Текст книги "Алое сердце черной горы (СИ)"

Автор книги: Кирилл Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

Нордикт куда более милосерден, нежели его южный сосед, и много больше по площади, сложнее по форме. Весь периметр континента по северу и западу представляет собой непроницаемые горные череды, восток и юг – протяженные песчаные и каменные пляжи. Природное многообразие Нордикта позволит ощутить на себе холод северных земель, богато приправленных снегами и северными сияниями, приятное тепло и свежесть центральных полос, украшенных цветочными лугами, жар южных границ, покрытых раскаленной пылью и растительностью, которую коварный Гунталь закинул со своих земель, словно лазутчиков во вражий стан… Весь нордиктов север находится на умеренных высотах, а граница с океаном увенчана огромной короной из непроходимых горных хребтов, одетых в вечно белые снежные шапки. Сами же прибрежные воды что с севера, что с запада, изобилуют торчащими скалистыми зубьями, вкупе с сильными волнами делающие эти самые воды непроходимыми. И вообще, многочисленные горные образования, будь то одиночки, или же целые гряды – это своеобразная изюминка Нордикта, которая впоследствии будет использоваться очень жадно… А уж реки и озера!.. Столь многочисленны бурные и журчащие артерии Нордикта, разносящие живительную, чистую влагу во все уголки благодатных земель, что не иссякнет никогда жизнь на этом континенте! Ну а юг… А что юг? Сказал про побережье Гунталя, считай, что и про юг Нордикта смолвил, разница в том, что ветры не такие черствые, температура гораздо комфортнее, да и живоносной зелени много более будет.

Легкомысленно было бы оставить в забвении одну из самых таинственных земель Вирида. Да, описываемая планета носит название Вирид. Но наделят ее сим красивым именем еще не скоро, потому и не было нужды в спешке ее именовать в этих строках… Ну так вот, неподалеку от северо-восточного края Нордикта, отрезанный Проклятым проливом(позже понятно будет, почему так зловеще прозвали его), прячется ото всея архипелаг Астия. Выглядит он так, будто бы уронили оземь Нордикт, и откололось от него несколько больших кусков тверди и множество маленьких, и оставили потом эти осколки, и покрылись они густыми лесами, чередующимися с широкими полями, омытые все вместе щедро холодными водами Колючего моря, волнами бьющегося в крутые берега островов…

Зеленая россыпь Астии не зря получила репутацию одного из самых таинственных уголков этого мира, но есть местечко и поинтереснее, где злобою пышет сама земная твердь… Но ведь таинственность зиждется на неизвестности, и потому неизвестность этого места будет сохранена. Пока что…

Теперь, со всеми условностями, можно сказать, что Вирид приразвеял туман неясности перед всяким, кто дочитал до этого места. Да, не нашла места здесь каждая кочка, каждое деревце и ручеек, однако, если воспрянет необходимость, описаны они будут вплоть до песчинки, листочка, капельки…

Но не случись того, что случилось после, повествование можно было бы и прекратить, однако!.. Всеми правдами и неправдами, под тяжкими усилиями эволюции, свершилось то, что, как и на Земле, считается поворотным моментом в жизни целой планеты – появление человека. Да, разумные представители людского племени появились далеко не сразу, развитие от местных приматов было длительным и избирательным, но с самого начала человеческие особи защитили свое право быть правителями своего мира, практически мгновенно распространившись от своей родины – юга Нордикта, до центральных и северных уделов материка, подавляя любое сопротивление со стороны флоры и фауны.

С самого начала осознания себя, как разумного существа, человек также примирился с тем фактом, что тварь он глубоко социальная, и потому разделение на племена, а потом и целые сообщества племен произошли очень рано, а вместе с тем и территориальная обособленность последних.

