Текст книги "Римская волчица. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Корделия Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

И кто же тогда возьмет на себя все то, о чем она уже договорилась со старым мятежником? Вся эта переброска легионов на планеты, устройство убежищ, бесконечная организация, пункты и подпункты, сотни комиций, которые придется организовать. А самое главное…

Кто будет драться за Землю, когда начнется? Ведь Конрад, похоже, единственный из ее непосредственного окружения, кто по-настоящему готов к войне.

«Квинт, – вызвала она. – Квинт, ну как у вас?»

«Пока ничего».

«Квинт, еще раз прошу, когда найдете – никаких транквилизаторов, никаких резких движений. Сразу доложите мне».

Хватит рассиживаться, надо пойти самой поискать мальчика. Где же он может быть. Очевидно, отпадают все зоны, легко просматриваемые камерами. Она вспомнила, как плутала в темноте вдоль энергопровода, длиннющего корабельного хребта. И ее не нашли, хотя уж как искали, а она-то хотела быть найденной. При известной сноровке прятаться внутри звездолета можно неделями. Малак, при всей своей независимой повадке, наверняка напуган, обижен, даже оскорблен, может быть. А что, если он подозревает ее в предательстве, в том, что она решила отказаться от него? Взяла и передумала, обещала защиту и усыновление, а сама сдала охране с парализаторами. Поманила призраком нормальной жизни и тут же отняла его. После всего, что она слышала от него о его родине, наверное, он не ждет от людей добра. И он подросток – уязвимый, еще не взрослый, как бы там ни был он по версии Конрада модифицирован, сколь бы ни был ловок. Как вернуть его доверие?

Толкнулась ядовитая мысль: зачем на самом деле юный принц сдался в руки Люция, с какой целью? Нет, не думать об этом. Лучше ошибиться в человеке в хорошую сторону, чем в плохую. Особенно в подростке.

Она вздохнула, вызвала карту и направилась к ближайшему аварийному ходу на техническую палубу.

Мягкая темнота расступилась и обняла ее со всех сторон.

– Малак!

В этой зоне еще был прием сети, хоть и слабенький. Она с чипа распорядилась включить дежурное освещение технических коридоров. Где-то впереди загорелась малая искорка. Она повертела головой. Сзади, казалось, тоже бесконечно далеко, зажглась еще одна лампа. Как маяки – они давали ориентир, но не освещали путь. Должно быть, техники приходили сюда со своим оборудованием, с умными роботами-кабирами, с прожекторами или просто с налобными фонариками. Тогда Электра запросила подробную схему технических ходов. Серая зона на ее карте прокрасилась, обрастая деталями. Придется идти в полумраке, соотнося свое движение с этой схемой.

– Малак! Малак, выходи, пожалуйста!

Гулкое эхо и более ничего.

Сколько времени она может позволить себе бродить здесь, одна, без связи? Ведь ее могут вызвать, и внезапно, по любому поводу, на выбор: потеря еще одной системы, нападение еще какого-то врага, бунт на корабле. Мир перестал быть стабильным, предсказуемым.

– Малак, где ты?

Как здесь тихо, бесконечно тихо. Какая еще катастрофа может произойти? Землетрясение? Наводнение? Восстание пролов?

– Малак, вернись!

Ни слова в ответ. Авария на энергостанции?

– Малак!

Никого. Что-то пойдет не так во время операции в лаборатории?

Она развернулась и пошла к выходу на поверхность из этих катакомб. Все что угодно, но пропустить вызов Фулька сейчас нельзя.

От командира Золотой когорты ничего не было, зато чип лопался от запросов, связанных с делами на Земле. Все то, что должен был сейчас решать Конрад Тарквиний, решать и делать, а не валяться бессмысленно в камере, сыпалось прямо на нее, забивая канал и оттягивая на себя внимание. Что же, со временем придется найти кого-то, кто заменит Конрада, а пока снова вникать самой. И подумать прежде всего о том, о чем все эти люди в погонах, ослепленные заученными в молодые годы доктринами, думать категорически не хотят – о возможности боевых действий на поверхности планеты. О том, как спасти жизни людей, если небо разверзнется. Все понятные тактические линии и огневые рубежи располагались вне атмосферы, не ближе лунной орбиты – следящие пояса военно-космической обороны, ракетные станции, беспилотные перехватчики, мобильные генераторы помех… Несмотря на все это милитаристское великолепие, отсюда, сверху, Земля не выглядела надежно прикрытой. Слишком долго Рим не знал никакой угрозы извне.

