Текст книги "Алое сердце черной горы (СИ)"

Автор книги: Кирилл Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

– Тем лучше для нас! – хлопнул в ладоши Датокил. – Мы будем первыми, кто явит это чудо, сопоставимое с открытием альца, всему миру.

– Не торопи события, Датокил, – предостерегающе возразил Артемир, вернув ему обратно ружье.

– У нас есть многострадальный народ, есть его враг, есть и замечательный боеприпас против врага. – решительно атаковал, посмотрев в глаза Претенденту, Датокил, стукнув прикладом ружья по земле. – Если заполучим оружие, то нас никто не остановит.

Уже во второй раз подвергаясь штурму Датокила, Артемир чувствовал, что его защита слабеет, и он вот-вот сдастся. Прибегнув к своей проверенной методике, Претендент негромко ответил:

– Вернемся в Гунталь, там и решим, что нам делать.

Датокил раздраженно закатил глаза. Раздавид похлопал Артемира по плечу, успокаивающим голосом заявив:

– Я в любом случае поддержу тебя, друг. Да и братья едва ли тебя бросят.

– Я говорю от лица всех своих братьев, – решительным тоном высказался Кипар, – мы с тобой, Артемир, что бы ты не решил.

– Только решай быстрее, пока наш народ еще не стал бледной тенью на околице истории… – Датокил мрачно подвел итог драматично осложнившейся беседе, после чего все отправились трапезничать по приглашению оробевшего от равенского диспута Мария.

Обед, приготовленный Октавиусом Марием, состоял преимущественно из растительной пищи – ягод, душистых кореньев и терпких листьев каких-то трав… Эта бесхитростность была разбавлена нарезками закопченных змей и больших грызунов, которых искусно отлавливал островитянин. Зато сам прием пищи был как нельзя более комфортным: круглая, уютная «столовая» вокруг толстого ствола дерева, подспиленные ветки которого выполняли роль тонких, продолговатых столов, хорошо проветривалась. Сам ствол дерева, на котором закреплена трапезная, был истерзан Марием, вырезавшим в нем множество альков для сушки трав-специй. Расположенный довольно высоко этажик позволял осматривать ближайшие окрестности через круговую панораму, разделяющую перила и крышу, обложенную большими пальмовыми листьями. Несмотря на то, что свое обиталище Марий построил давно, от всего строительного материала исходил пряный, свежий аромат экзотической древесины. Все это вместе помогло оставить в забвении предыдущий спор и превратило унылое жевание травы и резиновых, пересоленных копченостей в благородное кушанье, преисполненное веселой и дружелюбной атмосферой.

– Так, я думаю, пора нам возвращаться. – уверенным тоном заявил Датокил, размашисто отерев рукой засаленные жиром губы. – Бедный Хрграр, наверное, уже съел все наши запасы, страдая от скуки.

– О, об этом не беспокойтесь, я передам вам часть своих, у меня еды предостаточно. – с доброй улыбкой заверил его Марий, достав мешок, сшитый из кожи грызунов, мясо которых они только что съели. Заполнен он был сушеными оранжевыми ягодами.

– Ты очень добр к нам, любезный Октавиус, но нам и правда пора возвращаться… К нашим людям, в Гунталь… – Артемир сильно разбавил общую веселость, своими словами стянув беззаботные улыбки, процветавшие на лицах равенцев(лишь лицо Датокила еле заметно вспыхнуло энтузиазмом, но тут же успокоилось, словно тлеющий уголек, которого объяло одинокое дуновение ветерка).

– Как?.. Нет… Вы же только прибыли, и дня не прошло… – упавшим голосом пролепетал Марий, лицо которого приобрело выражение, характерное для людей, узнавших об утрате близкого человека.

– И то верно, может, побудем здесь еще немного? – с осторожной надеждой спросил Бокупар, нервно затеребив пальцами свой хвостик на голове в своей привычной манере.

Шумно и с нажимом выдохнув, Артемир тряхнул головой, словно пытаясь выкинуть из нее лишние мысли. Посмотрев со всей серьезностью на Бокупара, он ответил:

– Мы ждали слишком долго, и из-за нерешительности нашего народа он ослабел и истончал. Я не хочу начинать никаких войн, но Датокил прав – если все оставить как есть, мы вымрем. Поэтому нужно как можно быстрее спросить у равенцев, чего они хотят: биться и освобождать свою родину, или же бежать и основать новую здесь, с позволенья Октавиуса Мария, разумеется. – с последними словами Претендент уважительно склонил голову в сторону хозяина дома.

