Текст книги "Инфекция"

Автор книги: Крэйг Дилуи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Они потащили его к выходу из гаража.

– Подождите, – сказала Энн, – Офицер, подождите! Что вы собираетесь с ним делать?

Капитан ответил, – Сядьте и замолчите, мэм.

– Думаю, вы ей понравились, Капитан, – сказал солдат по фамилии Паркер.

– Смотри, она пожалуется на тебя в родительский комитет, – добавил другой и рассмеялся.

– Он просто болен, – сказала она. – Он не один из них.

Капитан поднял пистолет и направил ей в лицо.

– А может быть, вы инфицированы?

Какой-то мужчина, стоявший позади солдат, подошел к Капитану. Энн мгновенно поняла по его черному костюму и белому воротничку, что он священник.

– Подождите минутку, сэр, – сказал он.

Капитан повернулся, быстро взглянул на него и сказал, – Вы католик?

Мужчина заморгал, растерявшись. – Нет, сынок.

– Тогда мне наплевать, что вы хотите сказать.

Пистолет мелькнул в его руке, ударив священника в лицо, и тот рухнул на пол. Энн переглянулась с Сержантом, который стоял рядом с «Брэдли» вместе со своим экипажем, и вытирал ветошью руки. Он еле заметно покачал головой.

С трудом сдерживая ярость, Энн снова села на пол. Солдаты вытащили больного мужчину из гаража. Священник лежал на полу и стонал, закрыв лицо руками.

Грохот выстрела проник сквозь стены, звоном отозвавшись в ушах.

В тот же день примерно половина беженцев собрала свои скудные пожитки и покинула убежище. Это случилось после долгой кровавой драки между несколькими мужчинами. Теми, кто хотел уйти и теми, кто решил остаться. Причиной драки послужил дележ оставшихся припасов. Спор закончила женщина из «Уол-марта», объявив, что припасов больше нет. Ничего нет. Ни крошки. Те, кто остались, были сломленными людьми. Они лежали на раскладушках, уставившись в потолок. Джошуа был среди них. Он прижимал к кровоточащему носу грязную сырую тряпку, один глаз почти полностью заплыл.

Ночь прошла без происшествий, разве что люди всхлипывали в темноте. Все помещение провоняло аммиачным запахом мочи. Они были обречены, и знали это.

На следующее утро двери снова распахнулись, и в гараж ввалилась группа мужчин и женщин, одетых в сборную солянку из военной формы и вооруженных ружьями и пистолетами. Беженцы с пронзительными криками отшатнулись от них.

– Кто-нибудь хочет уехать? – объявил с ухмылкой один из вновь прибывших.

– Сэм! – закричала какая-то женщина, бросившись ему в объятия.

– Я же сказал, что найду тебя, – сказал он. По его лицу лились слезы. – Я же сказал.

– У нас тут есть автобусы. Места хватит на всех, – объявила женщина с банданой на голове. – По дороге в Гаррисберг есть лагерь ФАПЧС, мы будем конвоировать. Если хотите, собирайте вещи. Через десять минут отъезжаем.

Беженцы толпились вокруг, сыпля вопросами. Ответы, похоже, их удовлетворили, потому что все похватали свои вещи и поспешили на выход, где их ждали выстроившиеся в ряд автобусы.

Когда последний беженец направился к дверям, один из вновь прибывших обратился к Энн, – Последний шанс, леди!

Она покачала головой.

Мужчина помахал рукой и закрыл дверь. Энн вздохнула с чувством, похожим на облегчение. Напряжение, висевшее в атмосфере, начало спадать. Помещение внезапно показалось гораздо больше без наполнявших его людей.

– Почему ты не поехала?

Она заметила, что священник тоже остался.

– Не должно быть все так просто, – сказала она.

– Может быть, ты и права. Не знаю, стоило ли им доверять.

– Нет, – сказала Энн. У других не было иного выбора. У меня есть выбор. Не должно быть все так просто.

Священник кивнул. Он подошел к ней и, тяжело вздохнув, сел на соседнюю раскладушку. Осторожно потрогал синяк на лице. Энн как следует его рассмотрела. Это был крупный мужчина, с короткими, седыми, курчавыми волосами и обветренным, заросшим щетиной лицом. Она подумала, что ему где-то под шестьдесят.