Где же чертова сенатская комиция, которая должна бы сейчас этим заниматься. Впрочем, они не станут ей докладываться, даже если что-то придумают, с чего бы. Все, что ей было известно – это то, что для принятия непосредственных тактических решений в условиях кризиса сенат выделил из своего числа малую группу, привлек для рабочего совещания узким кругом военспецов. Еще Электра знала, что Аэций Лентилл все утро был недоступен, виртуально заседал. Удалось ли им хоть что-то решить? Хотя бы сдвинуться с мертвой точки? Надо не забыть написать вице-адмиралу про перенастройку системы дальнего обнаружения. И удалось ли оставшимся по жребию в системе Золотого Марселя коллегам Мария Тарквиния передать какие-то еще сведения? Или все спутники связи Марселя попросту уничтожены и ждать вестей бесполезно. Придется снова рыться самой, какое счастье, что она умеет быстро обрабатывать и усваивать информацию. Да и приятно отвлечься от воспоминания об удушающей хватке Конрада на собственном горле.

С интересом и облегчением Электра выяснила, что инсулы, кажущиеся сверху такими открытыми и беззащитными, представляют собой по сути незыблемые крепости. Попасть в инсулу снаружи, придя пешком по земле, было невозможно. Она в юности увлекалась скалолазанием, поэтому помнила, что на высоте до пятидесяти метров с внешней стороны Конкордии были обустроены трассы для начинающих. Несколько выше могли подняться мастера спорта, дальше шел отрицательный уклон, потом – снова отвесная скальная стена, опоясывающая цоколь инсулы целиком, такая гладкая, что на нее проецировали иногда фильмы или устраивали лазерные шоу. И уже на приличной высоте наконец начинались идеально вписанные в вертикальный пейзаж открытые балконы, зеленые террасы, мозаичные ленты посадочных площадок. Электра с ранних лет и на личном опыте знала, что все окна, все балконы, галереи и бельведеры инсул прикрыты защитным полем. Они с Люцием, в ранние школьные годы вывезенные из загородного бездельного детства, обследовали новое жилье вдоль и поперек. Особенно влекли последние, пустые еще этажи, доступные им отчасти потому, что родители занимали роскошные апартаменты в самой престижной, верхней части комплекса, отчасти же благодаря общему равнодушию взрослых к их досугу. Дом постоянно строил себя все выше и выше, нарастал сам на себе, как коралловый атолл, по кругу, высылая вперед малые армии трудовых роботов. Эти роботы возводили стены, перекрытия, лестничные марши, прокладывали шахты подъемников и трубки линии доставки.

Внутри стен перемещались полупрозрачные многоногие верткие модули, протаскивали коммуникации, конопатили щели, протягивали капилляры для вертикальных газонов и клумб. Электра однажды видела в незашитом отделкой потолке целое гнездо этих робосколопендр, где они подзаряжались и редуплицировались. Стекла и двери наверху еще не выросли, в пустые проемы проглядывало эмалево-синее небо и задувал сильнейший холодный ветер. Именно тогда выяснилось, что нельзя просто так выпасть в окно, даже если очень постараешься: страховочное поле окутывает не только жилые этажи, а дом целиком.

Сейчас же Электра прочла о том, что страховочные и защитные поля инсул можно усилить достаточно, чтобы они выдержали прямое попадание метеорита. Это по сути были те же эгиды, только установленные не на кораблях, а поверх жилых атоллов, и запитанные не от двигателей, а от атомных котлов, скрытых в самой сердцевине, в цоколе дома, там, где живут управляющие им полуразумные алгоритмы. Кроме того, в инсулы были встроены системы фильтров и регенерации воздуха, подобные корабельным. Электра раньше не задумывалась об этом, принимая инсулы как комфортную данность, но, похоже, города-дома, заложенные на заре существования Рима, могли обеспечить обитателям не только уют, но и выживание. Для того, видимо, и предназначались. Неудивительно, учитывая природные и техногенные катастрофы, предшествовавшие рождению современной цивилизации. Войны, эпидемии, изменения климата, необратимые на том уровне развития человечества – создатели «муравейников» рассчитывали, что их населению придется при случае пережить новую вулканическую зиму или что похуже.

Самую большую по площади часть эгиды, «крышку», обыкновенно не включали – не от дождя же ею прикрываться, бессмысленно тратя киловатты и киловатты. К тому же, ее мерцание, хоть и слабое, добавляло светового загрязнения. Успокоительно понимать, что вся нежная начинка человеческих атоллов, все эти открытые площадки, парки, висячие сады, паутинка золотых трубочек воздушного метро, соединяющего противоположные точки внутреннего колодца инсулы, находятся в безопасности. Их можно было в один миг накрыть мощной эгидой военного образца.

