Текст книги "Инфекция"

Автор книги: Крэйг Дилуи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Уэнди бросилась бежать, вздрогнув от внезапного осознания того, что ее решение перестать быть копом, возможно, спасло ей жизнь.

* * *

Энн осторожно ступала между деревьев, держа ружье наготове. Она сморгнула каплю пота, просочившуюся из-под насквозь промокшей кепки. Палец подрагивал у спускового крючка. Она делала каждый шаг осторожно, сначала одна нога, потом другая. Сейчас она охотник. Она еще не знала, на кого охотится. Зверь где-то рядом, но какой, не известно.

Чей-то вздох за деревьями. Теперь она слышала их утробное клокотание. Их речь напоминала какой-то древний язык. Они общались бездумно, как спаривающиеся насекомые. Твари игриво носились в кустах, запрыгивая на деревья. Их скачки поднимали в воздух облака сажи, от чего твари повизгивали и чихали.

– Прямо как дети, – подумала она, и прогнала от себя эту болезненную мысль. В отличие от других выживших, Энн не задавалась вопросом, почему она здесь. Не сопоставляла постоянно себя, окружающий мир и то, что она делала раньше, до конца света. Энн была все еще жива, потому что полностью закрылась от своего прошлого. Ей не нужно вспоминать его, чтобы постоянно искупать. Она научилась жить здесь и сейчас.

Зола покрывала верхушки деревьев и летала в воздухе, застилая всю зелень и создавая искусственные сумерки. Энн на мгновение закрыла глаза, и когда открыла, увидела мерцающие во мгле глаза. Дюжины внимательных красных глаз, горящих во мраке леса. Она сделала еще один шаг вперед.

Листва задрожала, когда существа заметались среди деревьев. Воздух наполнился утробным клокотанием и визгами. Даже их визги напоминали язык. Они знали, что она здесь. Из охотника она превратилась в наблюдателя. Их слишком много, и рисковать было нельзя.

Энн медленно подняла ружье и уставилась в оптический прицел. Медленно осмотрелась, пока не остановилась на небольшой группе, собравшейся у подножия огромного дуба. Перекрестие прицела замерло на маленькой обезьяньей мордочке, что-то жующей испачканным ртом. Как будто почувствовав на себе взгляд, существо оскалило окровавленные зубы и уставилось на нее злобным, бессмысленным взглядом. Она переместила прицел и посмотрела на других, засовывающих себе в рот куски какого-то мохнатого животного.

Она заплакала, глаза наполнились горячими слезами. Она упала на колени, содрогаясь от рыданий.

Лес внезапно ожил от воя и визгов.

– Это же собака, – сказала она. – Чья-то старая собака.

Энн сдержала следующий всхлип, громко шмыгая носом и вытирая слезы тыльной стороной ладони. Вскоре она восстановила дыхание. Она ненавидела этих тварей всеми фибрами души. Она подняла ружье, прицелилась в чью-то скалящуюся морду и спустила курок.

Ружье громко выстрелило, грохот выстрела эхом прокатился по лесу. Существа с воем и визгами бросились напролом через подлесок, собираясь в кучу для атаки. Воздух наполнился едким запахом кордида.

Уперев ружье в плечо, она выстрелила снова. Перед тем, как прицел заволокло дымом, она заметила, как взорвался чей-то череп.

– Я убью вас! – закричала она изо всех сил. Ее голос зазвенел среди деревьев. – Слышите, маленькие уродливые ублюдки?

У ее пса был почти сверхъестественный дар ловить тарелки.

Существа попытались собраться снова. Энн застрелила еще одного и остальные ускакали за деревья. Похоже, они были сбиты с толку расстоянием, с которого она уничтожала их по одиночке. Маленькие твари прыгали вокруг, рыча, скаля зубы и раздувая маленькие бочкообразные груди. Они указывали в ее сторону и бросались в нее своим дерьмом. Она выстрелила снова. И снова. Группа выскочила из леса, прыгая на комичных кузнечьих ножках. Она продолжала отстреливать их. Стреляла, пока в ружье не кончились патроны. Они заметили ее заминку. С неимоверным воем, дети Инфекции бросились на нее всем скопом. Она бросила ружье.

– Будьте вы прокляты, – всхлипнула она, чувствуя во рту соль и сажу. Твари быстро приближались к ней большими скачками. – Будьте прокляты за то, что вы сделали.

