Текст книги "Чёрный сектор (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

13. Поединок (Эберхард – Линнервальд)

Тяжёлую дверь контрольного блока немножечко откатили. Эберхард и Ашшесть с зажатой в руке увесистой железякой от конструктора протиснулись в тёмный опасный коридор.

Эберхард нервничал. В технический проход можно было попасть только из коридора, а там мог бродить разозлённый Чимом боевик.

– Быстро! – прошипел Эберхард.

Но Ашшесть застыл на месте, безуспешно пытаясь сориентироваться.

В коридоре было почти ничего не видно. Одно дело – двинуть к выходу, как Чим, в ту сторону, где пол постепенно поднимается. И совсем другое – если они пойдут вглубь своего яруса.

Как искать в темноте дверь в технический коридор? Она ведь явно не самая заметная.

– Ты чего? – поторопил Эберхард. Он помнил план и примерно понимал, куда надо идти.

– Фонарик надо сначала где-то добыть, – сказал Ашшесть задумчиво. – А то темно, как у дятла в ухе.

– Обойдёмся коммуникатором, – отрезал Эберхард. – По стеночке дойдём до конца коридора, а где свороток – я подсвечу. Нужная дверь – почти сразу за поворотом. Наверное, она даже открыта. До неё пятьдесят четыре метра по радиальному коридору и от поворота ещё двадцать два. Можно будет считать от поворота шаги. Пошли быстрее, что-то мне не по себе. Я бы даже побежал.

Ашшесть кивнул, и они побежали. Не очень быстро – придерживаясь за стену.

Эберхард с трудом поддерживал темп, подходящий для Ашшестя. Старшему хотелось вдарить со всей мочи – его потряхивало от бурлящих внутри эмоций.

Уж кто-то, а Эберхард хорошо знал своего дядю, Ингваса Имэ. И успел разглядеть его лицо на контрольном на экранчике.

Раз дядя явился на «Патти» – добра от него не жди. Что он опять задумал? Какое у него прикрытие? Неужели сумел подкупить кого-то в Совете Домов?

Ну ведь нельзя же просто взять и напасть на резиденцию официального регента дома Аметиста? Или… можно?

Да на такое даже алайцы не согласятся! Если банду дяди поймают, могут актуализировать какой-нибудь ретрозакон и всех казнить. Дяде что, жизнь надоела? Устал скитаться?

Желанный поворот был уже совсем близко, когда Ашшесть, он бежал сзади, догнал Эберхарда и повис на нём.

– Ты чего? – прошипел парень.

– Свет!

Эберхард остановился, и понял, что тоже видит мутный отблеск фонарика. Кто-то бродил там, за поворотом.

Парни прижались к стене и вовремя: свет усилился, послышались тяжёлые шаги.

– Куда ж он подевался, этот зародыш? – пробурчал мужской голос. – И биоискатель опять дурит! Тут что, сразу два пацана в разных концах? Зачем я только взял это старье! Надо было робособаку…

Бандит выругался на пайсаке. Эберхард узнал всего одну фразу: «звездолёт тебе в задницу». Пайсаком на Юге пользовались таггеры, но они не ругались на нём, а говорили. А бандит тогда кто?

Ашшесть нашёл в темноте руку Эберхарда и сжал. Потом похлопал его по ладони, намекая, что это, наверное, бандит, убивший рыбок Чима. Он не побежал спасать своих, а полез ловить мальчишку.

«И так далеко забрался? – не поверил Эберхард. – Значит, дисциплины в банде совсем никакой нет? Придурок разозлился, решил, что надо ловить мальчишку и полез ловить?»

Топтался бандит где-то рядом с дверью в технический проход. Светил фонариком. Наверное, нашёл дверь и решил, что Чим туда залез.

Потом бандит начал ругаться – дверь оказалось заперта. И это несмотря на то, что все прочие двери открылись, когда снесли защиту «Патти».

