Текст книги "Римская волчица. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Корделия Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Аурелий улегся, положил ее руку себе на глаза. У него была теплая ладонь, а пальцы холодные.

За прозрачной преградой иллюминатора в виртуальной сетке можно было увидеть, как с серой поверхности спутника один за другим поднимаются серебристые шаттлы планетарной защиты – лунную крепость наконец распечатали. Раздвигались бронированные щиты исполинских орудий, развертывалась солярная сеть, занимали позиции автоматические орбитальные минеры. Диктатура вступила в свои права.

– Давай поговорим обо всем. Пока затишье.

– Давай. Расскажи мне, что стало с Малаком аль Махди. Я ведь должен был позаботиться о мальчике, ты знаешь? Поэтому так набросился на тебя.

– Мне очень жаль.

Электра зацепилась взглядом за картонную фигурку черного Абадды, которая все еще стояла на тумбочке. Вздохнула, взяла ее в руки, повертела. Потом начала рассказывать, по порядку, стараясь ничего не упустить.

– … в итоге я усыновила его, но чтобы получить чип, он должен подтвердить свой новый статус, дать согласие. А для этого его надо как-то отыскать.

– Так ты считаешь, что он на Земле? В округе Тарквиниев?

– Я его проследила по списанию баллов. Совершенно как по хлебным крошкам.

– Вот же свиненок.

– Я понадеялась, что он появится, придет ко мне домой. Дистанционно вытащила из доставки тонну прокорма для него, синтезировала записку.

– Может, отправить за ним надежного человека? Тарквиний не уймется. Он будет пытаться достать меня снова и снова, а через мальчика это сделать удобно.

– Не знаю, Люц. Не хочу спугнуть. Малак ведь испугался. Тут была толпа агрессивно настроенных надежных людей, с которыми я, уж прости, справилась плохо. Возможно я смогла бы сделать это лучше, оставь ты мне больше информации.

– Ну прости.

– Как вообще вышло, что ты к нему так прикипел?

Люций неопределенно хмыкнул.

– Это ты ему дала римский статус и фактически усыновила, ты мне расскажи!

И не поспоришь. Электра поспешила перевести разговор.

– Что у тебя было с Анной? Какие договоренности?

– С кем, прости?

– С Анной Лицинией. Адмиралом Третьего. Не увиливай. Она прислала письмо сразу после твоего ареста и говорила так, будто у вас был общий план по крайней мере государственного переворота! Не просветишь своего диктатора?

Люций задумался. Было ясно, что он перебирает какие-то воспоминания и в памяти ничего не всплывает. Электра замерла. Неужели его мозг все же поврежден и память пострадала. Но тогда Анаклет не отпустил бы его так легко.

– Электра, послушай, – Люций потер лоб. – Я в последний раз видел ее на маневрах год назад. Мы посещали «Волчицу», ее корабль, я хотел посмотреть главный калибр, там интересное энергетическое решение, очень элегантное, три дублирующих контура. Как бы нам пригодились «Танатос», «Герион» и «Волчица», прикрыть верфи, наши аграрные системы! Неужели Анна предала! Я не могу поверить.

Калибр он помнит, а!

– Так что у тебя с ней? Вот что она прислала в сообщении, – Электра задумалась и процитировала по памяти: «То, о чем мы говорили на прошлых маневрах, происходит уже сейчас… на гребне волны мы спасем то, что можно спасти». – О чем это, Люц? Что ты знаешь? Она тебя пыталась о чем-то предупредить?

– Подожди, я стараюсь вспомнить. Все так смутно, я на чип не писал. Нюхал тогда бесконечно.

– Что ты нюхал, прости?

– Шерх.

– Какой еще шерх?

– Халифатский наркотик, обезболивает.

– У тебя болело что-то?

Люций не ответил.

– Вроде бы мы ужинали. Она бесконечно нудела про внешнюю политику, очень скучно было. Там еще был довольно молодой мужчина, смуглый, темноволосый, не римлянин, но с хорошими манерами и прекрасным французским, латыни он не знал. Кажется, халифатец, я не обратил внимания. Чипа у него точно не было.

– Откуда ты знаешь?

– Пытался ему писать, чтоб не помереть со скуки, да сообщения не проходили. Вряд ли он меня так сразу забанил.