– А вы что же? – спросила она. – Почему не поехали?

Он пожал плечами и сказал, – Долог путь и труден, что ведет из ада к свету. Говоря другими словами, я согласен с вами.

– Это что-то из библии?

– Нет. «Потерянный рай» Джона Мильтона.

Он представились друг другу. Священника звали Пол.

Подошел командир «Брэдли».

– Похоже, мы починили машину, – сказал он им. – Если не возражаете, я сегодня хотел бы завести ее и немного обкатать. Мы немного приоткроем служебную дверь, чтобы проветрить помещение, а то будет немного шумно, да и запах тот еще.

– Хорошо, – сказал Пол и отошел посмотреть на ряды трупов, так и лежащих в своих мешках и ждущих отправки, которой никогда уже не будет.

Энн сказала, – Сержант, как вы могли бессердечно стоять и смотреть, когда они вытаскивали того мужчину на улицу, чтобы хладнокровно убить? Вы же знали, что он не инфицирован?

Солдат пожал плечами. – Я бы назвал вам дюжину причин, мэм. Позвольте задать вам вопрос. Почему вы решили рисковать своей жизнью ради его спасения?

Ей пришло в голову несколько причин – этот человек был невиновен, убийство аморально, об обществе судят по тому, как оно защищает своих самых слабых членов – но все они звучали неубедительно. Она фыркнула. – О чем я спрашивала?

Сержант мрачно ухмыльнулся и кивнул. – Вот, что я думаю. В Афганистане, когда дела стали совсем плохи, выжить можно было лишь, приняв тот факт, что ты уже мертвец.

– Боже, – сказала она, отпрянув.

– Те люди, – сказал Сержант, указывая куда-то пальцем. – Инфицированные. Они же настоящие живые мертвецы. А мы? Мы мертвые жильцы.

– Как вы можете говорить, что мы уже мертвы? – сказала Энн, испугавшись этой мысли. Она лишь на секунду представила себе. – Как вы можете? Разве это не изменило вас?

– Да, – сказал Сержант. Вас же это изменило. – Он снова пожал плечами. – Вы же выживаете.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем выживать, если это уже не ты?

– Зачем выживаю я? Зачем выживаете вы? Кто-то должен жить, мэм. Кто-то должен продолжать жить. Вот, что все мы должны знать. Вот, что все мы будем знать. Кто-то должен жить, либо все это не имеет смысла.

– Что именно? – спросила Энн.

Он удивленно моргнул. – Человеческая раса, конечно же.

– Это же большая ответственность.

– Если мы не поймем это, то можем с тем же успехом дать им себя победить.

Он откашлялся и рассказал Энн, как он отправил свой отряд испытывать нелетальное оружие, и как по рации сообщили о какой-то катастрофе. Потом они с экипажем потеряли связь с армией. Теперь они сами по себе. Они поставили себе новую цель. Они хотят вернуться на место выполнения задания и попробовать разыскать пропавших ребят.

– Мы не выживем долго, если будем сами по себе, – объяснил он. – Нам нужна пехота для прикрытия. А мы в свою очередь предложили бы свою защиту. Мобильность «Брэдли», его броня и пушка.

– О чем вы говорите?

– Говорю, что хочу, чтобы вы присоединились к нам.

– Я хочу помочь вам. Очень хочу, но я не солдат, – сказала она. И никогда не была им.

– Я хочу, чтобы вы собрали отряд из гражданских. Оружие у нас есть. Я научу вас с ним обращаться. Если мы найдем наших парней, то два дня максимум. Может, три.

– А как насчет него? – спросила Энн, глядя на Пола, молящегося над телами мертвецов.

– Думаю, он самоубийца, – сказал Сержант. – Но если хотите, можете его взять. Вам все ясно?

– Но почему я? – спросила она. – Если бы вы меня знали, то не выбрали бы для подобного дела.

– Я выбрал вас, основываясь на том, что знаю. Вы не боитесь смерти. Вы крепкая. Вы не ищите легких ответов и кого-то, кто о вас бы позаботился. У вас есть голова на плечах. Вы сели, вместо того, чтобы дать себя убить, помогая тому человеку, поэтому я не беспокоюсь о том, что вы желаете смерти, или активно ищете ее.

