Текст книги "Чёрный сектор (СИ)"

Автор книги: Кристиан Бэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

11. Коса на камень (Линнервальд)

Если бы не пик медитативной концентрации, Линнервальд, регент дома Аметиста при юном наследнике Эберхарде, так ничего бы, наверное, и не почуял.

Сидел бы, погрузившись в мир паутины, ждал, пока техники разберутся с поломкой, наладят связь и починят освещение.

Линнервальд был слабым истником. Анализ линий и предвидение давались ему с огромным трудом. И дело тут было не только в неумении читать паутину, хотя и в этом он призов, конечно, не брал.

Однако настоящая причина внутренней слепоты регента была в дефекте зрения. Он не умел являть перед внутренним взором цвета иных домов, кроме родного, аметистового. И даже сны видел чёрно-белые с розовато-фиолетовой дымкой.

Он ли не тренировался или не учил теорию? Но как это могло помочь, если блекло-серые линии едва-едва проступали перед ним в черноте матери-Вселенной?

Будучи неофитом и учеником, юный Эльген ужасно страдал. И даже наставнику не признавался, что не видит пёстрого разноцветья, только серые полосы. Как их толковать?

Однако сейчас перед его внутренним взором по сереньким линиям ближних событий, подёрнутых аметистовой дымкой, побежали вдруг… багровые сполохи! И только идиот не догадался бы, что это означает! Катастрофа!

Регент вскочил, распахнул глаза и замер: кругом была рукотворная тьма.

Он замотал головой: проклятая авария! И багровые сполохи утверждают, что вряд ли она – случайна. Нужно было идти, разбираться, ведь этот опасный багровый…

Чтобы не удариться в темноте и не сбиться с дороги, регент снова зажмурился и легко дошёл до дверей, ориентируясь только на нити сияющей паутины.

Коснулся замка, опасаясь, что система могла отреагировать на сбой, заперев все помещения «Патти». Но вышло наоборот: дверь распахнулась от почти невесомого толчка.

Линнервальд вышел в коридор. Открыл глаза.

Здесь тоже было темно. Даже подсветка коридоров не работала.

Где-то слева тихо молилась горничная. В гулкой тишине Линнервальд слышал её бормотание так чётко, словно мог коснуться женщины рукой.

И тут наверху, на куполе «Патти», там, где была посадочная площадка для представительских катеров, что-то грохнуло.

Горничная взвизгнула от страха и замолчала.

Линнервальд насторожился, вглядываясь в нити. Что это за звуки? Как будто… взорвалось что-то?

Комната для медитаций находилась в самом центре округлой резиденции, и регент пошёл по радиальному коридору, постепенно поднимающемуся вверх. Он понимал, что таким образом рано или поздно выйдет из внутренних помещений резиденции на открытую площадку на куполе «Патти».

По пути он, кроме горничной, никого не встретил.

Живой обслуги на «Патти» было не так уж много. И вся она, наверное, суетилась сейчас в обеденной зоне, где регент велел организовать для детей праздничный обед.

Он решил дать юным гостям пару часов на игру, раз не голодны. А за это время повара придумали бы, чем удивить маленьких тощих землян.

Раздался ещё один звук, похожий на этот раз на сильный удар, а потом подозрительный треск. Резиденция тоже мелко затряслась, резонируя.

Регент ускорил шаг. Нет, неспроста он увидел багровый отблеск. Кто-то напал на «Патти», как бы фантастически это ни звучало. И охрана сопротивляется как может.

Нужно было спешить. Защитникам резиденции приходилось сейчас непросто. У них не было связи. Часть высокотехнологичного оружия тоже оказалась подавлена, но, судя по звукам, охранники не сдались и сражаются подручными средствами.

Что же случилось?

Вопрос Линнервальд задал с закрытыми глазами, вглядываясь в переплетение линий, и ответ пришёл.

Багровая тень опять полыхнула, освещая большой кусок переплетения линий, и они начали набирать краску.

Линнервальд наконец увидел их все, во всём многоцветии. И увидел, как цвета его родного аметиста утопают в багровом и алом. Как красиво. Как страшно.

