Текст книги "Инфекция"

Автор книги: Крэйг Дилуи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Этан выскользнул из входной двери, оставив ее открытой, и побежал к машине, которую оставил припаркованной на улице. Вдруг люди на соседних дворах увидели его и завыли. Этот звук эхом разнесся по округе. Что-то, рыча, продиралось сквозь розовые кусты. В слепой панике бросив чемоданы, Этан бросился к машине, завел двигатель, и вдавил педаль газа. В этот момент на его машину накинулся какой-то мужчина, оставив большую вмятину в двери. Машина взревела, быстро набирая скорость.

– Прочь с дороги! – заорал Этан, рывками крутя руль.

С подъездных дорожек и лужаек к нему бежали люди. Машину тряхнуло, когда какая-то женщина врезалась прямо в пассажирское окно, На покрывшемся паутиной трещин стекле осталось красное пятно, с приклеившимися клочками волос. В заднюю дверь ткнулся какой-то мужчина, отлетел в сторону, и побежал рядом с машиной, колотя по стеклу окровавленными кулаками, но, потеряв равновесие, рухнул на тротуар. Этан увеличил скорость, но потом стал вилять из стороны в сторону, стараясь избежать столкновения с опрокинутым грузовиком и другим человеком, выбежавшим ему прямо под колеса из открытой двери какого-то дома.

– О, боже, нет, пожалуйста, нет, – умолял он, сигналя.

Звук лишь привлек внимание других. Человеческие фигуры, как ракеты, врезались в машину, отлетая от нее с ужасным звуком и оставляя на стеклах кровь, паутину трещин, и вмятины в кузове. Этан проехал мимо горящего дома с горящим деревом на переднем дворе. Крича во все горло и давя на газ, он врезался в рычащую молодую женщину в красном платье. Она перелетела через крышу. Другая запачкала дверь с его стороны, разбив об стекло нос и оставив на окне длинное кровавое пятно.

– Прекратите! – кричал он, почти ничего не видя от слез. – Прекратите, мать вашу!

Жилые дома вокруг стали сменяться коммерческими зданиями. Он глянул в зеркало заднего вида и увидел визжащую толпу, преследующую его. Внезапно он осознал, что из динамиков машины звучит старая песня «Битлз». Спустя несколько минут его преследователи стали отставать, потом бросили свою охоту, и стояли, глядя ему в след.

– Вот и все, – подумал он, издав какой-то резкий звук, толи смешок, толи всхлип.

Обернувшись на дорогу, он отвлекся и не успел избежать столкновения с небольшой толпой, бегущей ему навстречу. От удара тела разлетелись как тряпичные куклы. Одно повисло на машине как какое-то кошмарное украшение, колотя по кузову свободной рукой. Из-под измятого капота на тело и лобовое стекло хлестала горячая вода. Этан жал на газ, почти ничего не видя, пока корчащееся и визжащее тело не отцепилось и не попало под ступицу правого колеса. Раздался ужасный треск. Машину дернуло вправо и все погрузилось во тьму.

Этан очнулся на тротуаре, ковыляя прочь от своей сплющенной о стену универмага машины. Он попытался бежать, вцепившись руками в свой рюкзак, но упал на колени. Его вырвало. Сзади послышался вой и топот ног. Одна из витрин универмага была разбита. Он залез внутрь и двинулся, хромая, мимо отделов с мужскими галстуками, ремнями и кожаной обувью. Несколько человек залезли в магазин и бросились за ним в погоню, преследуя его по косметическому отделу, как стая волков.

Они неуклонно настигали его, визжа будто от радости. Он бежал, ничего не видя, бросив рюкзак. Перед глазами мелькали белые точки, дышать было нечем. Свою биту он оставил в машине. Один из людей появился откуда-то с боку, рыча. Через несколько мгновений он набросился на манекен, мимо которого только что пробежал Этан, и принялся рвать его руками и зубами. Другой опрокинул второй манекен и стал топтать тому лицо. Остальные наступали уже Этану на пятки. Он увидел еще один манекен в конце прохода, и тут его осенило. Он бросился прямо к нему. Ноги буквально пылали от недостатка кислорода в крови.

