Текст книги "Алое сердце черной горы (СИ)"

Автор книги: Кирилл Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 29 страниц)

Глава IXX

– Спокойно! Спокойно, негодяи! – из рядов златокоммунцев вальяжно выплыл на своем сером коне всадник с темно-русой козлиной бородкой, голосом командира успокаивая своих воинов. Облачен он был в богатый, украшенный золотыми четырехконечными звездами доспех, что только упрочило восприятие его, как лидера войска.

– Привет тебе, доблестный рыцарь! – Артемир без оружия и верхом вышел на нейтральную полосу, дабы поприветствовать своих нежданных помощников и сбросить нарастающее напряжение. – Я искренне рад видеть смелых и отчаянных златокоммунцев в столь нужный час на нашей стороне! Ведь не ошибся я, так размышляя?

– Ах, видимо, ты и есть вождь этого равенского восстания? – быстро окинув взглядом равенцев, небрежно воскликнул рыцарь, чем вызвал тень хмури на лице вежливого Артемира. – Что ж, меня зовут Исхилий, я – сын барона Златной Коммуны и его наследник. – прищурив глаза, остановленные на Артемире, Исхилий спросил. – А тебя как величать?

– Я – Артемир, потомок доблестного и мудрого Артакана, приор великой Равении. – высокомерно ответил в тон Исхилию охладевший Артемир.

– Xах! Ладно же ты сказанул! – внезапно развеселился Исхилий, запрокинув голову назад и качнувшись в седле. – Но к черту эту бестолковую словесную сутолоку. Для нас, воинов, лучшее слово – это веский удар мечом. И вы в своем умении красиво «говорить» меня убедили! Вместо огромного саргийского войска оставили мне несколько потрепанных отрядов…

– За все их армии мы заплатили огромную цену… – пропитанным болью и печалью голосом прошелестел Салатор, армия которого понесла наибольшие потери.

– Так вот, я здесь, дабы помочь вашему… как там… Приорату преодолеть эти трудности. – посерьезнел Исхилий.

– Что ты имеешь ввиду? – заинтересовался Артемир, недоверчиво прищурив глаза. Он уже понял, что ему не нравится этот тип.

– От имени отца я предлагаю вам заключить союзный договор, по которому я передаю почти все наши войска в твое распоряжение, в обмен на независимость и удовлетворение… некоторых наших территориальных претензий к соседним государствам, членам Нордиктовской Лиги… – под конец Исхилий замялся, явно не желая детализировать свое предложение, пока не возникнет острая необходимость.

– А что же мешает тебе прямо сейчас ударить своими превосходящими силами по нам и избавиться от необходимости союзничать, а? – требовательно вопросил Кориган, от вопроса которого Артемиру стало неуютно.

Исхилий поначалу встал в тупик от такой прямоты, но быстро нашелся, неловко засмеявшись:

– Да какая, к псам, разница?! Я уже выступил войною против Лиги, и в любом случае враг королю Авроруму и его отпрыску. А биться на два фронта отец не собирается… – сбросив остатки неловкости после своего ответа, Исхилий возобновил тему с настойчивостью кузнечного молота:

– Так что, вы согласны договариваться?

Глубоко вздохнув, Артемир ответил, всячески стараясь убрать из голоса безысходность:

– Недальновидно мне так скоро принимать такие решения, но войска твои не будут лишними совсем… Показывай свой договор.

Бегло изучив свисток с договором, Артемир выяснил, что барон Златной Коммуны по этому документу отхватывал значительные земли у своих соседей, и, благодаря сведущему Салатору, узнал, что именно в этих провинциях располагаются богатые золотые рудники. Получив эти рудники в свои загребущие руки, барон бы стал практически монополистом Нордикта по добыче золота, так многими богачами любимого. Стоит ли говорить, что оно нужно всем для чеканки монет высоких достоинств… От Равении барон требовал согласия с его внешней политикой, невмешательства в его внутренние дела и скромных налоговых притязаний, в случае победы Артемира и получения господства над всем Виридом. Скрепя сердце, Артемир согласился на эти вседозволенности, ибо войсковая помощь златнокоммунцев была ему нужна, как вода заблудшему путнику в сердце Каматы. Довольный податливостью Артемира, Исхилий спрятал подписанный договор и отправился обратно к отцу, на прощание передав свои войска в подчинение приора и предоставив ему грамоту на свободный проход по землям Златной Коммуны.