Энн подняла обе руки с пистолетами и обрушила на них град смертоносных пуль.

* * *

Пол вытащил из «Брэдли» большой мешок и громко выругался, когда тот лопнул в его руках, и на асфальт посыпались банки, пакеты с рисом, бутылки с водой, медицинская клейкая лента, дезинфицирующее средство для рук, тампоны, спрей от комаров и нож для резки картона. Все было выпачкано в саже. Он чувствовал, что пепел покрывает его голову и плечи, пробирается под рубашку, смешивается с потом и превращается в какую-то грязную пасту. Этак он превратится в язычника. Сортировка припасов походила на греческий миф, в котором боги обычно жестоки к тем, кто им поклоняется.

Он снова залез в горячее, темное нутро «Брэдли». Спина болела от ходьбы в полусогнутом виде. Порылся в трех аккуратно свернутых костюмах индивидуальной защиты, которые нашел накануне. Такие носили солдаты в правительственном убежище, у них есть респираторы. Он нашел один, с уже подсоединенным фильтром и натянул на голову. В респираторе пахло как в мужской раздевалке, и воздух поступал слабо, но в целом, он вроде работал. Легкие уже так не саднило. Он задрал маску вверх, сел, закурил сигарету, бросил спичку на пол, и закашлялся.

Где же ты, Бог?

Пол не молился уже несколько недель, с тех пор как Сара пришла к нему, протягивая скрюченные руки. В своих беседах с Богом он всегда находил путь к внутреннему спокойствию и решению проблем.

Почему же ты оставил нас?

Может быть, это какое-то испытание для человечества и лично для него? Если так, то это не справедливое испытание. Представьте себе школу, где ученики на экзамене должны гадать, какой будет вопрос, прежде чем дать ответ.

Боже милостивый, позволь мне остаться твоим слугой. Я лишь хочу служить тебе и восхвалять тебя через добрые дела, распространяя благую весть о твоем воскресшем сыне.

Он размышлял. Что он сделал, чтобы помочь, кроме бесконечной борьбы с дробовиком в руках? Ждут ли его еще в царствии небесном? Похоже, учения Иисуса не работали при этом холокосте. Те, кто следовал Божьему запрету на убийство, гибли первыми.

Он был готов уже сдаться. Он помнил, как стоял у стены в правительственном убежище, когда эвакуировали других беженцев. Люди толпились у дверей, пока Пол делал вид, что молится над рядами мешков с телами, аккуратно разложенными вдоль стены. Он решил остаться, когда другие уйдут. Он захотел остаться, потому что собирался залезть в один из этих мешков и лежать там, притворившись мертвым, пока Бог не придет за ним.

А вместо этого, Энн научила его воевать.

Бог уже положил конец этой нечестивой эпохе, обрушив на землю великий потоп. Потом вода отступила и Ной, выйдя из своего ковчега, увидел руины городов, покрытые водорослями, и тысячи, десятки тысяч раздутых трупов, наполовину погребенных в иле.

Ной был испытан. И все же Бог разговаривал с Ноем.

Поговори с нами, Господи. Скажи нам, что ты хочешь.

Он наступил на сигарету и с горечью подумал, что Ной где-то строит свою крепость для праведников, а Пол там просто оказался лишний.

Он не Ной, и он знал это. Однако, он чувствовал, что имеет много общего с Иовом.

Бог спросил Сатану, что тот думает о Иове, воистину благочестивом человеке. Сатана ответил, что Иов любит Бога лишь потому, что Бог осчастливил его богатством, здоровьем и семьей. Бог разрешил Сатане испытать Иова. Сперва, было уничтожено все его имущество. Затем ветер убил его детей. Иов продолжал восхвалять Бога, лишь сетуя, дескать, Бог дал, Бог взял. Затем Сатана поразил его фурункулами. Сидя на пепелище, Иов горевал, но не винил в этом Бога.

Наконец, не выдержав, он проклял тот день, когда родился. Он понял, что его жизнь лишена смысла, и что ему остается лишь умереть. Он не понимал, почему Бог заставляет человека страдать.

Это хорошая история, и Пол имел к ней непосредственное отношение.

