Текст книги "Инфекция"

Автор книги: Крэйг Дилуи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Он пополз вперед как змея и задержался у края кровати, вглядываясь в покачивающуюся в темноте фигуру. Коп стоял лицом в угол. Белый мотоциклетный шлем содрогался от его частого дыхания, плечи поднимались и опускались в ритм.

– Натуральный долбанный ниндзя, – подумал Тодд.

Через несколько минут он выскользнул из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь. На цыпочках прошел в спальню родителей, тихо опустошил свой мочевой пузырь в раковину ванной комнаты, и стал вытаскивать коробки с верхней полки шкафа, пока не нашел тяжелую синюю коробку для обуви. В ней он нашел небольшой пистолет, упаковку патронов и листок бумаги. Он поднес листок к окну и развернул его под свет ближайших фонарей. Это была обращенная к нему записка от папы, в которой говорилось, что пистолет заряжен, что у него нет предохранителя, и что Тодд не должен его трогать ни в коем случае.

Класс, подумал он, вытаскивая оружие.

Пистолет грохотнул в его руке и стене появились две дымящиеся дырки. От вспышки выстрела он зажмурился, в ушах зазвенело, а в носу запершило от запаха пороха.

– Срань господня. – сказал он. Оглушенный, он едва слышал свой голос. – Боже, я же едва прикоснулся к нему.

Папа убьет меня за это, подумал он.

Когда слух вернулся к нему, он осознал, что коп ревет и бьется в дверь его спальни. Тодд бросился в коридор на ватных ногах, держа пистолет обеими руками. Странно, но из-за наличия оружия он почувствовал себя слабее, а не сильнее. Руки задрожали. Дверь его спальни сотрясалась и трещала под ударами. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Представь себе результат, сказал он себе. Он представил себе, как коп выбивает дверь и выскакивает на него из темноты. Представил себе, как спускает курок и всаживает ему две пули в грудь и одну между глаз. Представил себе, что безумный коп умирает еще до того, как упасть на пол.

– Получи, – сказал он, опуская пистолет.

Он сбежал вниз по лестнице, запрыгнул в стоящие у двери ботинки и выскочил из дома. Почти сразу же он столкнулся с рычащей женщиной, идущей к нему по дороге. Пистолет в его руках снова выстрелил, снеся у женщины верхнюю часть черепа.

– Вот дерьмо, извини, – сказал он распростертой на земле фигуре, и побежал дальше в ночь.

Через несколько кварталов он запыхался и сбавил шаг. Он шел, осторожно прижимая пистолет к груди. Услышав топот ног, он быстро спрятался. Мимо пробежала толпа рычащих людей, обрывки их одежды хлопали на ветру. Повсюду кричали люди. Пройдя еще квартал, он увидел горящий дом. Пожарных по близости видно не было. Он почувствовал, как жар ударил в лицо, и чуть не закашлялся от дыма.

У Тодда появилось чувство, будто он попал в какой-то кошмар. Изменив направление, чтобы обойти пожар, он направился к группе людей, сгрудившихся на земле посреди перекрестка рядом с местом какой-то ужасной аварии. Он хотел спросить, все ли с ними в порядке, но тоненький голосок здравого смысла посоветовал ему держаться в тени. Одна из машин была объята огнем, пламя отражалось в осколках стекла, устилавших землю.

Когда он проходил мимо этих людей, он понял, что они склонились над чьим-то телом. Они вытаскивали из него внутренние органы и громко чавкали. Огонь время от времени освещал их серые, окровавленные лица. Его чуть не вырвало.

Представь, что они едят что-то хорошее, сказал он себе. Жареные крылышки. Они едят ведро жареных крылышек. Хрустящие жареные крылышки с картошкой фри. Вот и все. Ерунда то какая.

Плохая мысль. Содержимое его желудка подступило к горлу, и его шумно вырвало на кирпичную стену. Его глаза наполнились слезами. Когда он повернулся назад, то увидел, что один из пожирателей смотрит прямо на него. Он знал, что они другие – безумные, демонические, беспристрастные, но разве они могут видеть в темноте? Он прижался к стене, стараясь не двигаться, и все же его била неконтролируемая дрожь. Женщина была по пояс голая, с влажной грудью, покрытой темными пятнами. В черных глазах отражался огонь от костра. Тодд широко раскрытыми глазами уставился на ее голую грудь. В конце концов, она опустила голову, чтобы возобновить свою ужасную трапезу.