– Я буду счастлив помочь вам превратить эту землю в родную обитель. – робко и лаконично выразился Марий, понимающий, что решается вопрос огромного значения.

– Что ж, лучше какие-то решения, чем ничего. Меня это устраивает. – Датокил всем своим видом внушал уверенную решимость. – Стало быть, собираемся в обратный путь?

– Да, послезавтра с восходом отплываем. Сегодня за остаток дня вам – заслуженный отдых. – Артемир прежде всего обращался к Кипару, как к главному на корабле, созданном им и его братьями. – Завтра – сборы запасов и подготовка снастей нашего судна.

На ночевку остались у Октавиуса Мария, убедившего равенцев, что их судно без присмотра никуда не денется – наблюдается морской отлив. В связи с этим отправили шустрого Вадупара привести стойкого Хрграра, преданно и безропотно стоявшего на страже отдыхающего транспорта. Впервые увидев одноглазого и немого громилу, Марий порядком оробел, но, узнав получше, пожалел и накормил даже плотнее, чем равенцев до него. Вырезанные же на лбу Хрграра литеры «НБ»(«Непокорный и Бешеный») впечатлили исследователя, не видавшего до сих пор такого «восхитительного преступника».

Уложил равенцев Марий просто и без роскошностей, которых, впрочем, никто и не ждал – на деревянном полу спального этажика(ничего особенного, просто пустая деревянная башенка), укрыв их легкими меховыми одеяльцами, оставшимися от умерших спутников Октавиуса. Учитывая теплую погоду даже в толще местной густой ночи, одеяльцами охотно укрылись для спасения от кровососущих насекомых, взявших на себя привилегию деспотично править этой землей под покровом тьмы.

* * *

Следующий день пролетел на одном дыхании, переводимом лишь в перерывах между закладкой мешков с провиантом на борт равенского судна и добычей альца. Несмотря на то, что Артемир отнесся к этому с явным неодобрением, решили все же взять десяток мешков выколупленных без особого труда камней с собой. Если бы не подавляющая влажность морского пути, сразу бы и угля наготовили, однако алый уголь, высушенный после промокания, как пояснил Марий, гораздо хуже горит. Помимо альца еще и ударной смеси взяли, надежно запрятанной в вырезанные Марием банки из плодов местных деревьев. Дабы избежать бурных неприятностей во время пути назад, банки со смесью щедро обложили слоями толстого мха, изолировав их друг от друга, обеспечив враждебной, вонючей субстанции покой. Равенцев же покой объял лишь под сгущающиеся сумерки. Навалились они на приключенцев бок о бок с приятной усталостью, которая наступает лишь после полезного, плодотворного труда. Справившись, наконец, со всеми необходимыми приготовлениями, равенцы завалились спать, даже не успев «насладиться» предвкушениями о предстоящем пути.

* * *

– Ну что ж, Кипар, мы готовы теперь? – лениво прокричал Артемир, стоя под лучами ранней Звезды. Его очи, закрытые веками, видели лишь приятную красно-золотистую негу, привносящую гармонию в его разум. Он часто так искал успокоения, и, на удивление, это всегда срабатывало.

– Да, теперь мы можем отплывать, парус закреплен! – с усилием выкрикнул старший брат, съезжая с обхваченной руками и ногами мачты, где он подвязывал полотнище паруса. До этого все вместе вытолкали судно в воды, поэтому Артемира, Раздавида и Датокила, оставшихся на берегу попрощаться с Марием, отделяло от братьев Паров и Хрграра все мелководье, вынуждая общаться криком. Дабы остальные потом могли комфортно добраться до борта корабля, Марий любезно предоставил им свою рыбацкую лодчонку, которая ожидала своих пассажиров, терпеливо покачиваясь в такт прибою.

– Клянусь памятью своих предков, что мы вернемся, Октавиус. Твое одиночество будет длиться не долее, чем пару десятков Звезд. – успокаивал Артемир сильно приунывшего Мария, закладывающего дополнительные запасы воды для равенцев в лодку.

– Я жил в отщепении много лет, потерплю и еще месяцок. – печальным голосом заверил Марий без вины виноватого Претендента, в ответ выдавившего вялую улыбку.