Вдруг кулаки манекена извергли дым и пламя. Этан бросился на землю, а его преследователи попадали вокруг него.

Этан лежал на спине, истекая потом и тяжело дыша. Когда он, наконец, отдышался, он не знал, смеяться ему или плакать. Он чувствовал, будто его надпочечные железы выжаты до последней капли. Он поднял глаза на своего спасителя, изящную брюнетку с армейской стрижкой, одетую в черную футболку и джинсы. У нее был вид прирожденного убийцы. Лицо обезображено свежими шрамами. Глаза пожилого человека.

Она помогла ему подняться и протянула ему один из пистолетов. Указала на раненных, которые кричали и корчились на полу в растекающихся лужах крови.

– Прикончи их, и станешь одним из нас, – сказала она.

Так Этан встретил Энн.

Госпиталь

«Брэдли» поднялся на стальной консольный мост Либерти и, сбавив скорость, стал пересекать пятисотфутовый пролет над рекой Мононгахела. Четыре полосы моста были перегорожены несколькими брошенными машинами, но Сержант не хотел рисковать. Он знал, что артиллерийский расчет Национальной Гвардии уничтожил несколько мостов в этом районе, тщетно пытаясь сдержать распространение Инфекции. Он не хотел въехать в дыру и свалиться с сорокафутовой высоты в мутные воды реки.

По мере их приближения к другому берегу, машин становилось все больше. Путь им преградили брошенные импровизированные баррикады. Перед пулеметом, установленным за кучей мешков с песком, лежали груды окоченевших трупов, окруженные роем мух. «Брэдли» увеличил скорость и проехал прямо по ним, давя гусеницами черепа.

«Брэдли» въехал в окрестности Саут Хилз. Сержант открыл люк, выглянул наружу и увидел новые баррикады и кучи трупов. Какие-то баррикады устояли, какие-то пали. В любом случае, это не имело значения. Даже если они устояли, Инфекция была всюду, в конечном итоге делая баррикады бессмысленными. Ветер носил полиэтиленовые пакеты и мусор. На ветвях дерева висела изорванная футболка, и махала им вслед. Другое дерево полыхало, как гигантский факел, источая жар, искры и пепел. Высоко в небе пролетела пара военных самолетов, напомнив Сержанту, что правительство все еще сражается за свой народ.

Стены домов здесь были испещрены надписями. После того, как Инфекция заставила миллиард кататоников по всему миру корчиться на земле, в этих местах добровольцы вместе с местными властями ходили по домам и искали людей, чтобы переправить их туда, где они могли бы получить медицинскую помощь. На фонарных столбах все еще висели оранжевые плакаты, призывающие граждан звонить по горячим линиям и сообщать о местонахождении СВЦЭЛ. На многих дверях были нанесены аэрозолем черные кресты, говорящие о том, что дома обысканы и очищены от жертв СВЦЭЛ. Трагедия была в том, что, помогая «крикунам» избежать голодания и обезвоживания, эти добрые люди невольно способствовали своему собственному уничтожению. На стенах некоторых домов были другие надписи; когда люди бросали свои дома, они писали послания, а другие беженцы добавляли свои, используя дома как средства коммуникаций. Имена и даты. Пропавшие без вести. Направления и ориентировки. Идите на юг. Избегайте полицейского участка. Билл, я иду за бабушкой.Другие сообщения предупреждали путешественников о заражении, давали советы насчет всего, от очищения воды до эффективных способов уничтожения, или предлагали что-либо на продажу. Некоторые надписи были простыми фразами. Новоявленная милиция заявляла права на территорию. Кто-то хвастался количеством совершенных убийств. Тотемные символы, в спешке нацарапанные людьми. Значки биоугрозы. Черепа со скрещенными костями.

Инфицированные останавливались как вкопанные и поднимали головы, не переставая выть от неутихающей метафизической боли. Скаля зубы, они злобно таращились на Сержанта, когда он проезжал мимо в бронированной машине.

* * *

На крыльце одного дома выжившие заметили высокого, мускулистого мужчину в купальном халате и шортах. Он что-то кричал, размахивая пистолетом в правой руке и сложенным помятым зонтом в левой. На дверях всех соседних домов были нарисованы большие черные кресты. Похоже, Инфекция выкосила в округе всех, кроме него.

