Текст книги "Алое сердце черной горы (СИ)"

Автор книги: Кирилл Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

Пробуждение Артемира оказалось легким, несмотря на то, что заснул он почти на заре. Действительно, его отточенная годами привычка подниматься очень рано оказалась сильнее любой усталости. Разговор, которым он так вдохновился ночью, теперь казался ему невероятно глупым и незрелым, а от воспоминаний о своих нелепых мечтаниях, кои собранием были разбередены, у него пробился стыдливый румянец. Но как позавчера ночью он распинался перед Раздавидом про свободу своего народа!.. Решив пока забыть обо всем, будто ничего не было, он наскоро запихнул в себя, как всегда, кусок пересоленного вяленого мяса, закусил парой острых от черствости, как бритва, сухарей и собрался на площадь для распределения…

* * *

В размеренно привычном ритме прошел месяц, и Артемир постепенно излил из своей памяти все то, что почерпнул на том собрании у Датокила. Жизнь его была неизменной с той ночи, и Артемир решил, что так оно и будет дальше, потому спустя все это время он также собирался на трудовое распределение, как и в первое утро после их заговорщического собрания…

А на площади уже полным ходом шли выклики-отклики. Когда подошел Артемир, до его околотка было еще несколько предшествующих, так что он глубоко вздохнул и вперил глаза в Перста коменданта, который, по обыкновению, проклинал про себя жару, равенцев, и пес знает что еще… Не желая видеть сейчас никого из своих тогдашних собеседников, Артемир спокойно дождался своей очереди:

– Эмир, околоток семь!

На этот раз услышав свое имя с первого раза, Артемир вышел из толпы. Окинув молодого человека безразличным, псевдооценивающим взглядом, Перст выпалил:

– Истощенные железные рудники к юго-востоку отседова! Его высокочинство – господин Комендант – наказал их прокопать вглубь для поисков алого камня. – выдав указание, Перст опустил голову к листам разнарядки и начал скрипеть пером, пока Артемир выходил из толпы соотечественников.

«Наконец, он забыл про тот случай, – облегченно подумал Артемир, отойдя от площади, – я думал, он до конца жизни моей бедовой будет меня гнобить… И место моего предстоящего труда… Я же там работал, и обсуждал это тогда у Датокила…», – при последних мыслях Артемир вновь вспомнил ту самую ночь, нахмурился, и дальше держал путь, стараясь ни о чем не думать.

Идти долго не пришлось, ибо истощенные железные рудники, где Артемир некогда добыл себе кусок «жадного» железа, находились недалеко от его околотка. Под небольшими каменистыми образованиями спрятался круто уходящий вниз вход, едва выступающий над песками.

– Отлично, восемнадцатый здесь, до двадцати осталось еще двух подождать, – деловито сказал один из двух солдат Надзора, вооруженный пером и листом, другому, вооруженному ружьем и длинным кинжалом, когда Артемир подошел ко входу в рудник, прикрытому разваливающейся деревянной дверцей. Второй охранник в ответ на дежурную реплику своего товарища лениво переступил с одной ноги на другую, издав хмыкающий звук.

– Каково твое имя, друг, мне нужно его выцарапать на этом листе, дабы у тебя и нас не было потом проблем, – лучезарно улыбнувшись, вежливо спросил у Артемира, видимо, писарь.

Ошарашенный подобным отношением к себе, Артемир, запнувшись, ответил:

– А-ар… Эмир из седьмого.

– Что ж, прекра-асно, – растягивая слоги, записал писарь, – заходи внутрь, работяга, там старшина смены определит тебе твой труд. Когда все будут на месте, начнем. – опять дружелюбно озарив Артемира улыбкой, солдат указал пером на дверцу.

Кивнув головой в знак того, что все понял, Артемир осторожно приоткрыл дверцу, которая жалобно скрипнула, недовольная тем, что ее дряхлость вновь потревожили. За ней оказался уже знакомый ему спуск и длинный коридор с небольшими ответвлениями, стенки которого были подперты бревнами, во многих местах лопнувшими. Путь уводил вниз и был скудно освещен парой факелов, однако в конце коридора на истерзанных кирками каменных стенах ярко мерцал теплый свет. Как догадался Артемир, свет исходил из самого крупного ответвления рудника, находившегося в конце коридора, после поворота направо. Почувствовав прилив уверенности, Артемир бодро зашагал на свет, будто мотылек, гипнотически очарованный светом огня, разожженного теплым летним вечером…

Повернув в конце коридора направо, Артемир, слегка пожмурившись от яркого света множества факелов, увидел компанию равенцев, среди которых он узнал Раздавида.