Так, ладно. Это что касается инсул. А ведь римляне живут не только в них. Нельзя забывать о виллах, античных роскошных постройках в Европейском секторе и современных сверхтехнологичных жилищах, а виллы эти рассыпаны от тропиков до заполярья. Существуют разного рода эко-поселения в пригодных и не сказать чтоб пригодных для жизни местах; коммуны, выплеснувшиеся в прошлом столетии из организованного быта муравейников на волю, когда возникла патрицианская субкультура с девизом «назад к природе». Самые радикальные улетели на Степь, но кто-то и остался. А еще многочисленные исследовательские институты на островах и в лесных массивах, под водой, в пустынях, на вершинах-тысячниках. Объявить всем этим увлеченным собой и работой людям, что нужно бросить дома, работу, любимые места и перебраться в условно-безопасные человеческие муравейники, от которых они ранее отказались совершенно сознательно? Только потому, что в десятках парсеков отсюда реальность дрогнула, дала сбой и мир изменился? В силу непредвиденных обстоятельств потеряна связь с Золотым Марселем? Так восстановите же ее поскорее, господа политики, выделите ресурсы и почините как было, чтобы мы и дальше могли жить и работать спокойно. Перестаньте транслировать панику и толочь воду в ступе! Такие требования сейчас сыплются на сенат как из рога изобилия. Как доходчиво объяснить согражданам, уже и так фрустрированным обрывом привычных каналов связи со своими семьями, коллегами, партнерами, что они должны изменить привычную жизнь еще сильнее, перестраховаться на случай еще более непредвиденных событий?

Огонь с неба, подумала она. Они поймут, когда прольется огонь с неба.

А пролы. Бесконечные номерные дистрикты, не защищенные никак и ничем. Что с ними? Электра вспомнила, сколько раз бездумно пролетала над широко раскинувшимся Семнадцатым, отмечая про себя, что за долгие годы внизу ничего не изменилось. Все те же однотипные многоэтажные дома, та же тщательно огороженная парковка для флаеров патрициев, та же стеклянная, бетонная, простых геометрических форм типовая конструкция – гигантский образовательный центр. Все так же сюда стекаются самые перспективные школьники дистрикта, ведь только здесь им преподают патриции, их видят патриции и, следовательно, здесь есть шанс сделать рывок и перейти из своего бесправного состояния в гражданское, патрицианское. Вокруг инсулы Конкордии, в радиусе каких-то ста километров, таких дистриктов было три, в каждом не меньше полумиллиона населения. А сколько их всего – раскиданных там и сям резерватов нецивилизованной жизни. У них даже транспорта личного нет, никуда не денутся, если что. Если что.

Электра сама не заметила, как добрела до личных покоев. Пора было закончить этот бесконечный, полный неудач рабочий день, а он все никак не желал кончаться. Заставив себя отключиться, наконец, от попыток понять, чем именно полезным заняты созванные сенатом комиции, она наудачу подошла к приоткрытой двери Малака. По привычке постучала в незадвинутую створку. Вошла.

В этой каюте по-прежнему уютно горел теплый свет, на стене висели знакомые наброски, на столике стоял пророк Сеид и хвостатое знамя его развевалось. Однако кристалла с книжками, который она оставила под ногами пророка несколько часов назад, не было на месте. Блюдо из-под эклеров оказалось совершенно пустым. Рядом – пустая сахарница, серебряная крышка валяется рядом. Электра замерла, потом сердце подпрыгнуло, она разулыбалась. Вернулся? Но в спальном углу – она зашла, в глупой надежде увидеть Малака мирно спящим – конечно же, никого не было. На полу комком валялись какие-то вещи. Она наклонилась. Рубашка, та самая, из которой он вырос. Одинокий носок.

Электра аккуратно сложила рубашку, опустила на лежбище. На длинной треугольной полке в узком носу, которым завершался спальный отсек, лежала на боку открытая резная шкатулка. Эта шкатулка все время стояла в спальне адмирала, прямо около кровати, Электра ни разу не заглянула внутрь. Теперь смотри, не смотри – пустая, а рядом – небрежно вытрясенные из нее предметы. Какие-то драгоценности. Что-то пропало? Теперь не понять. Когда эта здоровенная коробка исчезла из адмиральской спальни? Теперь казалось, что утром ее уже не было. Или была? На видео, которое писалось с камер в комнатах и коридорах, конечно нет ни следа пребывания мальчика.