– Это мой район, – сказал он, прикончив из пистолета бегущего Инфицированного, который растянулся на тротуаре, рядом с другим, уткнувшимся в пожарный гидрант и третьим, свернувшимся в позе эмбриона на капоте какого-то древнего Кадиллака. – Нечего вам тут делать!

Стрелок, сидящий рядом с Сержантом в БМП, взглянул, оценивающе, на мужчину в перископ и сказал, – Похоже мы нашли для вас достойного соперника, Сержант.

Сержант фыркнул и сказал, – Мне нравится его храбрость. Это боец.

– Храбрость, как у психа, – сказал стрелок. У него была квадратная челюсть, как у героя боевика, левая щека небритого лица заклеена лейкопластырем. – А психи это опасно.

– Если бы психов не брали в наш клуб, в этой тачке было бы сейчас пусто. Ха.

– Я думал, что по плану нам нужны выжившие, а не бойцы. Вы сами так говорили.

– Бойцы тоже полезны, – загадочно сказал Сержант. – Мы не можем проводить собеседование при приеме на работу, Стив. Давай позовем его к нам. Вольется, так вольется.

– Вы начальник, Сержант, – пожимая плечами, сказал стрелок.

Мужчина крикнул, – Раньше на этой улице играли дети!

Щелк щелк

Сержант сказал, – Чем-то он напоминает мне Рэнди Деверо. Помнишь Деверо?

– Не очень, Сержант. Я его почти не знал.

– Верно, – сказал Сержант. – Ты прав. Это моя ошибка.

Стив и водитель Даки были новичками в «Брэдли», заменившими прежний экипаж, погибший почти две недели назад. Две бесконечных недели. Вряд ли они пересекались раньше с его отрядом, парнями, прошедшими Афган, и вернувшимися, чтобы погибнуть на Уол-мартовской парковке в Питтсбурге.

– Хорошо тут у вас! – крикнул Сержант мужчине, но тот проигнорировал его. Если он не доверяет военным, может, его уговорит кто-то из гражданских. Пойти вызвалась Энн. Пока «Брэдли» работал на холостом ходу, она подошла к мужчине с поднятыми руками, растопырив пальцы.

– Как тебя зовут, – спросила она.

Мужчина косо посмотрел на нее, и, нахмурившись, отмахнулся. – Вы тоже тут не живете.

– Меня зовут Энн. Нас пятеро, плюс экипаж…

Пистолет в руке мужчины дважды щелкнул. Две бегущие вдали фигуры упали.

– Я здесь держу оборону! – сказал он, обращаясь к небу.

– Давайте, залезайте, – сказала Энн. – Поедете с нами.

– Я же сказал, назад, сука!

Сержант рассмеялся, покачав головой. Стрелок ухмыльнулся.

– А мы хотим, чтобы вы поехали с нами, – сказала Энн.

– Тут слишком опасно, – сказал ей мужчина, размахивая зонтом. – Зомби прут отовсюду!

Щелк щелк

Он снова выстрелил несколько раз в бегущие далеко по улице фигуры. С такого расстояния их было почти не видно, но он не промахнулся. Одного он снял в голову, Сержант видел это четко. Голова Инфицированного дернулась назад, и он рухнул как подкошенный.

Стив сказал, – Он, что, действительно попадает во все из этой пукалки?

– Да, это так. Действительно, каждый выстрел поражает отдельную движущуюся мишень на расстоянии 25–30 метров.

– Шутите.

– Не шучу, Стив.

– Это из пистолета? Ух, ты, потрясный чувак.

– Хотя, ты прав, – сказал Сержант. – Это радиоактивный псих.

Мужчина крикнул в след Энн, бегущей к БМП.

– Это мой дом! Моя земля!

Щелк щелк щелк

Сержант опустил телескопическое сидение и закрыл люк.

– Сколько дадите ему времени, Сержант?

– Не знаю, Стив. Больше, чем обычно. Но не очень много.