– Что ж, – удивленно сказала Энн. – Вижу, вы все продумали.

Она поняла, что хочет этого. Она сидела здесь несколько дней и хотела, чтобы случилось что-то подобное. Шанс действительно что-то сделать. Шанс нанести ответный удар и остановить чуму.

Шанс убить всех тех монстров за то, что они сделали с ее детьми.

– Ты – выжившая, Энн, – сказал Сержант. – А мне нужны выжившие.

Фемавилль

Когда они поднялись на следующий пригорок, перед ними раскинулся лагерь беженцев. Толпы людей, кучи домов, насколько хватало взгляда. Вдалеке, в неподвижном, горячем воздухе, словно мухи жужжали вертолеты. Крошечные фигурки копошились рядом с жилыми домами, общественными зданиями, трейлерами и палатками. Этот бурлящий людской океан был частично скрыт дымом тысяч костров с готовящейся пищей.

«Брэдли» затормозил, и выжившие вылезли из темного десантного отсека, пригнувшись и держа оружие наготове. Действовать, как отряд боевой пехоты уже стало для них второй натурой.

По одному они собрались вокруг Сержанта на разбитой дороге, спускавшейся прямо к воротам лагеря. Они медленно опустили оружие, позабыв про все на свете, ошеломленные открывшимся видом. Разинув рты, они по очереди смотрели в принесенный Сержантом бинокль. Зрелище вызвало у всех какое-то оцепенение и буквально лишало остатков сил.

Лагерь с легкостью вмещал более ста тысяч человек. В его центральной части находились частные дома, магазины, общественные здания, парки, заполненные выработавшими свой ресурс трейлерами ФАПЧС. По периметру лагерь окружали земельные угодья, поля, заполненные жилыми фургонами и автомобилями. Был даже большой цирковой шатер. Все прилегающие к лагерю леса были вырублены, чтобы освободить место для этого разрастающегося роя. Скопления палаток и лачуг простирались на мили вокруг. Огромные тучи пыли висели над лагерем бурым покрывалом. Вокруг лагеря вздымались баррикады из мешков с песком, тракторов с прицепами, автомобилей, офисной мебели и пружинных матрасов. И все это было опутано милями колючей проволоки и укреплено деревянными сторожевыми вышками. В воздухе стоял непрерывный гул из людских голосов и шума транспорта, сквозь который изредка прорывались хлопки оружейных выстрелов. На востоке, снайперы расстреливали с вышек группу Инфицированных, прорвавшуюся сквозь дымку к стенам лагеря.

Еще две недели назад этого лагеря здесь не было.

– Вот и он, – сказала Уэнди, с вздымающейся от волнения грудью. – Лагерь ФАПЧС.

– Даже не знаю, сон это или кошмар, – сказал Этан.

Зрелище было почти невероятное. Какое-то прекрасное и ужасное одновременно.

– Потрясающе, – с благоговением сказал Пол.

Уэнди посмотрела на Сержанта. – Нам повезло, правда?

– Может быть, – ответил Сержант, погладив щетину.

– Я прямо чувствую его отсюда, – сказал Этан.

– Мы же американцы, – сказал Тодд. – Мы же все на одной стороне, верно?

– Нельзя быть уверенным ни в чем, – сказал ему Сержант.

Стив присвистнул. – Вот бы Даки это видел.

Для выживших лагерь олицетворял собой прежние времена. Там они воссоединятся, наконец, с человеческой расой. Как астронавты, вернувшиеся домой после многолетнего космического путешествия. Но мир был уже не тем. Прежние времена прошли, и все, что их олицетворяло, было призрачным и обманчивым. Если они спустятся в лагерь, им придется пожертвовать свободой в обмен на защиту, и эта цена их беспокоила. Сейчас у них на хвосте плотно сидел дьявол, но то был дьявол, которого они знали.

Сержант вздохнул. – Это шанс. У кого-нибудь есть лучшая идея, куда нам идти?

Никто не ответил.

– Энн бы сказала, что делать, – сказал Тодд.

– Энн бросила нас, Малец, – с горечью в голосе сказал Сержант. – Мы ждали ее два дня, и она так и не вернулась. Мы еле-еле выбрались оттуда живыми. Она либо мертва, либо где-то в пути. В любом случае, она сделала свой выбор и уже не имеет права голоса.