Регент поднялся в холл, где было светло от огромных окон, и заметил на посадочной площадке чужаков в чёрных комбинезонах с незнакомым оружием. Снова раздался треск, потом – человеческий крик.

Багровое взметнулось перед глазами, вытеснило дымку. Линии потускнели.

Линнервальд взбежал по ступеням и быстро миновал распахнутую дверь, уже понимая, что он сейчас увидит.

Бой завершился. Чужаки стаскивали трупы немногочисленных охранников «Патти» к белому катеру с синей полосой вдоль борта.

Катер был большой, толстобокий. Над ним висел модуль подавления связи, похожий на огромный блин, и кружились два небольших судёнышка.

Линнервальд остановился. Солнце слепило его, и видения паутины перемежались реальными, когда он моргал. Неужели, чтобы прозреть, ему нужна была именно такая опасность, когда смерть может стать глупой и некрасивой?

Линнервальд глубоко вздохнул и переключился на реальность.

Нападавших было человек двадцать-двадцать пять. Они суетились, проверяя помещение за помещением и вытаскивая на ангарную площадку перепуганных слуг.

Один из бандитов – молодой, загорелый и рыжий – стоял у катера с синей полосой и наблюдал за ходом операции, развернув голосопровождение: экран, чат, план резиденции.

Его охраняли два боевика с незнакомым оружием наизготовку. Похоже, бандиты решили, что сопротивление подавлено и уже особенно не скрывались.

Нападавшие какое-то время не замечали регента, перепуганные слуги тоже.

Спохватился рыжий, тот, что командовал. Он следил за передвижениями своих людей на «Патти» через голоэкран, и неподвижную фигуру высокого человека в бело-розовом костюме засекла автоматика.

– Ах ты ж, титька тараканья! – обрадовался рыжий, вызвав на экране голографию Линнервальда и сравнивая её с оригиналом. – Гляньте, парни, да это же регент!

Фраза была непонятной, но лингвомодуль коммуникатора перевёл её именно так.

Рыжий говорил на языке, известном коммуникатору, но неизвестном Линнервальду. И это было странно: регент хорошо знал диалектные наречия Юга.

«Парни» бросили грузить связанных слуг в катер и уставились на Линнервальда.

Посмотреть было на что – расшитая жемчугом туника, длинные белые волосы, возвышенные черты холёного лица… И всё это при немалом росте и ширине плеч. Ледяной эрцог во всей красе.

– Эй, Борщ, Серый! Чего вылупились? А ну, тащите его сюда! – заорал рыжий.

Борщ, парень с красным и недовольным лицом, был ближе всех к регенту. Он шагнул к Линнервальду, взмахнул руками, словно хотел обнять его, и, схватившись за голову, плюхнулся задом на резинопластик.

Слова, которые он произнёс при этом, лингвистический модуль осилить не сумел. Но было понятно, что Борщ падению не обрадовался.

Второй боевик, Серый, предпочёл не приближаться, а наставить на Линнервальда раструб своего странного оружия.

Рыжий заржал над нерешительностью бандита.

– Чё, струсил, ссыкло? – крикнул он. – Я ж велел привести, а не мочить эту ондатру в розовом!

– Я щас! – выл Борщ, пытаясь справиться с извержением вулкана в мозгах. Он пытался вставать, но тут же падал.

Люди по-разному реагируют на ментальный накат. Этому бандиту не повезло, и он оказался слишком уж уязвимым.

– Может, сначала ногу ему отстрелить, регенту этому? – предложил Серый, потихонечку пятясь. – Я могу. Я…

– Заткнись, дебил! – заорал рыжий. – Этот анчоус нам ещё нужен. Пацанёнка-то не нашли?

Он посмотрел на экран, сощурил злые голубые глаза и рявкнул, почему-то решив, что крик может оказать давление на человека ранга Линнервальда.

– Где твой щенок, а? Ты куда его дел?

Рыжий решил, что защищён от Линнервальда расстоянием – между ними по прямой было метров пятнадцать.

Регент тоже прищурился. Да, чтобы «связать восприятие» – лучше смотреть глаза в глаза. Но есть ведь ещё экран, на который постоянно косится рыжий.

