли, в этом маленьком городке накопилось слишком много тайн. А я, сказать по правде, всякого рода загадки и тайны просто не переношу… Вот и ваше происхождение – это еще одна тайна, которую необходимо раскрыть во что бы то ни стало. Вероника, вы меня понимаете?

Нет.

– Да, конечно, Всеволод Александрович.

– Вот и отлично. Значит, решено. В субботу в семь часов утра я буду ждать вас у главного входа вашего трактира, не опоздайте.

– Куда это вы собрались забрать Веронику Сергеевну, Всеволод Александрович? – послышался удивленный голос Феликса Марьинкура.

Мы с Вельским дружно обернулись в сторону говорящего. Дело в том, что для разговора дознаватель просто слегка оттеснил меня от тяжелых створчатых дверей администрации. Феликс же, судя по всему, либо только пришел, либо вышел подышать свежим воздухом, таким образом, невольно услышав окончание нашего разговора… К слову, упырь вроде бы выглядел совершенно обычно, но что-то мне подсказывало, что он злился. Не знаю, почему мне так показалось… может, из-за его колючего взгляда? Или из-за слегка поджатых губ, или напряженной позы упыря? А может, и нет этого ничего, и мне просто показалось…

– Это частная встреча, господин Марьинкур, – между тем с поклоном отозвался Вельский, – в ней нет ничего такого, что могло бы вас встревожить.

Только вот сказанное еще больше разозлило Феликса! Да-да. Теперь точно вижу, что мне не показалось – он явно был на взводе еще до встречи с нами, мы же, судя по всему, чем-то окончательно довели его до белого каления.

– Ваше сиятельство, – светским тоном проговорил упырь, – позвольте напомнить, что вы здесь на службе, а значит, должны работать, а не девиц на свидание приглашать.

Свидание в семь часов утра⁈ Он в своем уме?

– Но, господин Марьинкур! Как я уже сказал, наша встреча с барышней Воронцовой будет носить частный характер и никакого отношения к государственным делам не имеет, что совершенно логично, ибо суббота – наш законный выходной, который мы вправе провести так, как считаем нужным, – с намеком произнес Вельский.

Завуалированно предлагает Феликсу отвалить и не лезть не в свое дело? Судя по всему, Марьинкур тоже понял все именно так, ибо он, не таясь, поджал губы, гневно зыркнул на Вельского, перевел многообещающий взгляд на меня и… молча отвернулся к сцене, где, кажется, закончили настраивать эльфийское зеркало.

Спохватившись, извинилась перед упырем и Вельским и понеслась в сторону сцены. Полевский, как раз начинал выступление перед народом.

– Дорогие жители Русславии и гости нашей страны! Сегодня мы празднуем этот долгожданный день, который…

Петр Аркадьевич не стал затягивать и мудрить, повторив примерно то же, что озвучил еще на встрече эльфов. Сказал, как рад, что наконец-то на землях Русславии и Темноморья воцарится мир, говорил о том, как прекрасно, что этот мир решили засвидетельствовать эльфы, что теперь нас ждут экономический подъем, научный рывок и всеобщее процветание.

– Но, к сожалению, не все готовы разделить с нами радость этих дней…

Полевский резко сменил тон с призывно-подъемного до грустно-торжественного.

– Наши общие враги сегодня устроили провокацию, сбив из тяжелого артиллерийского орудия эльфийский дирижабль. Эта гнусная акция была направлена на дестабилизацию обстановки. Расчет злоумышленников был на то, что подобная подлость внесет разлад между нашими странами. Однако мы по-прежнему полны решимости и сил закончить эту глупую, бесполезную и кровопролитную войну. Через считанные дни в Светлогорск прибудут его величество государь Владимир Третий и великий князь Рутгер Темноморский, но мы уже ликуем. Мы празднуем. Мы уже победили! Все мы.

Площадь взорвалась овациями, толпа ликовала, то тут то там слышались крики: «Да здравствует государь!», «Слава градоначальнику!», «Да здравствует Русславия!»

Я скромно стояла около сцены, с интересом вертя головой. Как-то сам собой взгляд зацепился за крыльцо здания администрации. Там среди некоторых разодетых гостей стоял хмурый Феликс, одетый в черный новомодный костюм, более свободный, чем официальный классический фрак, в котором, например, щеголял тот же Вельский. Лысый безбровый упырь, поджав губы, все еще гневно взирал на меня, но заметив, что я обернулась, резко отвел взгляд, уставившись куда-то в толпу, а я… Я запоздало почувствовала к нему благодарность. По сути, это его появление избавило меня от неприятного общества графа. Да и там, на встрече эльфов… Что бы я делала, если бы рядом не оказалось Феликса?.. Он меня не только спас от голодной смерти и защитил от испуганной толпы, но фактически выгородил перед Полевским, вовремя вернув ему портфель… Бесы, хоть этот любитель публичных девок и устраивает мне постоянно двусмысленные сцены, но… Но умудряется вести себя более чем достойно!