Может, эта дверь запиралась по старинке, на ключ?

А как тогда они сами попадут в технический коридор? Пусть тогда бандит сначала помучается и откроет, а они…

Бандит старался – пинал дверь ногами, лупил прикладом.

Замок, однако, оказался надёжным, и это окончательно разозлило бандита. Что он там собирался найти? Чима? Сокровища?

На «Патти» бандиты ничего особенно ценного обнаружить не могли, потому что ничего такого тут сроду и не водилось. И вдруг – подозрительная дверь. И не открывается.

Бандит посопел-посопел, и коридор дёрнуло взрывом.

Повалил дым. Ашшесть начал кашлять, и Эберхард зажал ему рот ладонью.

Когда дым немного развеялся, мальчишки услышали ещё один взрыв – забористого мата. Потом что-то заскрипело, и бандит стал отдаляться, унося с собою фонарик.

Ашшесть вывернулся из рук Эберхарда и начал кашлять.

– Да тихо ты! – прошипел тот. – Тихо. Бандит ещё близко.

– Тогда я на разведку, – просипел Ашшесть. – Я тощий, меня не заметят.

Он нырнул за угол, но почти сразу вернулся, махая от возбуждения руками.

– Там! – выдохнул он. – Дверища!

Парни быстро завернули за угол. Эберхард включил фонарик на коммуникаторе и понял, что втискиваться никуда не придётся. Проход был огромным, туда на вездеходе можно было въехать.

– Это чтобы можно было загнать ремонтную технику, – решил Эберхард.

– А нам точно туда? А может – туда? – спросил Ашшесть и показал на крошечную дверку, наполовину развороченную взрывом.

Она была маленькая, как для гномиков. Из толстого металлопластика. То-то бандит так ругался.

Эберхард подсветил и эту странную дверь.

– Это не дверь, – сказал он. – Это заслонка и управляющий контур. Ну как бы пульт, который открывает проход. У контура автономное питание, потому он и остался заблокированным. Можно было не взрывать, а провода перерезать.

– Во тюхля этот бандит, – обрадовался Ашшесть.

Эберхард кивнул ему – идём. И они вошли в технический проход.

И тут же попали в западню. На схеме ход был один, а в реальности он разветвлялся аж на три штуки. Зато тут оказалось светло – аварийное освещение было газовым, и трубки долго могли светиться без подпитки.

Ашшесть поднял палец, и Эберхард, замерев, услышал приглушенный мат бандита.

– У него биоискатель, – напомнил Ашшесть.

Эберхард кивнул и задумался. Бандит ищет мальчишку… Может, найдёт и регента? Он же говорил, что чего-то засёк?

– За ним, – решил Эберхард.

Скоро пацаны поняли, почему на схеме был только один проход. Два других оказались временными и были законсервированы после постройки «Патти». Теперь они заканчивались тупиками.

Это стало понятно, когда бандит вдруг выругался совсем близко и вывалился прямо на идущего следом за ним Эберхарда.

Ашшесть успел спрятаться старшему за спину, и бандит увидел только наследника, к несчастью, одетого не по-домашнему, а для поездки в вим-маркет. То есть не очень нарядно, но в родовые цвета.

– О! – обрадовался он. – Один попался!

Над его оружием, висящим на груди, засветилась голограммка-ориентировка. Там был запечатлён наследник дома Аметиста во весь рост, не спутаешь.

Эберхард тоже узнал бандита. Это был тот самый убийца рыбок. Но наследника только сейчас осенило, что бандит искал не Чима, а его самого.

Чим был меткой, подсказкой, что мелкие щенки где-то прячутся. Потому бандита и не отозвали для спасательных работ. Велели искать дальше.

Значит, он уже доложил главарю и про Чима… И про коридор этот тоже. Скверно.

Бандит осклабился и щёлкнул зубами, словно хотел укусить Эберхарда. А потом заржал, как шутке.