– Прощай, Октавиус Марий, ты стал мне добрым другом за эти два дня… Жди нас… – выдавил из себя топорное прощание Раздавид, похлопав по плечу островитянина, а потом оттолкнул лодку с Артемиром от берега, залезая в нее сам.

– Датокил, пойдешь один последним! – крикнул Артемир с лодки, качающейся под весом забравшегося на борт Раздавида. Датокил кивнул в знак согласия, провожая глазами отплывающего Претендента.

Артемир же, не отводя от Датокила ответный взор, заметил, что тот вскоре перевел глаза на Мария и начал активно что-то ему говорить. Выражения лица Мария Артемир уже рассмотреть не мог, но понял, что тот согласно кивал в ответ на речь Датокила. Спустя некоторое время, когда все, включая Датокила, погрузились на борт корабля, а Марий, вновь обремененный одиночеством, вернулся на своей лодке на берег, Артемир осторожно спросил:

– Датокил, коли не тайна, о чем ты говорил с Марием?

Деланно удивившись, Датокил с шуточной невинностью в голосе ответил, широко распахнув свои угольные глаза:

– Дорогой Претендент, ты обвиняешь меня в излишне любезных и долгих прощаниях с добрым Марием?

– Нет, но…

– Славно, ведь ничего лишнего я себе не позволил. – Датокил пространно улыбнулся Артемиру, а потом, будто спохватившись, резко встрепенулся и с энтузиазмом провозгласил, обращаясь ко всем. – Дорогие друзья, мы возвращаемся в лоно нашего народа! Надеюсь, вы уже успели изрядно по нему стосковаться!

Глава IX

Рассветная Звезда показалась миру, освещая позолоченным румянцем радостные океанические волны, с плеском и гулом встречающие новый день. Под этот свежий аккомпанемент судно равенцев уже было готово причалить к тому же берегу, что оно покинуло около месяца назад. Несравненно легче далось путешествие на этот раз, когда морские «тропы» уже были проторены смелой восьмеркой. Да и стоит ли говорить, что запасов, которые помог им заготовить Октавиус Марий, оказалось более, чем предостаточно, чтобы силы и бодрый настрой не покидали мореплавателей на протяжении всего возвращения? И вот уже суровый Гунталь ласковым шуршанием песка о днище судна приветствует равенцев, спрыгивающих в воду и затягивающих за тросы корабль на берег, дабы вновь водрузить его вверх пузом на песке, незамысловато замаскировав под хибарку. Но на этот раз их планам не суждено было сбыться…

– Как же глупо было причаливать к берегу утром! Ночь куда более подходит для маневров, которые вы хотите скрыть.

Сердца равенцев, замерших на мокром песке, в унисон рухнули, словно камни в оползне. На их глазах из близлежащих прибрежных полесий просочился патруль Надзора из десятка солдат с ружьями наизготовку. Возглавлял патруль рослый человек в командирских латах и красном саргийском плаще. Его облачение, ярко отражающее утренний свет, сильно резало глаза, добавляя к его образу еще больше дискомфорта, помимо того, что это явно был новый комендант Надзора.

– Артемир… Нужно избавиться… Алец!.. Смесь!.. Если их найдут… – Раздавид, вставший ступором рядом с Претендентом, от страха разрывал свою речь в грубые лоскуты.

– Все, уже поздно… Теперь ничего не поделать… – упавшим от отчаяния голосом признал крах Артемир.

– До сих пор не могу поверить в доклад патрульного! – лучезарный и молодой голос коменданта, подошедшего со своим отрядом к линии прибоя, искрил веселостью. – По его словам, ваша посудина возникла из-за горизонта верхом на утренней Звезде. Как романтично, а? – комендант сопровождал свои слова активной жестикуляцией. И вообще, по его виду было понятно, что он получает от происходящего удовольствие, не разделяемое его жертвами.

– Господин комендант, да не иссякнет Ваше величие! Мы всего только рыбачили. – подобострастно выдохнул Датокил с совершенно невинным выражением лица, к которому самообладание вернулось прежде остальных.

– На таком-то корабле? – усмехнулся комендант. – И на кого же вы шли на такой «рыбацкой лодчоночке», на кита? – начальник Надзора кивнул в сторону судна равенцев. – И мнится мне, что если ее обыскать, то найдем мы не рыбу… – наконец, комендант последовательно оглядел мореходов, пристально задерживая на их лицах взгляд. – Уже не говоря про то, что трое из вас поразительно подходят по описанию Надзора на недавно погибших шахтеров, а один – на разыскиваемого преступника.