Да, сам ты недостаточно чётко видишь контактёра, но знаешь – он видит и слышит тебя хорошо.

Нужно задействовать всё, чтобы выбить его сознание в «слепую зону». Мимику, перепады интонаций, движения зрачков, скорость речи и ключевые слова, разрывающие восприятие. А после – ментальный удар и… помутнение чужого сознания.

Если вопрос касался не одарённости, а тренировок, Линнервальд вполне мог показать класс.

Тут, как говорится, дайте мне пару минут и не дышите под руку. А рыжий ждал ответа и был слишком сконцентрирован на опасном собеседнике. С истниками нельзя так себя вести, в этом они похуже земных цыган…

– Зачем тебе Эберхард? – всего лишь спросил регент.

Но рыжий рухнул, как от удара в солнечное сплетение.

Два его охранника бросились к Линнервальду. И тут уже пошло по классике: контакт глаза в глаза, «накат», паническая атака, кома и… смерть.

Оставшиеся боевики ощетинились оружием, стали отступать к катеру. Им на помощь, наверное, спешили те, кто мародёрил в каютах «Патти». У боевиков-то связь была.

«А в самом деле, Эберхард-то куда делся? – подумал Линнервальд. – И мальчишек-девчонок с Земли не видно среди пленников».

Рыжий, едва поднявшись на четвереньки, начал орать на боевиков, пытаясь их успокоить. Наверное, регент был нужен ему живым.

Впрочем, пусть даже и мёртвым. Смерти Линнервальд не боялся. Ему было интересно: есть ли что-то за гранью? Учёный в нём умер бы последним, тщательно фиксируя собственную агонию.

– А ну, закрой свои наглые глаза, а то вырежу! – заорал регенту рыжий, кое-как выпрямившись. – Где Эберхард?

– Понятия не имею, – не стал врать Линнервальд. – Да и бессмысленно его похищать. Выкупа ты не получишь, жизнь не продаётся.

– Сам ты – продажная тварь! – огрызнулся рыжий. – На хрена мне твой выкуп?

Он делал руками непонятные жесты. Линнервальд и без них понимал, что к нему тихонько подкрадываются с боков. Глупцы.

Все боевики видели, как корчится Борщ, всё ещё пытающийся встать. В них уже поселился страх. И работать с их сознанием стало куда легче.

Остановить Линнервальда, ломающего их психику незваных гостей, мог сейчас лишь выстрел с хорошего расстояния. Например, с одного из маленьких катеров, зависших над «Патти».

Рыжий согнулся и закашлялся первым.

– Ты, опоссум гнутый! – заорал он, давясь воздухом.

Линнервальд молча щурился, а воздух становился всё больше похожим на горячий суп. Он обжигал лёгкие, и на посадочной площадке стало удушающе тихо.

Слуги не попадали под паттерн «преступники». Они немного воспряли духом, видя, как корчатся, задыхаясь, бандиты.

И вдруг иллюзия удушья распалась, и раздалось ехидное:

– Ну я же предупреждал: никаких разговоров с регентом! Сразу вязать и мешок на голову!

Голос, пробивший тишину, был сухим, надтреснутым. И знакомым.

Линнервальд повернул голову и увидел, как из катера вышел пожилой человек. Мелкий, худой, крючконосый, в плебейском мешковатом балахоне. Этакий старикашка.

Однако в воздухе тут же сгустилось и повисло давящее предощущение смерти. И теперь оно было нацелено на регента.

Да, опальный истник дома Аметиста, бывший регент и дядя Эберхарда Ингвас Имэ выглядел немощно и безобидно. Но был одним из самых сильных и умелых в Содружестве.

Линнервальд знал, что он где-то рядом. Сумел наконец почуять. И испытал неожиданное облегчение – у него вышло. Если он переживёт эту историю, можно считать, что взята новая ступень мастерства.

– Я ждал тебя, – улыбнулся он с искренней радостью.

– Ты? – Имэ скривил губы. – Да ты под носом у себя ничего не видишь! Ты – мерзкая продажная тварь! Ты решил погубить Содружество?

– Я? – удивился Линнервальд. – Погубить?