Бог пришел к Иову с вихрем и сказал ему, что тот не вправе вопрошать Бога, потому как Бог – царь вселенной, не отвечает ни в чем перед своими творениями и не нуждается в их одобрении.

Пол всегда думал, что это какая-то отговорка. Бог дал Иову страшный ответ, который сводился к одному: Я – Бог, а ты никто, поэтому не проси меня оправдываться перед тобой.

Тем не менее, ответ был таким.

Поговори с нами, Господи. Если ты не развариваешь с нами даже в такое темное и горькое время, почему мы должны хранить тебе верность?

Евреи боролись с холокостом более шестидесяти лет, пытаясь вернуть веру в справедливого и милосердного Бога. Миллионы их были отравлены в газовых камерах, расстреляны, сожжены в печах лагерей смерти. Пол не знал, что человечество сделает с Богом, когда и если закончится эта чума. Если же Бог не нуждается в людском одобрении, то сможет пожертвовать им.

Старозаветный бог наградил Человека за такое своенравие мором и убийствами. Но как Иов, по сути, сказал, что еще ты можешь сделать со мной, чего не делал?

Пол надел респиратор и вышел в ранние сумерки. Гигантские клубы дыма ползли по небу, извиваясь, словно в муках. Он несколько минут стоял и наблюдал, как зеленый ландшафт медленно превращается в серую пустыню. Он думал о других выживших, бродящих в пустыне, одиноких и лишенных надежды. Это то место, где люди смотрят в лицо самим себе и узнают, кто они на самом деле. В войне и невзгодах мы узнаем свою истинную натуру. На смертном одре, наше проклятие как земных существ в том, что мы смотрим в зеркало нашей обнаженной души, и видим, кто мы есть на самом деле.

Хрустнув коленями, он присел и стал смахивать золу с припасов. Ему нужно было рассортировать их и загрузить обратно в «Брэдли». Фонари, печка Колмана, баллоны с пропаном, масло для чистки винтовочных стволов и машинное масло, аптечка, клейкая лента, жгут, бечевка, рулон пластиковой ленты, мешки с солью, витамины, туалетное ведро, известка, кофейник, алюминиевая фольга, мыло, лапша быстрого приготовления, бобы, водонепроницаемые спички, болторезы, энергетические батончики, спальники, карманные фонарики, его потрепанный томик библии.

Господи, разрушил бы ты Содом, окажись я там?

Авраам просил Бога пощадить Содом и Гоморру, ведь так он уничтожит невинных вместе с нечестивцами. Он спросил Бога, разрушит ли он город, если в нем живет всего если в нем живет всего лишь пятьдесят невинных, но Бог не послушал его. пятьдесят невинных, и Бог сказал, что нет. Он спросил Бога, разрушит ли он город, если в нем живет всего если в нем живет всего лишь пятьдесят невинных, но Бог не послушал его. сорок пять невинных, и Бог сказал, что нет. И так он торговался с Богом, сорок, тридцать, двадцать. В конце концов, остановился на десяти. Пол всегда хотел знать, почему Авраам не просил милосердия, даже если бы один невинный человек жил в этом городе.

Пол решить стать праведником, чтобы спасти мир от Божьего гнева, но не знал как. Это мир, где праведники гибнут первыми.

Он просил у Бога совета, но тот не отвечал.

* * *

– О, господи, – сказал Этан.

Он помнил сюжеты в новостях про бедных детей из развивающихся стран, которых доставляли в госпитали Соединенных Штатов, где у них удаляли гигантские доброкачественные опухоли. Эти причудливые существа носили на лице по двадцать футов плоти. Опухоли представляли собой большие массы ткани, сформировавшиеся в результате аномально быстрого воспроизведения раковых клеток.

У Даки на бедре росло нечто похожее, но это не обычная опухоль. Это было обезьяноподобное существо. Свернувшееся в позу эмбриона оно дышало, и, по-видимому, спало. Этан увидел, что водитель разрезал себе брюки, чтобы освободить постоянно растущую тварь. Теперь он понимал, почему солдаты унесли водителя сюда, подальше от других выживших. Они не хотели, чтобы другие видели Даки в таком состоянии.

Сержант спросил водителя, как тот себя чувствует. Даки перевел взгляд на Сержанта, но выражение его не изменилось.

Стрелок покачал головой. – Он дышит-то уже еле-еле, – сказал он.