Он вообще был какой-то странный. Слишком широкое лицо, узкие глаза. И экипирован иначе, чем те, кого Эберхард видел на посадочной площадке.

Кроме огнестрела у бандита имелась на поясе сеть, пульт управления, похоже, от дрона, и станнер. Негодное такое оружие. Им даже обездвижить удаётся не враз.

Кто он? Ловец? Поисковик? Наверное, он не один такой лазит сейчас по «Патти». Боевики остались наверху, а улыбчивые крысы подрядились ловить наследника.

Бандит потянулся к станнеру, висящему на бедре. Убивать Эберхарда он пока не планировал, а зря. Дав парню секунду на размышление, мужик поступил опрометчиво.

Его, разумеется, предупреждали про истников. Но если ты ещё ни разу не сталкивался с менталистами, то ведь и не поймёшь сразу, что в них опасного.

Эберхард был худощавый, белобрысый, выглядел младше своих лет – взрослеют на Экзотике медленно. У наследника было наивное лицо с мягкими чертами, чуть самоуверенное, но от этого и немного смешное, чистейшие голубые глаза. Мальчишка мальчишкой…

Бандит улыбнулся: повезло. Живьём мальчишку брать велели, чтобы помучить.

Эберхард тоже улыбнулся и посмотрел бандиту в глаза. И у здоровенного мужика неожиданно закончился в лёгких воздух.

– Значит, меня искал? – спросил Эберхард. – Дядя мой денег даёт и за живого? Ну надо же…

Бандит судорожно закивал.

– А почему? Сам убить хочет?

– А-а, – выдавил бандит, тряся головой.

– Не знаешь? – посочувствовал Эберхард. – Жалко.

Он протянул вперёд руку, раскрыл ладонь, не сводя глаз с бандита.

– Вот тут, – продолжал он. – У меня в руке лежит твоё сердце. Оно ещё бьётся, ты слышишь? Удар, два… Три… На шестом ударе оно остановится. Четыре… Пять… Ше…

Над головой бандита зажужжал маленький дрон-вертушка, снизился и сел ему на руку.

– А-а! – заорал бандит из последних сил, выбрасывая руку вперёд и указывая на Эберхарда.

Дрон понял приказ. Видно, в голове у боевика был специальный имплант.

Но набрать высоту маленькая машинка не успела. Что-то свистнуло, и дрон – пш-ш! Взорвался в руках у боевика.

Эберхард едва успел прикрыть лицо от обломков.

Из-за спины Эберхарда вынырнул Ашшесть и подобрал свою железяку.

Кинул он её метко, ничего не скажешь. Дрон – птичка уязвимая. Интересно, зачем он нёс заряд взрывчатки? Выходит, брать наследника велели или живым, или мёртвым?

Эберхард покивал сам себе. Он был добрым парнем, это дядя научил его убивать. И сейчас наследник бестрепетно смотрел на окровавленное лицо боевика с осколками белых костей. Дрон врезался ему в подбородок.

Мужик всё ещё стоял, хотя Эберхард чуял – сердце его остановилось.

– Пошли! – поторопил Ашшесть. – А то другие бандюки подтянутся.

И тут Боевик покачнулся и упал навзничь. Он словно бы не сразу понял, что его насмерть убило.

– Два коридора надо обследовать, – глухо сказал Эберхард. – Непонятно, куда теперь.

Ашшесть подскочил к убитому. Подёргал бандуру, но не сумел стащить с шеи. Пошарил на поясе, спёр станнер, вытащил биоискатель, но повертел и отбросил:

– Сломанный он какой-то, в разные стороны показывает. Ты чё, длинный? – обратился он к Эберхарду. – Сам Волосатого почуять не можешь? Ты же этот, налистник?

– Истник, – одними губами улыбнулся Эберхард, закрыл глаза и вздрогнул: – Туда!

Там, в правом коридоре кто-то умирал. Кто, если не регент?