Так, шаг за шагом, век за веком, молодой человеческий род плодился и развивался, изменялся, в зависимости от среды обитания, и открывал для себя все новые и новые премудрости выживания. Но многие из этих премудростей к выживанию относились крайне неоднозначно… Да, как и земляне, люди Вирида рано переоделись из набедренных повязок в доспехи, сначала примитивные, сделанные из шкур диких животных, а потом, по мере развития ремесел, в более совершенные. Теперь, помимо болезней, диких хищников и несчастных случаев, людей стали убивать люди. Поводов для кровопролития становилось все больше и больше, но основным считался вопрос земель, а также закрепленных за ними ресурсов. Наибольшее влияние на ведение войн за территорию оказало искусство добычи полезных ископаемых и руд. Время напомнить строки, где было сказано, что горные естесства Нордикта будут злоупотребляться чрезмерно. Не было в том краснословцового лукавства, и изобилие разнообразных руд, особенно на севере, оказало людям, научившимся их добывать, и сделавшим их основой экономики, спорную службу…

Ко времени, когда человеческая цивилизация на Вириде достигла уровня развития, который землянин назвал бы «средневековье», на всей территории Вирида особливо выделялись пять народностей, с которыми было бы весьма занятно ознакомиться.

Посреди суровых северных уделов Нордикта, упираясь в горы и прокопав их вдоль и поперек, проживает величественный народ саргов, высокие и сильные представители которого заслужили репутацию воинов поистине умелых в руке и непоколебимых в сердце. Говоря про ремесленников и рудокопов Саргии, едва ли можно охарактеризовать иначе их рвение, мастерство и трудолюбие, нежели как безупречные. Светловолосые почти все, как один, сарги – умелые коневоды и всадники, а изобилие металлических руд на севере позволило им очень быстро освоить основы металлургии, а вместе с тем облачиться в тяжелые доспехи и вооружиться закаленными стальными мечами. Крестьянство в Саргии – неуважаемое призвание, да и жесткий климат не позволяет получить обильные урожаи, потому сарги все чаще и чаще подаются в горняки и воины, а разнообразное пропитание приносит торговля с южными соседями, ну или война…

С времен, настолько незапамятных, что даже сами сарги не могут уверенно уточнить, ими управляет один человек – монарх, король, защитник их суверенитета, коим гордый народ ревностно дорожит. Святые права и обязанности короля Саргии передаются по наследству, что вполне естественно, как и образование королевских династий. Говоря про династии, саргами уже на протяжении столетий правит то неоправданно жесткая, то неприемлемо мягкая рука королей из рода Латников. Ходит шуточный миф о том, что получил этот номен один из первых представителей благородной семьи, выйдя на сражение с наемным войском взбунтовавшихся аристократов в настолько тяжелом латном обмундировании, что у его боевого коня подломились ноги, и седок под своим собственным весом, весьма немалым, весом доспеха, а также и весом коня с броневой попоной с такой сокрушительной силой рухнул оземь, что разбился насмерть… Самой большой заслугой Латников сами же сарги считают объединение всех кровно родственных племен по всему северу Нордикта в огромную державную единицу, равной которой не было еще в истории Вирида. И, конечно, нельзя не добавить в тугую копилку политических дивидендов Латников успешные военные действия против единственного северного народа, от родства с которым сарги брезгливо, со свойственным им высокомерием, отказались. То был народ куттов.

Определенно можно сказать, что куттам просто не повезло. Не повезло с тем, что народ их по численности заметно уступает своему восточному соседу – саргам. Не повезло с тем, что обычный кутт ниже и слабее обычного сарга, несмотря на остальные сходства. Не повезло с тем, что управляет куттами не решительный и благоразумный монарх, а устаревшая кучка племенных старейшин, интересы которых во многом противоречат друг другу. Не повезло с тем, что ресурсов на территории куттов значительно меньше, чем у кого бы то ни было, ибо горная гряда, вблизи которой проживают эти бедолаги, очень скупа, но изобилует естественными пещерами и коридорами, катакомбами и галереями, которые, впрочем, не могут никого прокормить. Основное же невезение этого злосчастного народа заключается в том, что гордость, свойственная воинственным саргам, передалась и, скажем, куда менее воинственным куттам, в результате чего на требование короля Саргии о признании себя протекторатом(на грабительских условиях, в отличие от компромиссного присоединения других северных народов) защитники этих земель ответили мобилизацией всех, кто способен держать в руках оружие, и созданием войска. Стоит ли говорить, что последовавшая за этим война была скоротечной и предсказуемой по исходу?.. Войско куттов было уничтожено, а сам бедный народ изгнан со своих земель в горы, и вынужден прозябать в тех самых катакомбах, которые были вскользь упомянуты… И даже несмотря на это, тогдашний король саргов не смягчился, не проявил милость к побежденным, и военная неприязнь между двумя народами сохранилась. Сарги разместили гарнизон вдоль куттских гор, не выпуская ни единую живую душу с каменных узниц. Все, что осталось бедным куттам – это выращивать скудные урожаи на земляных межгорных низменностях, а также одомашнивать на плато горных коз и снежных волков. Из-за тяжелой жизни в горах и скудной пищи и без того невыгодный в сравнении с саргом кутт еще больше измельчал, огрубел лицом, очерствел душой…