Кстати, рядом с надутым упырем обнаружился и Эрмин, а под руку с ним стояла и Айжана в легком приталенном платье кремового цвета. Айжане идет. И платье, и Эрмин…

– Пойдемте, Вероника. С выступлением перед народом на сегодня закончено. Нам следует отправиться в зал для торжеств, – напомнил о себе Петр Аркадьевич.

Ойкнув, я припустилась за боссом. Зачем, спрашивается, я ему сейчас понадобилась? А чтоб была, по протоколу!

Глава 13

Глава 13

В зале для торжеств было шумно, людно и очень красиво. Когда мы с Полевским переступили порог, остальные гости были уже на месте. Со сцены лилась нежная мелодия, но господа в строгих черных костюмах и их разряженные дамы пока и не думали танцевать, лишь тянули напитки из высоких хрустальных бокалов, собирались в группки и общались между собой.

То тут то там мелькали эльфы, выделяющиеся из общей массы своими экзотичными и яркими традиционными нарядами. Но что мне сразу же бросилось в глаза, так это официанты. Не те девушки из «Ривьеры», что переполошились из-за неалкогольных напитков, а… все как один крепкие молодцы в черных штанах, темно-зеленых пиджаках и белых перчатках. Парни с подносами ловко сновали между гостями, дежурно улыбались господам, предлагали им освежиться и, как только очередной «клиент» был обеспечен бокалом, со спокойной душой шли к следующему.

Э-э-э… У меня засосало под ложечкой.

– Петр Аркадьевич, кто эти люди? Что за официанты? Я не с ними договаривалась!

– Все хорошо, Вероника Сергеевна. Это мера Особого отдела. После происшествия на Совиных пастбищах сюда вызвали дополнительную охрану, – очень тихо, наклонившись ко мне, успокоил Полевский. – Вы не волнуйтесь, ничего страшного не произойдет. Лучше пойдемте-ка, познакомлю вас со своей супругой!

Мы прошли вглубь зала практически к самой сцене, где действительно стояла со вкусом одетая пожилая дама и беседовала с… Идой⁈ Девушка выглядела как королева. На ней было черное плотное платье, обшитое черным же искрящимся кружевом. Корсаж плотно облегал фигуру, стягивая и без того тонкую талию и приподнимая грудь, ненавязчиво делая акцент на молочной белизне кожи. Воротник-стоечка шел прямо от корсажа, вытягивал шею, делая вырез на груди совсем не вульгарным и весьма загадочным, заставляя сильную половину собравшихся тайком заинтересованно поглядывать в видневшуюся ложбинку.

Прямые узкие рукава тянулись до запястий. Подол волнами струился до пола, но была здесь одна изюминка – разрез, который располагался спереди по центру. Сейчас, когда Ида стояла, подол платья казался цельным, но стоит девушке сделать хотя бы шаг, как взору окружающих предстанут стройные длинные ножки в черных лакированных туфлях на высоком каблуке.

Я тяжело вздохнула, с досадой и восторгом оглядывая изумительное вечернее платье, которое смотрелось бы на русоволосой мне даже лучше, чем на блондинке Иде. К слову, волосы девушка распустила легкими волнами по плечам и спине.

– Аннушка, душа моя, познакомься, это Воронцова Вероника Сергеевна, мой личный секретарь, – прервал поток моих страданий шеф. – Вероника, это княгиня Анна Григорьевна Полевская, моя дражайшая супруга!

Я постаралась отвлечься, приложив немало усилий, дабы придать лицу спокойный дружелюбный вид. Ну что сказать? Наверное, когда-то дама была по-настоящему красива, но… Но это было давно. Сейчас же о былом великолепии напоминали лишь прямая аристократическая осанка, цепкий надменный взгляд и улыбка превосходства на старческом лице. Облачилась дама в изысканный наряд, состоящий из прямого закрытого платья темно-синего, практически черного цвета, и накидки в тон. Руки и шея госпожи Полевской были закрыты, так что мерцающий бриллиантами гарнитур – тяжелое ожерелье, браслет и кольцо, – прекрасно оттенял платье, придавая образу лаконичность и завершенность. В общем, несмотря на свой возраст, дама была более чем представительна…

Если бы она еще не смотрела на меня с таким надменным пренебрежением, было бы совсем уж хорошо…

– Мне очень приятно познакомиться, Анна Григорьевна, – постарались я хоть как-то подкупить Полевскую.