– А кто собрался вступить в сговор с хаттами? Разместить на «Лазаре» лабораторию механических тварей? Что, Земля поманила тебя безграничной властью, и ты поплыл?

Линнервальд нахмурился. Он понял, что не зря опасался: разговор через Маяк с «Персефоной» подслушали.

В нём мелькнуло смутное чувство вины, ведь Гамбарская группа хаттов действительно была когда-то создана самим Станиславом Хэдом. И трудно сейчас объяснить, что именно эти машины отказались сто лет назад воевать с людьми. И что пришло время новых контактов и развития связей, пусть и с хаттами, но…

Пару секунд действующий регент подыскивал слова, чтобы попробовать что-то объяснить регенту бывшему. А потом его осенило: он только время зря потеряет!

Ключом к ситуации было именно время! Даже если разговор подслушан, операцию-то спланировали заранее!

Такую кашу не заваришь за несколько часов, которые прошли после разговора с капитаном «Персефоны». Ингвас Имэ долго тянул нити вселенской паутины, планировал. И банду собрал не враз. Да тот же модуль подавления связи ещё надо было как-то провести мимо таможни.

Имэ ухмыльнулся. Он понял, о чём думает Линнервальд.

– Да, – сказал он негромко. – То, что ты предатель – только усугубляет твою вину. И я не могу стерпеть, что никто тебя не осудит. Ты лишил меня власти. Отнял мой Дом, чтобы энергия его иссякла. Ты теперь – регент при слабосильном мальчишке, негодном ни на что. Я вижу, как власть утекает из Аметиста. Так не доставайся же она никому!

Имэ подался вперёд, и Линнервальд тоже шагнул ему навстречу.

Они уставились друг на друга. Воздух задрожал от напряжения. Очень редко истники Высших Домов сходятся друг с другом глаза в глаза. И ещё реже – никто из них не собирается щадить соперника.

Однако поединку не суждено было состояться. Концентрацию нарушили выстрелы и детские крики.

Сначала выстрелы – оказывается чужое оружие было самым примитивным огнестрелом. Следом раздался душераздирающий детский крик:

– Нет! Не трогай её! Убийца!

Регента словно холодной водой окатило – кричал один из земных мальчишек.

12. Серые рыбы (Линнервальд+ Эберхард и подростки)

Детский крик нарушил сосредоточение обоих истников. Но Имэ, сообразив, что бьёт этот раздражающий звук прежде всего по Линнервальду, злобно оскалился:

– Продолжим?

– Это кричит ребёнок, – тихо сказал регент. – Он в опасности.

Во времена начала колонизации, когда на планетах первого заселения взрастали Великие Дома, дети были высшей ценностью. Люди тогда не знали ещё, смогут ли они сохраниться в космосе в своих потомках.

Но старые времена ушли безвозвратно. Ингвас Имэ, стремясь к власти, вырезал почти всех наследников своего дома, не взирая на возраст и пол.

– Если ты думаешь, что меня остановит такая мелочь!.. – начал он.

Но завершить свою мысль опальный истник не успел. Купол «Патти», на котором была расположена площадка для катеров, пришёл вдруг в движение.

Он дёрнулся вверх, провернулся и закачался, словно качели.

А потом округлая площадка распалась на четыре сегмента и начала раскрываться словно цветок!

Белый катер бандитов повело вбок, потащило и ударило о силовое ограждение. Боевики и пленники посыпались в разные стороны, как кегли. Кого-то затянуло в подъёмный механизм, кого-то отбросило и прижало к периметру площадки.

Домагнитное поле не давало людям улететь с «Патти» вниз, на грунт и разбиться, но и подняться на ноги они тоже не могли – барахтались, зажатые силовыми плоскостями.

Защита площадки превратилась в ловушку. Силовое поле давило, вжимая людей в резинопластик, впихивая в вентиляционные полости, где бесшумно вращался отлично смазанный механизм.

Линнервальд примерно представлял, что где расположено, и сообразил: его тащит в сторону двигателей, обеспечивающих подъём и раскрытие посадочной площадки. Механизм этот был нужен для уборки и ремонта. Но сейчас он превратился в убийцу людей.

А ребёнок? А что если он свалится в двигатель? Откуда он кричал?