– Ох, дорогой мой, зная тебя – не исключено! – А на Земле-то считается, что с Халифатом у Рима нет никаких связей. – Во что она пыталась тебя втянуть? В заговор? В предательство?

– Воспоминания смутные, но знаешь, если бы я был замешан в заговоре на пару с Анной Лицинией, я бы уж как-то это заметил! Лучше расскажи мне…

– Что?

– Как погиб Фульк?

Что ж. Этого не миновать. Электра замолчала, пытаясь подобрать слова. Люций снова ладонью накрыл ее руку и провел пальцем по кольцу, потом поднес к глазам, вгляделся в скупую надпись s.p.q.r на грубо выделанной бронзе.

– Сидит на тебе как влитое. Кто бы мог подумать…

Ах, милый, за нас родители подумали. Как жестоко то, что они с нами сделали. Но сейчас нельзя об этом рассказать, ты ведь Гаю шею свернешь. Надо подождать удобного момента.

– Ты успел посмотреть записи?

– Да, смотрел. Но не понял, что произошло. Погибли все, кто был в помещении. Это люди Тарквиния их убили?

– Люди Тарквиния погибли тоже. Погибли все, кто там был, кроме тебя.

– Это я виноват?

– Нет, нет, что ты! – она вскинулась, протянула руку в протестующем жесте. – Ты точно не виноват ни в чем! Ты лежал в криосне. Ты был все равно, что мертвый.

Надо сказать ему правду. Разве она может правдоподобно солгать Люцию? Никогда не могла.

Надо. Но как? Положить ему на плечи эту вину? Нет.

Охватила сильная злость, которую пришлось подавить, пока он ничего не заметил. Почему она одна должна мучиться, скрывать неудобные обстоятельства, тащить ответственность за невольные преступления? Она не просила родителей делать ее контролером Люца. Она не просила Ллира приносить гекатомбу своим темным богам, чтобы Люций жил, а другие умерли. Почему же она должна молчать? Потому что Люций хрупкий? Если он сломается, то кто выиграет нам войну. Потому что это ее приказ отправил людей на смерть? Потому что на ней диктаторский мундир?

Да, пожалуй вот это. Мундир. Пусть мундир.

– Ты не виноват, – повторила она самым убедительным тоном. – Случилась неполадка, связанная с квантовыми воротами – ты видел, что Ллир ушел в них. Тебя защитила капсула. Но теперь тебе нужно восстановиться как можно скорее. И определить план военных действий.

– Я просмотрел все, что связано с эриниями. Открыв крепости и переналадив системы слежения, мы сможем им противопоставить куда больше, чем сейчас. Хорошо, что ты отдала мне оба флота.

– Ну а кому. Леда погибла.

– Как жаль, она была легендой, я мальчишкой ее портреты на стену вешал.

– Ты должен взять оба флота, да. Очевидно, на Третий не нужно рассчитывать. Думай, как прикрыть Солнечную, Форпост, верфи с тем, что у нас есть.

Люций на секунду отвел взгляд, очевидно, принимая сообщение, потом стиснул ей пальцы.

– Да, на Третий мы больше рассчитывать не можем.

– Что такое?

– При проходе через системы дальнего обнаружения в Солнечной эринии воспользовались их кодами. Теперь это достоверно известно.

Проклятье. Проклятье.

– Да как же так можно предать свой народ! – воскликнула Электра. Она отбросила руку адмирала и вскочила с кровати. – Что там за халифатец у нее был? Почему ты, черт подери, не записал, не запомнил! Спасал чужую хрен знает какую расу, пока твоей собственной откусывали голову?

На ее крики из-под кровати выкатился местный руф и возмущенно заверещал, размахивая своей мягкой, доброй лапой. Люций закусил губу.

– Нашла кого обвинить? Успокойся.

– И не подумаю! Проклятье, неужели нам придется драться не только с эриниями и Халифатом, но и с кораблями класса «Танатоса». Да нам сразу конец! Как только капитаны потерпели ее предательство. Старая сука!

– Тебе сейчас еще и с руфом драться придется. Вон он как развоевался, – Люций что-то сосредоточенно подсчитывал, похоже, новость о предательстве Анны его не удивила. Или в его крови было столько транквилизаторов, что он просто ничего не чувствовал.