* * *

Пол провел рукой по своей щетине и посмотрел на огромный госпиталь, чьи контуры неясно вырисовывались на фоне сереющего неба. Холодало, и он почувствовал на лице первые капли дождя. Вдали прокатился раскат грома, будто бог передвигал свою мебель. – Подходящая погода для апокалипсиса, – сказал он себе. Стая черных птиц на фоне серого неба. Последние две недели мая были слишком солнечными для конца света. Заболевшие слепо бродили среди цветущих цветов. Земля пребывает вовеки. На сочной зеленой траве, в разросшихся садах разлагались мертвецы, медленно поедаемые бактериями, насекомыми, птицами и животными. До самой почвы. Да, земля пребывает вовеки. Полу хотелось бы знать, так ли глух бог, который также пребывает вовеки, к страшным людским страданиям, как и погода, или извлекает что-то из этого для себя, как трава, животные и насекомые.

* * *

Поднялся ветер, и моросящий дождь перешел в настоящий весенний ливень. Выжившие расставили ведра, чтобы набрать воды, и решили, что грозу переждать лучше в госпитале, а не в «Брэдли». Они двинулись через скопление брошенных машин скорой помощи и мертвых тел, и вошли в то, что раньше было приемным покоем, а сейчас напоминало выгоревшую бойню. Следы насилия были повсюду. На полу под толстым слоем золы и пепла лежали обугленные тела. Стены были выпачканы запекшейся кровью.

– Когда первые Инфицированные очнулись и разбрелись по городу, спасатели привозили жертв насилия сюда, в госпиталь, – сказал Этан. – В виде подарка для других.

– Похоже, потом появились какие-то обеспокоенные граждане и сожгли здесь все, – сказала Уэнди, пнув ногой золу и подняв в воздух маленько черное облако пыли.

От этого места мороз продирал по коже. Этот госпиталь казался зловеще безлюдным, если не считать обугленных мертвецов. Не сложно было представить себе врачей и санитаров, суетящихся в этом шумном помещении, встречая спасателей, привозивших сюда покалеченных и умирающих людей. После начала эпидемии, заболевших доставляли сюда и в другие специализированные клиники. Три дня спустя, они очнулись, перебили и заразили людей, круглосуточно боровшихся за их жизни. Перебили и заразили своих родных, пришедших их навестить. Потом, рано утром, выбрались в город, движимые простой программой вируса: атаковать, подавить, заразить.

Теперь здесь была бойня. Мертвое место. Сержант рассматривал валяющуюся в углу кресло-каталку. Стена над ней была изрешечена пулями. Электронные медицинские приборы безжизненно свисали со стен. В воздухе летала потревоженная черная зола, едкая на запах и горькая на вкус.

Этан пытался разглядеть в лицах других выживших ободрение, но не находил его. Другие были также потрясены, как и он сам. У этого места была какая-то сверхъестественная аура. С одной стороны госпиталь был знакомым местом, но с другой все здесь было чужим.

* * *

Пол хотел, чтобы мертвые возвращались к жизни и поедали живых. Воистину в аду больше не было места, и конец света настал. Потому что тогда это было бы доказательством сверхъестественной причины, а не просто вируса, созданного в лаборатории для убийства других людей. Тогда это было бы доказательством ада, истинного зла, и Сатаны. А если есть Сатана, то есть и Бог, а если есть Бог, то смерть это не конец, а лишь начало. Страдания человеческие при жизни ничто по сравнению с вечностью блаженства в прямом присутствии Бога. Увидеть восстание мертвых значит увидеть конец света, а с ним и конец веры. Это начало уверенности. С такой уверенностью Пол охотно бросился бы в объятья мертвецам, позволил бы им разорвать себя на части и сожрать. Разве не сильнее страдал Христос на кресте? Какая польза от этой дряхлой плотской оболочки, если его душу ждал рай?

Жена всегда смеялась над ним, когда он смотрел квази-религиозные фильмы про Сатану, посещающего Землю и пытающегося устроить конец света, на пути у которого вставал главный герой с дробовиком. Но Пол хотел, чтобы победил Сатана. Он кричал главному герою: – Почему ты противишься Божьему плану? Дай уже Сатане выиграть, и мы все попадем в рай!

* * *

– Мы не можем оставаться в этом помещении, – сказал Сержант, наконец, нарушив тишину. Он скрестил руки и кивнул Энн. – Какие наши дальнейшие планы?