Чтобы не сорваться вниз, регенту пришлось уцепиться за край вздыбившегося сегмента площадки. Нужно было сместиться вправо, там должен быть технический коридор. Выбраться, осмотреться. Но как это сделать?

Он подтянулся на руках и огляделся. Нашёл глазами Имэ и попробовал дотянуться до него. Всё-таки бывший регент был человеком. Он погибнет, если упадёт и его размажет между частями механизма. Его надо судить, но не давить же.

Линнервальд попробовал подобраться к старику, перехватываясь руками, но это оказалось очень непросто. И помочь он ему не успел.

Бывший регент не ожидал такого финта от всегда послушной реальности. Его старые слабые руки не смогли удержать тело, и он ухнул куда-то внутрь.

Линнервальд попытался его поймать, но сам чуть не сорвался. Повис, задыхаясь. Подтянулся ещё раз. Сумел-таки лечь грудью на край сегмента, пусть под углом, но так легче было держаться.

Изрезанные пластиком руки болели – их кожа оказалась слишком нежной. Хорошо хоть мышцы не подвели.

Отдышавшись, регент разглядел с десяток бандитов – они тоже цеплялись за сегменты или пытались балансировать на вздыбившихся кусках платформы.

Белый с синей полосой катер куда-то пропал. Свалился, наверное, вниз. Его домагнитке не удержать, слишком тяжёл.

Два катерка поменьше, как коршуны, кружились над «Патти». Улетать они не собирались, значит, их белый собрат не грохнулся о землю и скоро объявится.

Что же произошло? Аварийный подъём платформы мог бы устроить кто-то из техников. Но ведь бандиты первым делом должны были захватить и поставить под контроль именно технический отсек?

Где же они просчитались? Может, аварийка сработала?

Слово бы споря с регентом, сегмент дёрнулся и завибрировал. Площадкой кто-то управлял, и сейчас она пыталась стрясти бандитов.

Эберхард и подростки

– Хорошенькое местечко! – обрадовался Ашшесть, разглядывая контрольный блок, спрятанный под реактором, который обеспечивал «Патти» энергией.

Тут всё было в проводах, толстых, толще его ноги или совсем тоненьких. Из систем управления имелся только пультовый стол с непонятными обозначениями и четыре десятка контрольных экранов вокруг него. Очень простых, почти плоских и, может быть, даже сломанных. Они ничего не показывали.

Блок не был резервной системой управления сложным жизнеобеспечением «Патти», он управлял только остовом резиденции, её каркасом.

Но и это было уже немало. А ещё такое управление не требовало связи. Оно шло через кабели и провода. Глушилка бандитов могла пыхтеть сколько угодно – реактор работал, и резиденция продолжала себе парить над столичной Акрой, словно ничего не случилось.

Только двери тут тоже управлялись электроникой и не понятно было, что делать, если придётся баррикадироваться.

– Можно попробовать отсечь один из сегментов резиденции, – сказал Эберхард и потыкал пальцем в голографическую схему, висящую над пультостолом. – Вот тут есть система аварийной изоляции помещений. Она механическая, и должна сработать.

Это наследник нашёл у себя в коммуникаторе подробный план «Патти», и Кирш, посмотрев на него, сразу ткнул пальцем – лезем сюда.

Они и залезли. Привели девчонок. Притащили принтер и три ящика с деталями.

Больше ничего прихватить не успели – бандиты полезли внутрь резиденции, и пришлось в спешке сматываться.

В контрольном блоке было тесно. И стульев тут не держали. Было только подобие кресла, срощенное с пультовым столом.

Кирш занял кресло, как самый прошаренный, остальным пришлось устраиваться на полу.

Эберхард стал изучать схему, пытаясь сообразить, можно ли запереть бандитов в одном из сегментов «Патти». Девочки уселись распаковывать конструктор. Чиму Кирш велел никуда не лезть, а потому тот уже залез в какой-то люк и весь измазался.

Только Ашшесть не был занят делом – он разглядывал кабели, трогал руками кнопки, крутил вентили. Они, к счастью, не поддавались.

– Ашшесть! – рявкнул Кирш. – На тебе – контролька. Ищи инфокабели!