Люди превращаются в каннибалов, подумал он. Что за чертовщина тут творится? Куда мне идти? Внезапно он захотел найти какой-нибудь компьютер или телевизор, чтобы узнать что происходит. Или телефон, чтобы снова позвонить папе. А может, папа уже мертв. Он старался не думать об этом.

Шинна Экс. Он решил пойти к ней домой, помочь забаррикадироваться, и вместе переждать этот апокалипсис зомби. Он представил себе, как они разделяют боль утраты по погибшим родителям, потом осознают, что любят друг друга, и начинают заниматься сексом. И тут из темноты выскочили Инфицированные и с воем бросились на него.

В слепой панике Тодд бросился бежать. Боже, подумал он. Эти люди хотят убить меня. Сама эта мысль лишала его ноги энергии. Ему внезапно захотелось спать. Мысли в панике метались. Только бы, подумал он. Это не честно, подумал он. Легкие болели от недостатка воздуха. Пистолет, подумал он. Он вспомнил про пистолет в руке.

Он замедлил бег и развернулся. Ближайший к нему Инфицированный бросился на него. Это был крупный мужчина в футболке, насквозь промокшей от крови и пота. Он издал долгий ужасный визг. Тодд машинально спустил курок, забыв даже прицелиться. Пуля вошла в голову мужчины чуть сбоку, как раз над ухом, тут же превратив пол черепа в фонтан крови. Инфицированный пошатнулся, сильно тряхнул головой, будто чихнув, выронил при этом кусочки мозга и рухнул на землю. Смерть этого монстра поразила Тодда как какое-то чудо.

– Да! – крикнул он сквозь дым от выстрела.

Из темноты с воем появились другие. Ему пришлось подождать, когда они подойдут поближе, так чтобы он мог попасть в них наверняка. Но если они подойдут слишком близко, он запаникует, побежит и они схватят его. Рассудок Тодда помутился, он тяжело дышал через нос и пытался успокоить пульс. Он представил себе, что все происходящее всего лишь онлайн-игра, стрелялка от первого лица. Позволив своим зрительно-моторным рефлексам взять верх, он прицелился и открыл огонь по наподдавшим.

– Я невидимка, – пропел он, не хватало лишь саундтрека. Потом остановился, забыв остальные слова песни. Через несколько секунд битва закончилась. Он прищурился, осматривая тела пятерых Инфицированных, которые лежали на земле, стонали и корчились.

Он осторожно приблизился к конвульсирующим телам, следя за тем, чтобы никто не набросился на него в последний момент, как в кино. Один из них был офицер полиции. Он заинтересовал Тодда, потому что он стрелял в этого копа три раза, а тот продолжал вставать и идти на него, пока последняя пуля не размозжила правую часть его черепа. Тайна легко раскрылась; на человеке был бронежилет.

Тодд стянул жилет с человека и надел на себя. Он был великоват и тяжелей, чем он его себе представлял, но Тодду он понравился. Он видел их по телевизору и всегда хотел иметь такой. Он подумал, что в бронежилете он будет выглядеть больше, массивней и круче, чем есть на самом деле. Он почувствовал, что у него это может получиться – выжить в постапокалиптическом мире.

Похоже, школа навсегда позади, подумал он. Эта мысль его немного обрадовала.

Он зашагал дальше. Начинало светать. Скоро ему придется убираться с улицы. Сердце громко забилось, когда он подошел к дому Шины Экс.

Подожду, пока она не увидит меня в этих доспехах, сказал он себе. Она в восторг придет.

Фонарь на крыльце горел, как будто она ждала его. Свет горел и в доме. Входная дверь приоткрыта. Он позвонил в звонок и стал ждать.

Тодд отошел назад, качая головой.

– О, Шинна…

Сетчатая дверь распахнулась и из дома, спотыкаясь и подергиваясь, вышла Шинна. Лицо ее было серым, футболка на груди промокла от крови, волосы также закрывали один глаз.