– Окей, – сказал Тодд.

– Так то вот, – кивнул Пол. – Ну что, идем?

Уэнди вздохнула. – У нас нет другого выбора.

* * *

«Брэдли» двинулся вниз по дороге мимо полей с остатками вырубленных деревьев и горящими кучами хвороста. По всей задымленной пустоши стояли, застыв в причудливых позах, десятки магазинных манекенов в дизайнерских платьях. Их тела были привязаны к столбам и старым дорожным указателям, стоявшим на равном расстоянии друг от друга. Некоторые лежали в грязи, среди тряпья и разбросанных пластмассовых конечностей. В сотне ярдов от дороги несколько фигур в ярко желтых защитных комбинезонах загружали тела в кузов муниципального мусоровоза. Прервав свое занятие, они уставились на проезжающий мимо бронетранспортер.

Над горизонтом поднимались очертания лагеря, от которого исходили волны непрерывного гула, канализационного смрада и древесного дыма. Машина с ревом проскочила мимо бетонного блиндажа, из которого торчала пушка тяжелого пулемета, медленно следившая за их перемещением. Какой-то мужчина в футболке и камуфляжных штанах вышел на дорогу и помахал им, делая знак остановиться. Но машина, не сбавляя скорости, пронеслась мимо. Мужчина еле успел отпрыгнуть, свалившись в канаву. У самых ворот другие люди в защитных комбинезонах сбрасывали мешки с телами из кузова оливково-зеленого грузовика в глубокую, дымящуюся яму. Прервав свое занятие, они уставились на затормозивший перед ними в клубах пыли «Брэдли».

Подбежал запыхавшийся мужчина в камуфляжных штанах, и хлопнул рукой по бронированному кузову.

– Открывайте, черт бы вас побрал, – крикнул он.

И тут же добавил, – Если думаете, что въедете в лагерь не представившись, вы сумасшедшие. Ну, так что?

Люк над водительским сидением распахнулся и стрелок высунул свою ухмыляющуюся голову. Через несколько секунд люк на орудийной башне открылся, и с хмурым видом появился Сержант.

– Мы ищем Лагерь Неповиновения, – сказал он.

Мужчина рассмеялся. – Вы прибыли в нужное место. А сами кто будете?

– Сержант Тоби Уилсон, восьмая пехотная. У меня на борту экипаж и четверо гражданских. Нам сказали, что здесь безопасно.

– Мы все еще живы, как видите, – Мужчина повернул голову и заорал, – Открыть ворота! Впустить бронетранспортер! – Он подмигнул, – Добро пожаловать в Фемавилль, Тоби!

Ворота медленно отворились, подталкиваемые вооруженными солдатами, и «Брэдли» медленно въехал в лагерь. Следом шла женщина в военной форме, языком жестов показавшая им, где можно припарковаться. Пахло дизельным топливом и гниющим мусором. Вокруг собрались солдаты, с любопытством разглядывавшие машину и ее пушку.

Сержант испуганно моргнул, когда те разразились одобрительными возгласами при виде этого символа американской мощи.

По их аплодисменты, из машины, щурясь от света и неловко улыбаясь, вылезли выжившие.

Это место было чем-то вроде КПП и зоны распределения. Здесь кипела бурная деятельность. «Брэдли» припарковался между потрепанным школьным автобусом и бронеавтомобилем «Бринкз». Огромная гора пластиковых пакетов, битком набитых мусором, ждала отправки. Рядом, в несколько рядов лежали мешки с телами. Грузовик, груженый бревнами, стоял рядом со скоплением больших цистерн для воды, одна из которых была прицеплена к пикапу. Люди в комбинезонах разгружали трофеи из кузова побитого грузовика, покрытого сеткой тонких, оставленных, видимо, ногтями, царапин. С проводов, натянутых между деревянными столбами, свисали лампочки. На одном из этих проводов развевался, как сушащееся белье, звездно-полосатый флаг. У Сержанта внезапно подступил комок к горлу.

Он посмотрел вниз на ликующих, смеющихся парней и почувствовал себя словно дома.

Сквозь толпу протиснулся какой-то человек, протянул руку, и помог Сержанту слезть с машины. Это был крупный, седоватый мужчина квадратного телосложения с серебряными капитанскими планками.