– Что ж, мы вышли из поистине гибельной ситуации почти победителями… – на фоне громкого шума радостных равенцев проговорил Артемир в одной из уцелевших палаток саргов, едва только проводив Исхилия. Несмотря на искреннее счастье выживших солдат, он чувствовал мрачную пустоту внутри себя, выеденную недавними событиями и их последствиями. И он даже забыл об утрате кисти руки, иногда просто не замечая сей досадной потери. Быстро и достойно восстановившийся после ранений, перед Исхилием уже предстал гордый и сильный равенский лидер, теперь терзаемый сомнениями о будущем, ранее так ему привычными.

– Я слышу по твоему голосу, что ты в это не веришь… – продемонстрировал проницательность хмурый Салатор. – И я тебя понимаю… Потерять столько родных людей… Разве же это победа?

– Ты излишне драматизируешь, друг мой. – недовольный меланхолическими метаморфозами заголовского генерала, нахмурился Датокил. – Да, мы понесли серьезные потери, разбавили наше надежное патриотическое воинство незнакомыми инородцами… Но при этом разбили превосходящие легионы Лиги, укрепив в их сердцах страх перед нашими черными знаменами!

Не ответив на натянутое, но все же справедливое замечание Датокила, Салатор лишь послал ему скептический взгляд, тут же его затупив, впрочем.

– Что ж будем делать с пленными? – напомнил о выживших саргах спокойный и уравновешенный Кориган.

– Ох, я и думать про них забыл… – спохватился Артемир.

– У нас нет припасов для их содержания, и нет лишних отрядов для конвоирования на юг… – однозначно намекнул Датокил, ограничивая принятие решения одним лишь доступным вариантом.

– Я не хочу их убивать! – вспыхнул Артемир. – Да, страх в глазах противника – это тешит мою гордость… – приор решительно покачал головой. – Но вселять в них ужас, что заставит отчаянно сопротивляться нам, как стихии, несущей лишь смерть – не мой путь! К тому же, пленные помогут нам собрать тела павших товарищей.

Вздохнув и закатив глаза, Датокил договорился с остальными взять их с собой, но на пониженном обеспечении.

* * *

Решив воспользоваться выданной Исхилием грамотой, Артемир повел чернознаменное войско вдоль западных горных хребтов на север – в Златную Коммуну. С каждым пройденным днем становилось все холоднее, как со стороны грубеющей погоды, так и со стороны местного населения. Если централы встречали равенцев довольно сухо и безразлично, не будучи жертвами их прежних набегов, то располагающее влияние саргийского королевства на северян было значительным, и все чаще дозорные ловили всякого рода диверсантов и лазутчиков из рядов озлобленных аборигенов. Отпуская восвояси всех неудачливых злопыхателей, вопреки желаниям Салатора и Датокила, Артемиру кого-то удалось убедить в своей цивилизованности, а кого-то – в своей слабости… Так или иначе, к началу холодной северной зимы походные колонны Приората ступили на земли отца Исхилия без особых потерь и организованных сопротивлений, ограничившись несколькими дезертирами из рядов златнокоммунного ополчения, которые не рассчитывали воевать на стороне равенцев.

Встреченные высокими чинами довольно благожелательно, равенцы на землях своих новых союзников получили провиант и кров, представленный в виде заброшенного поселка на далекой окраине какого-то города. Ряды огромных скотных стойбищ, окруженные обветшалыми хижинами с заросшими двориками, вполне сошли за бараки. Учитывая то, что уже начал выпадать снег, и останавливаться, судя по всему, не планировал, равенский штаб решил остаться до начала весны на своих новых квартирах. Помимо пощады неподготовленных к таким холодам южан, местное ополчение получало возможность общаться с родными, живущими неподалеку. Барон Златной Коммуны, общающийся с Артемиром через Исхилия, встретил решение союзников объедать его целых три месяца без особого энтузиазма, но успокоился тем, что его прикроют в случае нападения саргов. Да и отряды пленных, преподнесенные Артемиром в дар, скрасили негостеприимную кисль. В качестве жеста доброй воли он даже отправил равенским солдатам теплые накидки из волчьей шерсти, принятые замерзшими бойцами с чистосердечной благодарностью.