– Нет, – сказал он. – О, нет.

– Рааа, рууу, – зарычала она.

– Извини, Шинна.

Тодд поднял пистолет и выстрелил. Пуля расколола ей череп, выбив мозги на сетку двери. Она тут же рухнула на землю, оставив в воздухе облако дыма и кровавый туман.

Грохот выстрела эхом разнесся по улице и смешался с миллионами подобных звуков, раздающимися по всему городу и поднимающимися к небу единым хаотическим ревом.

Тодд сел на землю в замешательстве, неуверенный в том, что чувствует. Потом это все внезапно навалилось на него. Через несколько секунд его неконтролируемо затрясло, он обхватил руками колени и зарыдал.

Пожар

Трое выживших стояли на крыше госпиталя и наблюдали, как нарастающий пожар пожирает западную часть Питсбурга. Небо на востоке полыхало красным огнем. Это в центре города продолжали гореть здания. Огонь взмывал в небо мощными конвективными потоками, и возвращался в виде осадков с дождем. Воздух был плотным от жары, дыма, и оседающей сажи. Отовсюду доносились звуки выстрелов и крики.

– Пол был прав, – сказала Энн. – Пожар большой, и он движется.

– Пропало, – сказала Уэнди надломленным голосом. – Все пропало.

Сержант сказал. – Нужно убираться отсюда. Сегодня же.

* * *

Выжившие метались между комнатами в свете светодиодных фонарей, выбрасывая сумки и припасы в коридор. Их тени мелькали на стенах. Крики эхом отдавались во мраке. Одна коробка порвалась, из нее высыпались банки и с грохотом покатились по полу. Со стуком рассыпались чьи-то патроны. Выжившие знали, что не могут больше находиться здесь, и все же никто не хотел уходить. Они никогда не выходили на улицу ночью, но другого выбора не было. Пожар породил массовую миграцию. Питтсбург ожил. Пожар выгнал тысячи людей из своих убежищ на улицы, где они смешивались с бегущими Инфицированными. Количество Инфицированных будет сейчас расти в геометрической прогрессии, с каждой минутой, и все они сейчас направляются сюда.

– Что там с Этаном? – запыхавшись, сказал Тодд.

Сержант посмотрел на Энн, но та едва заметно покачала головой.

– Он идет с нами, – прорычал он, глядя на нее.

– Черт возьми, конечно, он идет с нами, – сказал Пол.

– Я приведу его, – сказал Сержант.

Солдат схватил Этана за грудки и поставил на ноги. Чертыхнулся, когда того тут же вырвало спагетти с красным вином. Затем забросил его на одно плечо, а на другое его рюкзак для противовеса.

Выжившие со всех ног бросились по лестнице вниз друг за другом, используя минимальное освещение, и стали сбрасывать припасы у входа в госпиталь. Сержант скинул Этана на кучу каких-то вещей в вестибюле и принялся сканировать парковку в прицел ночного видения. Оптика прицела усиливала рассеянный свет в тысячи раз, отчего изображение становилось зеленым. Он различил зернистые фигуры шагающие через парковку.

– Где наша машина? – со страхом в голосе спросил Тодд.

Стив и Дак ушли за «Брэдли», и если они не вернутся, выжившие окажутся в трудном положении. Могут даже погибнуть.

– Едут, – прошептал Сержант. – Я прикрою отсюда. Вы все, собирайте оставшиеся шмотки.

Энн коснулась его плеча, словно спрашивая,  – Я тебе нужна для чего-нибудь?

– Свет, – сказал он.

У них были фонарики, но включить хоть один сейчас было все равно что, подать звонок к обеду. Но ему нужен был огонь – коктейли Молотова. Ему не пришлось объяснять, что это такое. Энн знала, что делать.

Внезапно он подумал про Уэнди, и сердце бешено заколотилось. Позаботиться о себе ему не стоит ничего, но о ней он сейчас тоже беспокоился. Трудно целиться, когда сердце выпрыгивает из груди. Он выкинул из головы все тревоги и стал дышать медленно и равномерно, пока не восстановил полный контроль над нервами.