– Добро пожаловать в Лагерь Неповиновения, Сержант, – сказал человек. – Я Капитан Мэттис.

– Сержант Тоби Уилсон, восьмая пехотная дивизия, механизированная, пятая бригада «Железный Конь», сэр, – ответил Сержант, отдавая честь.

– Вы первый, кого я вижу из того подразделения, – буркнул Капитан.

– Боюсь, я потерял их, сэр.

– А ваш отряд?

– Погиб неделю назад, сэр. Обеспечивая безопасность испытания нелетального оружия.

– Нелетального, – с горечью сказал Капитан. – Я почти забыл, что мы испытывали его. Кажется, год назад. И с тех пор вы путешествуете с теми гражданскими?

– Почти. Я обучил их, и они вполне боеспособны.

– Будь я проклят, – сказал Мэттис, оценивающе глядя на других. – Вы все были в Питтсбурге?

– Только вот выбрались из него.

– Ужасно. Я останавливался там как-то на ночь, давно уже. Полюбил его реки и мосты. Старые кварталы. Красивый город.

– Да, сэр. Так какова здесь ситуация?

Мэттис улыбнулся. – Пока отдыхайте. Я введу вас в курс дела, после вашей ориентировки Сержант.

Сержант заметил, что солдаты с ухмылками забирают у других выживших оружие.

Капитан добавил, – А теперь, пожалуйста, сдайте ваш пистолет.

* * *

Уэнди забралась в школьный автобус и рухнула на одно из сидений, борясь с желанием свернуться калачиком. Последние две недели она жила с заряженным «Глоком» под рукой. Теперь, когда его отняли, она чувствовала, будто ей ампутировали руку.

Рядом с ней сел Сержант. Его руки подрагивали.

– Мы что, под арестом? – шепотом спросила она его.

– Не знаю, – ответил он. – Они сказали, что мы должны пройти какую-то ориентировку.

Уэнди с задумчивым видом жевала губу. Ориентировка могла означать лишь одно – люди, управляющие лагерем, хотят показать им, кто здесь хозяин, каковы местные правила, как получать продукты – либо это слово имело другой, возможно зловещий смысл. У Сержанта был обеспокоенный вид, а это не добрый знак. Окна автобуса были покрашены черной краской и покрыты несколькими слоями проволочной сетки, отчего его интерьер своей мрачностью и клаустрофобностью напоминал десантный отсек «Брэдли». Без успокаивающей тяжести своего пистолета, она приготовилась к худшему.

Школьный автобус взревел и покатил вперед, дико трясясь на глубоких выбоинах.

Уэнди взяла Сержанта за руку.

– Солдаты тебе что-нибудь сказали? – спросила она.

Сержант покачал головой. – Я не знаю, кто здесь главный.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что не знаю, кто здесь главный – ФАПЧС, армия, или какая-нибудь другая ветвь власти. Парни, которых ты видела у ворот, были из разных отрядов. Я видел у них нашивки, по крайней мере, шести разных подразделений. Кто-то из армии, кто-то из Национальной гвардии. Самый высший чин там – капитан, с которым я разговаривал – заместитель командира по тылу артиллерийско-технической роты. Единственный ключ к разгадке, который я видел, это флаг при въезде в лагерь. Американский флаг.

– Хорошо, – сказала она. – Но если они военные и ты военный, то почему они забрали у тебя пистолет?

– Не знаю, Уэнди.

– Мне это не нравится. Не знаю.

Он сжал ее руку и сказал, – Мне тоже это не нравится.

– По крайней мере, мы все еще вместе.

Уэнди вздрогнула от громкого удара. Еще один удар. Кто-то бросал что-то тяжелое в автобус. Она вспомнила монстра, атаковавшего их машину, когда они выбирались из горящего Питтсбурга. Хватая ртом воздух, она изо всех сил вцепилась в руку Сержанта. Сидевшие спереди солдаты вскочили, схватив ружья, и свирепо оглядывались вокруг. Окно напротив разлетелось на куски и сердитые крики вместе с пыльным солнечным светом проникли в автобус. Уэнди привстала и разглядела в пробоине палатки и людей.

– Займите свое место, мэм, – сказал один из солдат, гладко выбритый парень с большими ушами, торчавшими из-под кепки. – Пожалуйста, ради вашей же безопасности.