Сержант многозначительно посмотрел на Этана. – Итак. Ты же сообразительный. Что думаешь?

Этан осмотрел штуку, растущую из бедра Даки, стараясь ее не трогать. Похоже на рак, но это не рак, это паразит. Он не верил своим глазам. Видимо, все тело этого человека полностью превратилось в донора этой растущего существа. Похоже, что тварь перестроила внутренние органы Даки, и, давя на мочевой пузырь, заставляла его почти непрерывно мочиться какой-то мерзкой, вонючей розовой жидкостью.

С чисто научной точки зрения, зрелище было захватывающее, почти сверхъестественное, но с человеческой – ужасное и омерзительное.

– У нас мало времени, – сказал стрелок.

– Что скажешь, док? – спросил Сержант. – Сможешь его починить?

– Я не понимаю, что именно вы от меня ждете.

Сержант протянул Этану нож.

– Сможешь его починить?

Этан едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Сержант не тот человек, которому можно смеяться в лицо, когда один из его людей умирает.

Сержант добавил, – Я стерилизовал его. Он чистый. Алкоголя и марли у нас полно.

– Он может не пережить операцию.

– Даки крепкий сукин сын, – Он слабо улыбнулся водителю. – Мы накачаем тебя как следует, Даки. Ты ничего не почувствуешь.

– Сержант, мне жаль вашего парня, – осторожно сказал Этан. – Но ему уже ничем не поможешь.

– Значит, я ошибся, вытаскивая твою задницу из госпиталя?

– Сержант, вы не правильно меня поняли. Подобная процедура потребует команду настоящих врачей и примерно полдня в настоящем госпитале. Я школьный учитель математики. И у меня хватает ума понимать, что я могу лишь убить этого парня. Посмотрите на эту маленькую кровоточащую ранку. Похоже, он пытался сам вырезать себе опухоль еще в «Брэдли», но от боли не закончил. Думаю, что в какой-то момент паразит отделится. Видите, тут у него уже формируются ноги, но сейчас его снабжает кровью вся кровеносная система. Если я вскрою опухоль, то если Даки не погибнет от болевого шока, то от потери крови точно…

– Срань господня, – прошептал Стив. Он отшатнулся от водителя и шлепнулся на задницу.

Глаза паразита открылись, и он стал изучающее разглядывать всех. Голова, соединяющаяся с телом тонкой пленкой прозрачной слизи, зашевелилась. Мужчин передернуло от отвращения. Даки смотрел на тварь широко раскрытыми, полными беспомощного ужаса глазами.

Существо начало осознавать происходящее вокруг. Оно буквально рождалось у них на глазах.

– Спокойно, Даки, – сказал Сержант неуверенным голосом. – Даже не смотри туда.

Этан указал на морду твари и сказал, – Видите, что она может двигаться, а Даки нет. Паразит сейчас сильнее своего хозяина, и он…

Он вскочил на ноги и с криком бросился бежать.

* * *

Сержант гнался за Этаном под темнеющим небом, зовя того по имени, кашляя от дыма и пепла, из-за которого почти ничего не было видно. Крошечная зеленая фигурка мерцала как пламя свечи в пятидесяти футах от него. Крики разносились во все стороны.

Внезапно Этан, задыхаясь, рухнул на колени. Солдат подбежал и тяжело опустился на одно колено рядом с ним, все еще кашляя.

– Дай посмотреть, – сказал он.

Этан стонал и дрожал, прижимая к себе окровавленную руку.

Пол с Тоддом подбежали и удивленно уставились на него.

– У него шок? – спросил Пол.

– Нет, – ответил Сержант. – Во всяком случае, не физический.

– Тебе нужна помощь?

– Что с ним стряслось? – спросил Тодд, хлопая глазами.

Сержант наклонился к уху Этана.

– С тобой все в порядке, – тихо и спокойно сказал он. – Теперь дай посмотреть.

Он все еще сомневался в увиденном, пока Этан медленно не раскрыл трясущуюся руку и не показал окровавленную культю, на месте которой раньше был указательный палец. Этот уродец откусил мне его. Сожрал с хрустом. Его маленькие черные глазки блестели от ненависти.

Этан с бледным и удивленным лицом смотрел на свою руку.

– Кто-нибудь, дайте аптечку, – сказал Сержант.

