Текст книги "Инфекция"

Автор книги: Крэйг Дилуи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

– Правда, – сказал он, надеясь, что она не задаст ему такой же вопрос.

– Когда ты в первый раз делал это с девушкой?

Тодд ненадолго запнулся, сочиняя «правдивую» историю про свой выпускной и про то, как он отметил его на заднем сиденье машины своей подружки. Но его голос затих. Эрин может уличить его во лжи.

– Все в порядке, сказала она.

Он хмыкнул.

Он пытался подобрать какие-нибудь легкие и остроумные слова, чтобы разрядить обстановку, но этого не потребовалось. Эрин ловко выручила его.

– Хочешь, я тебе кое-что покажу, Тодд? Тебе понравится.

– Давай, – ошеломленно сказал он ей.

Эрин вскочила на ноги, поборов внезапный приступ смеха, а потом встала прямо и напрягла мышцы рук..

– Веселые и находчивые, – сказала она. – Раз, два, три. Вот и мы. Пумы, вперед! – Она хлопала в такт, держа руки под подбородком. – Пумы, вперед! Мы – Пумы, эй, мы первые. Мы только начали рычать. – Она наносила удары по воздуху. – Ррр! – Она снова захлопала в ладоши. – Ррр! Ррр! Мы – Пумы, да, скажем это громко. Мы идем вперед, потому что мы гордые. Ррр! Ррр! Ррр! Мы лучшие, и это правда. Мы победим…

Обессилев, она плюхнулась на пол и зашлась от смеха. Тодд захлопал в ладоши.

– Ух, ты, – сказал он. Его сердце колотилось от сексуального возбуждения.

Кто-то с улицы проорал, чтобы они заткнулись, отчего она захохотала еще громче.

– Представим, что это было мое желание, – сказала она, запыхавшись. – Теперь твоя очередь.

– Желание, – сказал он.

– Поцелуй меня.

Тодд надеялся услышать это. В конце концов «Правда или желание» это игра на поцелуи. Он подполз к ней на четвереньках, чувствуя головокружение и нехватку воздуха. Он не знал с чего начать. Он раньше никогда не целовал девушку. Она встретила его на полпути. Это было похоже на падение в теплый бассейн, с гладкой и покачивающейся водой. Он целовал ее несколько секунд, держа за плечи. Трогал своим языком ее язык, не уверенный, делает ли он это правильно. Ее правое колено, уткнувшееся на лежащую на полу гальку. Начало болеть, но он не обращал на него внимания, боясь пошелохнуться. Член напрягся у него в штанах, посылая волны боли и наслаждения по всему телу. Наконец она оттолкнула его.

Он прервал поцелуй, изумленный.

– И, – добавила она, – Сними свою рубашку. Я забыла сказать, что это желание из двух частей.

По-прежнему ошеломленный, он автоматически подчинился. И занервничал, когда она оценивающе осмотрела его.

– Татуировок нет, – заметила она. – Ух, ты, а у моего парня везде были татуировки.

Тодд нахмурился, встревожено и ревниво. Он уже думал, что сейчас в его лачугу войдет толпа качков, и будут тыкать в него пальцем, смеяться и поздравлять Эрин с удачным розыгрышем.

– У тебя есть парень? – спросил он, пытаясь контролировать эмоции.

– Он теперь один из них.Там, за периметром.

Что ж, тогда это уже не твой парень, хотел он сказать, но сдержался.

Она застенчиво улыбнулась ему и сказала, – Может быть, мне нужен новый парень.

Он улыбнулся ей в ответ, быстро оттаяв.

– Желание, – сказала она.

– И ты тоже, – храбро сказал он.

Эрин скрестила руки, глядя на него дразнящим взглядом, а затем одним быстрым движением стянула с себя через голову рубашку. Тодд думал, что на ней будет бюстгальтер, но его не оказалось. Ее блестящие, дерзко стоящие груди были идеальной формы. Ее гладкое тело переливалось светом свечи. Он смотрел на нее с благоговением.

– Желание, – прошептал он.

– Иди ко мне, – сказала она. – Поцелуй меня еще.