Они опять припустили бегом. На этот раз Эберхард не сдерживался и далеко обогнал Ашшестя. Затормозил, когда коридор упёрся в покосившуюся платформу, и дальше уже надо было протискиваться.

Зато он услышал голоса, и теперь чётко понимал, куда надо лезть.

Линнервальд

– Чё встал? – заорал на Борща командир группы, Потап.

Ему даже ботинки не запылило. Успел запрыгнуть в катер и подняться над «Патти», зараза. Теперь вот слез и лыбится. Это ж смешно: кого раздавило, кто башку разбил!

Борщ потрогал запёкшуюся в волосах кровь. Грозно сплюнул, но, конечно, полез искать длинноволосого регента.

Где-то тут он с сегмента сорвался… Ну и куда его затянуло? Если в подъёмный механизм, тогда регент ку-ку.

Борщ перекрестился и спрыгнул между техплатформой и полураскрытым сегментом посадочной площадки. Полез под сегментом, пригибаясь и косясь на биоискатель.

Прибор капризничал – то вроде бы начинал светиться, то снова гас. Сломался, что ли? Вот ещё не задача!

Борщу сегодня с утра не везло. Смена была не его, он вчера крепко и вкусно принял на свою широкую грудь, и вдруг пришлось заменять на вахте приятеля.

А потом алайцы отказались участвовать в захвате регента и его щенка. Имэ рвал и метал, но в алайском торгпредстве ему сказали, что в сектор идёт «Персефона», и все алайские боевики срочно идут молиться каким-то своим поганым богам.

Пришлось Потапу менять планы, искать отморозков, способных заменить алайцев.

А «Честная охрана» – она вообще-то по другим делам. Группа спокойно и мирно крышует таггеров. Не ангелы Сатанаила, конечно. Но…

Алайцы отказались! Ну вот как этот крючконосый старик сумел уговорить Потапа?

И тут Борщ поднырнул под ремонтную платформу и увидел кончики белых волос.

– Тут он, ваш регент! – крикнул боевик с облегчением. – Его под платформу втянуло. Заклинило. Заходите слева, там техпроход есть, я видел. И в проходе его рыло как раз торчит, если не раздавило.

– А чё, могло раздавить? – радостно заорал Потап.

– Только волосню вижу, на ней крови нет! – крикнул Борщ.

К его радости, в проход полез один крючконосый старик. И охрану отмахнул – валите, мол.

Вот пусть сам и добивает этого регента. Жуткий он какой-то, и глаза добрые-добрые – как у убивца.

Ингвас Имэ только выглядел абсолютной развалиной. Вниз он спустился бодро и помощи не попросил.

Правда, в этой части платформы действительно имелся удобный технический спуск. И даже коридорчик, огибающий сегмент. Он был нужен для техобслуживания и ремонта.

«Хорошая резиденция у Линнервальда, продуманная, – весело размышлял Ингвас Имэ. – А вот сам регент – зажился уже. Нужно будет потом сбросить его резиденцию на Акру. Взрыв выйдет эпический. Идеальный для сокрытия всех следов».

Имэ немного опасался, что опоздал, и регент уже издох. Картинка перед его внутренним взором быстро тускнела.

Но всё-таки повезло. Зажатый между деталями подъёмного механизма Линнервальд был багров от натуги, но жив.

– Что, продолжим наш поединок? – весело спросил Имэ. – Сначала я удавлю тебя, а потом твоего щенка!

Он прекрасно понимал, что Линнервальд сейчас напрягает последние силы, чтобы не быть раздавленным. И бывшего регента очень интересовали особенности такой агонии. Ведь Линнервальд не откажется от поединка, верно?

Умирающий истник до последнего сражающийся за ментальную свободу… Так благородно! Так трогательно!

Линнервальд попробовал что-то ответить, но из горла вырвался неразборчивый хрип.

– Ась? – обрадовался Имэ. – Что ты сказал? Я не расслышал?