Уэнди села, удивленно мотая головой.

– Волейбол, – с облегчением сказала она. – Я видела нескольких подростков, играющих на улице в волейбол.

– В нас попал не мяч, – сказал Сержант. Кто-то бросал в нас кирпичи или камни. Что-то здесь не то.

– Что здесь такого, если дети играют в волейбол? – сказала она.

– Люди играют в волейбол в тюрьме.

Автобус остановился, и водитель заглушил мотор. Несколько минут все сидели тихо и ждали, что будет дальше. Жара была невыносимая. Запах выхлопных газов медленно рассеивался, сменяясь противоречивыми ароматами готовящейся пищи и канализации. Они услышали, как мать кричит своему ребенку, чтобы тот был осторожней. Кто-то играл на гитаре.

Дверь открылась, и в салон вошла женщина с планшетом в руках. Ее лицо наполовину скрывала зеленая бандана. Ее голубые глаза резко выделялись на фоне загорелого лба. Она опустила бандану, обнажив молодое, симпатичное лицо с лучезарной улыбкой.

Уэнди удивленно хмыкнула. Похоже, в лагере всем заправляли подростки.

– Я Кэйли, – сказала девушка. – Я буду вашим инструктором по ориентировке.

* * *

Выживших провели в класс кирпичного здания школы. Пока они рассаживались по местам, Кэйли встала у доски. Шторы были раздвинуты, и в помещение проникал солнечный свет. Из окна было видно, как несколько женщин устроили перекур, пока другие разбирали груду коробок.

Прежде чем найти себе стул, Этан задержался у учительского стола. Этот класс походил на его, такой же чистый и аккуратный, только бедноватый и отсталый с точки зрения технологии. Основным методом обучения была лекция с помощью доски, тряпок и кучи мела. Некоторое волнение, возможно, вызывал проектор со слайдами. Он вспомнил, как ему нравился скрип мела по доске, когда он писал ученикам уравнения. Он по-настоящему любил свою работу. Работа и его семья были для него всем.

Как быстро все меняется, подумал он.

Как найти значение «Икс»?

Ответ: Попробовать его убить.

Палец пульсировал от боли. Он принял еще одну болеутоляющую таблетку.

Какая-то его часть понимала, что он может начать здесь все сначала. Похоже, что этот лагерь предлагал ему второй шанс. Если здесь учат детей, он смог бы снова стать учителем. Он столь же страстно желал применить здесь свои навыки, сколько Уэнди хотела оставаться копом. Кто-то мог бы сказать, что учить детей математике во время апокалипсиса это пустая трата времени, но это не так. Дети должны продолжать учиться и готовиться к будущему. Иначе будущее будет бессмысленно и война с Инфекцией будет проиграна. Отсюда прямой путь к варварству.

Однако он никогда больше не будет учить, и он знал это. Даже если чума и братоубийство закончатся завтра, он все равно не сможет представить себя в роли учителя. Эта его часть была так же разрушена, как и весь мир.

По правде говоря, единственной причиной, по которой он находился здесь, был призрачный шанс найти среди обитателей лагеря свою семью. Эта хрупкая надежда стала его единственным смыслом жизни. Все остальное было иллюзией. Он не прекратит поиски, пока не найдет их. Он будет искать их вечно. Вот, что он делает здесь сейчас.

Тодд плюхнулся за парту рядом с ним и сгорбился, нахмурившись. – Похоже, мне так просто не уйти, – пробормотал он.

– Готов к алгебре? – подмигнул ему Этан, подтрунивая.

– Я любил алгебру, – сказал ему Тодд. – А вот школу ненавидел.

Вошел какой-то мужчина, о чем-то тихо переговорил с Кэйли и вышел. Тут же в каком-то тревожном оцепенении в класс вошла какая-то группа людей.

– Вы выжившие из Питтсбурга, – сказала она. – Вы не отличаетесь друг от друга. Вы все одинаковы. В прошлом вы были соседями. Поприветствуйте друг друга.

Выжившие замерли, смерили друг друга взглядами и кивнули, после чего заняли свои места. Вновь прибывшие были грязными и истощенными. Одна женщина тихо всхлипывала, другая прижимала к груди спящего ребенка. Какой-то мужчина уронил голову на парту и тут же забылся прерывистым сном. В солнечном свете вокруг них летали пылинки. От новичков пахло сажей.