– Хм, и ты здесь, друг Раздавид… – задумчиво, вместо приветствия, произнес Артемир, в душе успев порадоваться тому, что ему будет помогать такой физически развитый равенец, да еще и друг.

– Здравствуй долгие года, Эмир! – громыхнул акустикой рудника Раздавид, приветственно хлопнув друга по плечу, слегка его пошатнув. – Редкие времена нам доводиться работать вместе, поэтому сегодня поистине удачный день!

– Эмир, значит? Раздавид, с которым нам часто выпадало вместе работать, рассказывал, что ты благороден в душе и силен в руке, – раздался уверенный командный голос – из толпы работяг, сохраняющих дисциплинированное молчание, вышел, по-видимому, старшина смены, – а для меня этого достаточно, чтобы таковой равенец стал мне хорошим другом. Мое имя – Казарт, я из первого околотка, и я сегодня здесь старшинствую. – Казарт протянул руку для приветствия, и Артемир крепко ее пожал.

Следом за старшиной поприветствовали Артемира и другие его сотрудники на сегодняшний день. Теперь Артемир на полных правах присоединился к остальным в ожидании оставшихся двух равенцев.

…Прошло около сорока минут. С одной стороны, Артемир знал, что на подобные тяжкие работы собирают людей с ближайших околотков, дабы не тратить их силы на путь, с другой же – чем дольше он не работает, тем меньше он работает, потому особых переживаний из-за долгой неявки последних членов команды он не испытывал, успев обменяться парочкой дежурных фраз с Раздавидом. Как оказалось, старшина Казарт подходил к данному вопросу более ответственно:

– Что ж, у нас есть инструменты, есть инструкции, предлагаю начать немедля, а по прибытию оставшихся людей их подгрузить. Сегодня нам предстоит кирками продлить это ответвление до тех пор, пока вечер не накроет эти земли своей темнотой. Я и Закаридад начнем первыми. Для больших пока места нет, потому работаем, сменяя друг друга. Артемир и Раздавид, на вас возлагаю вынос камней носилками до близлежащих слепых кишок этого коридора. Что ж, да поможет нам равенская выдержка! – с этими бодрящими словами он взял в руки кирку. К нему присоединился рослый равенец с решительным, но каким-то нелепо натуженным выражением лица. Артемир и Раздавид покорно взяли в руки носилки и положили их подле Казарта и Закаридада, с фанатичным упорством, характерным для трудолюбивых равенцев, высекающих искры и камни из стены, в то время как остальные загружали эти самые носилки. Спустя некоторое время носилки заполнились, и друзья с кряхтением подняли их, понеся в неиспользуемые ответвления шахты. Так они проделали несколько ходок. Тяжелая рабочая атмосфера накрыла нестерпимо жарким гулом замкнутый, слепой коридор, вынуждая покрытых липким потом трудяг попеременно отходить подальше, вдыхая затхлый, но все же не перегретый воздух. Дошел черед и до Артемира, которого подменил на время отдыха один из его новых товарищей.

Глоток воздуха за глотком, минута отдыха за минутой, Артемир приходил в себя после долгих переходов с камнями. Стянув с себя кожаную рубаху, отчего его длинные черные кудри прилипли к спине и ключице, Артемир рассматривал свои натруженные руки, сжимая-разжимая кулак, сгибая-разгибая локоть, довольствуясь своей физической формой. И тут за этой нарциссической процедурой Артемира застали ожидаемые двое работников, про которых остальные уже успели и забыть, замылившись в тяжкой работе. Да еще и какие работники! После недолгой вспышки света, ознаменовавшей открытие и мгновенное закрытие входной дверцы, в коридор спешно ввалились Датокил Хитрейший и еще один равенец. Артемир, застыв на месте от неожиданности их визита, даже не успел рассмотреть его, а смотреть было на что: огромнейшие размеры, нехарактерные даже для самых величественных равенцев, абсолютное отсутствие волос на голове, ни бровей, ни бороды. Кругом на его мощном, скуластом лице с монструозным подбородком и колоссальном теле были видны ожоги и прочие шрамы, характерные для пыток. Левый глаз отсутствовал полностью, на его месте ужасающе привлекало внимание дурно зажившее месиво из кожи, приправленное глубокой крестообразной впадиной. Оставшийся в живых небольшой глаз сиял неописуемо яркой синевой, но при этом был мертвенно спокойным в неподвижных веках, что добавляло страха. Кривой и толстый нос был многократно сломан, на высоком и рябом лбу было вырезано клеймо «НБ»(по саргийской классификации это означает «Непокорный» и «Бешеный». Обычно пленников с двумя и более поведенческими «изъянами» казнят…). Отсутствовали напрочь мизинцы на руках. Одет он был в старые домотканые обноски, покрытые затертыми темными пятнами и многочисленными разрывами, что довершало его образ бежавшего из саргийского плена заключенного, прошедшего через все ужасы плотоядных издевательств. Датокил же был обыден, хотя на его лице проступила блестящая в свете факелов испарина, да и черные глаза соответствовали, мандражно сверкая в глазницах.