Между машин на парковке двигался поток Инфицированных. Они шли, толкая друг друга, визжа и воя. Какая-то часть из них откололась и с криками бросилась к госпиталю, видимо заинтересованная тем, что может быть внутри. В прицеле Сержанта их глаза горели ярко зеленым огнем.

– Они не перестанут искать нас, – подумал Сержант, спуская курок, и с нескольких выстрелов уложил их.

* * *

Стив и Даки бежали по гаражу между рядов брошенных машин, ориентируясь вокруг через очки ночного видения и держа оружие наготове. Звуки далекого пожара и хаоса, слившиеся в какой-то постоянный рев и наполнявшие воздух белым шумом, внезапно прервались характерным стуком Сержантского «Калашникова». По этому звуку они поняли, что командир отстреливается от кого-то у входа в госпиталь. Стив задержался, чтобы выглянуть со второго этажа гаража. Он увидел вспышки выстрелов и Инфицированных, хлынувших между машин в направлении госпиталя. Их пронзительные крики добавились к ночному грохоту.

– Пошли, – откуда-то спереди прошептал Даки.

Стив кивнул. Он хотел помочь Сержанту, но сделать это он сможет, лишь подогнав туда «Брэдли», и как можно быстрее.

Его учили защищать свою страну, но здесь было другое. Конечно, ему было страшно. Всем было страшно, все время, даже во сне. Но, кроме того, он всеми фибрами души терпеть не мог убивать других американцев. В первый раз, когда он сделал это, он перестал быть солдатом. Он доверял Сержанту, и он будет выполнять его приказы, пока это помогает им оставаться в живых, но Сержант уже больше не сержант американской армии.

Звук похожий на сирену заставил их остановиться, потом раздался глухой кашель. Стив и Даки спрятались за капотом автомобиля и осмотрелись. В дальнем конце гаража двигалось нечто большое, с шумом расталкивая машины.

– Что это? – спросил Даки надломленным голосом. – Один из тех червей?

– Нет. Да. Не знаю.

Стив включил тактический фонарь, закрепленный на его ружье, и навел на двигающееся в темноте существо. Фонарь имел красные линзы, отчего луч становился почти невидимым без прибора ночного видения. В ПНВ луч выглядел ярко зеленым. Он осветил гладкий бок великана, тяжело шагающего по гаражу и глубоко кашляющего гигантскими легкими.

– Какой-то слон или еще что-то, – сказал Даки.

– Еще что-то. По крайней мере, оно удаляется от нас.

Существо отбросило в сторону внедорожник. Сработала сигнализация.

Даки похлопал Стива по руке и сказал, – Нам нужно идти дальше.

Они нашли «Брэдли» в углу гаража, где и оставили его. Стив потянул за край огромного куска черного брезента. Со стороны водителя на них уставился желтый трафаретный смайлик. Действуя быстро и профессионально, они с Даки стали складывать брезент.

Их отвлек новый звук. Нечто издавало сырой щелкающий гортанный звук.

Солдаты остановились, осмотрелись, прислушались, нацелив карабины в темноту.

– У нас нет времени, – сказал Стив.

– Тогда бросай этот брезент, – сказал ему Даки. – Лезь в машину.

Стив проигнорировал его, стараясь разглядеть источник шума, приземистую шатающуюся тень. Сначала он подумал, что это ребенок на трехколесном велосипеде, потому что звук походил на скрип колес. Он сделал два шага вперед и замер как вкопанный.

– О, боже, – сказал Даки.

Тварь была похожа на меленького болезненного бабуина-альбиноса. Она покачивалась на выгнутых как у кузнечика ножках, отчего выглядела нелепо при ее размерах. Ее маленькая бочкообразная грудь вздымалась от быстрого, хриплого дыхания. Несмотря на шокирующий вид, она выглядела почти безобидно. Какой-то причудливый мутант невесть как оказавшийся во враждебном для него мире. Едва способная себя защитить, бледная и голодная тварь.

– Прикончи ее, – сказал, поежившись от отвращения.