Касаемо севера Нордикта, можно было бы и закончить, но… опять осталась Астия! Как там оказался человек, никто толком и не разъяснит, но всю свою историю астийцы развивались очень обособленно ото всех, и ввиду своего географического положения они первыми начали строить водные суда, сначала для рыбачества, позже – для торговли(надо бы заметить, что отсутствие крупных водоемов внутри континентов Вирида и недостаточность навигационных технологий для осуществления межконтинентальных океанических походов остановили развитие флота на уровне античных государств Земли). Горы и рудные жилы – это не предмет изобилия на астийском архипелаге, потому доспехи носят только те, кто удостоился попасть в самую грозную конницу Вирида – конницу Астийского царства. А уж какова эта самая конница! Благодаря широким полям и чистым рекам в Астии коневодчество достигло самого апогея для границ той цивилизации, в рамках которой жили тогда люди. Вольный и сильный народ использовал эту возможность абсолютно всесторонне – от возделывания земли и до военного искусства. Последнему уделялось особое внимание, ибо о соседстве грозных саргов астийцы знали прекрасно, благодаря «гостеванию» последних у первых. На боевых конях и лошадях в Астии делали все: стреляли из лука, рубили саблями, били топорами, кололи пиками… Пехота же, напротив, была слабой – сильная числом, но бедная оружием, использовалась лишь для гарнизонной службы, да в налетах на поселения своих континентальных соседей. Набиралась же пешая сила в основном из разорившихся крестьян и ремесленников, а оружие, что им доверялось, сводилось к бесхитростным пикам, плохим лукам, да деревянным, слабосильным арбалетам.

Если же коснуться взаимоотношений астийцев с другими народами, то тут преобладает судоходная торговля, в силу расположения Астии. Обменивают астийцы роскошную пушнину и редкостной красоты деревянные изделия на металлические сплавы, а также всякую разную снедь, которую не вырастишь и не поймаешь на островах. Драгоценностями же в золоте, серебре, да каменьях астийцы пренебрегают, предпочитая многоцветному ожерелью широкий, лоснящийся меховой воротник…

Не брезгуют некоторые астийцы и налетами. Особенно популярны высадки с грабительскими рейдами у небогатых астийских воевод, которым нечем торговать, и все, на что хватает средств его, так это на старенькие суденышки, да на несколько отрядов плохо вооруженной пехоты.

Справедливости ради надо сказать, что сарги, в отличие от других нордиктовских народов, быстро научились грамотно отражать атаки астийских «благородных бандитов», и даже совершать ответные высадки, однако каждый раз ступить на берег ближайшего астийского острова удавалось лишь половине перевозимых войск, а то и того меньше. Причина всегда одна – все прибрежные линии, крутые и неудобные для причала, цари и царицы Астии чутко и неусыпно охраняли, потому о незваных гостях астийцы узнавали задолго до того, как те начинали готовиться к высадке. Подвижная астийская конница стремительно отправлялась к штурмуемому побережью и прижимала к воде не успевающих организоваться противников. С высоты берегов срагов осыпали тучами стрел, а тех, кому хватало удачи забраться на кручу живым, обезглавливали саблями. После множества таких неудачных высадок один из королей саргов объявил пролив между Нордиктом и Астией «Проклятым», и прекратил тщетные попытки принести возмездие на земли удачливых островитян. Название самим астийцам полюбилось, и так пролив и стал называться общепризнанно Проклятым, а воинская слава Астии приумножилась.