Электра устало опустилась на кровать, откинулась к стенке. На закрывавшем окно стереоэкране шумел и перекатывал сизые, хризопразовые волны бесконечный океан. Бесконечная усталось охватила ее, свернуться бы тут и лежать, пока все не закончится.

Что «все»? Надо взять себя в руки.

Наверное, операция на земле уже идет вовсю. По крайней мере пришла отбивка от «Гадеса», что они успешно сманеврировали, включили системы подавления связи и довели группу Фулька до границы объекта.

В этот момент ожило кольцо. Фульк, как она и распорядилась, вызывал ее по этому прямому и максимально зашифрованному каналу.

«Мы вошли».

Электра встряхнулась и, не раздумывая, сбросила вызов на экран, одновременно активируя запись.

Видео шло с визора десантного шлема Фулька. Электра всмотрелась. Какой-то зал, практично отделанный серым матовым пластиком, явно не для жизни, а для работы. Краткая стычка с охраной уже кончилась. Несколько человек, один в серо-черном мундире, еще четверо в легкой полуброне, лежали неподвижно, легионеры быстро проверили жизненные показатели, каждому вкололи что-то. Электра передернулась и потерла шею. Неприятно, зато несколько часов они проспят. Фульк двинулся дальше. Изображение не было стабильным, дрожало – какие-то помехи. Метались лучи тактических фонарей.

Полутемное пространное помещение, дежурный свет, большой зал и расходящиеся коридоры, сбоку экрана строчки данных, телеметрия, какие-то разноцветные кривые – что это вообще? Варианты развития операции? Наблюдать за прямой трансляцией было непривычно, приходилось изо всех сил напрягать внимание, чтобы разобраться хотя бы в общих чертах.

Продвижение группы дублировалось яркими точками на схематическом плане здания. Если попривыкнуть, то почти все понятно. Вот бойцы рассыпались по этажу, обошли его, снова собрались – похоже, что у лестницы в подвальные помещения.

«Контролируем верхний периметр. Сопротивление незначительное».

Судя по показаниям приборов, которые шли параллельным потоком и расшифровывались уже в чипе, Елена включила локальное подавление сети с помощью какой-то из своих глушилок. Сигнал от Фулька к Электре доходил теперь лишь потому, что группа использовала каналы связи «Гадеса», а вот персонал лаборатории не мог ни вызвать охрану, ни доложить о происходящем наверх.

Что ж, если они смогут обойти флотскую глушилку – это выяснится, и скоро.

На экране было хорошо видно, как легионеры быстро идут, почти бегут, с двух сторон прикрывая самоходно движущуюся капсулу. Впереди мелькала светлая фигура – Ллир.

«Давай, давай, давай». Фульк пропустил всех и замкнул строй, закрыв за собой тяжелые двери – створки сомкнулись с негромким щелчком, потом шлепок и на блоке управления тамбуром повисла какая-то мерзкая на вид масса.

«Взорвем, если понадобится. Территория под контролем. Домина, входы и выходы в здание блокированы, мы сможем удерживать объект достаточное время».

«Проверьте все помещения. Внутри должны быть и сотрудники, не только охрана».

«Сканеры биоактивности показали наличие людей на минус третьем. Мы его изолировали и движемся вниз. Взяли двух техников».

На экране быстро сменялись кадры, то освещенные редкими лампами помещения, то дорисованные ночным видением – изображение подстраивалось. Ллир скрылся за очередным поворотом, туда же въехала парящая капсула, лишь слегка направляемая человеческой рукой, Фульк вошел последним и Электра увидела очередной зал, круглый, огромный, причудливо и неравномерно освещенный. В центре две мощные колонны – одна темная, похоже на энергопровод, в диаметре, кажется, не меньше, чем на «Светоносном». Вторая ярко светящаяся, освещающая все кругом. Свет такой силы, что разглядеть потолок не удавалось, все терялось в смеси слепящих лучей и черноты. Других источников света тут не было, глубокие косые тени веером падали в стороны, сдвигаясь по кругу, как в огромном черно-белом стробоскопе.

По стенам до самого потолка шли какие-то панели, приборы, датчики. Высились матово-черные кожухи огромных энергонакопителей. Где же находится вход в это баснословное пространство тайи? Как его открыть? Фульк сказал, что взяли техников, может, они знают?

Ллир показал рукой на свет и двинулся дальше, будто хотел войти в него.

«Стоять».