– Я принесу, – сказал Пол, и побежал к «Брэдли».

– И побольше воды, Преподобный, – крикнул Сержант ему в след. Он оторвал полосу ткани от рубашки учителя и крепко перевязал руку. – Мы позаботимся об этом, – сказал он Этану. – С тобой все будет в порядке. Сейчас сделаем компресс, окей? Потом как следует прочистим, и я зашью рану.

Тодд опустился рядом с Этаном на одно колено и сказал, – Ты жив, мужик. Ты жив.

– Все в порядке, – сказал Сержант. – Ничего страшного.

Этан что-то прошептал. Сержант наклонился поближе.

– Убей. Его.

– Да ну брось!

Этан поморщился и зажмурил глаза от боли.

– Это не убийство, а милосердие. Быстрее, пока…

На заправке раздался выстрел ружья Стива. Потом второй.

– Позаботься о нем, – рявкнул Сержант.

– Сержант? – воскликнул Тодд.

Сержант вскочил на ноги и бросился назад через парковку. – Нет, черт побери, нет!

Он обнаружил Стива, стоящего с дымящимся ружьем над трупом Даки. Глаза у него были дикие.

– Что случилось? – спросил Сержант.

– Та тварь, – сказал Стив, дрожа от отвращения и ярости. – Та гребаная тварь.

Сержант присмотрелся получше, но увидел лишь тело Даки, лежащее на земле, как пустая оболочка, и распростертое рядом тельце существа.

Еще он заметил, что паразит съел кусок ноги Даки.

* * *

Уэнди вернулась как раз в тот момент, когда Сержант нес обмякшее, завернутое в одеяло тело Даки. Он нес его легко, как ребенка, на небольшую возвышенность неподалеку, окруженную дубовыми деревьями. Там, рядом с выкопанной ямой, уже собрались Пол, Тодд и стрелок. Они спросили ее, где Энн. Уэнди покачала головой, в ужасе уставившись в пустую яму, чувствуя исходящий оттуда холод смерти. Она сказала, что Инфицированные близко. Все замолчали, опасаясь, что с Энн случилось худшее.

Сержант со Стивом осторожно опустили тело в яму.

– Он знал, что умирает, и все же продолжал делать свою работу до самого конца, спасая наши жизни, – сказал Сержант. – Когда та тварь атаковала нас, Даки продолжал вести машину. Ему было ужасно больно и одиноко, и все же он продолжал вести машину. Ради нас. За это, Даки, прими наши благодарности. Благодаря тебе, мы все еще здесь, и мы будем помнить тебя.

Он кивнул Полу, и тот стал читать нараспев, – Дни человека – как трава; как цвет полевой, так он цветет. Пройдет над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его. Милость же Господня от века и до века к боящимся Его. Аминь.

Аминь, – пробормотали выжившие.

Пол опустил на лицо респиратор, а другие натянули на рты мокрые банданы. Стив облил яму бензином и Сержант поджог ее. Все отпрянули от взметнувшегося яркого пламени. Это Сержант настоял на сожжении. Он сказал, что так ничто не сможет выкопать и сожрать его.

Времени на оплакивание не было. Сержант знал, что горе в это время непозволительная роскошь. Они должны найти Энн на дороге, если смогут. Спустя несколько минут выжившие побрели со склона обратно к «Брэдли», уже полностью укомплектованному и подготовленному в путь. В любой другой день они могли бы любоваться видом с этого холма, но только не сегодня. Не этой пустыней, где вдалеке маячили крошечные фигурки. Сержант заметил, что на стоянку грузовиков ворвалась группа беженцев, ищущих еду, воду, оружие и укрытие. «Брэдли» спрятан, но они должны вернуться на дорогу немедленно. Днем появится еще больше беженцев, еще сильнее отчаявшихся, а за ними придет Инфекция.

Энн ждала их у «Брэдли», держа руки на бедрах. Ее голова и плечи были обернуты тряпьем, покрытым опавшей золой. Рубашка забрызгана свежей кровью. Она стянула с головы тряпье и бандану, обнажив улыбающееся лицо. Они раньше не видели ее улыбки и сочли ее нелепой и в то же время какой-то странно жизнерадостной. Что-то подсказало им, что это не надолго. Все пройдут через это. Они живы, и смогут выживать дальше.