Услышав его голос, тварь похожая на бабуина остановилась, уставилась светящимися глазами на Даки, и громко заревела, обнажив ряды острых как ножи зубов. Через секунду нос на ее вытянутой морде сморщился, и тварь чихнула, выпустив облако слизи.

Даки вскинул карабин и выстрелил, но тварь уже с визгом летела по воздуху. Она приземлилась, ударив солдата в грудь, обхватила его тело и вцепилась зубами в кевларовый бронежилет.

Стив прицелился, но выстрелить не решился. Даки шатался, как пьяный, звал на помощь и пытался сбросить с себя тварь.

Стив бросил ружье, вытащил нож и, приблизившись, нанес удар. Тварь завизжала от боли и струя обжигающей, маслянистой жидкости ударила ему в руку.

А потом она скрылась, подпрыгнув в воздух и приземлившись в десяти футах от них. Немного поскулила, пошипела, и ускакала в темноту длинными парящими прыжками.

Стив бросился подбирать ружье, но задыхающийся голос Даки остановил его. – Я ранен.

* * *

Сержант бросил пустой магазин, вставил новый с тридцатью патронами, и отправил первый патрон в патронник одним быстрым, плавным движением. Короткой очередью он снял несущегося на него с ужасным воем Инфицированного. Сержант взял этот автомат у одного убитого талиба, который, похоже, позаимствовал его у мертвого солдата, еще во времена советской оккупации. Для него это был больше чем сувенир. Он дорожил этим автоматом по той простой причине, что его никогда не заклинивало. Он был прочным и надежным, хотя немного не точным, но с коллиматорным прицелом, которым он его снабдил, равно как и в ближнем бою до ста метров, он стабильно поражал любые цели.

Он промахнулся и выругался. От усталости он стал терять меткость. Выстрелил снова, и рычащий человек упал с удивленным выражением лица.

Сержант понимал, что долго не продержится. Либо Энн должна была появиться с сигнальными ракетами и коктейлями Молотова, либо «Брэдли», чтобы эвакуировать всех. В противном случае, Инфицированные схватят его, только и всего.

Он не сводил глаз с парковки. Его натренированный взгляд замечал малейшее движение, мельчайшую деталь, и мгновенно определял, угроза это или нечто полезное, либо ни то и не другое. Он действовал как робот, полностью перешел в режим выживания. Каждая его часть была сфокусирована на бое. Побывав в Афганистане под обстрелом, он приобрел способность смотреть на мир как на поле боя. Ему казалось странным и неприятным стрелять по открытым мишеням с близкого расстояния, не опасаясь, что пули будут свистеть у него мимо ушей. Иногда он прищуривался и видел, что к нему бегут не Инфицированные, а афганские мятежники. Время словно сжалось, и он не понимал, сколько он находится здесь, несколько минут или уже целый час.

Для него было не важно, сколько он убил. Он по-прежнему не мог воспринимать их как врагов. Даже после всех увиденных им зверств, он не мог заставить себя ненавидеть их.

Хуже всего было видеть среди них людей в военной форме.

Сигнальные ракеты взмыли в воздух и упали среди брошенных машин, вспыхнув ярким оранжевым огнем и осветив множество движущихся фигур.

Энн похлопала его по плечу, подом подняла свое ружье и всмотрелась в прицел. Оглушительный грохот, вспышка, и бегущая к ним женщина рухнула на землю.

– Ты вовремя, – проворчал он, не прекращая огонь.

Он знал, что Энн не такая как он. У нее ненависти хватит на двоих.

Асфальт задрожал от топота ног.

– Их тут целая толпа! – сказала Уэнди. Она стояла с «Глоком» наготове и ждала, когда Инфицированные подойдут поближе.

– Я готов, – завопил Тодд, поджигая первый «Молотов».

Мечущиеся между машин Инфицированные сливались в одну воющую толпу, несущуюся прямо на них.

– «Молотов» пошел! – закричал Тодд.

Пылающая бутылка взлетела в воздух и попала одной Инфицированной в грудь, выплеснув фонтан огня, превратив ее и еще пятерых таких же в шатающиеся и визжащие факелы.

– Хороший бросок, парень, – сказал Пол и закричал, – «Молотов»!