Датокил не ответил. Он, как и все, понимал, что защиты против такого сильного и грамотного напора у них нет. А комендант продолжал их бомбардировать:

– И даже не это главное… Как вы смогли отдалиться от брега для «рыбалки» на такое большое расстояние? Неужто вы так безрассудны? Или же глупы? Или вы знаете то, чего не знают флотоводцы Нордиктовской Лиги?

Опять молчание в ответ, противно смердящее виной.

– Что же вы молчите? Или же расстрелять всех вас, а потом уже разбираться, как это принято у Надзора? – голос коменданта утратил веселость, став грозным. – Пожалуй, так и поступим. Бойцы, бейте на поражение…

Едва только паника успела цепко охватить все тело Артемира, он услышал залп ружей… В глазах его, плотно сомкнувшихся, вспышка выстрелов отразилась тусклым светлячком, жизнь которого затухла, едва озарившись… Но жизнь же Артемира не прервалась… Во всяком случае, он не почувствовал ничего, кроме интенсивного страха. И вдруг издалека, на границе слышимости, Претендент уловил заливистый смех, громкость которого нарастала. Он открыл глаза и посмотрел на себя. Никаких видимых повреждений. Он ошалело перевел взгляд на своих спутников. Все стояли невредимые, и только Конупар стоял на коленях, тяжело дыша и судорожно шаря дрожащими ладонями по груди.

– Только посмотрите на себя!.. Хах!.. Это зрелище бесподобно!.. У-ух… – смех принадлежал коменданту, который в приступе судорожного веселья сложился пополам. – Ладно-те вам ступориться, в ружьях не было пуль.

Равенцы недоуменно уставились на коменданта, и только Датокил с едва заметной хитрецой скривил уголки губ в улыбке. Его последующие слова не лоснились елеем, как минутами ранее:

– И ведь совсем нет уже равенского выговора… Неужто равенцы Заголовья забыли родную речь, предав саргам и выдавив на Гунталь равенцев Поручья и Изножья??

Комендант резко прервал свой праздник юмора, посмотрел на Датокила и лукаво вымолвил:

– Догадался, значит?

Своим следующим движением комендант неспешно снял шлем, и тут же черные, курчавые волосы, до этого придавленные, обрамили смуглую голову до плеч, радуясь долгожданной свободе. Темно-синие глаза, густо заигравшие на утренней заре, были с весельцой прищурены. Правильные черные брови, аккуратно обритый черный подбородок и впалые щеки, красиво выделяющие крепкие скулы… Вся эта темная красота ясно давала понять, что новый комендант – равенец. Правда, комендантом Надзора мог стать лишь заголовский равенец, как верно догадался проницательный Датокил, что не сильно облагораживало в глазах Артемира нового командира среди обычных саргов и прочих нордиктовцев.

– Мое имя – Салатор. Меня направили… – начал было представляться новый комендант, но его ту же грубо, и оттого безрассудно, прервал Раздавид:

– Салатор?! Из Торов?! Потомок Ханатора, предателя Триумвирата Равении! Торы и верные им заголовцы предали нас в войне с Саргией!.. – огромный подбородок друга Артемира напрягся, выдаваясь вперед от злости. Артемир, находящийся справа от него, схватил Раздавида за руку, тем самым призывая его умиротвориться.

– А кто же ТЫ такой, громила? – голос Салатора заиндевел от прохлады, в нем проявившейся. Видимо, внук одного из прежних правителей Равении не привык, чтобы ему демонстрировали подобное отношение.

– Я – Раздавид, потомок Разов, верных сподвижников Артов, продолжатель этой славной традиции до сих пор… Ох!.. – получив чувствительный тык от Артемира в бочину, Раздавид шумно захлопнул рот. Но уже было поздно…

– Значит, до сих пор, так?.. – Салатор ловко запрыгнул в окно, которое по своей глупости настежь распахнул Раздавид, теперь молча краснеющий от бессильной злобы на самого себя. От проницательности взгляда Салатора Артемиру стало сильно не по себе.

– Отец рассказывал мне про Артакана. Про его благородство и… внешность… – предаваясь воспоминаниям, Салатор не отводил от Артемира пристального взора. – И ты отлично подходишь по описанию… Так значит, ты его потомок, не так ли?