Но не все тот астиец, что воин, и отдельного упоминания достойна обычная, мирная жизнь островитян. А в миру астиец – веселый, добродушный, гостеприимный житель, прекрасный рукодел по дереву, лихой плясун и любитель плотно поесть и крепко выпить. Астийцы не такие рослые, как сарги, да и волосы у них не такие светлые, но красотой самый обычный крестьянин из астийской глубинки превзойдет любого холеного и ухоженного лорда из Саргии, что последние признают бесспорно. Очень часто, после упомянутых астийских налетов на восточные рубежи континентального Нордикта, защитники ограбленных земель рыдали, скорбя по уничтоженной красоте погибших астийских воительниц, которые воевали и умирали наряду с мужчинами.

Недолго же удается обсуждать мирные аспекты жизни виридийцев, к величайшему сожалению… Но история Вирида – это, в основном, история власти и крови, пролитой за нее ретивыми людьми, и с этим придется считаться…

Но не будем глубоко вдаваться в философию людской жизни, несмотря на склонность человека к самоизучению, рефлексии и самолюбованию, продиктованными определением человека, как верховенствующего создания…

Описав народы севера, было бы весьма последовательно начать описывать народы центральных широт, однако число этих народов столь велико, но каждый из них столь малочислен, что дело это неблагодарное. Хватит лишь утвердить то, что все они шибко рафинированные, и занимаются в основном сельским хозяйством(к невящему удовольствию северян и южан, торгующих с ними, и иногда их грабящих), к чему располагают луга, реки и озера. Огромное количество разделенных диаспор и отсутствие у их лидеров крепкой политической воли делало эти народцы лишь удобным инструментом для деяний более значимых сил, уже описанных, и сил, которые только предстоит описать.

А из сил, которые предстоит описать, пожалуй, осталась лишь одна, достойная этого. Сила эта зовется народом Равении. Равенцы – жители южного Нордикта, земли жаркой и засушливой, с большим сопротивлением отдающей ресурсы выживальцам, осмелившимся там существовать. Люди Равении наиболее отличны от остальных во многом, особенно во внешности. Черные и блестящие, как свежая смоль, волосы равенца гармонично сочетаются с его смуглым лицом, очень часто скривленным хитрой однобокой улыбочкой, из-за которой поголовно все южане стали жертвой нетерпимых предрассудков, обвиняющих их в лютом лицемерии и общем лукавстве. Предметом пленительной притягательности равенца выступает глубокий взгляд серых, или ярко синих глаз, резко контрастирующих с темной «оправой». К сожалению, даже эта прекрасная черта равенцев стала спорной для завистливых северных соседей, обвиняющих их в колдовской гипнотичности.

Суровая среда обитания наделила равенцев смышленым и изощренным умом, не желающим мириться со скудностью их родины, потому они научились получать максимум пользы от того, что они имеют, создавая различные устройства и приспособления, вроде скважин для добычи пресных подземных вод и разнообразных ловушек для поимки живой добычи.

Исторически земли Равении разделены на три части: южное побережье, промышляющее рыболовством – так называемое Изножье; центральный удел, выращивающий пищевую культуру там, где она могла расти – Поручье; северные рубежи, отделенные от центрального Нордикта цепью высоких холмов – Заголовье. В отличие от северян-саргов, равенцам не пришлось изощряться, чтобы объединиться в одну державу, ибо осознание ненужности конфликтов на фоне тяжести выживания помогло вождям племен сразу взяться не за оружие, а за переговоры и провозгласить единение трех земель с общим органом управления – Триумвиратом Равении, решающим судьбу всего юга Нордикта голосами трех потомственных предводителей. Если же говорить про торговлю, то наличие на границе Равении с центральными землями континента холмов, глубокие недра которых более-менее богаты различными драгоценностями, позволило Заголовью стать благополучным регионом. Однако, в силу недоверия остальных народов к равенцам, торговля для последних велась на оскорбительно ущемляющих условиях, что вызывало недовольный ропот у горнодобытчиков и ювелиров, получающих за свой труд малые доходы. Как нетрудно догадаться, основной осадок от внешней торговли откладывался на боках и животах заголовской знати, что сделало Заголовье единственной частью Равении, где расслоение на богатых и бедных приняло серьезный оборот… Еще один товар, который не гнушаются покупать у равенцев – это прекрасный краситель пурпур, весьма популярный у зажиточных купцов, их жен и детей.