«Диктатор Электра, вы у адмирала, впустите меня, пожалуйста! А то он мне снова запретил доступ!» Анаклет, надо же – пишет культурно, больше не проклинает ее. Люц достукается, что все врачи его бросят, будет лечиться пластырем и зеленкой.

– Люций, мне нужны наши верфи и срочно. Надо вводить в эксплуатацию все корабли, какие возможно. Завтра утром соберем совет капитанов. А пока отдыхай, пожалуйста. Я расконсервирую диктаторский блок и не буду тебя стеснять.

«Извините, Анаклет. Даю допуск».

Еще полчаса были потрачены на извинения перед разгневанным врачом. Анаклет «Асклепий» наконец отбросил свое обожание, бушевал и клял адмирала на чем свет стоит. Похоже было, будто бюст Цицерона ожил, отрастил себе руки и научился их гневно воздевать. По его язвительным комментариям Электра сообразила, что Люций отрекся и от лазарета, и от своей маленькой палаты, самовольно переехал в собственные покои. К тому же, вопреки рекомендациям, вставал и выходил, чтобы ее встретить. И бесконечно работал, не мог остановиться.

Так было всегда, и в детстве, и подростками. Вот лето в Марселе, на Эндине Минор, какой же это год? Родители еще молоды. Поппея за легким столиком, узорная тень от листьев на скатерти, чашечка с чаем просвечивает насквозь. Фелиция, мать Люца, окутана сиянием солнца, шелковый халат, шезлонг, рукоделие – всегда она что-то шила, кроила, обожала сложные расчеты. От воды тянет прохладой. Люций где-то там прыгает с вышки, раз за разом входит в воду с веселым фонтаном брызг, потом прибегает согреться и за восхищением. Фелиция вполголоса говорит сыну несколько слов, не поднимая головы от пялец.

– Зачем ты так, – недовольно бросает Альбин, отец. – Сложно поддержать мальчика?

Ранним утром, когда Электра, проснувшись, выглядывает в окно, Люций все еще прыгает. Отрабатывает технику.

– Я вас на цепь посажу! – подытожил Анаклет и замолчал, отдуваясь. Руф уже подбирался к Люцию с каким-то лечением. Адмирал раздраженно нахмурился.

«Ну все, иди в свою диктаторскую. Пригласишь потом, если захочешь».

«Выгоняешь?»

«Не хочу, чтоб ты смотрела на все эти трубки и прочую дрянь».

«Мало я твоих переломов видела как будто».

Руф воодушевленно зажужжал, Анаклет науськал его как следует, Электра встала и поцеловала Люция в щеку.

«Отдыхай. Приглашу потом».

Как же, будет он отдыхать. Да и когда. Она зашагала к двери, руф тихонько жужжал и щелкал анализатором.

– Электра, как ты думаешь, – вдруг сказал Люций вслух.

Она замерла, обернулась.

– Это ведь рука судьбы, что «Персефона» погибла, а не «Люцифер?» Я будто бы видел сон… – он оборвал сам себя.

Анаклет замер и задержал тестер над плечом адмирала.

– Как «Персефона» сошлась с «Гадесом», – одними губами произнесла Электра.

– И теперь планеты сойдут со своих орбит.

Он не смог удержаться и посмотрел на руки, словно вспоминая ожог на смуглой-не-своей-коже, раскаленные клещи, глиняные фигурки в печи.

Электра впервые в жизни ощутила, как по плечам бегут мурашки от иррационального, невозможного для римлянки страха.

Покои диктатора были обособлены в надстройке над верхней палубой, в точности над адмиральским сектором, но не относясь к нему. На схеме они показались Электре подозрительно маленькими. Точнее, маленькой была личная часть. К ней примыкала пара переговорных, малый амфитеатр, напичканный мощными ретрансляторами, чтобы диктатор мог выступать на весь флот и дальше, и несколько просторных помещений, предназначенных для штата и охраны. На фоне адмиральского сектора все это представлялось более чем скромным. Адмирал – хозяин во флоте, ему дозволена всякая роскошь, в конце концов, он может жить на своем флагмане годами. А диктатора назначают по возможности кратковременно, из-за военной необходимости. Зато к его покоям прилагался свой стыковочный узел, а также оранжерея и гидропонный блок.