Артемир нисколько не сомневался, что Саргия и ее «лигавые» приспешники не оставят равенцев в покое после грандиозного поражения близ плато западных хребтов, потому на зимовке неустанно совершенствовал свою физическую подготовку, и требовал того же от своих солдат и командиров. В пример остальным он ставил могучего Хрграра, которому не было равных в ближнем бою. Многие этим были недовольны, ибо требовать от камушка увесистости булыжника – та еще несправедливость. Тем не менее, боевые навыки и дисциплина в равенском войске выросли, во многом благодаря военным советникам, которых с собой как-то раз притащил Исхилий, да и оставил Артемиру. Один из ветеранов, потерявший правую руку по плечо в бою со стаей голодных волков, и чудом выживший после такой потери, обучал Артемира лично приемам верховой езды и боя с такой неполноценностью. Украдкой поглядывая на своего пожилого наставника, Артемир даже научился радоваться тому, что его телесная утрата не так уж драматична…

Так прошла почти вся зима, в покое и достатке. Поначалу Артемир с тревогой ожидал проявления своих врагов, но с каждым днем их отсутствия его беспокойство размывалось, и в итоге он почти забыл, что его народ находится в состоянии войны. Пару раз он даже получил подкрепления из Равении, прибывавшие с его посыльным. Довольный тем, что, помимо спокойных вестей из их прежней невольничьей родины, он помог доставить и новые силы, посыльный светился от гордости.

* * *

Морозы уже начали сходить на нет и местная природа подавала первые признаки оживления, посылая с доброй песнью своих маленьких эмиссаров – трепетных птичек, довольно щебечущих и вселяющих во всех предчувствие приходящей скоро весны. С каждым новым днем о приходящей оттепели напоминал и барон Златной Коммуны, всячески намекая на скорейший исход равенцев с его земель. Артемир и так это понимал, потому за примерно три недели до наступления тепла начал сбор походных припасов. Занимаясь провизией, приор вновь начал терзаться беспокойствами по поводу будущего их кампании. Чудовищные потери, нанесенные прошлой пирровой победой, не удалось полностью восстановить: равенская конница была вопиюще прорежена, а несколько отрядов верховых златнокоммунцев не шли ни в какое сравнение с почившими героями. Да, артиллерия осталась нетронутой, стрелков с новыми ружьями и простых застрельщиков было много, но тактику их применения нужно было менять, как показало тяжелое прошлое. Даже если брать обычную пехоту ближнего боя, не осталось почти ни одного отряда, в котором было бы больше половины бойцов. Судя по молчанию Нордиктовской Лиги, удар для нее был таким же болезненным, как и для равенцев, но ее ресурсы были куда более обширными, чем у Приората, и все это знали. Несколько облегчить эту ситуацию смог визит старых друзей почти в день выхода равенцев с их зимовок…

– Марий! Не может быть! – воскликнул Артемир, при виде знакомого сарга с блестящей лысиной выронив мешок с меховыми одежками для солдат.

– Дорогой мой Артемир! – старик расплылся в ласковой улыбке и протянул руки для приветственных объятий, на которые Артемир тут же ответил. – Я думал, что ты уже забыл обо мне.

– Я? Да как же я мог?.. – с кислой улыбочкой выдавил из себя Артемир, пробитый насквозь тяжелым копьем вины. Действительно, одного из главных спонсоров их освобождения он забыл, при первой встрече обещая забрать его с одинокого острова. Стоит ли говорить, что приор так и не воплотил своего слова. Однако, Марий стоял здесь, да еще и рядом с конем на поводьях, и это породило закономерный вопрос:

– А как ты здесь оказался, любезный Октавиус?

– А ты разве не знаешь? – удивился Марий. – Ведь это твой друг приплыл за мной на корабле, правда, не на том, на коем вы прибыли ко мне впервые.

– Кипар… – догадался Артемир. А про себя подумал: «Живи вечно, мой внимательный и учтивый друг…».

– Да, один из братьев. – кивнул Марий, помрачнев после своих слов. – Он рассказал мне об утратах, понесенных вами на Гунтале. Мне очень жаль, друг мой.

Скорбно покачав опущенной головой при воспоминаниях о куда более тяжких потерях последнего боя, Артемир вдруг увидел, что Марий одет в одежды обычного равенского солдата. Проследив за взглядом равенца, Марий усмехнулся и неспешно повернулся вокруг своей оси, весело спросив:

– Ну что ж, идет ли мне эта форма?

– Ты решил сопутствовать мне? – Артемир поднял брови. – Это чревато смертью, но, все же, я буду рад тебе, дорогой Октавиус.