– Добро пожаловать, – сказала Кэйли. – Добро пожаловать в Лагерь Неповиновения. Здесь, в этом классе, вы в безопасности. Здесь безопасно и с вам все будет хорошо.

Выжившие замолчали и с жадностью ловили каждое ее слово.

Она сказала, – После начала эпидемии, Федеральное Агентство по чрезвычайный ситуациям создало по всей стране ряд передовых оперативных пунктов для координирования федеральной поддержки местных властей. Лагерь Неповиновения – один из них, хотя раньше он назывался просто «ФАПЧС 41».

Когда эпидемия приняла угрожающие масштабы, лагерь был почти переполнен, но слухи о его существовании привлекли поток беженцев со всего южного Огайо. Они помогли лагерю выстоять, и теперь им управляют люди из федеральных и местных органов власти. А защищают его солдаты из разных воинских частей.

На сегодняшний день население лагеря превышает сто тридцать тысяч человек, и оно постоянно растет, – сказала она, делая паузу, чтобы дать всем усвоить услышанное. – Я два года работала за океаном в лагере беженцев от Корпуса Мира. В идеале этот лагерь рассчитан на двадцать тысяч, и функционирует он лишь чудом.

Этан чуть не присвистнул. Сто тридцать тысяч человек это лишь малая доля от прежнего количества населения этого региона, но это вселяет надежду. Возможно, где-то в этом муравейнике живут его жена и дочь, целые и невредимые.

Следующие пятнадцать минут Кэйли потратила на объяснение, какие их ждут процедуры. Каждый вновь прибывший должен пройти медосмотр и регистрацию, чтобы получить удостоверение резидента. Пищу и воду можно получать на пунктах распределения. Квалифицированным рабочим может быть предложена оплачиваемая работа. Они получают внеочередное жилье и дополнительный пищевой паек. Также в лагере есть медицинский центр и несколько медпунктов, дома для больных чумой, холерой, школы, рынки и ямы для кремации умерших.

– У кого-нибудь есть вопросы?

– У меня есть, – сказал Этан. – У вас есть какие-нибудь регистрационные записи? У меня пропала семья.

Кэйли кивнула. Поиск близких является для нас приоритетным делом. Скажите людям на регистрации, они вам помогут. У нас есть записи обо всех когда-либо прибывших в этот лагерь. Также у них есть контакты с другими лагерями в Кэролтоне, Довере, Гаррисберге, и других местах.

Этан с удовлетворенным видом откинулся на спинку стула.

– У меня есть вопрос, – громко сказал Сержант, поднимаясь с места. – Что вы здесь прячете?

Кэйли улыбнулась ему. На ее лице не появилось ни тени удивления.

* * *

Выжившим тон Сержанта не понравился. Еще минуту назад они, словно зачарованные слушали Кэйли, с жадностью глотая каждое ее слово. Теперь же они были насторожены и напряжены, как олень, почуявший запах хищника. Они внимательно смотрели на Сержанта и Кэйли, взволнованные тем, что снова оказались перед непростым выбором.

Через некоторое время Кэйли сказала, – А конкретнее можно?

Сержант моргнул, – Ну, во-первых, зачем вы забрали у нас оружие?

Уэнди сердито смотрела на Кэйли, думая о том же, о чем Сержант. Ей не терпелось снова почувствовать в руке успокаивающую тяжесть «Глока». От напряжения и волнения она была словно наэлектризованная. Она безоговорочно доверяла инстинктам Сержанта, но он начал эту конфронтацию, не посвятив ее в курс дела. Она даже не знала, как его поддержать.

– Сержант Уилсон, почти все в этом лагере вооружены, – сказала Кэйли. – Мы все знаем, что Инфекция распространяется как лесной пожар. Если кто-то подхватит заразу, погибнуть может весь лагерь. Мы постоянно следим за распространением Инфекции, и должны быть готовы действовать быстро при появлении здесь Инфицированных.

Сержант скрестил руки. – Я еще раз вас спрашиваю: Почему вы забрали у нас оружие?