Ложью будут слова, говорящие о том, что равенцы благосклонно принимали пренебрежение остальных народов. Конечно, открытой войной равенцы ни на кого не шли, ибо большой войны боялись, но частенько особо ожесточенные всадники Поручья седлали своих породистых вороных коней, собирались в ударные костяки, переходили границу Равении и совершали разрушительные набеги на деревни соседей, вырезая всех, кому не посчастливилось попасться им на пути, забирая все, что могли увезти с собой, или на себе. Да, не только равенцы разбойничали на чужых землях, но так жестоко, как они, никто не грабил. Иногда не было ясно до конца, ради чего совершались налеты: ради наживы, или для того, чтобы обильно омыться кровью мужчин, женщин и детей… Все претензии от урона принимали на себя заголовские послы, однако, как умело они утверждали, никакого участия подконтрольное равенское войско в «кутежах» не принимало, и советовало лучше укреплять приграничье. Так, в итоге, и поступили срединные народы, построив на своих южных рубежах крепости, обнесенные плотными стенами с большим количеством защитных орудий. Что характерно, высокие стены и недружелюбная риторика торговлю остановить не смогли…

Такова была ситуация промеж всех живущих народов долгие и долгие года, до тех пор, пока не было открыто горняками Саргии ископаемое вещество, ставшее рушителем устоев того времени, и которому нет аналогов – так называемый алец, Алый Камень, название которого само собой объяснится позже.

Достовернее будет сказать так: открыли то само вещество давно, но заинтересовались им много позже. Ведомые неудержимой жадностью, рудокопы Саргии вгрызались своими шахтами в самые глубокие уголки самых высоких гор в поисках металлических руд и драгоценностей, но по ходу раскопок обнаружили промеж привычных им пород вкрапления камня темно-красноватого цвета. Преследуя конкретные цели, работники молота и кирки оставили неизвестный им материал там, где и нашли. Однако, с годами, по мере истощения известных месторождений, перед королевством встал вопрос исследований новых материалов, так как новые жилы цветных металлов и самоцветов было выуживать почти что неоткуда, а выторговывать у центральных народов добротные молоко и мясо нужно, не продавая железо и его сплавы, как сырье для изготовления оружия. Сильная встревоженность консулов Деятельного Совета Саргии(аналог современных кабинетов министров) заставила короля издать указ для всех шахтоделов о поиске и изучении новых материалов, предлагая за дельные образцы огромное состояние. Не то, чтобы это было совсем разумной идеей, ибо сразу же после издания указа все, кто мог держать в руках инструменты, бросились в уже остывшие и заколоченные тоннели, размахивая кирками во все стороны. Многие подгорные своды рухнули в первый же день изысканий, не выдержав безумного рвения азартных авантюристов. Другая картина вырисовывалась на сильно охраняемых объектах, где профессиональные рабочие терпеливо огуливали уже давно нагулявшиеся камни, соблюдая азы приличия и безопасности. Несмотря на все рвения, особых результатов не было, разве что нашли парочку небольших скоплений железа и олова. Тут то бы и начать кручиниться, но сын одного из горняков(тоже рудокоп, что неудивительно для наследственных ремесел), обнаруживших тот самый камень, не забыл рассказов своего отца, собрал свою трудовую бригаду и с мечтательным на богатства сердцем отправился в ту самую шахту…

Найти тележку с осколками камня составило немалого труда, ибо та самая шахта отличалась особенно обширной и разветвленной сетью тоннелей, где не затеряется разве что крот. Но ребятам повезло, и они нашли каменную кишку, из стены которой были выбиты осколки пресловутого камня, сложенные и оставленные. Могучая гора, истерзанная людьми изнутри, сохранила безделицу на протяжении многих лет, ею незамеченных.

Обрадованные желанной находкой, искальцы собрали то, что добыли их отцы и деды, а также выковыряли остатки камня из стены. Вернувшись домой, энтузиасты королевского указа стали думать, как же им проверить свою находку, не испортив всю материю, легко поддающуюся разрушительным воздействиям. Деталями подробных испытаний история не располагает, но предположительно можно сказать, что таинственный материал топили, жгли, сдавливали и кололи, выясняя его свойства и надеясь обернуть их в практическую пользу, или же в декоративную прелесть. Потрясающие результаты дала плавка в каменном котле. Причем температура плавления оказалась не слишком велика. И вот, когда жар котла достиг определенных величин, камень начал поддаваться, постепенно предавая свою твердость в пользу жидкого расплава. Будто устыдившись своей слабости, темноватый материал по мере плавки начал ярко краснеть, но не слепящей яростью раскаленного железа, а алостью свежей человеческой крови, благодаря чему и получил свое название. Можно лишь представить, с каким неподдельным интересом наблюдали добытчики за своей добычей, претерпевшей такие замечательные метаморфозы, никак от нее не ожидаемые.