Электра поднялась в силовой шахте наверх, прошла по тускло освещенному коридору и остановилась перед серой дверью с алым орлом. Новое кольцо сработало, дверь со щелчком открылась и отъехала в сторону.

Она оказалась в самом на свете нероскошном жилье. Это была каюта из трех частей, обставленная только самым необходимым. Стены светло-серые – Электра порылась в чипе, местный амбьянс-проектор неохотно предложил стандартные восемь вариантов виртуальной обстановки на выбор, все дрянь. Ладно, душ и постель – вот что на самом деле ей нужно. Интересно, почему это диктатору не полагается ни бассейн, ни личный тир, ни библиотека, ни огромная гостиная с мраморными статуями? Чтобы рвался побыстрее войну закончить что ли?

Электра сбросила кричаще-алый мундир, вышагнула из него и некоторое время стояла в стеклянной кабинке душа, наслаждаясь струями горячей и прохладной воды попеременно. Усталость и ажитация временно отступили. Она вынула из синтезатора полотенце, отправила на печать пижаму и очередной спортивный костюм, а сама завернулась в мягкую ткань и легла на скучную узкую кровать (секс диктатору, судя по всему, тоже не полагался, в наказание за величие). Консервирующая пленка с мягким шелестом лопнула и испарилась, под ней оказалось довольно приятное одеяло. Электра уставилась в потолок. От усталости ныло все: руки, ноги, спина и даже кончик носа. Медленно крутилась мысль о том, что надо приказать перенести ее пожитки из Люцевых покоев сюда, особенно уже отпечатанные белые мундиры – не ходить же ей все время в этом кровавом безобразии.

«А что это кстати за хрен с горы твой кузен? Топтал мой корабль».

Самое время. Анаклет временно выпустил Люция из когтей и тот немедленно предался собственничеству. Кого только ревнует, ее или флот.

«Ну здрасьте. Антоний Флавий, мой кузен и советник. Руководитель пиар-блока и спаситель проваленной морали. По совместительству».

«Ах, морали».

«Люц. Перестань».

Надо бы собрать воедино все, что на данный момент известно про эриниев. Иначе дальше мы не уедем. Не улетим. Собрать и отнести это на завтрашнее заседание. Или как там это теперь во время войны называется? Диктаторский форум? Сход капитанов? Сборище обреченных? Огромный сизо-чешуйчатый тороид с обморочной неспешностью надвинулся на нее из звездной глубины, поверхность его вращалась и переливалась, гипнотизируя медузьими кольцами. Сизое плавно перетекало в иссиня-черное, потом мимо прошел Малак, оглянулся, помахал ей рукой. На шее у него светился украденный из шкатулки королевский рубин, Шаела. Электра крепко спала.

***

– Что тут обсуждать, Солнечная теперь защищена по всем правилам, основным силам нужно двигаться на Форпост и забирать оттуда войска, – Гай Тарквиний пренебрег новым мундиром и прилетел на совещание в штатском. Военные регалии его не прельщали. Электра сидела в сером спортивном костюме, Антоний в очередной идиотской рубашке, зеленой с алой вышивкой, а голограмму Люция окутывало приятное золотистое сияние. Не удержался, скотина. Вознаграждает себя за то, что Анаклет окончательно расскандалился и все-таки приковал его к постели.

– Согласен, – пробасил Конрад. Уж он-то был закован в броню до носа, на плечах блестели эмалевые командорские сигнатуры и трибунские полосы. Надо полагать, могущественный родич нашел способ взять его на сворку, прежде чем украсить сияющими знаками различия. А Конрад принял их в уплату за предательство и годы тюрьмы. Сработались, как она и хотела. Для дела это хорошо. Электра холодно посмотрела на новоиспеченного главнокомандующего Тарквиниев. Что сказать, броня ему шла.

– Мы снимем основные силы отсюда, и эринии тут же вернутся. Думаете, крепости их сдержат? А люди в халифатской форме на их кораблях? Союзники, заложники? Не будем о них забывать. Да и Третий флот все еще не отзывается, хотя его вызывают на всех частотах.

– Что предлагаете? – нетерпеливо спросил Гай. Первое совещание и дополнительный диктатор немедленно ему перечит.