Энн покачала головой, оглянувшись на него с приподнятыми бровями.

– Относимся к этому, как к восхождению на гору, – сказала Уэнди. – Гора слишком высокая. Поэтому покорим ее поэтапно. Сперва нам нужен базовый лагерь.

– У Сержанта есть боевой опыт, Уэнди, – тихо сказала Энн. Думаю, мы должны спросить у него, что нам делать.

Сержант кивнул, поблагодарив за передачу полномочий, чего давно ожидал. – Для захвата здания существует несколько простых тактик. Уэнди, ваш вариант действительно очень хорош.

– Давайте, Сержант, – сказала женщина-коп. – Вам рулить.

– Хорошо, – сказал он. – Вот как я это вижу. Нам нужно сделать три вещи. Во-первых, укрепить часть здания для нас самих. Во-вторых, собрать здесь все, что потребуется нам для выживания. И, в-третьих, не демонстрировать, что у здания появились новые владельцы. Все согласны с этим?

Выжившие кивнули.

– Мы с экипажем спрячем машину. Чтобы не было видно, но не очень далеко. Энн и Пол, найдите шкаф вахтера и наберите как можно больше хлорки. Еще найдите щетку.

– Хотите, чтобы мы убрались здесь? – недоверчиво спросил Пол. – Мы вдвоем?

– Нет. Потом мы сделаем тут все так, как было до нашего прихода. Поэтому нужно избавиться от следов, а для этого потребуется щетка. Ясно?

Они кивнули.

– А пока, посмотрите, какие припасы тут есть, за которыми мы можем потом вернуться, – добавил Сержант.

Понятно, – ответила Энн.

– Уэнди, Этан и Малец пойдут на третий этаж, закрепятся там, и будут производить зачистку. – ухмыльнулся Сержант. – А затем нам всем нужно будет сделать уборку. Отскребем этот этаж сверху донизу щеткой и проветрим его. И лишь потом заселимся. Но только в те комнаты, где нет окон. Не убирайте комнаты с окнами, так как, повторяюсь, мы не хотим афишировать, что у здания появились новые владельцы. Просто опечатайте эти комнаты и все. Ясно? Когда все сделаем, произведем разведку.

Выжившие согласились. План был хороший.

* * *

Когда жена Пола пала жертвой эпидемии, он организовал ей уход у них дома. На следующий день он навестил госпиталь, куда обессиленные спасатели и добровольцы продолжали доставлять бесчисленные конвульсирующие тела, и попытался дать наставления и силу родственникам жертв. Он думал, что святой дух подскажет ему нужные слова, но этого не произошло. Чувствуя опустошение, он закатал рукава и стал помогать менять подкладные судна. В ту ночь он отслужил особую службу. В церкви ступить было негде. Несколько постоянных прихожан и множество таких, которых он привык видеть лишь на воскресных службах. У многих в руках свечи. Не было ни музыки, ни пения, потому что органист заболел, а на замену у Пола никого не было. Пожертвований тоже не было, потому что собиратели тоже заболели. Пол просто хотел произнести небольшую речь и успокоить паству силой молитвы. У него не было запланированной проповеди. Им двигал святой дух, и говорил его устами. Глядя на измученные, заплаканные лица сидевших на скамейках людей, он задал себе риторический вопрос, почему такое случилось.

Прошли долгие мучительные минуты, но святой дух молчал. Придется говорить самому.

Он прочистил горло и сказал, – Евангелие от Иоанна, глава тринадцатая, стих седьмой: Иисус сказал ему в ответ: что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после.

Некоторые члены паствы закивали, требуя продолжения, но Пол замолчал. Ему не достаточно было сказать, что пути господни неисповедимы. Не достаточно.

Почему Бог позволил этому случиться? Он не мог понять. В голове у него метались стандартные аргументы, оправдывающие существование Бога в мире, где он позволяет злу случаться с хорошими людьми. Божье творение имеет свободу воли, а это включает в себя свободу воли делать зло. Но какое зло совершила его Сара? Бог позволяет злу процветать в мире, испорченном первородным грехом. Но разве грехи Адама и Евы, и всех других людей, включая Сару, не были смыты кровью, принесшего себя в жертву Иисуса Христа? Зло дополняет собой добро. Но что хорошего мог видеть Пол в мире без его любимой жены?