– Этот старик уже достаточно пожил. – со смехом махнул рукой Марий. – Я уже и не надеялся, что вновь смогу ступить на берега Нордикта, и надеюсь умереть здесь, на землях моих предков, в компании друзей.

– Я сделаю все, чтобы отсрочить этот момент. – заверил Артемир, положив ладонь на субтильное плечо Мария.

– Я же прибыл не с пустыми руками! – спохватился Марий. – Твое прибытие тогда послужило сильным толчком в моем вдохновении, и я сделал еще несколько открытий, которые уж точно помогут тебе!

– Правда? – воссиял Артемир, для которого любая хорошая новость была сродни светочу в непроглядной пещере.

– О да, я исключительно в этом уверен! – напомнив о своей деловитости исследователя, Марий с важностью ткнул указательным пальцем в небо. – Я расскажу про них вечером, тебе все равно придется принимать других гостей, которых я, гонимый нетерпением встречи с тобой, обогнал.

– Других? Что?.. – недоумевал Артемир.

Не успел он предположить, о ком говорил Марий, как в расположение зимнего лагеря въехал посыльный, доложил дозорному и направился со словом к приору, как обычно.

– Приор, под твою команду прибыли новые воины с земель Равении!

– Новые? – нахмурился Артемир, отпуская посыльного на отдых. – Хоть кто-то остался для земледелия и оберега домашних очагов? Если нас постигнет новая неудача, некому будет восстанавливать наш народ…

– И не придется. – грубовато влез в устные размышления Артемира Датокил, привлеченный из штабной хижинки прибытием посыльного с новостями. – Если нас постигнет неудача, наш народ будет истреблен моментально.

– Что ж, я до последнего буду рассчитывать на милосердие саргов к побежденным… – вздохнул Артемир.

– Ты его не дождешься. – отрезал Датокил. – Исхилий принес вести из стана врага: Король Саргии и Протектор Нордиктовской Лиги, Аврорум Латник XIII умер, его власть узурпировал Альзорий, его сын.

– Я не ведаю даже, повод ли это для радости, или же для печали?.. – не зная, как реагировать на неожиданную новость, пробормотал Артемир.

– Ничего благого нет в этом. – уверенность Датокила в своих словах удручила Артемира. – Этот Альзорий… – Датокил остановился и подавленно покачал головой. – Он жесток и беспощаден к врагам своей родины. Он – верный сын Саргии, ради своей страны совершит любое преступление.

– Есть ли надежда на то, что новый король изменится, взвалив на себя такую ответственность?.. – с отчаянной верой вопросил Артемир.

Датокил лишь скептически ухмыльнулся в ответ.

– Мы не можем знать этого наверняка… – неуверенно промямлил Артемир, прекрасно чувствуя правоту Датокила.

– Ты сам чувствуешь, как оно будет. – улыбнулся проницательный Датокил. – Так что нам теперь противостоит юнец, ведомый дюжей жаждой крови своих врагов… На одно надеюсь я…

– На что же? – нахмурился Артемир, расстроенный выкладками товарища.

– Что Альзорий этот, яростно махая мечом, помимо нас заденет и своих союзников. – хитро сузив глаза, Датокил перешел на зловещий шепот. – И таких Златных Коммун, идущих к нам в объятия, ведомых страхом и подспудной жадностью, будет много.

– Твои злые слова вселяют в меня надежду. – усмехнулся Артемир.

– Надежду?.. – отстраненно переспросил Датокил. – Что ж, пусть эта надежда передастся нашим воинам, которых теперь будет больше. – заканчивая говорить, Датокил с улыбкой посмотрел за плечо Артемиру, в сторону ворот в зимний лагерь.

А в ворота уже входили первые отряды новобранцев, да не просто входили, а въезжали верхом. Правда, как отметил обернувшийся после слов Датокила Артемир, новобранцы эти были совсем не новы, а верхом они въезжали на конях и лошадях, полностью соответствующих всадникам, на головах которых то и дело блестела в свете веснеющей Звезды седина.

– Отцы, как же… – схватился сердобольно Артемир, обращаясь к первому в отряде всаднику. – Неужто не осталось никого из мужчин среди мирного равенца?

– Мирный равенец сгинул. – браво отрапортовал пожилой кавалерист, явно стараясь мужаться в своем седле. – Почти вся наша молодежь пошла за тобой, приор, так чем мы хуже?