– Обернись, глухая скотина! – раздалось сзади звонкое. – Я выпью твой мозг! Я выброшу твоё мерзкое вонючее тело в мусорный люк! Обернись, тварь!

Имэ обернулся с ядовитым смешком. Голос он, разумеется, узнал.

– Ах ты, неблагодарный племянник! – осклабился он по-отечески. – Так-то ты решил отплатить мне за воспитание?

– Именно так, как ты и заслуживаешь! – выкрикнул Эберхард и не мигая уставился на старика.

14. Конструктор (Ингвас Имэ и прочие)

Эберхарду не было и шестнадцати, когда дядя приметил талантливого племянника и взялся его учить. Он объяснял, как устроен мир, как управлять людьми и использовать данную природой психическую силу.

Природа Эберхарда не обделила, а вот разум его ещё спал. И парень не сразу понял, что Ингвас Агосдел из линии Имэ не просто так заинтересовался одарённым мальчишкой.

Дядя имел далеко идущие планы на абсолютную власть в Доме Аметиста.

Он представил Эберхарда в Совете Домов, сделался регентом при малолетнем наследнике. Но и этого ему было мало.

В Доме Аметиста не все оказались согласны с кандидатурой Эберхарда, и дяде пришлось… убирать лишних наследников. Кого-то хитростью, а кого-то напрямую, самым простым и эффективным способом – лишая жизни.

Убивать Эберхарда научил именно дядя. Мастер, равных которому практически не было сейчас на Юге.

Кто мог встать против него? Локьё, Симелин? Ну, может быть, ещё пара-тройка молодых да резвых, сила которых не нуждалась пока в отточенной технике.

Но юные истники знали: дурная сила схлынет с возрастом, а дядя Эберхарда давно миновал возрастные скачки, и психика его стабильна. А значит, он дождётся и отомстит.

Вот только Ингвас Имэ даже подумать не мог, что придёт день, когда они с племянником встанут глаза в глаза.

«А мальчик-то вырос, – мрачно подумал дядя, ощущая непривычную плотность и силу ментального давления белобрысого щенка. – Где же он практиковался? Линнервальд весь такой чистенький-праведный, он не мог продолжать обучение. Неужели племяннику хватило тех, старых уроков? Это ж надо было мне так тщательно изготовить грабли, чтобы потом наступить на них…»

Ментальное давление нарастало, и по спине бывшего регента стремительно растекался холод. Тело уже понимало, что схватка проиграна.

Эберхард был однозначно талантлив. Да и истники, только-только входящие в возраст, бывают особенно сильны. В них больше энергии, взрывной, малоуправляемой. Но ведь никто и не нанимался играть с мальчишкой честно, верно?

– Потап! – заорал вдруг Имэ, сбрасывая концентрацию. – Сюда! Здесь наследник! Убейте его!

Эберхард отшатнулся с растерянным и ошарашенным видом. По его лицу и шее тёк пот, глаза стали дикими.

«Молокосос, – подумал дядя. – У тебя не хватило бы технических навыков разорвать ментальную сцепку. Мог бы ещё учиться и учиться. Вот только пойдёшь на суп».

Ещё утром Ингвас Имэ планировал шантажировать дом Аметиста похищенным наследником. Ему нужны были кое-какие активы семьи. В конце концов, нужно на что-то не только жить, но и строить свой собственный Дом, раз уж вышла такая дрянь. Но теперь ему уже не хотелось щадить Эберхарда.

Парень был слишком хорош для обветшалого Аметиста. Куда только делась вся его робость? Неужели путешествие к Земле, к местам предков, действительно даёт такой сильный буст? Надо бы попробовать…

Над головой у Ингваса Имэ раздался топот трёх или четырёх пар ног. Это спешили боевики. Их предводитель, Потап, заранее велел им быть наготове.

Сам он предпочитал не покидать сходни катера. Боялся, что резиденция может вот-вот рухнуть.