* * *

Приблизившись к туалетам, Уэнди включила фонарик и дальше пошла очень осторожно. Идущий рядом с ней Джонеси сделал то же самое. Она предпочитала патрулировать при лунном свете, давая глазам привыкнуть в темноте. Они становились не просто ночными сторожами, а охотниками, но ночью отхожее место было опасно даже для копов, а ближайший канал едва подсвечивался ландшафтными фонарями. В небе над горизонтом прочертила дугу какая-то вспышка, и она услышала вдали хлопки выстрелов. Сегодня ночью дозорные за периметром лагеря были заняты. Стрельба стихла также внезапно, как и началась. Уэнди передала по рации свои координаты Тайлеру, седому книголюбу из участка.

– Вас понял. Будьте там осторожны, ребята. Смотрите в оба.

Она улыбнулась такой заботе и сказала в рацию, – Ты тоже.

– Непременно, юная Уэнди.

Новая вспышка прочертила дугу вдали над трущобами.

– Похоже, там идет настоящая битва, – сказал Джонеси, громко чавкая.

– Дай мне тоже жвачку.

– А что я получу взамен?

– Джонеси, мой парень перешибет тебя как соплю. А если он не сможет, это сделаю я.

– Хорошо, хорошо, – рассмеялся он. – Попытка не пытка.

Она сунула плитку в рот и принялась остервенело жевать ее.

Это ее третья ночь пешего патрулирования в 12-ом отряде, и она уже устала.

Прошлой ночью пришлось немного поволноваться. В дальнем конце лагеря раздался взрыв, небо осветила вспышка, и земля под ногами слегка задрожала. К сожалению, там была не ее патрульная территория. Оказалось, что на воздух взлетела домашняя лаборатория по производству кристаллического метамфетамина. Ей почти хотелось, чтобы здесь случилось нечто подобное.

Вдалеке небо освещали вспышки. Застучал пулемет.

Они шли вдоль края канала, ища доски, по которым можно перейти на другую сторону. Лучи их фонариков метались по рыхлой земле. В соседних трущобах кто-то играл на гармонике. Какая-то пара громко стонала, шумно занимаясь сексом в одной из лачуг.

Джонеси хихикнул.

– Похоже, ты здесь не единственный бабник, – сказала Уэнди.

Он рассмеялся.

– А вот и мост, – сказал он. – Смотри под ноги.

Перебравшись по доскам через канал, они оказались у рядов биотуалетов.

– Полиция, – громко сказала Уэнди.

– Работает полиция, – сказал Джонеси.

Вот уже три дня как от Сержанта не было ни весточки. Уэнди это беспокоило.

– Итак, Джонеси, как же ты стал копом? – спросила Уэнди, чтобы отвлечься.

– Ну, Рэй собрал отряд. Тайлер и Рэй играли вместе в боулинг, а Тайлер – мой папа, – ответил Джонеси. – Когда началась эпидемия, я только окончил среднюю школу. Собирался поступить в колледж. Хотел учиться на ветеринара.

Уэнди улыбнулась. Тайлер заботился не о ней, а о своем сыночке.

– Ветеринар – хорошая работа, – сказала она.

– О, да. Очень хорошая…

Внезапно у них на пути возник какой-то человек. Он закрыл руками глаза от света их фонариков.

– Пожалуйста, можете не светить мне в глаза?

Они немного опустили фонарики вниз. Уэнди положила руку на рукоятку дубинки.

– Стойте, где стоите, сэр, – сказала она.

– Вы копы, верно? Кажется, я слышал, что вы назвали себя полицией.

– Вам нужна помощь?

– У меня жена пропала. Час назад она ушла сюда принять ванну.

– Хорошо, сэр, – сказала Уэнди. – Можете описать…

Но тут ее инстинкты закричали,  – К бою!

Она кувыркнулась, выхватывая дубинку. Джонеси со стоном упал на землю. У него за спиной стоял какой-то человек с длинной трубой в руках. Другая труба ударила ее по голове с глухим стуком. Из глаз посыпались искры.

Она покачнулась, с трудом удержавшись на ногах. Фигуры приближались.

Годы тренировок дали о себе знать, и она стала действовать.

Размахнувшись, она ударила одному из мужчин дубинкой в лицо, потом тыльной стороной руки заехала другому в ухо. Первый отлетел назад, она догнала его и яростными ударами сбила с ног. Второй же, свалившись в канал, кашлял и отплевывался.

Еще один удар в голову.

Она провалилась в черноту.