Но, помимо красивой реакции, ничего особенного. Расплавленная кровавая жижа казалась бесполезной расплавленной кровавой жижей, которая при остывании демонстрировала чудеса обратной реакции, вернувшись к исходным как твердости, так и цвету. Поняв, что сам по себе новоназванный алец не представляет особого интереса, открыватели подгорной находки отправились прямиком в бронзовую кузницу, арендовав ее у кузнеца, который, несмотря на мнимое недовольство, принял щедрую монету и освободил место для испытаний.

Собрав все образцы металлов, что нашли в закромах кузницы, энтузиасты вновь расплавили куски альца, расплавили по отдельности металлы, и предприняли попытки их сплавить с поалевшим альцом в равной пропорции, в надежде на то, что несамостоятельный камень в союзе с другими элементами найдет свое предназначение. Как оказалось, металлы с радостью смешивали себя с массами расплавленной новинки, образовывая сплавы. Итого, получились сплавы альца со свинцом, алюминием, медью, железом. Золота и серебра кузнец не хранил, как и ртути для их амальгамации. Олова в местных краях не водилось. Всем порциям сплавов, со знанием понятий о металлургии, придали форму щитков и остудили. Как оказалось, уже затвердевшие образцы отличаются от исходных металлов лишь тем, что сплав приобретал собственный оттенок и становился чрезвычайно ломким, особенно мутно-серый алюминиевый. Единственный курьез случился с железным сплавом, бледно-красная пластина которого бесследно исчезла при невыясненных обстоятельствах, в которых не стали разбираться, посчитав пластину утерянной…

Разочарованные результатами, понурые горняки все равно собрали оставшиеся куски альца и щитки сплавов в мешок, отправились к старшему консулу Деятельного Совета, отвечающего за выдачу награды за потенциальные инновации.

Знай рудокопы то, к чему толкнет людей их открытие, не потащили бы они свою торбу к старшему консулу Совета, не рассказали бы ему то, что описано в строках выше… Но случилось то, что случилось…

Старший консул был человек необычный в своих идеях и начинаниях, и сразу почувствовал в том, что принесли его челобитчики, перспективу куда более великую, чем потенциал обычной безделушки. Исходя из своих же инструкций и честности, он осчастливил каждого из посетивших его и почти не рассчитывающих на награду горняков обещанными мешками золота, на которые в то время можно было купить большой земельный надел, а на нем выстроить богатую усадьбу, закупить всякого скота и даже найти красивую жену, а то и две… Консул же из рассказов озолоченных рудокопов понял главное: новоявленная порода отлично взаимодействует с различными веществами. Ограниченные горняки использовали лишь некоторые металлы, у консула же была власть над спектром материалов куда более богатым, чем у незнатных мастеров подгорного дела. Пропуская неудачные опыты, коих были многие десятки, перенесемся к двум наиболее значимым из всех остальных, вместе взятых. Первый не так важен, как казалось тогда, и заключается в том, что самый таинственный металл, известный в те темные времена – ртуть – полностью впитывает в себя расплавленный алец, грозно шипя и испуская ядовитые пары, приобретая после реакции розоватый оттенок, но не изменяя при этом, в сравнении с обычной ртутью, своих итоговых свойств. Никакой практической ценности, ведь так? Суть второго, куда более эффектного и эффективного, состоит в том, что неутомимый консул поместил в расплав альца длинные куски древесного угля так, что было видно концы этих кусков. Температура плавления альца ниже, чем температура горения угля, потому уголь не сгорел, но и сказать, что ничего не произошло, тоже нельзя. С неутихающим шелестом, будто старуха-крестьянка безустанно отмахивается лиственной веткой от назойливой гнуси, черные обломки в расплаве постепенно становились красноватыми. Как только темно-алый цвет охватил все видимые угли целиком, консул щипцами вытащил преобразившиеся куски, отломил от одного маленький осколок, и бросил его в огонь камина, как поступил бы с обычным углем. Превосходя любые ожидания консула, красный малютка, едва упав в центр пламени, ярко взорвался, раскидав по полу каминную золу и объяв окружающее пространство густым белесым дымом, который вскоре податливо растворился в воздухе. Осознав произошедшее, консул стал усиленно думать…