Эберхард всё ещё пребывал в растерянности. Он тяжело дышал, вцепившись в виски.

Разорванный контакт сильно бьёт по неподготовленному сознанию. В глазах у мальчишки, скорее всего, путается сейчас настоящий мир и мир горний. Так что боевики Потапа прибьют его без труда.

В техническом проходе из-за перекосившейся ремонтной платформы было тесно, и Ингвас Имэ посторонился, пропуская двоих боевиков – красномордого Борща и тощего парня со сломанным носом.

Наверху осталось ещё двое подручных Потапа. Они топтались в нерешительности, понимая, что места внизу всем не хватит.

Платформу перекосило, и она блокировала часть коридора. Стрелять сверху боевикам тоже было несподручно, из-за этой же самой платформы.

Имэ, поразмыслив, решил, что с Эберхардом сейчас справятся и двое. Махнул рукой, останавливая тех, что наверху.

Уж больно Эберхард был ошеломлён. Ментальный разрыв рвёт нейронные сцепки резко, это даже похоже на удары по голове. Хороший вышел урок!

Только отшагнув, Имэ заметил, что Эберхард не один. Какой-то тощий-претощий подросток пытался вытащить Линнервальда из-под платформы.

И очень умело. Вогнал железяку между платформой и сегментом и прыгал на ней, используя как рычаг.

Линнервальд как мог помогал ему. И откуда только силы взялись?

– Мочите обоих! – велел бандитам Имэ.

– И регента? – растерялся краснолицый Борщ.

– Обоих мальчишек, дурак! Регент сам сдохнет. – Имэ сложил ладони лодочкой, словно бы собираясь молиться богам. – Такая нелепая смерть.

Тощий мальчишка блеснул глазами: он заметил бандитов. Но не струсил и попыток освободить Линнервальда не прекратил. Мало того – попытался пальнуть в кривоносого из станнера. Верно, спёр оружие у кого-то из людей Потапа.

К счастью, станнер был настроен на биомаркеры своего хозяина – пот, запах. Он не опознал чужака, и выстрела не получилось.

Мальчишка не растерялся – запустил станнер в кривоносого.

Станнер отскочил от спецткани комбинезона и врезался в глаз Борщу. Тот взвыл от боли, и Эберхард очнулся, сумел сбросить оцепенение.

– Стоять! – прошептал он.

Бандит со сломанным носом схватился за горло и упал на колени. Борщ от страха втиснулся под платформу – глаза у Эберхарда были дикие.

– Да стреляйте уже, дебилы! – выдавил Имэ. Разорванный контакт тоже не прошёл для него даром, и связывать волю подросшего племянника он не рискнул. – Мальчишку нельзя оставить в живых!

Боевики, стоявшие наверху, стрелять не решились: оба щенка прятались под перекошенной частью платформы.

Раздались ругательства, и ещё один подручный Потапа начал спускаться вниз. Он был вооружён плазмомётом, и Имэ вжался в пластик сегмента, понимая, что раскалённая плазма сейчас заплюёт всё вокруг.

На Ингвасе Имэ была сетка домагнитной защиты, но не такой уж большой мощности, чтобы рисковать. И он начал пробираться к ступенькам, ведущим наверх.

Боевик протиснулся мимо него, и Имэ стал взбираться по лестнице. Он пятился задом, чтобы увидеть: что станет с Эберхардом?

Мальчишка уже бросил душить кривоносого и пытался освободить регента. Он ещё не видел второго боевика, с плазмомётом.

Интересно, наследничек вспыхнет, или плазма взорвётся и раскидает его куски по всей резиденции?

Ингвас Имэ ни разу не видел работу плазмы так близко. А истники сохраняют юношеские живость и любопытство до самой смерти.

«Дурак этот боевик, – думал он. – Его ведь тоже может задеть, не спасёт и металлизированный комбинезон. Ниша возле платформы – почти замкнутое пространство. Но это уже – его дело. Его риск».