Сержант, Сержант, помоги мне.

Уэнди пришла в сознание, почувствовав навалившуюся на нее тяжесть и колющую боль в гениталиях. Открыв глаза, она вгляделась во тьму и увидела наклонившегося над ней Инфицированного, с серым, мокрым от крови лицом и красными от вируса глазами.

Уэнди закричала.

Она больше не видела над собой Инфицированного, а лишь какого-то человека, который сказал ей заткнуться, либо он убьет ее. Она почувствовала его горячее, мерзкое дыхание. Он жестоко ударил ее один раз, другой.

Она моргнула и снова увидела Инфицированного. Опять закричала.

Он зажал ей рот рукой. Она вцепилась в руку зубами, и изо всех сил укусила. Он ударил ее снова, но сейчас уже слабее. Она еще сильнее сжала зубы, рыча как собака. Через несколько секунд мужчина уже визжал и молил о пощаде. Она почувствовала, как кровь хлынула ей в горло и отпустила покалеченную руку, откашливая мокроту.

Она закричала снова. И снова. Но мужчина исчез.

* * *

Многотысячная толпа хлынула по дороге мимо центра распределения пищи, распевая гимны и размахивая плохо нарисованными транспарантами с надписями «Бог по-прежнему с нами» и посланиями от Луки 21:11. Пол растер подошвой ботинка сигарету и влился в их ряды. Он вспомнил ту толпу, марширующую по дороге в пригороде Питтсбурга, людей, идущих плечом к плечу с оружием в руках, выкрикивающих подбадривающие лозунги. Над головой, в небе, затянутом черным дымом с ревом проносились реактивные самолеты ВВС США, сбрасывая бомбы на дальние цели. Он помнил, как обращался к ним со словами: Он благословил их как раз перед нападением Инфицированных. Он сказал им, что их война справедлива.

Они шли мимо центра кормления, дома для больных чумой, детского игрового комплекса, с установленными на нем флагами различных правительственных агентств и служб, размещавшихся в маленьком здании из красного кирпича, где раньше располагалось городское почтовое отделение. Беженцы прерывали свои повседневные занятия и смотрели на поток демонстрантов, распевающих «Вперед, солдаты Христа». Некоторые с азартом присоединялись к маршу, в то время как другие смеялись и кричали, чтобы те шли шуметь и поднимать пыль в другое место. Солдаты смотрели на демонстрантов с подозрением, держа оружие наготове и поглядывая на сержантов.

– Бог не очень популярен сегодня, – понял Пол. Эти люди здесь стопроцентные христиане. Истинные верующие. Их вера удивляла его. Ему даже стало немного стыдно. И все же он не мог не смотреть на них как женщина, защищающая мужа-алкоголика, который ее регулярно избивает, оправдывающая то, что по существу является психическим расстройством.

– Слышал? – сказал какой-то мужчина, идущий сзади. – Морпехи в Нью-Джерси.

– Кому они нужны, – фыркнул другой.

– Я слышал, что перед приходом армии федералы собираются отобрать у нас оружие, – сказала какая-то женщина. – Мы будем беззащитны.

– Это всего лишь слухи. Как и то, что морпехи где-то там высадились.

– Я слышал, что это в Филадельфии, а не в Нью-Джерси, – встрял кто-то в разговор.

– А что, если это правда? Они разве не понимают, что вторая поправка спасла страну? Если бы не вторая поправка, мы были бы уже все инфицированы. Боже, храни НСА.

Пол услышал детский плач, и с содроганием вспомнил гигантского клыкастого червя, выскользнувшего из мрака и мяукающего от голода. Он удивлялся, что даже сейчас в лагере рождаются дети. Жизнь продолжается, не смотря ни на что. Похоже, род людской тоже пребывает вовеки.

Идущий где-то во главе шествия мужчина закричал в мегафон. Демонстранты сбавили ход, и стали собираться вокруг нескольких фигур, стоявших на крыше автофургона перед старым зданием школы, где сейчас заседало номинальное правительство лагеря. Пол продолжал пробираться вперед. Он узнал Пастора Стриклэнда и нескольких других священников, стоявших за коротко стриженным грузным мужчиной, на котором была белая рубашка с закатанными рукавами и огромными пятнами пота подмышками, и ярко желтый галстук. Пол никогда не видел его раньше, но голос его узнал. Этот мужчина был ведущим популярного ток-шоу на питтсбургском радио. Маклин. Томас Маклин.