Оставим кропотливые думные процессы консула при нем, обратившись лишь к его последующим действиям: с присущей ему деловитой торопливостью, консул отправился в королевский дворец к тогдашнему королю Саргии Борею Латнику Х, который в раннее рассветное время еще блаженно почивал в своей безразмерной кровати. Прекрасно осознавая важность своего визита, консул бесстрашно отправился самолично будить монарха. Несмотря на истерический и мелочный нрав короля, консулу удалось убедить его облачиться в доспехи и покинуть свои покои, отправившись с ним на широкий двор. Взяв в руки принесенную с собой пустую тыквенную флягу, консул осторожно насыпал в нее аккуратно измельченный модернизированный уголь, воткнул в горлышко длинный обрывок тонкой веревки и осмотрительно поджег ее факелом. Далее, по просьбе консула, они оба отошли к противоположному краю двора, а король еще и опустил забрало.

С нетерпением ожидая исхода странный действий своего многоуважаемого председателя Деятельного Совета, король неотрывно смотрел на сокращающийся кусок витой веревки, разделенный перегородками забрала. Вот уже фитилек нырнул внутрь, а потом короткое шипение и БАХ! Исчезнув в облаке дыма, разорванная взрывом фляга раскидала свои осколки по двору, некоторые из которых с жалобным звоном отскочили от доспехов короля. Осознав произошедшее, как и консул ранее, а также невольно испытав благодарность за совет одеть доспех, Борей Х приказал немедленно созвать Деятельный Совет, по результатам которого решил начать разработку так называемого «огненного оружия», пожирающее топливо на основе альца, изготовленное старшим консулом, и им же лаконично названное «алый уголь». Так, блестя глазами и потирая ладонями, в предвкушении великих свершений, король Саргии ознаменовал начало новой эпохи в истории всего Вирида – огненного века.

Может показаться, что на развитие революционного, по тем меркам, оружия потребуется не одна сотня лет, но это было не так. Разум сарга на расправу скор, во всех смыслах, поэтому первые образцы более-менее внятных гранат, примитивных, тяжелых полевых орудий и ружьишек были готовы спустя пару десятков лет. Столько же ушло на добычу достойного количества альца, прослойки которого были найдены в глубоких слоях пород, под большинством прорытых уже шахт.

Разумеется, пушечное мастерство только начинало разлеплять свои новорожденные глазки, потому множество хороших кузнецов расставались с частями своих тел из-за его слепоты. Благо, что после отмывания замкового полигона от внутренностей очередного кузнеца-испытателя король обязал заниматься обстрелом новых орудий узников темниц, под чутким руководством оружейников.

После удачных испытаний орудий, обучения орудийных прислуг и невероятно засекреченного поступления всего этого кровавого новшества с запашком гари на службу, Борей Х надумал решить проблему торговли со срединными народами радикально – захватом их земель и наложением приличной натуральной дани. Ранее он, да и его предшественники, робели при нашествии подобных дум, опасаясь консолидации разрозненных, но многочисленных поселений центрального Нордикта супротив общей угрозы. Но теперь, при наличии такого оружия чуть ли не колдовской мощи, все страхи и сомнения были сметены ощущением абсолютного ратного превосходства.

Многочисленные источники твердят о том, что почти все пограничные с Саргией графства, герцогства и прочие околосуверенные образования внедряли шпионов во все структуры крупной северной державы. То ли все они лгут, то ли шпионы были недальновидными, но уже после первых залпов орудий, первых разрывов гранат, неподготовленность защитников срединных государств вопиюще дала о себе знать – повсеместные бегства с поля боя и сдачи с капитуляциями позволили рыцарской гвардии короля Борея вскоре после начала кампании победоносно поднимать кружки с пивом вдали от родных границ. В течение семи месяцев скоротечного похода колено перед саргами преклонила большая часть народов Нордикта, за исключением равенцев и астийцев. Куттов же оставили как есть – в вечном изгнании, не желая тратить на смирившихся ценный боеприпас…