Пылающая бутылка пролетела над головами Инфицированных, взорвавшись на крыше универсала. Группа Инфицированных бросилась сквозь огонь. Их одежда вспыхнула от горящего бензина, но они продолжали бежать на выживших, пока Уэнди не положила их из пистолета. Огонь ненадолго вспыхнул, потом вдруг ослаб и стал гаснуть.

– Здесь становится опасно, Сержант, – сказал Тодд, тяжело дыша. В его голосе звучала паника.

– Заткнись, Малец, – сказал Сержант. – Ничего подобного.

На самом деле, они были в глубоком дерьме. Враг не знал ни жалости, ни усталости. А их силы, ровно, как и боеприпасы, были на исходе. В конечном счете, Инфицированные их либо одолеют, либо заставят отойти в госпиталь, где они погибнут от надвигающегося пожара. Или будут торчать, забаррикадировавшись в какой-нибудь комнате. Пока не прибудет «Брэдли».

Он выбрал новую цель. Красная точка прицела зависла на уровне груди какого-то мужчины. Он спустил курок. Картинка в прицеле дернулась, и мужчина упал.

Потом еще один. И еще. Банкиры и домохозяйки, пекари, студенты и пожарные.

Из-за спины у него стреляли Уэнди с Полом. Инфицированные напирали с флангов. Кто-то бросил «Молотов» и Сержант услышал, что бутылка разбилась в опасной близости от них. Его даже обдало жаром.

Громкий металлический визг наполнил воздух.

– Что это? – спросил Пол, направив дробовик на парковку. Он выстрелил с оглушительным грохотом, буквально пополам перерезав какую-то женщину.

Визг усилился, как будто гигантский орел пикировал на свою жертву.

Сержант ухмыльнулся. – Это спешит кавалерия, – подумал он.

«Брэдли» пробился сквозь ближайший ряд машин, грохоча гусеницами и поливая из пушки огнем. На дуле пушки Сержант увидел знакомую надпись «Огнемет». Красные трассеры летели в дальний конец парковки, разрывая Инфицированных и машины на куски. На месте грибовидных вспышек как конфетти разлетались по воздуху ошметки. Выжившие молча наблюдали эту бойню, пока «Брэдли» не притормозил рядом с ними.

Задние огни мигнули, и трап опустился, словно предлагая обещанное спасение.

* * *

Даки Джонс сидел в полулежачем положении на месте водителя, в левой передней части корпуса. Руки на рулевой колонке, ноги на педалях, взгляд прикован к центральному перископу, оснащенному функцией ночного видения. Он убрал правую руку с руля и переключил рычаг управления на более высокую передачу. Набирая скорость, он окинул взглядом датчики на приборной панели, и снова переключил внимание на перископ. Справа от него громко урчал двигатель «Камминз» с пятьюстами лошадиных сил, двигающими вперед тяжелую машину.

Он нажимал на педали газа и тормоза левой ногой вместо правой. Правая полностью онемела ниже колена. Гематома на бедре была сейчас размером с грейпфрут, и продолжала непрерывно пульсировать болью. Боль была ужасная. Наверное, это все равно, что словить пулю. Или быть донором костного мозга. Он вытер пот с лица, и с трудом сдержал стон. Где-то глубоко внутри себя он понимал, что слабеет с каждой минутой, то есть медленно умирает.

Даки был десятилетним любителем военной истории, когда атаки 11-го Сентября потрясли страну. В тот день он принял решение стать солдатом. Спустя годы ему удалось воплотить свою мечту в жизнь. К тому времени идеалы борьбы за свободу во всем мире превратились в обычную ложь, предательство и коррупцию. Парень, спланировавший атаку на Башни, вышел сухим из воды, а крупный бизнес наживался на войнах. Жизнь преподала ему ценный урок: то, что непорочно – дорого и хрупко. Но он был идеалистом, и верил, что хоть что-то в этом мире непорочно. Он любил свою страну и хотел ей служить. Может быть, он сможет сделать что-то хорошее. Он верил, что один человек в состоянии что-то изменить. По крайней мере, он мог видеть историю с близкого расстояния и сделать что-то сам, вместо того, чтобы просто читать про нее.