– Мы считали себя непобедимыми, – говорил Маклин. – Мы погрязли в деньгах, развлечениях и сексе. Инфекция это кара Господня.

Толпа одобрительно взревела, заглушив его.

– Они хотят, чтобы вы верили, что мы можем жить без Бога, – услышал Пол, когда толпа затихла. – Без вашей веры. Они хотят, чтобы мы отвернулись от Бога, но Бог не отвернулся от нас, люди. Нет. Бог разговаривает с нами громко и четко. И знаете, что он говорит?

Пол затаил дыхание, напрягая слух. Ему было интересно, кого Маклин называет «они».

– Он говорит, что мы оскорбили его, и он не может этого допустить!

Толпа ревела. Пастор Стриклэнд и другие священники, стоявшие за Маклином, кивали и аплодировали, мрачно улыбаясь.

– Мы оскорбили его, чествуя духа Антихриста, и теперь пожинаем ураган. Оскорбили его, позволяя феминизму разрушать американскую семью, убивать детей и поощрять лесбиянство. Позволяя гомосексуалистам разрушать брак и растлевать наших детей. Растлевая эту великую нацию своей жадностью, массовой культурой, либеральными университетами, государственным образованием, отделением церкви от государства, и гонениями на христиан.

– Нет, – сказал Пол. – Не так и не сейчас.

Толпа становилась все агрессивнее. Он чувствовал, как волной нарастает в них энергия. Они размахивали транспарантами, и кричали Маклину, чтобы он сказал им, что делать.

– Мы должны покаяться, ибо конец близок, – сказал Маклин. – Думаю, мы все согласны, что он очень близок. Но что значит покаяться? Вы вообще знаете, что означает это слово? Оно означает, стать праведными. Чистыми. Мы должны очиститься, как нация и заключить новый договор с Богом.

Сотни рук взметнулись вверх, слегка покачиваясь, как колосья пшеницы на ветру.

– Что касается атеистов, то я скажу, надо изгнать их из лагеря!

– Вышвырнуть их! – скандировали люди.

– Изгнать гомосексуалистов!

– Вышвырнуть их.

– Изгнать элиту, которая смотрит на вас сверху вниз!

– Это не правильно, – сказал Пол окружающим его людям, а Маклин продолжал зачитывать свой список. – Бог не хочет этого. Бог не хочет, чтобы мы ненавидели друг друга.

– Он хочет, чтобы мы ненавидели грех, – огрызнулась на него какая-то женщина.

– Это не митинг, когда среди нас дьявол, – заметил какой-то мужчина. – Вот он здесь, воплоти.

– Это ненормально, – умаляющим тоном сказал Пол. – Инфекция свела нас с ума. Разве вы не видите это?

– Все что я вижу, это ниггер, которому надоело жить, – ухмыльнувшись, сказал какой-то мужчина.

– Держи свое расистское дерьмо при себе, – предупредил другой.

– Бог карает нас за нашу нечестивость, – сказала женщина. – Почему так думать ненормально?

Маклин указал на центр обработки данных и закричал.

– Те люди там, они говорят нам, как жить, но никто за них не голосовал! Теперь они хотят заставить меня замолчать! Они видят во мне угрозу! Они могут убить меня, но они не понимают, что огонь уже зажжен, что огонь это вы, и он распространяется. И мы выжжем коррупцию из тела этой великой нации, и еще более великая нация, нация христиан, восстанет из пепла!

Толпа с жадностью слушала каждое его слово. Злые и вспотевшие солдаты, охранявшие центр обработки данных, ружьями оттесняли людей от главного входа.

– Скажите им принять закон о содомии. Скажите им громко. Скажите им сейчас. Скажите им…

Металлический скрежет заглушил его. Толпа напирала, уплотнялась, и, в конце концов, стала редеть, когда люди, стоявшие с краю, начали разбегаться в стороны. К ним на скорости сорок миль в час несся по дороге бронетранспортер «Брэдли», поднимая в воздух огромное облако пыли. На его металлической груди, словно ожерелье, раскачивался венок из полевых цветов. На одной из антенн развевался американский флаг. Маклин указал на машину, крича что-то в мегафон, но никто не слышал его. Все кашляли, ослепленные от поднятой в воздух пыли.