– Согнать на Форпост весь недострой с верфей. Гай, у вас же на Гекате множество кораблей строится. «Элефсина», «Стелла Марис», «Алезия» и несколько десятков более мелких.

– Да, этот флот практически на плаву. Должны были к Новому году спускать.

– Только «Стеллу Марис» собирают на Агоне, не на Гекате. Красавица, должно быть, – мечтательно вставил Люц.

– Можно это ускорить? Для нашей задачи важны ход и грузоподъемность, иными недоделками можно временно пренебречь.

– На ускорение может не хватить энергии. Напомнить вам, почему? – Гай уперся в нее обвиняющим взглядом.

– Я на память не жалуюсь, спасибо. Ну хорошо, а старые крейсера, поставленные на ремонт или модернизацию? Тот же «Плутон». Мобилизуем гражданские суда, грузовые!

– Электра, как ты себе это представляешь? Легионы должны быть защищены, гражданский флот никак нам не поможет. И как ты их бросишь в бой с борта грузовоза. Даже нелетные части надо уважать, – возразил Люций из глубин своего золотого свечения.

– Даже, – хмыкнул Махайрод. – Но вообще-то идея не так плоха. Форпост пока не самоцель, а средство. Подтянем туда, что сможем, заберем людей, а боевой флот подберет их в удобной точке.

Конрад обернулся к ней. У них не было личного разговора с того самого момента, как он чуть было не сломал ей шею – перед отлетом со «Светоносного» она лишь посулила ему возможность военной службы в обмен на примирение с Гаем Августином. Не с ней.

– Видишь, сработаемся, – примирительно заключил он. Ее мнением не поинтересовался. – Вот и ладушки.

– Работать вместе придется, – а несостоявшейся дружбы все же жаль, мимолетно подумала Электра. – Только не думай, что я прощу тебе Малака, даже не думай и не воображай.

Конрад отвел глаза.

– Ну, знаете ли, Электра, я же не предъявляю вашему адмиралу за то, что он увел флот от Авлы, а мог бы решить проблему с агрессией Халифата превентивно, разрушив их религиозный центр, – вспыхнул Гай.

– Нашему. Нашему адмиралу. Которого вы чуть не угробили, кстати.

– Это была трагическая ошибка, причем ваша. И пора бы отставить личное в сторону, я ведь не поминаю вам гибель Клавдия Секундуса! Еще и разработку уничтожили, в которую мы больше десяти лет вкладывались!

– Преступную разработку, вы хотите сказать? – она ответила зло, не успев остановиться, уже понимая, что ступила на топкую почву. Не надо поминать личное. Не надо. Клавдий был родным племянником Тарквиния. И что она наделала – скормила его неведомой силе. Силе, от которой следовало отгородиться любой ценой. Как донести это до ее дуумвира. Надо как-то мягче. – Понимаете, Гай, мы ведь не просто дырку в земле выкопали и энергию оттуда качали. Мы чужой дом разрушили. А теперь кто-то пришел разрушить наш. Иначе и быть не могло. Причины, следствия.

Ей вдруг стало холодно и губы перестали слушаться.

– Римляне открыли вход в Тартар, и наружу вырвался запертый там хаос.

Собеседники замолчали и посмотрели на нее очень внимательно. Гай первым стряхнул неловкость и раздраженно отмахнулся.

– Ну конечно, самое время перейти к мифологии, сивилла вы наша! Еще в корчах побейтесь!

– Не в буквальном смысле! Я не сошла с ума пока что. Но этот переход к тайи надо закрыть. Совсем. Бетоном залить, вместе с вашей разработкой, если понадобится.

– И выстрелить себе в ногу еще раз! Это исключено, милая Электра! Вы и так нас накануне войны без дармовой энергии оставили.

– Да вы понятия не имеете, на что они способны! А могли бы догадаться.

«Электра, осторожнее! Ты, кажется, не хотела, чтобы это все всплыло», – Антоний благожелательно улыбался, сигнализируя ей глазами, чтоб читала чип.

– Просветите? У меня в научном центре километры исследований по аборигенам. А вы как справились, по полету птиц гадали?