Армия стала смыслом его жизни. Он жил на базе, у него были армейские друзья, и он встречался с женщинами, с которыми они его познакомили. Он постоянно жаловался на армию, но любил ее как вторую мать, и ударил бы в зубы любому гражданскому (или военнослужащему из других родов войск), кто рискнул бы критиковать ее. К смерти он относился философски, как и все молодые люди, и был готов однажды отдать жизнь за своих товарищей в бою. Когда в Афганистане он увидел войну крупным планом, его идеалы пошатнулись еще сильнее. Он видел, как армия построила в одной деревне больницу, и в ней же случайно разбомбила школу. Но он по-прежнему верил в непорочность и несокрушимость одного дела – пожертвовать собой в бою ради жизни товарищей. Он верил, что погибнуть в бою, защищая тех, кто рядом, по настоящему почетная смерть.

Покидая горящие руины главного города Америки, Даки и представить себе не мог, что может умереть от странной и чрезвычайно болезненной инфекции, занесенной в его тело мерзким мутантом. В этой тотальной войне не было благородства. Это была война на истребление, совершенно бесцельная и пустая. Ему не будет никакой медали. Историки не напишут о его подвигах. Наверное, даже нет страны, за которую стоит умереть. Вместо этого, он умрет среди людей, которых едва знает, среди руин страны, которую любил. Совсем не так он это себе представлял.

Даки продолжал вести машину, превознемогая боль, потому что он жил в неспокойное время и хотел помочь тем людям продержаться хоть чуточку подольше. И в этом, наверное, было какое-то благородство.

* * *

«Брэдли» наехал на упавший телеграфный столб, превратив его в щепки, и с грохотом потянул за собой клубок проводов и куски дерева. Стрелок и командир сидели на своих местах, сжимая рукоятки управления орудийной башней, и поливали из всех стволов. Стрелок пользовался перископом с функцией ночного видения, а командир мог видеть то, что видит стрелок с помощью оптического реле.

– Что-то с машиной не то, – прищурившись, сказал Сержант.

Сидевший рядом с ним в тесном, темном отсеке, стрелок покачал головой.

– Ни черта не вижу, – проворчал Сержант. – Что там за хрень?

Он постучал по дисплею, но безрезультатно. На визирной сетке прибора вспыхивали и исчезали бледно-зеленые пятна. Похоже на выстрелы, подумал он. Слева от них стреляли какие-то люди. Он различил дорожный знак с надписью «Шоссе 22, 376, Пенн Линкольн Парквэй». Остальное было не важно. На экране метались странные фигуры разных оттенков. Картинка напоминала какой-то дурной кислотный трип.

– Я видел знак, – сказал Сержант. Он активировал внутреннюю связь и сказал, – Дальше сворачивай на Парквей Вест, Даки.

– Есть, – ответил Даки.

Они почти прорвались. Как только они доберутся до шоссе, они повернут на запад и пожар останется позади.

Он добавил Стиву, – Вообще то мы могли добраться до восточного шоссе и там повернуть на запад. Никто же нам не выпишет штраф за неправильную езду. Верно?

– Разве что это сделает Уэнди, – подумал он, подавив улыбку. У него в голове промелькнул вопрос, – Что она в нем разглядела? Кроме формы и знаков отличия, он не видел в себе ничего особенного. Здоровяк, которого красивые девушки вроде Уэнди могли считать хорошим другом, но никак не любовником. Подобные девушки западали на стрелка, с его квадратной челюстью и телосложением серфингиста.

Стив ничего не ответил, продолжая смотреть в перископ.

– Все в порядке, Стив?

– Нет, Сержант, – сквозь зубы ответил стрелок.

– Что ты видишь? Что там такое?

Стив, вздрогнув, отвернулся от перископа. У Сержанта екнуло сердце. Он сразу почуял неладное. Лицо напряглось. На лбу выступили капельки пота. Глаза заблестели, как у животного, попавшего в капкан.

– Посмотри сам.

– Но…

– С приборами все в порядке, – сказал ему стрелок.

– Но эти помехи…

– То, что ты видишь реально.

– Стив…

– Посмотри, Сержант. Посмотри еще раз.