– Ваше оружие было временно изъято, потому что довольно часто вновь прибывшие не проходят ориентировку. Мы не можем предоставить новым резидентам возможность постепенного перехода из опасного внешнего мира в наш относительно безопасный оазис. Некоторые не выносят этой внезапной перемены и начинают вести себя неадекватно.

– Я понимаю, почему, – сказал Сержант. – Здесь какое-то полицейское государство.

– И да и нет. На самом деле у нас довольно остро стоит вопрос охраны общественного порядка. Вы же не думаете, что этот лагерь может функционировать без согласия его резидентов. Но мы действительно находимся на осадном положении. Здесь другие условия существования, не как за периметром.

– Если мы не пленники, вы могли бы оставить нам то, что мы хотим.

– Вы не пленники, но вы не можете просто придти сюда и уйти, когда вам заблагорассудится, по понятным причинам. Всякий раз, когда кто-то приходит в лагерь, появляется угроза проникновения Инфекции или какой-либо другой заразы. Мы не можем этого допустить.

– Вы так и не ответили на мой вопрос, – сказал Сержант.

– Ответ простой: вы можете уйти в любое время, когда захотите. Но если вы уйдете, то больше не вернетесь. Такой ответ вас удовлетворяет?

– Мы можем уйти со всем нашим снаряжением?

– Если резидент решает уйти, он может забрать с собой то снаряжение и припасы, с которыми пришел, либо аналогичное. Таков закон.

– А что насчет нашего «Брэдли»? – спросил Сержант, сердито глядя на нее.

Улыбка исчезла с лица Кэйли.

– Вы имеете в виду нашего«Брэдли», Сержант. Эта машина изготовлена для армии и принадлежит народу Соединенных Штатов. Вы солдат, и если вы собираетесь уйти, ваше начальство может вас отпустить, или решит расстрелять вас за дезертирство. Не знаю. Зато могу вам сказать, что люди, отвечающие за это место, не позволят вам покинуть лагерь с военной техникой стоимостью в несколько миллионов, с помощью которой можно спасать жизни американцев.

– Дерьмо какое-то, – сказал Сержант. – Это ловушка.

– Ловушка у вас в голове, сержант Уилсон.

Сержант повернулся к другим выжившим и сказал, – Вперед, мы уходим. Они не смогут нас остановить.

Никто из выживших не сдвинулся с места, даже Уэнди, уверенная, что Кэйли идеально объяснила позицию лагеря, и чувствующая сейчас скорее успокоение, чем угрозу. Сержант изумленно смотрел на них. На его лице выступил пот. Похоже, он был растерян и не уверен, что делать дальше. Он ударил кулаком по парте и перевернул ее ногой с грохотом, от которого все вздрогнули.

– Здесь не безопасно, – умоляющим тоном сказал он. Дыхание его участилось.

Уэнди встала и всмотрелась ему в глаза.

Он тихо сказал, обращаясь только к ней, – Это плохое место.

Его заметно трясло.

– Вы здесь среди друзей, – сказала Кэйли. – Вы в полной безопасности.

Уэнди бросила на нее свирепый взгляд и сказала, – Не могли бы вы, пожалуйста, заткнуться?

Она снова переключила внимание на Сержанта. Медленно протянула руку и осторожно коснулась его лица. Потом взяла его обеими руками.

– Скажи мне, – сказала она.

Он избегал смотреть ей в глаза, но, наконец, их взгляды встретились.

– Мне страшно, – сказал он, делая глубокий, судорожный вздох.

– Я с тобой, милый, – сказала она ему. – Посмотри на меня. Посмотри на меня.

Другие выжившие отвернулись. Никто не осуждал его. Они все были здесь в таком же состоянии. Все сейчас испытывали посттравматический стресс, причиной которому были плохой сон, депрессия, чувство вины, тревоги, гнева, повышенной бдительности и страха. Уэнди не могла спать по ночам. Не могла забыть, как Инфицированные с воем ворвались в ее участок. Ей не верилось, что Сержант после всего пережитого может сломаться, здесь, где он, наконец, в безопасности.

Но она понимала. По правде сказать, никто из выживших не чувствовал себя здесь уютно. Слишком резкий переход от выживания к безопасности – не просто безопасности, а к общественному строю с его правилами и обычаями – был большим потрясением для нервной системы. Никто ни в чем не был полностью уверен.