– А вот я, милочка, совершенно не могу сказать того же о вас.

Ого… Разве это прилично⁈

– Анна! – потрясенно воскликнул Полевский, смотря на свою супругу так, словно видит впервые.

– Ну что – «Анна»⁈ – передразнила княгиня мужа. – Какой реакции ты ждешь от меня на свою эту… секретаршу?.. У всех – секретари-мужчины, профессионалы, знатоки своего дела. Ты же выбрал себе девицу без видимых достоинств… Милочка, а ну-ка, ответьте мне, какое у вас образование?

– Архивный работник, – сказала я чистую правду, ибо с дипломом истфака вполне можно устроиться в архив…

Другое дело, что сам диплом я так и не получила.

– Вот как? – несколько удивилась дама. – О, какая прелесть, Петр! Твоя девица еще и образованна!

– Анна!

– Милочка! – перебила супруга, – Как вы считаете, общие правила не для вас? Вы выше их?

– Хм… О чем вы, Анна Григорьевна?

– О вашем внешнем виде, разумеется! Это прием! Здесь собралось высшее общество трех государств, люди загодя готовились! Так почему вы, дорогая моя, считаете возможным появиться перед всеми этими уважаемыми людьми в… рабочей одежде? А ведь присутствующие выше вас по положению, образованию и… интеллекту, в конце-то концов! Скажите, милочка, вам не стыдно?

– Анна, что ты себе позволяешь, что это за цирк⁈ – прошипел потрясенный супруг.

– Хочешь сказать, я неправа? Взгляни на Иду!.. Ох, дорогой, я так невежлива! Я совершенно забыла представить тебе Иду Аверину! Ее мать Матильда блистала у нас в Главном, пока не вышла замуж и не уехала сюда, в эту южную глушь. А Ида… Представляешь, бедняжке столько всего пришлось пережить!.. – Женщина состроила участливое вырождение лица и указала на певицу. – Но даже это не помешало ей найти достойный наряд и не срамиться перед людьми!..

– Нет, Анна Григорьевна! – неожиданно для всех твердым голосом проговорила Ида. – Я ведь здесь работаю уборщицей. Надо было как-то выживать после того, как Крендель безнаказанно расправился с моей семьей… А выступить на вечере я согласилась за десять серебрушек, они мне очень пригодятся, знаете ли… Но вот беда: на прием нужно было явиться разодетой в пух и прах и никак иначе. Иначе местные снобы меня тогось… сожрали бы со всеми потрохами!

От подобных речей Полевскую аж перекосило.

– Вот Вероника Сергеевна и нашла мне это платье. Кто же знал, что вообще-то это ее наряд и она без него будет вынуждена весь вечер терпеть насмешки и придирки толпы никчемных ленивых аристократишек?.. В общем, печально это все… Вероника и так с самого утра бегает, организует все, шобы все «как у людей», а тут – такая черная неблагодарность…

После этих слов над нашей компанией нависла тяжелая тишина. Я старалась не смотреть на собеседников, но заметила, как Анна Григорьевна, поджав губы, испепеляла взглядом поочередно то меня, то Иду, то Полевского. Сам шеф хмуро глядел лишь на супругу… И только Ида безмятежно хлопала ресницами и с любопытством зыркала вокруг.

– Прошу меня извинить, господа и дамы, но следующее выступление мое! Вас ожидает лиричная баллада, так что можно будет танцевать!

Далее девушка подмигнула мне и отправилась в сторону сцены. Угу, удрала, а меня бросила здесь. На, Ника, расхлебывай!.. Да как бы не так!

– Петр Аркадьевич, я вам сейчас нужна? Можно я пока пойду?

– Да, конечно, Вероника, только не уходите из зала! – сразу же откликнулся шеф.

– Хорошо, спасибо! Было приятно познакомиться, Анна Григорьевна, – ровным тоном выдала я и, не дожидаясь ответной «любезности», двинулась прочь в другую часть зала.