Сержант сконцентрировался на картинке оптического реле, и у него тут же перехватило дыхание, когда мечущиеся, казалось бы, случайные формы стали сливаться в монстров.

«Брэдли» несся по дороге, расталкивая или сминая брошенные машины. А по обеим сторонам двигались покидающие горящий город твари. Бабуины, идущие, покачиваясь, на выгнутых кузнечьих ножках. Неуклюжие огромные чудища с щупальцами. вместо рыл. Кожаная стена, заполненная какой-то невообразимой мозаикой из кричащих человеческих лиц. Гигантские шары из плоти, словно раздувшиеся от крови клещи, шагающие на тонких ногах-ходулях. Тварь с гигантскими клешнями вместо рук. Полдюжины других особей. И, конечно же, сотни Инфицированных, бредущих, словно беженцы, в грязных, рваных футболках, военной форме, деловых костюмах, джинсах, и платьях. Их бормотание сливалось с постоянным ревом двигателя.

Похоже, огонь сегодня выгнал всех из своих убежищ. Позади них полыхал пожар, выбрасывая вверх столбы пламени и оседая бесконечным дождем пепла на этот парад чудовищ.

– Что это за твари? – пробормотал Сержант. – Что все это значит?

* * *

Выжившие сидели в темном, жарком и душном десантном отсеке и смотрели друг на друга широко раскрытыми глазами. Они не могли поверить, что еще живы, когда тысячи других людей попали в лапы Инфицированных или сгорели заживо в огне пожара. Каждый вдох давался с трудом. Они все взмокли от пота, и старая дорожная одежда, только постиранная накануне, липла к телу. Было жарко как в печи. Они едва могли двигаться, зажатые коробками, полиэтиленовыми мешками и бутылями с водой. Под ногами катались различные банки и бутылки, издававшие бренчание при каждом резком повороте. Этан сидел, забившись в угол, и неглубоко дышал, всеми забытый.

Энн испытывала чувство глубокого удовлетворения, оказавшись снова в дороге. Подобное успокоение она находила в гудении двигателя, запахах страха, пота, и дизельного топлива. Здесь они были в безопасности, в темной и душной металлической утробе «Брэдли». Она открыла бутылку с водой, сделала большой глоток, и передала дальше. Ей нравилась дорога. Это была ее стихия.

Сидевшая напротив нее Уэнди, прикрыла рукой улыбку.

Энн уставилась на нее, не понимая, что сейчас могло быть поводом для веселья.

Уэнди перехватила ее удивленный взгляд и спросила, – Ты когда-нибудь делала что-нибудь на эмоциях, что оказывалось потом единственным верным решением?

– Нет, – ответила Энн, с трудом пытаясь припомнить подобное.

Уэнди нахмурилась и отвернулась. Энн не хотела ее обижать. Иногда ей казалось, что она уже не знает, как ей вести себя с другими людьми. Все ее мысли, чувства и воспоминания, в конечном счете, уносили ее в ту темную часть ее разума, где непрестанно гибли люди. Она не знала, как сказать Уэнди, что большую часть жизни она живет, руководствуясь эмоциями, и что все, кого они любили, рано или поздно, умрут.

* * *

– Даки ранен, – сказал Стив. – Он говорит, что с ним все в порядке, но я думаю, что он серьезно пострадал.

Сержант ничего не ответил. Он ждал, когда стрелок договорит.

– Там в гараже были твари, Сержант. Гребаные монстры. Какие-то темные фигуры двигались вокруг машин, но я их не разглядел. Потом увидел одну. Гигантская жирная тварь, покрытая слоновьими хоботами, которые трубили как сирены. Когда она издала этот звук, хоботы выпрямились и задрожали. Она шла, расталкивая машины. От одного ее вида, меня чуть не вырвало. А потом мы увидели маленькую белую обезьяну без шерсти, с ногами как у кузнечика. Она едва могла ходить. Она была какая-то больная. Да и видела с трудом. Ей было больно. Как новорожденный ребенок. Какая-то ошибка природы, выжившая не смотря ни на что. Она двигалась, издавая такой странный клокочущий звук. Она походила на маленького ребенка, ищущего свою семью. Нам стало ее жалко.