– Да чё ищу-то? – огрызнулся тот. – Во! Вот этот кабель подходит по толщине. Щас я соплю на него накину и увидим, оно это или нет!

– Быстрее! – поторопил Кирш.

Обозначения на пультовом столе были незнакомые. Кнопку активации он нашёл сразу, она была большая и красная, и стол заурчал. Но как включить камеры? Не хотелось бы взорвать реактор, тыкая на все кнопки подряд.

Кирш велел Эберхарду встать рядом и читать все надписи под кнопками, но и это не помогло. Зато нашли пару аварийных механизмов «Патти», что тоже могло пригодиться.

Ашшесть тем временем вытащил из ящика с конструктором связку разноцветных проводков и стеклянную детальку. Видимо, у него был какой-то свой способ определить, по какому из кабелей идёт трансляция со смотровых камер «Патти».

Эберхард, удовлетворив любопытство Кирша, отошёл в угол, сел на пол, закрыл глаза и сжал руками виски.

– А он чего? – спросил Чим, кивая на Эберхарда.

– Ничего! Главное, что под руку не лезет! – рявкнул Кирш. – И ты – тихо сиди. Или девочкам помогай!

– Да ну! – набычился Чим. – Не пацанячье это дело – девчонкам помогать! Давай я лучше…

Он выхватил у Ашшестя проводок, получил оплеуху и отскочил в угол.

– Сиди тихо, я сказал! – пригрозил Кирш. – Тронешь чего – руки повыдергаю! Мы сами тут ещё не разобрались!

Чим обиженно засопел, но делать было нечего – Кирш повыдёргивает, с него станется.

Пока Эберхард пытался медитировать, Кирш и Ашшесть сориентировались-таки в проводах и наладили трансляцию с голокамер.

Вокруг пультостола загорелось четыре десятка экранов, и все они транслировали разные участки резиденции.

– Вон они! – крикнул Ашшесть, тыча в один из экранов. – На площадке для катеров засели! Вот же бандюги! Смотри, Эберхард, там твой Волосатый!

На экране появился регент.

– А звук? – спросил Кирш.

– Наверное, вот этот провод? – предположил Ашшесть. – Он идёт к верхнему ряду кнопок. Потыкай их?

Зашуршали помехи, потом прорезался голос:

– Где твой щенок, а? Ты куда его дел?..

– Они тебя ищут! – Ашшесть повернулся к Эберхарду.

Тот помотал головой: пусть ищут. Наследник пытался понять, что происходит, положенным истнику способом. Ведь он же должен сосредоточиться и увидеть в линиях весь план бандитов? Наследник он в конце концов или нет⁈

Кирш махнул на него рукой, приглушил бормотание бандита и занялся принтером. Придётся собрать парочку пауков. Нечего тут бандитом права качать.

Делать роботов-пауков для тяжёлой работы по кораблю и прочую хитрую мелочёвку мальчишки умели. Потому и конструктор выпросили. В нём было много подходящих деталей. А недостающие можно было напечатать на принтере.

– Подключай принтер! – велел Кирш, продолжая копаться в пульте, сверяясь со схемой Эберхарда.

Ашшесть засуетился с проводами, и принтер загудел.

Металлические детали конструктора прекрасно пошли в его топку. А моторы «для скутера» сгодятся и для паука.

Пока шла печать деталей, Ашшесть тоже решил потыкать в пульт. Не сидеть же без дела?

– Хо-па, – воскликнул он, добравшись до задней панели. – А я чё-то нашёл! Глянь-ка! Это ремонтный режим посадочной платформы. Она может крутиться, качаться! А состоит из четырёх сегментов. Её можно приподнять и раскрыть! И все бандиты повалятся кто куда!

– Молодца, – похвалил Кирш. – Ща мы им устроим карусельки с качельками, а то глянь – они на волосатого наезжают, как бы не прибили! А там и пауки допечатаются. Понять бы, какое у них оружие?

– Ща разберёмся! – сказал Ашшесть, повернувшись к одной из камер. – Вон тот, вроде, стреляет. Ща я и тут звук включу. Но не плазма – точно.