Машина пронеслась сквозь толпу, разогнав людей в стороны, и продолжила свой путь.

Пол ухмыльнулся, провожая ее взглядом. Это его «Брэдли», он был уверен в этом, а управлять им могут только Сержант и Стив. Он выбрался из толпы на одну из узких аллей между рядами лачуг, намереваясь последовать за машиной. Было бы не плохо повидать сейчас друзей.

* * *

«Брэдли» миновал часовых и въехал на территорию военного комплекса. Солдаты, истекавшие потом в своих касках и униформах, провожали его восхищенными взглядами. «Брэдли» сбавил ход и свернул на главную улицу. Ее магазинчики розничной торговли и меблированные комнаты на верхних этажах теперь были превращены в казармы, столовые и штаб-квартиры. Улица была заполнена солдатами в самой разной униформе, торговцами и наемниками, проститутками и наркодилерами, гражданскими чиновниками в деловых костюмах и пятитонными, оливкового цвета грузовиками, развозивших военных, продовольствие и боеприпасы. У автоцистерны с водой стояла длинная очередь терпеливо ждущих солдат. Даже здесь командная структура была нарушена. Столько разных подразделении армии и национальной гвардии было смешано в одну кучу. Огромное количество новобранцев, и несколько разных штабов, проявляющих лояльность Соединенным Штатам, штату Огайо, и/или Содружеству Пенсильвании. На окнах бараков висел баннер с простой надписью: «Молитесь Господу и начинайте раздавать боеприпасы».

«Брэдли» снова замедлил ход и резко свернул в сервисный гараж. Механики тут же окружили его, испытывая непреодолимый зуд снова покопаться в его двигателе. Они любили эту машину, ведь их так мало осталось на американской земле.

Гидравлический трап опустился и по нему вышел Сержант, несущий на руках Уэнди.

Воздух заполнился дымом с едким запахом кордита. В другом конце гаража отряд новобранцев практиковался в стрельбе из винтовок М16 по бумажным мишеням, установленным перед стеной из мешков с песком. Грохот стрельбы быстро затих, когда они поймали взгляд командира «Брэдли», несущего в свое жилище красивую спящую женщину.

* * *

Тодд вошел в военный комплекс Фемавилля, дивясь колючей проволоке и царящему всюду хаосу. По пути он расспрашивал всех, как ему найти командира «Брэдли».

Они лежали в лачуге, уставившись в потолок, вспотевшие, голые и уставшие. Впервые в своей жизни он почувствовал себя по настоящему кому-то нужным. Она видела его наготу, когда он входил в нее, и теперь они были связаны одной нитью. Он будет любить ее до самой смерти. Его тело продолжало подрагивать после невероятного всплеска наслаждения. Лачуга наполнилась ее необыкновенным мускусным запахом. Она закурила бычок своего косяка и стала болтать про свой айпод, «Блэкберри» и «Фэйсбук», про то, как снова хочет жить. Тодд кивал, слушая вполуха, изучая изгибы ее тела и испытывая странную зависть к ее естественной красоте. Он уже загрустил, что ей придется уйти, и он больше никогда не сможет обладать ей снова. Внезапно он ощутил чувство голода. Через несколько мгновений она спросила его, хочет ли он заняться этим еще, и тут же вскочила на него, дав ему кончить ей в рот. После третьего раза он уснул как убитый.

Когда он проснулся, Эрин уже не было, как не было и его тайного запаса электроники. Его капитала.

Внезапно он лишился всего.

Она оставила ему загадочную записку: «Извини. Ты очень милый».

Все утро он перебирал в голове возможные варианты. Можно попытаться найти ее и вернуть свой капитал, а можно и забыть об этом. Противостоять ей будет проблематично. Мягко говоря. Тодд боялся конфронтации, кроме того, он верил, что сможет полюбить ее. Он чувствовал, что мучительное желание увидеть ее снова медленно поглощало гнев от того, что его так бессовестно обокрали.

– Забей, – сказал он сам себе. – Я знаю одного копа. Она поможет. Копы вернут мои вещи, я прощу Эрин, и мы снова будем вместе.

Он знал, что никогда больше не будет обладать ей, что его использовали. Но он не мог перестать надеяться.