– Вы мне ответьте – мы сейчас на два фронта воевать сможем? А если один из них у нас под ногами разверзнется?

– На какие два фронта, они еще даже двигатель внутреннего сгорания не изобрели. Дикари, поклоняющиеся деревьям!

– Уважаемые дуумвиры, вам не кажется, что эту задачу можно бы отложить на потом? – Антоний примирительно оглядел кипевшее собрание.

– Гм! Проблему цивилизации тайи я бы пока вынес за скобки. Не хотите ли лучше подытожить все, что мы знаем о внешнем враге на данный момент, – сказал Люций нейтральным тоном. – После нашего собрания я переговорю со своими капитанами.

«Его капитаны». Никто из них даже не прислал ей поздравление со вступлением в должность диктатора. Это оказалось неожиданно обидно.

– Итак, – продолжил адмирал, – у нас разразился военный конфликт с малоизвестной нам доселе и могущественной цивилизацией эриниев, которая, надо полагать, заключила взаимовыгодный союз с нашим давним противником – Единением Халифата. Первые же два боевых столкновения лишили нас системы Золотого Марселя и части флота, включая один из трех флагманов. Мы понесли крупные человеческие и моральные потери. Мы даже допустили падение корабельных обломков на Праматерь, пострадали гражданские. Враг сильнее нас технически и физически.

Он помолчал краткую секунду, колеблясь.

– Диктатор Тарквиний.

– Да?

– Прошу, примите мои соболезнования.

Гай кивнул.

– Тем не менее благодаря соединенным действиям флотов и командования эриниям удалось дать отпор. В этой точке мы говорим спасибо диктатору Флавии, которая быстро догадалась использовать оптический диапазон для наводки на корабли противника.

И еще кое-что, да, Люций? Как нам подступиться к этому, заочно обвинить римского адмирала в измене?

– Хотелось бы также узнать, где носит эту старую суку Лицинию и ее Третий флот, – с легионерской прямотой заявил Конрад.

– Третий Звездный по непонятной причине перешел на сторону противника, это я предлагаю считать свершившимся фактом. Ксеносы никак не могли бы получить флотские коды доступа к системам слежения без прямого дозволения адмирала.

Вот она, маленькая неловкость, как говорит Гай Тарквиний.

– У кого-нибудь есть хотя бы тень мысли, что эриниям нужно в наших системах? Куда они ударят дальше?

Электра откашлялась.

– Пока мы видели, что их интересуют теплые водные миры. Тетис, Арджит, Марсель, Земля…

– Какая еще Тетис?

– Там есть в отчете. Малак Флавий в личной беседе подтвердил, что эринии сначала оккупировали несколько водных планет Халифата. Население было вывезено или уничтожено. В нашей системе они не заинтересовались Ганимедом или Европой, вероятно, сочтя их слишком холодными, сразу двинулись к Земле.

– Мои ксенологи считают, что тут сыграла роль религия, – добавил Гай Тарквиний. – Конечно, они двинулись к Праматери. Это ведь сердце человечества.

– В любом случае вопросов снова больше, чем ответов. И нам придется решать, что делать дальше. Где они ударят в следующий раз? У Форпоста или у наших верфей? Делить ли флот? Почему они отступили?

– Позвольте обратить ваше внимание на проблему Марселя, – вклинился Антоний. – Как отреагируют римляне, осознав, что мы так вот легко отдали культурный центр человечества. Наши университеты, академии, библиотеки? Не должны ли мы сначала вернуть то, что потеряно? В системе Марселя тоже есть крепость, если я не ошибаюсь.

– Если она уцелела, – буркнул Конрад. – Устраивать рейд на территорию противника мне кажется необдуманным. Надо забирать войска с Форпоста, а то если туда раньше нас придут эринии, а они придут – то с легионами придется попрощаться. Их просто сметут. На верфи же надо дать сигнал уводить корабли в сцепке, с малыми командами.

– На Марсель мы попробуем еще раз послать добровольцев через конвертодром. Получим хоть какие-то данные.

Электра вспомнила, как выглядит полет на конвертоплане. Серая пелена свернутого пространства, как низко висящие облака, и круглые световые проталины то там, то здесь. Так видятся человеческому глазу сложные гравитационные структуры. Очень дорого, очень сложно, очень энергозатратно – и осуществимо ли сейчас? Не отключили ли они физически башню-маяк. С этой стороны невозможно узнать.