– Кто же будет хозяйничать дома, да род восстанавливать?.. – не унимался Артемир.

– Да как вернемся с победой, и ка-а-ак начнем восстанавливать! – скабрезно пошутил равенец, повернувшись к своим товарищам за поддержкой, которые в ответ пустили смехотки. – Ты не беспокойся, молодец, за домом и женщины присмотрят, а мужчины тебе шибче нужны, чем миру. – эти слова были произнесены тихо, искренне и серьезно.

– Что ж, добро, отцы… – удовлетворенный успокоительными речами равенца, пробормотал Артемир, возвращаясь к своему мешку с накидками. Но мешок уже кто-то унес…

– Знаешь что? – вернулся к Датокилу Артемир. – Я больше не хочу получать подкреплений из Равении.

В ответ Датокил горестно и с пониманием усмехнулся.

Новые отряды прибывали в расположение войска в течение часа, еще на протяжении нескольких часов подкрепления распределяли по армиям и доснаряжали. Новый удар Артемир получил при наблюдении за распределением: среди новых сил мужской состав сильно был разбавлен женской прелестью. Одну из «разбавительниц» он будто бы даже узнал…

– Алила?! – Артемир чуть не задохнулся от возмущения, стоя среди офицеров своей армии. – Не отворачивайся, я же вижу, что это ты!

Юная девушка, стараясь остаться неузнанной, признала поражение и повернулась пунцовым личиком к приору, который принялся ее распекать:

– Да что ты здесь делаешь?!. Как тебя родители отпустили?!. Ты разве не понимаешь, что можешь умереть?!.

Недовольная такой трепкой, Алила, гордо задрав подбородок нанесла достойный контрудар:

– Мой отец сопутствовал тебе еще с Гунталя и погиб в прошлом бою, как сообщил твоему посыльному его друг и сослуживец. Мать, не выдержав удара этой новости, умерла в скорости. Лишь ты, вернувшийся из мертвых на Гунтале, явился доброй весточкой среди боли и скорби. Я буду мстить саргам за эту скорбь до конца!

Заткнутый Артемир несколько раз открывал и закрывал рот, не зная, что сказать. Наконец, справившись с собой, он в удручении крикнул через весь двор:

– Салатор, возьмешь к себе в застрельщицы одну юную деву, умело обращающуюся с луком, отвечать за нее будешь головой!

Салатор крикнул в знак согласия, а Алила загорелась в сопротивлении:

– Я хочу к ТЕБЕ в службу!

– Мое решение не обсуждается… – угрюмо буркнул Артемир. – Ты будешь служить в равенском войске, но не в моей Армии, это решено.

Не решившись более противиться, Алила громко хмыкнула и, резко развернувшись, направилась в колонну Третьей Армии Салатора.

Глава XX

– Что у тебя с рукой, дитя? – после распределения новобранцев в квартиру к уединившемуся Артемиру зашел Марий и напрямую задал этот вопрос.

– А, заметил таки. – печально улыбнулся Артемир и стянул перчатку со своей отсутствующей кисти.

Заботливо и сердобольно охнув, Марий принялся осматривать культю, а Артемир рассказал историю своего увечья.

– … И если остальные раны остались лишь памятью в голове и призрачными шрамами в теле, то с этим приходится мириться. – завершал рассказ Артемир. – Благо, что с набитой шерстью перчаткой это не так заметно: та же Алила вообще ничего не поняла.

– Алила… Это та бойкая девчушка? – с лукавой улыбкой проворковал Марий. – Всем было заметно, что она к тебе неравнодушна.

– Хах, заметно… – усмехнулся и сокрушенно качнул головой Артемир. – Стоит благодарить ее хотя бы за то, что она не кричит об этом во всеуслышание каждую минуту…

– В такое сложное для твоего народа время это чувство – единственное, что может согреть ее раненую лишениями душу. – строго отчитал приора Марий. – Не лишай ее этого.

– Я не отвечу ей взаимностью, но и отвадить ее раз и навсегда не смогу… – лицо Артемира выразило безысходную скорбь. – Возможно, это куда более жестоко, чем прогнать ее ни с чем обратно в тыл…

Осознав, что эта тема Артемиру не очень приятна для обсуждения, Марий поспешно сменил материю разговора:

– Стало быть, сейчас подходящее время для демонстрации моих новых образцов, которые ты найдешь занимательными? – подмигнул Марий.