Бог проверяет нас. Бог пытается научить нас чему-то.

– Нет, – решил он. – Бог не просто учит.

Бог карает.

Пол сказал своей пастве, – А еще хорошая книга гласит: Если и после сего не исправитесь и пойдете против Меня, то и Я пойду против вас и поражу вас всемеро за грехи ваши, и наведу на вас мстительный меч в отмщение за завет; если же вы укроетесь в города ваши, то пошлю на вас язву, и преданы будете в руки врага. Левит, глава 26, стихи 23–25. Я хочу объяснить вам, почему были написаны эти стихи. Хочу объяснить урок, который Бог пытается преподать нам через такое строгое наказание.

Пастве не понравилось его послание. Они не хотели быть отвергнутыми. Им были нужны ответы. Им были нужны утешение и сострадание. Они в страхе смотрели на Пола.

Бог справедливости из Ветхого завета вернулся, и Пол, который всю свою жизнь поклонялся, изучал и проповедовал добрые вести милосердного и любвеобильного Бога из Нового Завета, не знал, что Бог хочет от него. Он молился два дня. Иногда он молился о понимании. Но в большинстве молитв он просил Бога проявить милосердие и вернуть ему Сару.

Спустя две ночи, его жена встала с кровати в своей ночной рубашке. Лицо ее было серым, глаза черными и холодными, как у змеи. И с визгом бросилась на него, пытаясь дотянуться до горла..

* * *

Выжившие поднялись по лестнице на третий этаж. Уэнди и Малец вызвались очистить его, пока Этан сторожит лестницу, чтобы никто не вошел и не вышел. Они оставили его в углу, съежившегося от страха.

Малец шел впереди Уэнди, уперев в плечо карабин с оптическим прицелом, и мотал стволом из стороны в сторону, будто отслеживая цели. Он не уделял много внимания тому, что делает, скорее он представлял себя крутым красавцем-копом. Ему было интересно, впечатлена ли Уэнди его боевыми способностями. Он захотел, чтобы у его карабина был лазерный прицел. Она шла за ним, медленно ступая, держа свой «Глок» в правой руке и фонарик в левой. Их шаги потревожили толстый слой пыли, покрывавшей пол.

Внезапно Малец наклонился вперед и оглушительно чихнул. Потом еще раз.

– Вот дерьмо, – сказал он, краснея. – Извини. Это недостойно ниндзи.

Женщина-коп мрачно ухмыльнулась. – Мы и не пытаемся быть здесь ниндзями. Мы здесь чтобы прибраться, а не красться по углам.

– Ах, да.

– Знаешь, я не хочу называть тебя Мальцом.

Мысли в голове у него заметались. – Тебе не нравится?

– Лучше я буду называть тебя твоим настоящим именем.

– Меня зовут Тодд, – сказал он быстро. – Но не говори больше никому.

– Обещаю, – ответила она с улыбкой. – Это будет наш секрет.

Он ничего не сказал. Его тревожило и пугало ощущение, что он только что совершил глупую и непоправимую ошибку.

Уэнди жестом приказала ему остановиться. – Твой карабин готов к стрельбе, Тодд?

Он кивнул.

– Тогда давай зачистим этот коридор. – Уэнди крикнула, – Эй! Эй! Есть кто дома?

Из одной палаты выскочила какая-то женщина в больничной одежде, заляпанной спереди запекшейся кровью, и побежала с рычанием в их сторону. Выжившие вздрогнули. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Внезапно им в ноздри ударил аммиачный запах мочи, отчего глаза заслезились.

– Кто? – спросил Малец.

– Ты, – ответила Уэнди.

В свое время Малец хотел переключить карабин в автоматический режим и поливать им как в кино, но Сержант ему не разрешил. Сказал, что подавление не понадобится. Если нужно остановить кого-то, бегущего прямо на тебя, достаточно нескольких выстрелов и минимум энергии.

Малец не стал целиться женщине в голову, потому что это была маленькая, дергающаяся цель. Вместо этого он навел ствол в центр груди и спустил курок, выпустив три пули за раз.