– И что же теперь, ты убьешь меня, Салатор, потомок Торов, как один из твоих предшественников сдушегубил моего? – голос Артемира отдавал нервной хрипотцой, но был тверд. Претендент понял, что уже бесполезно скрывать истину, да и ему это порядком надоело за все годы жизни.

– Я этого не говорил, – Салатор таинственно улыбнулся, – и делать этого уж точно не собираюсь.

– Тогда помоги нам! – Датокил, осознав потенциал своего предложения, сделал шаг вперед, отчего безмолвные спутники Салатора набычились. – Если ты не собираешься вредить нам, то присоединись.

– Помочь вам в чем? – в ответ на справедливый вопрос Салатора равенцы неуверенно обменялись взглядами.

– Говорите открыто, и можете не бояться моих спутников, они не равенцы, но преданны мне пожизненно. – Салатор заговорил успокаивающе, если не ласково. – Кому-то из них я спас жизнь, кого-то вытащил из долгового ярма… Для них нет короля Саргии, для них есть только Салатор, предводитель Равении, их спаситель и благодетель.

– И что же заставляет тебя, предводитель Равении, комендант Надзора, относиться к нам со снисхождением? – Артемир, в отличие от Датокила, все еще боялся непонятного дружелюбия Салатора.

Глубоко вздохнув, Салатор хмуро вымолвил:

– Уж коли, волею случая и вашей неосторожности, произошло подобное знакомство, обсудим же дела насущные на равных, в условиях, более располагающих к доверию.

* * *

– Ситауция в Равении изменилась, и не к лучшему, вынужден признать. Сделка Ханатора с саргами давно уже себя не окупает. А уж недавняя волна казней моих соратников… – Салатор говорил с видом и тоном усталого человека, обессиленного борьбой, в которой он терпит сокрушительное поражение, и с которым он уже почти смирился.

Находились же Артемир, Датокил и Салатор в шатре с коврами из добротнейших шкур гунтальских буйволов посреди заброшенного околотка. Остальных равенцев распустили по своим домам. Раздавид долго сопротивлялся этому решению, но сдался и ушел. Хрграр же направился в убежище посреди каменистого поля, послужившее им отправной точкой. Мертвые околотки, в одном из которых сейчас заседали равенцы, коменданты Надзора облюбовали, как временные, или «прогулочные», квартиры.

– Едва ли подобный исход трудно было предсказать умному человеку… – Артемир все еще хранил плоды неприязни к потомку Торов, а отсутствие явной и неминуемой угрозы со стороны Салатора позволило ему вкушать их беззастенчиво. – Но все же, что именно ты имеешь в виду?

– В сердце Нордиктовской Лиги, Гептархии, сейчас кипит междоусобная война. Некоторые другие вольнолюбивцы тоже выказывают бунтарский настрой. – Салатор пропустил мимо ушей почти открытое оскорбление его предков. – Сарги, которым это брожение портит кровь, ожесточились, и жестокость эту выплескивают на нас, равенцев.

– Действительно, на кого же еще? – Датокил лениво полулежал на одной из шкур, опираясь на локоть.

– Да, конечно, мои подданные, кхм, могли давать повод для агрессии, – Салатор едва удержал смех, – но сарги явно перегнули палку, перевешав всех высоких военных чинов и распространив оккупацию Надзора и на Равению.

Артемир и Датокил переглянулись: заголовские равенцы остались равенцами, продолжая конные рейды на земли соседей, даже и под угрозой уничтожения.

– Что особенно плохо, так это то, что Надзор в Равении, даже зная, что мы вооружены, действует абсолютно беспредельно: их солдаты целыми батальонами сжигают стойбища всадников и мучают, убивают их семьи, без всякой жалости… – Салатор продолжал изливать жалобы на своих «покровителей». – Я старался убедить военачальников саргов остудить пыл своих солдат, но моими просьбами пренебрегли… – покачав головой, Салатор, наконец, подвел свою речь к смысловому завершению. – Вместо понимания, они сослали меня в Гунталь на должность коменданта местного Надзора, с глаз долой… С этих пор я понял, что единственный способ заслужить их внимательный взор – это выколоть им глаза…

– Наконец, верный сын Равении занял свое место среди собратьев. – довольный Датокил с гордостью выпятил вперед подбородок. – Теперь, когда мы окончательно выяснили, что не просто не враги, но еще и союзники, можно начинать строить план действий.