– Ну чего вы там? – крикнул Потап, и над головой Имэ зажужжал разведдрон. – Всех поймали? Отзывать людей?

Часть его бандитов всё ещё лазила по «Патти», разыскивая Эберхарда.

– Отзывай! – крикнул бандит с плазмомётом и наставил дуло на мальчишек и регента. – Ща всё доделаю!

Цель была подходящая. Одним махом – троих побивахом.

Кирш и остальные

Кирш послал последнюю команду на принтер и выпрямил затёкшую спину.

– Сейчас колечки пойдут, – предупредил он Марию. – Сразу прессуй. Это лапы.

Мария, самая ловкая из девушек, поставила на пол готовый остов первого робопаука.

Дизи заканчивала второго, а самая маленькая и молчаливая, Латти, всё ещё усердно сопела над программными картами – мозгом маленькой железной тварюшки.

– А чё этот паук такой мелкий? – начал придираться Чим. – А лапы почему как у осьминога?

– Потому что нам такой нужен, – отрезал Кирш. – Я рассчитал, чтобы паук мог быстро передвигаться по вентиляции. Из этого и задал размеры.

– Там же у них сетки на вентиляции? – вспомнил Чим.

– Они из резинопластика, – пояснил Кирш. – Паук снесёт их на раз. А мы охватим пауками сразу приличную площадь и будем чморить бандитов с разных стран. Один паук уже готов, торопись! Мария, прикручивай лапы, проверяй программу и запускай его в вентиляцию.

– А управлять мы этим пауком как будем? – Девушка подняла металлическое тело и стала прикручивать к нему гибкие осьминожьи лапы.

– У паука есть программа поиска врага. Я зашил туда снимки всех боевиков, которые засветились на камерах. Первым трём паукам зададим точно направление, чтобы сразу двигались на помощь нашим. Остальных пустим в свободный поиск. Деталей у нас ещё на девять пауков. Зашибись!

Ингвас Имэ

Бандит нарочно тянул резину. Он ухмыльнулся и для виду прицелился. А чего тут было целиться, если шар плазмы от мальчишек и следов не оставит?

Эберхард сплюнул на пол, и нахально повернулся к бандиту спиной. Совсем обозрел, щенок.

Понятно, что сопротивление тут бесполезно. Рука боевика плотно лежит на спусковой кнопке. Ментальный удар – это не так быстро, чтобы не дать сработать рефлексу…

Но вот так: спиной? Откуда у мальчишки столько самообладания и презрения к смерти?

– Да стреляй ты уже! – велел боевику Имэ.

Он стоял на последней ступеньке железной лестницы и чувствовал себя в относительной безопасности.

– Слушаюсь, дядя! – ухмыльнулся боевик.

Он тоже на всякий случай попятился к лестнице, опасаясь взрыва плазмы.

– Мочи его, Кирш! – крикнул вдруг тощий мальчишка.

Ингвас Имэ не успел сообразить, что тут ещё за «кирш»? Потому что на голове у боевика возникла вдруг железная шапка со щупальцами, живая, деятельная.

Щупальца нашарили шею и стали откручивать от неё голову. Боевик забулькал и попытался выстрелить вверх.

Шар плазмы из его оружия взметнулся, заставив дрон резко спикировать

– А это – тебе, старый козёл! – заорал тощий мальчишка и запустил в дрон сеткой.

Маленькая машинка хрюкнула и свалилась на Имэ, разбив ему голову. К счастью, взрывчатки она не несла.

Имэ кинулся бежать в сторону катера. А железный монстр, открутив одному боевику голову, прыгнул на второго.

Взорвался ещё один шар плазмы, но ловкая механическая зверушка нырнула за торчащий сегмент посадочной площадки и затаилась там.

– Потап! – раздался крик боевика. – Тут какие-то железные твари! Они похожи на хаттов!