Грудь женщины взорвалась, и та споткнулась, содрогнулась, потом отскочила от стены и рухнула на пол.

Из-за угла появился мужчина и бросился к ним сзади. Уэнди развернулась и выстрелила из своего «Глока». Пуля вошла мужчине в левую глазницу, выбив ему из затылка мозг. Он тут же беззвучно упал, умерев, еще не коснувшись пола.

– Хорошая работа, – неуверенно сказал Малец, чувствуя себя опустошенным.

– Я даже жвачку проглотила, – сказала Уэнди.

Коридор внезапно наполнился воем и топотом множества ног, обутых и босых. Уэнди и Малец замерли, тяжело дыша, встав спиной к спине, и держа оружие наготове.

К ним приближалась целая толпа.

* * *

Солнечный свет не проникал в эту часть здания, и сейчас здесь была вечная ночь. Приемный покой соединялся с остальным госпиталем коридором. Пол и Энн выяснили его длину, разыскивая припасы и стараясь громко не шуметь. Пол осветил дорогу дорожным светильником. На стенах отчетливо проступали кровавые отпечатки рук. Через несколько футов свет внезапно погас, погрузив все во тьму. На полу лежали тела, окруженные роем мух. Пахло хлоркой и гнилью. Где-то поблизости громко капала вода. Вдалеке хлопнула дверь. Под ногами Пола хрустнули осколки банки с языковыми депрессорами. Вдоль стен юркнули в темноту крысы.

– Я совершила ошибку, Преподобный, – нарушила тишину Энн.

– Какую ошибку?

– Вы будете разочарованы.

Пол вздохнул. Он не знал, что сказать. Это выживание. Он не думал, что сейчас кто-то может жить, не испытывая разочарований. Он изо всех сил стараться удержать стрелку компаса своей морали в правильном направлении, но горькая правда в том, что мораль в эти дни непозволительная роскошь. Много греха вокруг. Он хотел, чтобы было хоть маленькое прощение. Но даже чувство вины это роскошь для тех, кто еще жив, и ощущения безопасности достаточно чтобы испытать его.

Он остановился перед какой-то дверью и поднял светильник.

– Изолятор, – прочитал Пол. – Не заперто.

Он слишком поздно понял, что Энн разговаривает с ним не как лишь с еще одним выжившим. Она разговаривала с ним как со священником. – Извините, леди, – хотел сказать он, – колодец высох. Он понимал, что знает так мало о людях, от кого зависела его жизнь. Он смотрел на эту маленькую женщину, с мощным ружьем и ранцем, набитым боеприпасами, и думал, что убери ружье, и она могла бы стать домохозяйкой. Дантистом. Актрисой в местном театре. Председателем школьного комитета. Единственное, что его в ней действительно волновало, так это ее природный дар обращения с оружием, благодаря которому он до сих пор жив. В то время как другие люди, лучшие люди, уже умерли.

– Преподобный, вам приходилось убивать кого-то, кого вы любили?

Пол вспомнил стареющую Сару и как в какой-то момент, он увидел в ней, как в зеркале, самого себя и понял, что тоже стареет. Ему не нравилось это. Смерть? Стареют бездельники, как говорила Сара. Она знала, что говорит. Он часто задавал вопрос о силе своей веры, боится ли он старения и смерти. Но даже тогда его мораль была лишь пугающей абстракцией, не как в последние девять дней, когда он постоянно и мучительно размышлял о тонком слое льда, разделявшем жизнь и смерть. Идешь по нему, и внезапно проваливаешься, а потом либо рай, либо забвение. Сара шутила, – Если хочешь, чтобы тебя долго помнили после смерти, умирай молодым.