– Не оставляйте надежду, – сказала Энн.

* * *

«Брэдли» двигался вдоль Пенн Линкольн Парквэй по открытой, холмистой местности, мимо брошенных машин и колонн усталых пеших беженцев, несущих ружья, рюкзаки и детей. Группы беженцев держались на расстоянии друг от друга, никто не махал и не приближался к «Брэдли». Они шли на запад. Израненная, покрытая пеплом пустыня, которая когда-то была Питтсбургом, осталась позади. Пейзаж здесь был ярко зеленого цвета, внешне нетронутый.

Внезапно машина свернула с шоссе, миновав еще один заброшенный блокпост, и выехала на залитую солнцем двухполосную проселочную дорогу. Они двигались мимо телеграфных столбов, стоявших на равном расстоянии друг от друга, почтовых ящиков, ограничителей скорости, и знаков остановки школьного автобуса. С холмов открывался вид на дорогу справа, вдоль которой густо росли клены, буки и кизил. Вдали, по открытым зеленым полям шагали темные фигуры, кто по одиночке, кто маленькими группами. Воздух был влажный и чистый, его переполняли щебетание птиц и стрекот насекомых.

Через несколько миль «Брэдли» сбавил скорость, миновав вывеску «Ферма вечнозеленых растений Бьюкэнен» и помеченные рождественские елки, а потом свернул на длинную покрытую щебнем дорогу. Там он увеличил скорость и двинулся к видневшемуся вдалеке фермерскому дому, подняв огромное облако пыли. На полу в гостиной они обнаружили высохшие трупы большой семьи. Они улыбались посиневшими губами и обнимали друг друга, а вокруг валялись пустые пузырьки из-под таблеток. Выжившие вынесли тела и сожгли их на заднем дворе, откашливая сажу из легких и наслаждаясь зеленью и ленивым пением птиц. Энн хотела уйти от Питтсбурга подальше, но Сержант сказал, что они останутся на ночь здесь. Пол рассматривал свежие могилы, потом семейные фотографии на стенах, с которых на него смотрели поколения людей, владевших этой землей до Инфекции, и понимал, что мир медленно становится призрачным. А может, призраки это мы, и даже не знаем, что умерли. В конечном счете, выживание стало своего рода чистилищем между миром живых и миром мертвых. Энн вернула Этану его очки, которые она захватила в госпитале, а потом про них забыла, и чистую футболку. Она ничего ему не сказала, но Этан, испытывающий приятное онемение от обезболивающего, понял, что снова принят в команду. Пока Энн разбирала вещи в «Брэдли», он безрезультатно искал свой рюкзак с фотографиями жены и дочери, понимая, что без этих вещей ничего не будет напоминать ему об их существовании. Как и другие, он не имел ни дома, ни даже напоминаний о своей прошлой жизни. Тодд, почувствовавший себя в безопасности, с улыбкой на лице наблюдал за перемещениями других выживших и коротал время, отпуская остроумные шутки. Уэнди почистила свой «Глок», обменялась долгим взглядом с Сержантом, потом поднялась наверх, так как подошла ее очередь мыться в антикварной ванне. Солдаты укрепили дом и, вздыхая, сели в кресла в гостиной. Другие же установили печь, сварили кофе, а потом медленно пили его в тишине, чувствуя себя в безопасности впервые с того времени, как они покинули госпиталь.

Пробили часы в гостиной.

Энн рассказала про лагерь беженцев.

Солдаты, которых она видела на шоссе, были приписаны к Федеральному агентству по чрезвычайным ситуациям. Они пришли из лагеря. Она поговорила с офицером из лагеря по рации в «Хаммере». Лагерь всего в нескольких часах езды отсюда, в Огайо, в местечке Кэштаун.

Убежище. Место, где они, наконец, обретут покой. По настоящему безопасное место.

Выжившие удивленно уставились на нее, не зная, как реагировать на эту новость. После всего случившегося, они были просто счастливы, что живы, вымыты и накормлены в этом доме. Они не могли переварить идею, что их путешествие может скоро закончиться.

После нескольких мгновений напряженного молчания Пол сказал, – Что ж, аминь.

Другие выжившие рассмеялись и эхом повторили, – Аминь.

Ночь прошла без кошмаров.

На следующее утро Энн исчезла.