Звук нашли, но раздался странный треск. Пришлось замедлить изображение и послать его на анализ.

– Огнестрел! – так и офигел Ашшесть. – Допотопщина!

– Так и хорошо, – пожал плечами Кирш и повернулся к девчонкам: – Быстрее граблями шевелите! Датчик мигает – металла недостаточно!

Девчонки засуетились. Каждая деталька этого проклятого конструктора была отдельно запечатана в плёнку. А вот сам металл в принтер пошёл отлично.

Сначала Кирш планировал напечатать из конструктора детектор для поиска хаттов-«собак», с которыми мальчишки успели сдружиться. Ведь где-то же Линнервальд их спрятал?

В конструкторе было много подходящих блоков-датчиков ориентации, кое-что перепаять – и сойдёт, потому его и выбрали. Но эти блоки и для пауков отлично сгодятся!

Производители подстраховывались, чтобы изделие не угробило ребёнка. Блок-сканы определяли препятствия, их характер… Самое то!

Работа кипела, и про Чима старшие позабыли. А он глазел в своём углу на экраны, переводя взгляд от одного к другому, пока не увидел… рыбок.

Это он выпросил сегодня в вим-маркете живых рыбок. Он с ними весь день таскался – чудесные, меняющие цвет рыбки! Просто мечта!

Но банка была тяжёлая. Рыбки-то – в пол-ладони каждая. И Чим оставил банку на площадке, где ждали конструктор. Нечаянно.

Ему же дали сухариков. Это Кирш виноват, он велел стоять от банки подальше – солёные крошки рыбкам никак нельзя было кушать.

И вот теперь Чим увидел, как боевик в чёрном комбинезоне наклоняется и поднимает его прекрасную банку! А потом болтает изо всех сил, чтобы рыбки испуганно посерели. И гадко смеётся!

Все двери на «Патти» были разблокированы, и Чим легко выскользнул из комнаты с экранами и проводами. Пробежал по коридору. Вылез на открытую площадку и выглянул в приоткрытую дверь.

– Отдай! – прошипел он. – Это мои рыбки!

Бандит оглянулся, но никого не заметил. Чим ловко спрятался за приоткрытой дверью, сжавшись в комочек.

Бандит сунул банку под мышку, и пошёл на голос, поводя дулом оружия.

Чим перестал дышать. Он был маленький, худенький, а от двери падала тень, и бандит его не разглядел. Датчик движения тоже не сработал, а биодатчику помешала банка с рыбками.

Тогда боевик поставил банку на резинопластиковое покрытие, и вытащил самую крупную рыбку. Розовую с красными плавниками.

И тогда уже Чим не выдержал, выскочил из укрытия.

Боевик расплылся в ухмылке. Выглядел Чим – заморыш заморышем, да ещё и весь грязный. Только глаза дико блестели, как у зверька.

Рыбки боевику были не нужны, но охранников на «Патти» оказалось мало, а больше и развлечься тут было нечем. И он швырнул рыбку на пол.

От испуга рыбка тут же начала терять цвет, становясь серой и незаметной.

– Прикольная какая, – ухмыльнулся боевик. – Это же с Тайэ? Тогда она почернеет, если её раздавить!

Он занёс ногу.

– Нет! Не трогай её! – заорал Чим во всё горло.

Боевик ухмыльнулся – ну хоть какое-то развлечение. И резко опустил ногу на рыбку.

Как бы не так! Скользкая тварь вывернулась, и, помогая себе плавниками, вдарила от него по полу. Боевик кинулся за ней, пнул, поскользнулся, запнулся о банку, и она разлетелась в дребезги!

Рыбки вывалились и сразу же посерели.

– Убийца! – завизжал Чим.

Наплевав на оружие в руках боевика, он кинулся к рыбкам, чтобы успеть спасти их.

Боевик оскалился, ловко отрезая мальчишке дорогу к бегству и наставляя на него оружие.

– Конечно, убийца, – сказал он ласково. – А кто ж ещё?

Кирш как раз собрал первого робота-паука и прикидывал, чем его эффективнее вооружить.