– И ты веришь ему так безоглядно? – Артемиру тяжело было побороть кровную неприязнь.

– И ты поверь мне, благородный потомок Артакана, как поверил твой друг. – лицо Салатора выражало бескомпромиссную серьезность. – И, дабы подтвердить искренность своих чаяний, я готов присягнуть тебе на верность, взять твое знамя и нести его, вселяя страх в сердца наших общих врагов.

– Я скорее поверю, что ты сделаешь это оттого лишь, что равенцы Изножья и Поручья вернее пойдут да хоть за Хрграром, Бешеным и Непокорным, нежели за наследником Торов. – несмотря на враждебность слов, голос Артемира смягчился.

– Ну, куда мне тягаться с Большим Носорогом Хрграром по величию и лидерству, хах! – Салатор рассмеялся, и Артемир ответил улыбкой.

Датокил, приняв этот диалог за окончательную мировую, вернулся к беспокоящему его вопросу:

– Что ж, Салатор, можем ли мы рассчитывать на поддержку твою и твоих солдат из гунтальского Надзора?

Салатор, недовольно скривив губы, ответил:

– На мою и моих личных солдат – безусловно, но я не могу ручаться за большинство капитанов и лейтенантов. Они относятся ко мне с презрением, хоть я и есть их командир. – Салатор, сидя на шкуре, насколько позволял доспех, скрестил руки на груди. – Если мы хотим выбраться с Гунталя, придется убить их и им верных нордиктовцев.

– Значит, придется. – Датокил, у которого мысли об убийстве не равенцев не вызывали никаких негативных эмоций, согласился без раздумий. Артемир же, как обычно, погрузился в терзания. Датокил, заметив их на лице Претендента, и порядком уставший от них, решил жестко и в последний раз оборвать неуместный моральный продукт. – Если же Артемир не решится пойти на кровопролитие, всегда есть тот, кто займет его место. – при этом он многозначительно перевел взгляд на Салатора.

Артемир, поняв, что более не вправе мешкать, определился раз и навсегда:

– Я готов вести народ к свободе, вне зависимости от того, сколько крови придется излить, и сколько жизней погубить! На этот раз решено окончательно… Но, только крови и жизней явных и непримиримых врагов! – видно было, насколько тяжело далась эта прямая дорога Артемиру, который куда более комфортно чувствовал себя на перепутье.

– Что ж, решено! Я начну собирать людей в наше «ополчение». Пройдусь по знакомым в околотках, завербую кузнецов, которые от предков еще помнят, как ковать равенское оружие, и тех, кто еще сможет надлежаще держать его в руках… – Датокил, как очень деятельный человек, был крайне рад возможности принять непосредственное участие в таком масштабном заговорщическом акте. Его глаза, горящие огнем неподдельного энтузиазма, способны были яркостью своей развеять любой туман нерешительности и страха.

– Замечательно, со своей стороны я буду поставлять вам огненное оружие и металл из арсенала, насколько это будет возможно, не выдавая себя. – Салатор, вслед за Датокилом и Артемиром, поднялся на ноги, поправляя пластины доспеха. – Связаться со мной вы сможете через Канна. – После этих слов Салатор крикнул в сторону входа в шатер. – Канн, поди сюда!

В шатер зашел, а вернее сказать, неспешно вплыл внушительных размеров солдат Надзора с невероятно тупым выражением на жирном лице. Зайдя внутрь, он не менее тупо уставился на своего коменданта, ожидая указаний.

– Канн, будешь патрулировать этот околоток через каждые три дня, отсчитывая от нынешнего. – Салатор говорил громко и медленно, осознавая «тяжесть» своего подчиненного. – С тобой может встретиться связной от равенцев. Не вздумай атаковать его! – Салатор довольно забавно пригрозил ему пальцем. – Выслушаешь его, а затем дословно передашь мне его слова. Свободен!

Толстоватый солдат неуклюже поклонился и так же нелепо выплыл из шатра, немного запутавшись во входном пологе.

– Канн никогда не предаст наше дело, он слишком туп для этого… – весело сверкнув глазами, пояснил равенцам свой выбор комендант. – Что ж, на том и порешим. Прощайте пока что, друзья мои! В следующий раз, когда нам доведется встретиться, мы будем на одной стороне не только словом, но и делом. – Салатор окончил совещание, и каждая сторона разошлась восвояси.