Он помнил, как зажег сигарету на аллее за своим домом, спустя несколько ночей после начала эпидемии. Было очень поздно, практически утро. Он метался, ворочался в полусне. Соседний круглосуточный магазин был открыт и он купил пачку сигарет, чтобы удовлетворить сильнейшую непреодолимую тягу, которую он испытал тут же, как проснулся. Теперь он стоял и курил, впервые за долгие годы. Борьба с привычкой требовала от веры высшей силы, и с помощью веры в бога сила брачных уз заставила его наконец отказаться от пристрастия. Сара лежала дома под капельницей, а он стоял здесь, на аллее. Пол затянулся и тут же почувствовал головокружение. Закашлялся, но с третьей затяжки уже привык. Это как ездить на велосипеде. Он наслаждался тишиной. Какая-то собака залаяла и затихла. Впервые за последнее неспокойное время он почувствовал какое-то внутреннее умиротворение. По крайне один зуд был наконец утолен.

В конце аллеи под фонарем появилась фигура. Чей-то маленький силуэт. Пол искоса смотрел на него несколько секунд, неуверенный даже, человек ли это, но потом понял, что силуэт увеличивается в размерах. Он приближался к нему. Миновал светильник, закрепленный на соседском гараже, и Пол мельком увидел ужасное лицо. Фигура тяжело дышала и достаточно быстро бежала к Полу. Будто совершала забег на сто ярдов, а Пол был финишной четой. Несколько секунд Пол стоял как вкопанный и видел себя будто со стороны. Он не мог сдвинуться с места, ноги стали как ватные.

Он начал неуверенно спрашивать,  – Я могу вам помочь?Но, даже не закончив фразу, развернулся, бросился на свой задний двор, и запер за собой ворота. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он чувствовал, что этот человек мечется за воротами, шипя как какое-то животное.

Он осторожно вернулся в дом на трясущихся ногах. Страх не покидал его.

Сара сидела на краю кровати и ждала его.

– Нет, – сказал Пол. – Я не убивал никого, кого любил. А ты?

– А я убивала, – ответила Энн.

* * *

Двери в конце коридора распахнулись, и оттуда выскочил рычащий человек. Малец дал по нему залп, снесший человеку лицо, и стал отступать, непрерывно паля. В коридор хлынула толпа Инфицированных, заполнив его ужасным резким запахом.

Уэнди держалась рядом с Мальцом, прикрывая его из пистолета. Луч фонарика отражался в красных глазах. Карабин у Мальца заклинило, и он в немом изумлении уставился на него. Женщина-коп разрядила «Глок» в рычащие лица, выбросила пустую обойму, вставила новую. Пока Малец возился с затвором, какая та женщина с воем пыталась дотянуться ему до глаз. Выставив перед собой карабин, он внезапно ударил им ей в серое лицо, сломав нос. Она с воем отступила, и тут на него ринулся какой-то гигант в больничной одежде, сжимая кувалдоподобные кулаки и рыча. Его голова извергла кровавый гейзер, и он упал. Уэнди быстро расстреляла очередную обойму. Первая женщина вернулась и вцепилась Мальцу в карабин, ее зубы щелкали в слепой злобе. Малец услышал шум борьбы и треск ломающейся от удара полицейской дубинки кости. Он оттолкнул женщину к стене и стал бить ей карабином в лицо, пока она не сползла по стене вниз, оставляя за собой кровавое пятно. Тяжело дыша, он развернулся и увидел Уэнди, сражающуюся с двумя мужчинами, в два раза крупнее ее, и выбивающую из них дерьмо своей дубинкой. Он исправил заклинивший карабин и подал ей сигнал. Как только она отступила, он прикончил их несколькими выстрелами с бедра.

Несколько минут они стояли в тишине, не в состоянии ни двигаться, ни говорить, совершенно опустошенные. Лишь дышали. В воздухе висела пелена порохового дыма. Кордит щипал им ноздри, соревнуясь с горьким привкусом крови и мерзким смрадом мертвых Инфицированных.

– Ну, ты даешь, – сказал он наконец.

– Это тренировка.

– Мы были на волоске.

– С нами все будет в порядке.

– Научишь меня как-нибудь своим приемчикам дзюдо?

– Постой, – сказала Уэнди. – Ты слышишь это?

Малец потряс головой, пытаясь избавиться от звона в ушах.

– Ничего не слышу, – сказал он.

В коридор, тяжело дыша, выбежали Этан, Энн и Пол.

– Мы услышали стрельбу, и сразу бросились к вам, – сказала Энн.

– Тут как будто война была, – сказал Пол. – Парень, с тобой все хорошо?