– Плазмоплюй надо сделать, – предложил Ашшесть. – Лазерный щуп у него есть – будет лазерное наведение! О, оно сильное, даже колется! – Пацан подставил ладонь под лазерный щуп механической игрушки с шестью железными лапами.

Паук был ростом с небольшую собаку, маневренный и шустрый.

– Ой, Чим! – вдруг испуганно закричала Мария.

Она была уже достаточно взрослая и постоянно боялась. А потому косилась на экранчики.

Ашшесть поднял голову: на одном из экранчиков боевик целил в вездесущего Чима! Как он только успел вылезти! Ведь только что тут сидел!

Чим ползал по полу, пытаясь собрать рыбок. Банка была разбита, и её обитатели разбегались на всех плавниках.

Боевик оскалился, собираясь убить мальчишку, но вдруг поскользнулся на рыбке и рухнул.

Чим взвизгнул и бросился бежать.

Кирш, Ашшесть и Эберхард кинулись к пульту. Ашшесть от страха забыл, куда нажимать, и начал лупить по всем кнопкам. Кирш перехватил его руку и нажал на «раскрытие сегментов».

Резиденция вздрогнула, крыша провернулась… Сейчас боевику станет не до Чима!

И точно – резиденцию та-ак затрясло! А потом ещё покрутило и подёргало, как на качелях! А потом крыша вместе с площадкой для катеров распалась на четыре сегмента!

– Ух-х! – выдохнул Ашшесть.

Пока возились с крышей, Чим влетел в пультовую – серый, как его рыбки. И такой же скользкий – весь в соплях и слезах.

– Цел?

Кирш кинулся к нему. И, убедившись, что с малым всё в порядке, надавал подзатыльников.

– Ры-ыбки, – всхлипывал Чим. – Они убежали, они поги-ибнут…

– Похороним, – буркнул Ашшесть, пряча глаза.

– Нужно запереться! Сдвинуть дверь вручную! – велел Кирш. – Там есть рельсы и колёсики на случай аварии, я видел. Вдруг боевик полезет нас искать?

– Да ему сейчас не до нас, – фыркнул Ашшесть. – Всех его приятелей крышей запогребало!

Пацан ещё пару раз нажал на «открытие/закрытие сегмента», заставив крышу как следует подёргаться.

– А вдруг бандит решит отомстить нам за приятелей? – нахмурился Кирш. – Он-то вряд ли упал. Малую посадочную трясло только слегка. Начнёт искать Чима по биодатчику и найдёт. А ну, быстрее! Толкайте дверь!

– Замуруемся? – обрадовался Ашшесть.

Дверь была тяжёлая, пришлось подключать девчонок. Всемером они кое-как выкатили её и заблокировали замок механически, стальными стержнями, чтобы уж наверняка.

– И что теперь? – спросил Эберхард, уставившись на грязные руки.

С медитацией у него не вышло. Оставалось рассчитывать на жутковатых пауков Кирша и придурковатую хитрость Ашшестя.

– Мальчики, там Волосатый! – Мария показала на один из экранов. – Он упал и его задавило!

Мальчишки столпились возле экрана, разглядывая регента.

– Не задавило – шевелится! – выдохнул Ашшесть.

Линнервальда заклинило между сегментом и подъёмным механизмом, но он действительно шевелился – пытался отжать железку.

Лицо регента покраснело от натуги, длинные волосы разметались.

– Мне бы такие волосы, – вздохнула Дизи.

– Не вылезет Волосатый, – решил Ашшесть. – Ему упереться не во что, чтобы отжать железяку. Задавит его.

– Так полезай, поможешь! – рассердился Кирш. – Это наш Волосатый. Мы своих не бросаем. Вот тут, смотри – есть технический ход. Может, его тоже поджало слегка, но попробовать надо.

– Я полезу, – сказал Эберхард. – Я крепче.

– Тогда оба, – решил Кирш. – Ты будешь держать сегмент, а Ашшесть железяку вставит. Будет рычаг. И тогда отожмёте вдвоём. Пусть Ашшесть лезет первым, он тощий. Если нормально пролез – ты следом.

Эберхард кивнул: регента надо было спасать.

Он только сейчас понял, что никого у него не осталось ближе этого самого регента, хоть он и зануда.