К тому времени, как он дошел до военного комплекса – где, как он думал, он найдет Сержанта, который в свою очередь скажет ему, где найти Уэнди – он несколько раз проиграл в голове события прошлой ночи. Он представлял себе, каким мог быть их предстоящий разговор. Например, сердитым, когда он спросит ее, почему она его использовала и сделала ему больно, заставит ее серьезно подумать о своем поведении, и она со слезами раскается в своих проступках. Или спокойным, когда он будет холодно смотреть на нее, скажет, что прощает ее и сожалеет, что так получилось, а потом пожелает ей всего хорошего. Или радостным, что маловероятно, когда она вернет ему его вещи и они упадут друг другу в объятья.

Непрерывный треск стрельбы у периметра лагеря усилился, напомнив ему, что его личные проблемы незначительны по сравнению с вездесущей угрозой, подстерегающей здесь людей.

Гараж был заполнен солдатами, сидящими на твердом цементном полу, писавшими письма, читавшими книги, и варящими кофе на Колмановских печках. В клетках у дальней стены, рядом с аккуратно сложенными дровами, кудахтали куры. Тодд почувствовал запах кордита, кофе и куриного помета. Солдаты вели себя странно тихо, часто поглядывая на офис в углу, где Сержант устроил себе жилище. Он осторожно прошел мимо них, игнорируя их враждебные взгляды и продолжая бормотать себе под нос, и постучал в дверь Сержанта. Никто не ответил. Тогда он сердито ударил по ней кулаком.

Дверь открылась, и в проходе возник Сержант, одетый в камуфляжные брюки и футболку. Он уставился на Тодда, сердитое выражение его лица внезапно сменилось удивлением.

– Эй, Малец, – сказал он. – Рад тебя видеть.

Тодд покраснел, услышав свое старое прозвище.

Солдат протянул руку и Тодд пожал ее.

– Я тебя тоже, Сержант.

– Каким ветром тебя сюда занесло?

– У меня плохие новости. Есть у тебя минутка?

– Заходи. У меня тоже плохие новости, Малец.

Тодд удивленно замер при виде Пола и Этана, стоявших над койкой, на которой беспокойным сном спала, тихо постанывая, Уэнди.

* * *

Уэнди проснулась от сильной головной боли и непреодолимого чувства страха. Маленькая комната была заполнена уставившимися на нее мужчинами. Сержант прижимал ей ко лбу прохладную, влажную тряпку и смотрел на нее со смесью любви и страха. Здесь были Пол, Этан и Тодд, а также Рэй и все копы из 12-ого отряда, кроме Джонеси и его отца. Увидев, что она проснулась, их лица посветлели. У Этана был потрепанный вид, он улыбался ей с подбитым глазом. Кто-то спросил ее, как она себя чувствует, и она с трудом сконцентрировалась на голосе. Сознание то и дело покидало ее, и она хотела проснуться. Она даже не была уверена, что уже бодрствует. Если это сон, то хороший. Она была счастлива видеть рядом Сержанта, и испытывала странное чувство безопасности рядом с другими выжившими. Странно, что ей пришлось провести две худшие недели в своей жизни с этой группой людей, и внезапно ощущать такую сильную привязанность к ним. Это были ее люди. Она помнила, как в госпитале, она стала думать о них, как о племени.

Уэнди подумала, не умирает ли она.

Сержант спросил, нужно ли ей что-то. Воды, например?

Попив, она спросила их, как она сюда попала. Ее голос звучал весело, и ей показалось, что у нее что-то не то с ушами. Мужчины переглянулись, избегая смотреть ей в глаза. Она действительно ничего не помнила. То, что с ней случилось, было настолько плохо, что они не могли сказать об этом вслух. Рэй, сидевший на ящике с патронами рядом с ее кроватью, сказал, что на них с Джонеси напали. У Джонеси сотрясение мозга, и он сейчас в плохом состоянии. Ей тоже досталось, но меньше. Уэнди поняла это и удивилась, почему она не может встать с койки. Она чувствовала странный озноб. Она не могла избавиться от чувства, что умирает.

Ты должна увидеть тех парней, с ухмылкой сказал Рэй, кивая ей с уважением. Ты отдела их что надо. Двоих мы поймали. Мы знаем, кто был третьим, и скоро доберемся и до него. Не беспокойся о них, Уэнди. Мы позаботимся об этом. Они заслуживают смерти, за то, что сделали, и мы позаботимся об этом.