И тут же раздался вопль с другой стороны площадки:

– Это хатты! На нас напали хатты!

Началась беспорядочная пальба.

Эберхард

Эберхард пришёл в себя от вопля боевика. Его тошнило, в висках пульсировало, но он уже знал: боль – не повод, чтобы отступать.

Какой-то кривоносый урод поднял оружие и получил ментальный удар, парализующий дыхание. Дядя от такого даже не почесался бы…

Но дядя струсил. Старый слизняк. Нечего было его бояться! Давно надо было отомстить за всю его «учёбу».

Эберхард связал волю кривоносого и, не в силах додушить, заставил его самого вцепиться руками в своё же горло.

Красномордый боевик только взглянул, как кривоносый сам себя душит, завыл от ужаса и полез под платформу.

– Помоги! – пискнул Ашшесть.

Худому мальчишке не хватало веса, чтобы отжать платформу и освободить Линнервальда.

Эберхард навалился всем телом, и она сдвинулась наконец.

– Там, – прошептал регент. – С оружием.

Парень обернулся, но поздно. Дуло смотрело прямо на него, рука лежала на кнопке.

– Ща огребёт, – не растерялся Ашшесть и шепнул Эберхарду. – Наплюй. Тащи Волосатого. Ща я устрою, этим тюхлям. Кирш нас не бросит!

Наследник поверил. Ашшесть был смелым и совсем не таким слабаком, как можно было подумать. Да и другие мальчишки оказались настоящими друзьями.

Эберхард, успокоенный этой мыслью, отвернулся от убийцы с плазмомётом, навалился изо всех сил на рычаг и протянул регенту руку:

– Держись! Ползи на меня? Ну!

За спиной Эберхарда раздались вопли, где-то наверху начали стрелять, но он ничего не слышал, слившись в один порыв – нажать и вытянуть…

– Ой, тюхли, – рассмеялся Ашшесть и поторопил: – Сматываемся, живо! Я не знаю, сколько пауков успел наклепать Кирш.

– Пауков? – выдохнул Эберхард.

Ему стало легче. Ашшесть тоже вцепился в регента, и вдвоём пошло веселее.

– Давай, давай! – торопил мелкий земной пацан.

– Внимание! Хатты! – неслось сверху из матюгальника. – Всем! Возвращайтесь на базу! Возвращайтесь на базу!

– Какие хатты? – не понял Эберхард. – А ну, ещё раз! – скомандовал он регенту. – Одним рывком. Раз, два, три! А-а!

Плюх!

Ашшесть и Эберхард вытянули-таки регента и повалились на мокрый, залитый кровью пластик.

Рядом лежал боевик без головы, и кровь всё ещё хлестала из него, как вода из трубы.

– Какие хатты? – переспросил Эберхард, уставившись на труп.

Потом посмотрел на второй, чистенький труп, кривоносого. Тот всё-таки себя додушил. Какой молодец.

– Да не хатты, – выдохнул Ашшесть. – Кирш робопауков напечатал из конструктора. Сколько-то там было сервоприводов, ну, в конструкторе, ты ж видел? Вот столько будет и пауков. Хорошенькие такие пауки вышли, только больше на осьминогов похожи. – Он посмотрел на Линнервальда, поленом лежащего на пластике. – Ты как, Волосатый? – деловито спросил пацан. – Хоть ногами-то толкать себя можешь? Надо тебя тащить отсюда по-бырому, а то скоро боевики разберутся, что никакие это не хатты. Ну? Могёшь?

– Я попробую, – выдохнул Линнервальд.

– Хватай его тогда под микитки и потащили! – скомандовал Эберхарду Ашшесть. – Нам бы только до коридора его доволочь. Там наши помогут.

– А это что цокает? – вздрогнул наследник.

Звук был странный и пугающий.

Эберхард поднял голову: по краю платформы скакало что-то металлическое, размером с маленькую собачку. У него было округлое тело и восемь окровавленных кольчатых лап.