– О да, было бы крайне интересно посмотреть, что ты там накумекал! – целиком переключившись на интерес, приободрился Артемир.

– Один из них труден в изготовлении, потому смастерить его я не смог, но другой… – посмаковав драматической паузой, Марий продолжил. – Другой я привез с собой.

– Что ж ты томишь, показывай! – вскрикнул доведенный до азарта приор.

Выведя Артемира во дворик хибарки, Марий отлучился и вскоре вернулся, тягая на веревке деревянную конструкцию на лафете.

– И что же это?.. Какая-то пушка?.. – недоуменно спросил Артемир, с искривленным от непонимания лицом осматривающий «новинку».

– Гораздо лучше. Семь пушек! – с гордостью выпятил грудь Марий, для наглядности показав Артемиру семь оттопыренных пальцев рук.

И действительно, на лафете были продольно установлены семь цилиндрических трубок, довольно широких в диаметре, таким образом, будто кто-то в охапке сложенных полений выдолбил все нутро, оставив лишь кору. С казенной стороны этой конструкции у каждого цилиндра имелся небольшой шип, одиноко смотрящий в проем, словно ружейная мушка. На этом все. И эта простота смутила приора.

– Это, разумеется не все. – видя по лицу Артемира, что он в недоумении, Марий поспешил к следующему этапу. – Смотри же.

После этих слов он начал доставать из деревянной коробки, которую приволок вместе с лафетом, такие же цилиндры, только замкнутые с концов. На одном конце красовалось коническое навершие, на другом – плоское дно с торчащими из него двумя веревками. «Неужто фитили?.. Только избавились от этого неудобного пережитка, и тут вновь…», – с легким разочарованием подумал Артемир.

Пока Артемир предосудительно размышлял, Марий вложил замкнутые цилиндры в полые. Деревянные шипы удерживали дно деревянных «снарядов», не давая им выпасть из «выеденных полен», направленных лафетом под углом. Все фитили Марий связал в один узел позади установки, причем таким образом, что расстояние от узла до начала фитиля в днище «снарядов» было немного разным у каждого. Артемира заинтересовала подобная выборка, но он решил хранить молчание до конца демонстрации.

Почувствовав в молчании Артемира безмолвный интерес к дальнейшему, Марий забежал в хибарку Артемира и вернулся оттуда с зажженным факелом. Поделившись огнем с узлом фитилей, Марий спешно развернул лафет в сторону пастбища, что раскинуло свои перезимовавшие поросли близ равенских квартир, и рукой дал знак Артемиру отойти.

– Но Марий, если там алый уголь, не разорвутся ли эти болванки вместе с этой деревяшкой? – с деликатной опаской поинтересовался Артемир, делая несколько шагов назад, к стене своего дома.

– О, ты сейчас все увидишь! – в предвкушении реакции приора затаил дыхание Марий.

Как только пламя первых фитилей неспешно достигло днищ снарядов, раздалось угрожающее шипение, следом за которым вспыхнуло яркое пламя, и, друг за другом, по очередности длин фитилей, деревянные снаряды стремительно вылетели из своих «домиков», оглушительным свистом оповещая испуганных людей о своем освобождении.

– Ох, как!.. – с восторгом воскликнул Артемир, провожая удаляющиеся снаряды вытаращенными глазами. – А как они так горят и не разрываются?

– Если грамотно вырезать внутри деревянных снарядов каналы и правильно начинить алым углем, то они не взорвутся, и лететь будут далеко-о, дальше, чем ядра пушек. – довольный своей работой, пояснил гениальный саргийский изобретатель. – А дополнительный желобок, который выплевывает огонь сбоку, снаряд еще и закручивает, придавая ему уверенности в полете и точности по приземлении.

– Невероятно! – все еще захлебываясь в восторге, выкрикнул Артемир. – Как же нам повезло, что твой непостижимый и несравненный ум на нашей стороне!

Украдкой смахнув слезу радости и гордости, Марий широко улыбнулся, давно отвыкнув даже от таких незамысловатых похвал в свой адрес.

– Я незамедлительно найду лучших резчиков по дереву в моем войске, передам их в твое командование, и можете начинать производить эти… – Артемир запнулся, не зная, как назвать установку, изобретенную Марием.

– Я назвал их «осы». – поняв заминку Артемира, ласково вымолвил Марий, с любовью глядя на свое детище.