Рэй положил на подушку рядом ее головой ее бейдж.

– Мы нашли его на месте преступления, – сказал он ей.

В голове у нее стучало. Мысли путались. Ее сны были полны кошмаров, и теперь она хотела знать, какой из них был явью.

Рэй спросил, не против ли она того, чтобы с теми парнями разобрались по законам Лагеря Неповиновения.

Уэнди удивилась себе, отчетливо сказав, – Я не против.

Она наклонилась над краем кровати, и ее вырвало Сержанту под ноги. Несколько мгновений спустя она провалилась в тошнотворный мрак, освещаемый лишь редкими искрами.

* * *

Ребята из 12-го отряда, скалясь, как волки, по одному покинули комнату, чтобы свершить правосудие над теми, кто напал на их коллег. Проходя мимо Рэя, который остался присматривать за Уэнди, они кивали ему. На них были черные рубахи и бронежилеты, все с оружием.

Следующие несколько часов Уэнди металась по кровати, а Сержант прикладывал к ее лбу влажную тряпку. Когда наступил вечер, солдаты принесли дымящиеся чашки с тушенкой, и выжившие сели в круг на полу поужинать при свете свечей.

– Прямо как в старые времена, – жуя, сказал Пол. – За исключением хорошей еды.

– Наверное, неплохо иметь работу, оплачиваемую свежим мясом, – сказал Рэй.

Этан ухмыльнулся. – Если бы ты знал, что для этого приходится делать, – заметил он.

– Что-то опасное, судя по выражению твоего лица, – сказал Сержант, посмотрев на него с прищуром, будто разгадывая головоломку.

– Ерунда, – радостно сказал ему Этан. – Какие-то люди в административном центре подумали, что я врач и напали на меня. Я убежал, нашел команду, занимающуюся разгрузкой скота, и работал с ними весь день.

– Аа, – понимающе сказал Рэй. Он знал про скотные команды, и что они используют людей в качестве приманки для монстров, заражающих животных.

– Когда я вернулся в административный центр, те люди ждали меня и наградили вот этим, – сказал Этан, показывая на свое лицо, и рассмеялся.

Тодд рассмеялся вместе с ним и спросил, – А почему ты так этому рад?

– Я рад, потому что, похоже, нашел свою семью.

Другие выжившие переглянулись и слабо улыбнулись.

– Это хорошие новости, мужик, – сказал Рэй.

Сержант коснулся его плеча и добавил, – Да, это хорошо, Этан.

Этан сверкнул глазами. – Я серьезно.

– И я тоже серьезно, – осторожно ответил Рэй, ощетинившись.

– Я провел несколько дней в административном центре. Люди, занимающиеся учетом, нашли в лагере одну Кэрол Белл, но оказалось, что это не моя жена. Я продолжал давить и, наконец, настоял, чтобы кто-нибудь проверил другие лагеря. Оказалось, что в лагере под Гаррисбергом есть К. Белл и две М. Белл. Через три дня после начала эпидемии, К. Белл и М. Белл прибыли в один и тот же день.

Он внимательно смотрел на лица других выживших в ожидании реакции.

– Звучит обнадеживающе, Этан, – кивая, сказал Пол. – Я серьезно.

– Звучит потрясающе, – сказал ему Тодд.

Этан повернулся к Сержанту и сказал, – Вы сможете отвезти меня туда? Туда, или как можно ближе?

* * *

Сержант считал, что это закономерно, что другие выжившие снова рядом с ним, потому что он никогда их по-настоящему не бросал. Он мысленно вернулся в прошлое, против своей воли, посекундно переживая ужасы Инфекции и Афганистана. Хуже всего было, когда он очутился один в темноте, перед госпиталем, стреляя в Инфицированных, устремляющихся к нему через парковку, в то время как каждый атом его тела кричал ему убегать. Он очнулся от этих страшных воспоминаний в холодном поту. Сердце сжималось в груди, легким не хватало воздуха. Он не был глупым. Он знал, что тяжело страдает от посттравматического стресса. Еще он знал, что возвращение на поле боя вылечит его, по крайней мере, на время.