– Что будем делать с гражданскими? – она задала очередной мучивший ее вопрос. – Вот, например, у нас лаборатория контроля погоды на Антильских островах, тамошние климатологи уперлись и ни в какую не хотят эвакуироваться в ближайшую инсулу. Эксперимент у них, видите ли, не окончен.

– После назначения диктатора любой полноправный римский гражданин может быть призван на военную службу, так что не думайте, конфискуйте лабораторию, мобилизуйте людей. Что там еще, школа при институте? Закрывайте.

– Мы что, так можем?

– Мы теперь все можем.

Как страшно звучат эти слова.

– Это же наши сограждане! И они будут нас ненавидеть.

– Постепенно научатся получать удовольствие! – Антоний и глазом не моргнул. – Как раз подготовим уважаемых сограждан к тому, что Семьям придется поступиться важными для войны производствами и ресурсами в пользу диктатуры.

Час от часу не легче.

– Я согласен с советником Флавием, – сказал Гай. – Мы должны конфисковать верфи на Энцеладе, Целесте и Агоне. Укрепить Форпост. Вывезти из системы Деметры и Агона все добытые ценные ископаемые. Мобилизовать население ближайших колоний для строительных работ, а также рекрутировать граждан во флот и пехоту. Марсель подождет.

Вот и ясен итог войны с неведомым противником, обреченно подумала Электра. Нас через пару недель линчуют собственные сограждане.

– Гай, мне нужна минута вашего внимания наедине, – после заседания она дождалась, пока ее дуумвир останется один. – Это все же касается тайи.

Диктатор смерил Электру взглядом, потом подумал и запустил конус тишины. Люц давно отключился, Антоний ушел, а Конраду Гай махнул рукой, чтоб ждал снаружи.

– Не хотелось бы обострять, но я свою позицию обозначил предельно четко. Мы не можем себе позволить отказаться от притока энергии, особенно сейчас. Никакие воображаемые горести варваров не стоят ущерба, который мы нанесем Риму. Поэтому мы вернем установку в рабочее состояние. Попробуешь ее закрыть – наложу вето.

Решил в очередной раз перейти на «ты», чтобы хоть так подчеркнуть свое превосходство. Диктатор против диктатора. Электра хмыкнула.

– Я бы не стала на вашем месте разбрасываться вето. Я и сама могу наложить его на любое ваше решение. Патовая ситуация. – Она посмотрела через плечо Гая, мимо его лица, чтобы не злиться. Это было бы не конструктивно. – Просто выслушайте, с чем мы успели столкнуться. Возможно, в ваших километрах исследований это не отражено.

– Я слушаю.

– Эти существа умеют напрямую воздействовать на технику, человеческий мозг, живую ткань. Тайи Ллир на моих глазах и не используя видимые приспособления неизвестным нашей науке способом изменил состояние двух живых организмов.

– Хочешь сказать, что мои аналитики правы и катастрофа в лаборатории – его рук дело? И твоих, ведь без твоего содействия он туда бы не попал.

– Я этой трагедии не хотела.

Гай сморщил лицо, словно собирался выплюнуть что-то несъедобное.

– Передай мне полный доклад о происшедшем, я обдумаю. А также флаер, на котором инопланетник попал на «Светоносный» и обоих моих людей.

– Симона Тарквиния, простите, отдать не могу. Ему почти дорастили сердце, операция уже назначена и наш врач за него отвечает. Остальное получите. Только прислушайтесь к моим словам, прошу.

Отказывая Гаю, Электра лукавила. Она даже перед собой не была до конца честна, если задуматься и перестать притворяться, что несет ответственность за пострадавшего по вине Люция человека. На самом деле ей нужно было первой взглянуть ему в глаза и узнать правду. Что Люций сделал с ним тогда, наедине. Зачем отключил всевидящий взгляд «Светоносного», так что даже с теперешним доступом она не может просто потребовать запись. Неужели ее друг и возлюбленный способен преступить совсем уж любые рамки. Нарушить любые табу. Скажем прямо – неужели он настоящее чудовище? Дракон. Если так, лучше об этом первой узнает она, а не Гай Тарквиний.