Направилась к столу с закусками. Я хотела есть. Я очень хотела есть, меня уже мутить начало. А еще мне было тревожно. Уж больно я не понравилась жене Полевского. Вот сейчас Петр Аркадьевич подумает хорошенько, взвесит все, да и решит меня по-тихому уволить. Уберет меня с глаз долой, и жена добрее будет. Кого он выберет, если супруга поставит вопрос ребром?.. Ответ очевиден.

– Ника, наконец-то я тебя нашел! – поймал меня за руку Ярослав.

– Ой, привет! – растерянно выдала я.

– У нас постоянно нет времени поговорить. Послушай, может, потанцуем?

О нет! Мне тут и так неловко за свою «рабочую одежду», а княгиня Полевская так вообще добила… А еще и танцевать? Ну нет, я здесь на работе!..

– Ярослав, извини, но нет. Я тут на работе и не могу так открыто развлекаться…

Да-да, отговорка так себе… Особенно при условии, что сам Ярослав все так же остался в своем синем мундире.

– Сейчас будет петь приглашенная певица, давай подойдем поближе и послушаем.

Потянула Верхоусова к сцене, мысленно слезно помахав ручкой столу с ароматными закусками. Причем намеренно повела покорно идущего за мной Ярослава в обход стоящей неподалеку чете Полевских.

Мы как раз добрались до сцены с цветочной аркой, когда звуки скрипки сменились на нестройные аплодисменты публики. Скрипач поклонился и ушел, уступая место Иде и аккомпаниатору-пианисту. Ярослав замер, во все глаза уставившись на сцену.

– Здравствуйте, дорогие друзья! Я хочу исполнить для вас арию «Грезы» из оперетты «Весна». Маэстро? – окликнула Ида пианиста.

В ту же секунду по залу заструились звуки рояля, в которые, после недолгого вступления, вплелся чистый, глубокий и очень красивый голос Иды.

Гости замерли. На целый куплет песни о любви в зале для торжеств были слышны лишь звуки рояля и чарующий голос молодой певицы. Но уже на припеве, когда Ида начала брать особо звонкие и долгие ноты, кавалеры опомнились и повели своих дам в центр зала.

Мне пришлось потянуть остолбеневшего Ярослава в сторону, чтобы хоть немного отойти к стене, освободив место для вальсирующих парочек. Фу… Ну хоть с Идой повезло! Да и не спиртные напитки с едой были тоже отличной идеей! Вон, у стола с закусками столпились господа… люди, оборотни и эльфы в своих ярких одеяниях.

Желудок страдальчески буркнул на свою нерадивую хозяйку и обиженно затих. Да-да, мой хороший, я тоже им завидую!

Совершенно непрошено вспомнился Феликс… По сути, если бы он не поделился пирожком на встрече эльфов, то я бы, наверное, уже упала в голодный обморок! Кстати, а где он?

Как ни странно, искомый объект обнаружился там же, у стола с закусками, в компании какого-то господина в черном фраке и некоей полуголой девицы. Господин заискивающе улыбался лениво тянущему вино упырю, что-то старательно объяснял и поминутно хлопал по спине девицу, словно бы указывая на что-то. Девка была стройна, обладала полными, заметными даже с моего места накрашенными губами, пышной грудью и крутыми бедрами, которые практически не скрывало максимально открытое красное платье, по фасону напоминающее то, во что наряжаются исполнительницы танго на выступлениях. Короче… неприятная девица, противная…

– Кто это?

– Откуда мне знать? Какая-то баба губастая.

– А⁈ – удивленно выдал Ярослав.

– А-а-а⁈ – не менее удивленно повторила я. – Ой, Ярослав, прости, ты не мог бы повторить вопрос? Я, кажется, задумалась.

– Я хотел спросить, кто это поет на сцене, – улыбнулся Верхоусов.

– О! Так это Ида, она работает здесь, в администрации…

– Правда? Ну надо же! – задумчиво изрек Ярослав, снова во все глаза уставившись на сцену.

А я… А мне захотелось расхохотаться. Боже… Это же самое отвратительное завершение дня из всех возможных! Я нахожусь здесь, среди блистательных господ и их красавиц-дам, в повседневном деловом костюме. Мое шикарное платье отдано чужой девице, мой предполагаемый жених пускает слюни на эту самую девицу, а я стою рядом и того и гляди хлопнусь в голодный обморок… Что еще? А! Меня не пойми почему невзлюбила жена шефа, так что, вполне возможно, завтра я стану безработной, а в мою комнату как к себе домой наведывается какой-то «таинственный поклонник»… А еще неподалеку рыщет кровожадная подавальщица, готовая расправиться со мной при первой же возможности… Я ничего не упустила?..