– Ах, действительно удачное название! – осенился Артемир. – И отверстия эти похожи так на соты осиных ульев…

– Остальные свои изобретения здесь я показать не могу. – слегка встревоженным голосом вдруг скучился Марий, беспокоясь, как бы этот факт не разочаровал приора.

– Не беда, одни только «осы» чего стоят! – ободряюще облегчил тяготу Мария Артемир. – Уж настругаем их поболе, и засадим саргу жалом в глаз!

– Заряжать головы «ос» можно чем угодно, но лучше всего заливать туда масло, с такой легкой ношей они пролетят дальше. – вернувшись к образу ученого, посоветовал Марий.

– Жестоко и эффективно. – резюмировал Артемир, согласно кивая. – Огонь наших сердец мы отправим врагам вместе с новыми «осами».

Когда Артемиру принесли разломанные остатки пустых тестовых «ос», да из такого далека, какого обычным пушкам и не ведать, он, как и обещал, немедленно собрал всех ремесленников по дереву из трех армий, и направил их в новообразованный «ученый полк», командиром которого назначил Октавиуса Мария. Приор также разрешил полковнику Марию отбирать из армий людей, которых он посчитает полезными для работы руками и головой. Стосковавшийся по официальной службе отшельник сразу же окунулся с головой в омут бурной деятельности, чем умилил и обрадовал Артемира. Первым же изобретением Мария на его посту стал протез для Артемира, который крепился кожаными ремнями за локоть и плечо, а заканчивался железной чашечкой, которая изнутри была обита шерстью под слоем кожи для удобства культи, а снаружи по центру имела торчащий винт с невероятно филигранной для того времени резьбой. Зачем он нужен, Артемир понял, когда Марий принес ему набор из «насадок» на винт: острый крюк, тупой крюк, и самое полюбившееся приору окончание – недлинный иглообразный пик, которым искусно можно было пользоваться в ближнем бою. Артемиру настолько захотелось пощеголять перед своими воинами в этой обновке, что он сразу же ее закрепил, облачился в парадное одеяние и прошелся с ревизией по армиям. Когда он добрался до Третьей Армии Салатора, Алила усмешкой отметила его новое дополнение. Зная, что Алила не ведает об увечье, а остальные солдаты давно уже не обсуждают его лишение, он открепил чашу и продемонстрировал ей свой боевой недостаток. Бедная девушка побледнела, ойкнула и грохнулась в обморок. Довольный своей детской выходкой, улыбающийся Артемир вернулся в свой домик.

Так, суд да дело, началась настоящая, мягкая и теплая весна. Артемир, не без помощи Исхилия, понял, что пора бы заканчивать сборы и выступать на северо-восток, уж коли Лига в нерешительности передала поводья колесницы судеб в его руки(вернее, руку). Почему же северо-восток, а не прямая дорога на север, к границе Саргии? Исхилий объяснил это в своем письме, присланном Артемиру незадолго до исхода равенцев. В письме этом он в приподнятом настроении и изящным слогом расписал благую весть, заключенную в появлении нового союзника – князя Фортерезии. Мол, этот правитель сепаратно покинул Нордиктовскую Лигу после вывода из его земель саргийских легионов. На переговорах с бароном Златной Коммуны князь выразил солидарность с ним и равенским свободоносным порывом, предлагает безопасный переход чернознаменного войска через свои земли и готов передать несколько добровольческих подразделений в состав равенских армий. Сведущий в местной географии Исхилий настоятельно посоветовал Артемиру согласиться с предложением князя Фортерезии, ибо на его землях безопасность марширующих армий будет обеспечена испещренным скалами гористым ландшафтом, не дающим ни нанести скоординированный неожиданный удар, ни совершить фланговый обход с губительным охватом. Все возможные конфликты ограничивались лишь узкими лобовыми столкновениями, на которые Саргия, в свете недавнего поражения, не пойдет, ибо напугается новых ужасающих потерь. Хоть и не сразу, но все же доверившись суждениям Исхилия, Артемир согласился на переход по Фортерезии. Несмотря на то, что равенцам для попадания в Фортерезию придется проделать долгий путь к востоку, остальные также поддержали скорейший исход из Златной Коммуны. Итак, не растягивая времена, равенский штаб собрал войска, готовые к новым свершениям, и выступил все еще прохладным утром одного из дней в поход, воинственно бряцая оружием и гордо меряя землю своими широкими шагами.