– Могу отвезти тебя в Стъюбенвилл.

– А что в Стъюбенвилле?

– Мосты.

– Инфицированные из Питтсбурга, – сказал Этан, кивнув.

– Ребята, о чем вы говорите? – спросил Тодд.

– Тот большой пожар, который выгнал нас из Питтсбурга? Он выгнал и всех Инфицированных, – объяснил Этан. – Они идут на запад, прямо к мостам. Прямо к нам. Верно, Сержант?

Сержант кивнул. – Я руковожу операцией по подрыву мостов. Особенно Мост Памяти Ветеранам. Шестиполосный мост через реку Огайо.

– Наверняка ты их слышал, – добавил Пол. – Они атаковали лагерь все время с момента нашего здесь появления. Стрельба почти не смолкает, днем и ночью. Она стала уже каким-то фоном. Если они прорвутся внутрь, нам конец.

– Мы последние беженцы, добравшиеся в лагерь из Питтсбурга, – сказал Сержант.

– Инфицированные умеют плавать? – спросил Рэй.

– Наша разведка говорит, что не умеют, – сказал ему Сержант. – Если мы взорвем мосты, они застрянут у реки.

– А что, если они пойдут на север и на юг?

– Это уже не наша проблема.

Рэй пожал плечами. – Ты прав. Не наша.

– Мы заставим их изменить направление, и это наиболее важно, как мы понимаем.

– Я тоже хочу, – сказал Тодд. – Можно мне с вами, Сержант? Пожалуйста.

– Я бы тоже присоединился, – сказал Пол, с надеждой глядя на него. – Я могу быть полезен.

Сержант покачал головой с легким сомнением. Он действительно с радостью взял бы их на операцию. Ребята, которыми он командовал, хороши, но они не знают того, что знают выжившие. Он был откровенно удивлен, что они хотят покинуть безопасный лагерь и вернуться в пасть зверя. И это спустя всего несколько дней. Разве не было целью их совместного путешествия найти это убежище, и попытаться зажить нормальной жизнью?

– Это будет очень опасная операция, – сказал он им.

Он помнил, как ехал по Стъюбенвиллу. В городе царила жуткая тишина. Никаких признаков жизни, даже лая собак не было слышно. Там были Инфицированные. А с теми, что отправились из Питтсбурга на запад, это место будет кишмя кишеть.

– Я тоже поеду, – сказала Уэнди с койки.

– Уэнди! – радостно воскликнул Тодд.

Мужчины вскочили на ноги, когда она с трудом поднялась, заметно дрожа, держась за затылок и жмурясь от боли. Она стряхнула с себя их руки и пошла туда, где они сидели, заняв место рядом с Сержантом и взяв в руки предложенный пластиковый стаканчик с водой.

– Ну, тогда я тоже поеду, – сказал Рэй.

– Какого черта ты то? – проворчал Сержант. – Ты же не один из нас.

– Но она одна из нас. Если едет она, я тоже еду. Вот так. Я дал обещание.

– Даа? – сверкнул на него глазами Сержант. – Кому?

– Множеству мертвых людей, – жестко ответил Рэй.

– Рэй едет с нами, – отрезала Уэнди.

Сержант нахмурился, но ничего не сказал.

– Вы все уверены, что хотите ехать? – спросил он.

– Да, – пробормотали выжившие, глядя в свои чашки.

– А ты, Уэнди?

– Ты был прав, – сказала она. – Здесь нам не безопасно.

– Ты справишься?

– Ты не поедешь без меня.

– Хорошо, – сказал он.

В комнате повисла тишина. Все обдумывали причины своего желания поехать.

– Я ненавижу это место, – наконец сказал Тодд.

Этан сказал, – А я полюбил его. Но мне нужно попасть в Гаррисберг.

– Мы доставим тебя как можно ближе, Этан, – сказал ему Сержант.

– Было бы неплохо выбраться отсюда на несколько дней, – сказал Пол. – Может быть, я составлю тебе компанию до Гаррисберга. Это место не чисто. Бог здесь не живет.

– А где же он тогда живет, проповедник? – тихо спросил Рэй.

– Где? Где-то там, друг. С ними. Они его агенты.

– Идите спать, – сказал Сержант. – Завтра у нас тренировка. А на следующее утро уезжаем отсюда, взрывать дыру в том мосту.