Фульк придержал инопланетника за плечо рукой в бронированной перчатке. Тот обернулся, гневно сдвинув брови. Электра увидела его лицо крупным планом, четко, как в кинофильме – резкие черты, тени, паутина белых прядей.

– Домина Электра, флагман Первого уже интересуется маневрами «Гадеса», – послышался в канале голос Елены. – Они не могли не заметить, что мы покинули строй и висим над заданной точкой.

– Не отвечайте. Действуйте по плану. Фульк, сколько вам еще нужно времени?

Звук в канале неожиданно затух, отдалось режущее уши эхо – взрыва? Обвала? – потом сигнал пропал на несколько секунд, снова появился, но изображение рябило.

«…они включили какое то тормозящее поле, у нас отказывают приводы брони».

Электра изгрызла губу, потом поняла, что безжалостно обдирает себе ногти, остановилась. Свет на экране начал мерцать и глохнуть, звук то исчезал вовсе, то врывался режущим уши визгом.

«Дайте свет… Да чтоб вас! Как хотите, так и дайте!»

Фульк выругался, с трудом, медленно повернул голову, изображение сдвинулось. Ллир что-то говорил ему, шевелились губы, но не было слышно ни слова. Потом, кажется, закричал, указывая рукой на колонну света. Фульк снова тряхнул его за плечо, голова тайи мотнулась. Колонна расплывалась тошнотворной пульсацией, по изображению пошли широкие полосы.

– «Персефона» вызывает «Светоносный»! «Персефона» вызывает «Светоносный»! – раздалось по соседнему аудиоканалу. Сенаторский приоритет, ну конечно. – Какого черта вы творите? Немедленно отзовите «Гадес» с текущей траектории и прикажите выключить глушилки. В противном случае мы будем расценивать это как прямую агрессию против Семьи.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

Какая уже разница.

– «Светоносный», вы переходите все границы!

Что ж.

Электра сначала выкинула из головы посторонний шум, а потом и вовсе заблокировала «Персефону». Все мысли, все душевные силы сосредоточились на полупрозрачной капсуле с телом Люция, которая четкой ледяной чертой пересекала плывущий и пульсирующий сноп света в лаборатории, такой яркий, что из глаз вышибало слезы. Как тогда, на вершине мира, в полуосвоенных гулких переходах под самой крышей дома Флавиев. Дул сильный ветер. Холодный, режущий, неостановимый – такой, что она не смогла удержаться и выбралась через пустую арку окна на внешний карниз, встала там. Ветер трепал платье, волосы – мир лежал под ее ногами пестрой картой, а по щекам текли соленые капли.

Может, она упала тогда, и страхующее поле не спасло. Может, Люций не сумел ее вытащить.

«…как хочешь! Скоро тут все отключится нахрен! А ну иди! Вперед, я сказал!»

Какие-то обрывки речи, кажется, сухой треск станнера, Фульк снова озирается, мелькает голубая вспышка на потолке, какие-то ребристые технические балки, мешанина проводов, изображение странно проворачивается, скользит по стене и фокусируется чуть выше уровня пола. Темно, камера подстраивается, перебирает регистры, зеленые контуры, серые. Капсула парит неподвижно, в лаборатории почему-то очень тихо.

«Фульк! Что у вас происходит?»

Электра поняла, что говорит шепотом.

«Фульк…»

Камера слабо шевельнулась, Электра заметила неподвижные тела в черно-золотой броне, одно, другое. Инопланетника нигде видно не видно. Телеметрия, надо проверить телеметрию центуриона. Какой слабый пульс. Почти нет давления. Уровень глюкозы… близко к гипогликемической коме.

Сердце, и без того лихорадочно колотившееся, пропустило удар. Гибкая ловкая фигура – в сумраке видно лишь силуэт, но спутать ни с кем нельзя – появилась около капсулы. Присел, пощупал пульс на шее одного из легионеров. Поднялся, огляделся, мягко по-кошачьи запрыгнул на капсулу, она чуть качнулась. Тихонько гудела гравиплатформа и от снопа света исходило пульсирующее сияние, делающее предметы и тела почти черными. Камера задергалась, видно, Фульк пытался повернуть голову вслед за движением. Мальчик посидел немного на крышке хрустального гроба, скрестив ноги, потом поднялся, посмотрел на потолок, примерился и снова прыгнул. Наверное, зацепился за силовые кабели и повис, вытянул себя из кадра. Снова поворот камеры, слабый стук и стало совсем темно. Сияющий столп угас, отключился. Трансляция прервалась, а на всех дорожках с датчиками жизненных показателей центуриона тянулись прямые линии и мигали красные нули.