– Артемир! Могло ли быть такое, чтобы мне так повезло и я словил тебя здесь, в одиночестве? – радостно и удивленно улыбнувшись, негромко спросил Датокил.

Краем глаза Артемир заметил, что Датокил что-то спешно убрал за спину. Само нутро подсказало Артемиру, что этот акт недоверия достоин опаски, но он не хотел этого выказать, а потому неестественно естественным голосом поинтересовался:

– Датокил, ты со своим спутником пришли помогать нам, помест двух оставшихся?

Датокил насмешливо и снисходительно поднял брови, при этом опустив подбородок, будто услышал нечто наивное и глупое, достойное речей младенца. По неизменности выражения лица Артемира поняв, что тот говорил серьезно, Датокил и сам принял серьезный облик, быстро засипев своим шепотом:

– Артемир, я здесь, чтобы ознаменовать радостную весть: время пришло! Ты же не запамятовал то, о чем мы решали тогда ночью, объединившись в сонм преданных сынов былой Равении?

Мысленно сложив воедино воспоминания о тогдашнем собрании и теперешние слова Датокила «время пришло!», Артемир почувствовал крепкую силу собственного сердцебиения.

Заметив волнение Артемира, Датокил взял все в свои руки:

– Мы нашли тебя одного, и это главное. Желательно, чтобы из твоих соработников никто не узнал, что мы здесь. – заметив, что Артемир начал разглядывать его спутника, Датокил с улыбкой высказался, – я представлю тебе этого уродливого молчуна позже. А теперь нам нужно отлучиться. Когда мы вернемся, будь готов покинуть рудник.

Только Датокил закончил наставление, их обоих и след простыл. Остался лишь Артемир, кровь в голове которого стучала в противном диссонансе с гулкими ударами беспощадной равенской кирки в отдалении и пронзительным скрипом мыслей.

– Эмир, дружище, ты не заснул? – подошедший внезапно Раздавид прервал какофонический концерт в голове Артемира. – В трудовом порыве никто не заметил твоего отсутствия, но ведь нужно уважать своих товарищей, и…

– Тихо! Мы покидаем рудник и наши околотки. Датокил что-то придумал, и сейчас будет здесь. – раздражающие в, возможно, поворотный момент жизни попытки Раздавида воззвать к совести привели Артемира в состояние бунтующей решительности, и он взял на себя согласие стать частью любого плана Датокила, вера в ум которого была непоколебимой.

Приняв на себя мучительное выражение лица и чуть не потеряв равновесие, видимо, не вынеся его тяжести, Раздавид оперся рукой о стенку, покрывшуюся конденсатом. Начав усиленно качать легкими воздух, он таки выдавил из себя словесную реакцию:

– Неужто… так скоро?

– Что значит «так скоро»? – Артемир сраженно уставился на друга. – Неужто ты не жаждал этого момента? – укол совести при мыслях о своем прежнем отношении к этому вопросу, выявив гнилостный с мятным оттенком запашок лицемерия, скривил вниз уголки губ равенца.

– Это неважно теперь. Как я и говорил, я всегда на твоей стороне, и буду на ней, во что бы ни вылились делишки Датокила. – на этот раз по решительности выражения Раздавид переиграл Артемира в пыль.

– Рад это слышать, друг мой, – в который раз порадовавшись такой верности, Артемир расправил свои плечи. Потом, вспомнив слова Датокила, уточнил, – так, значит, никто не заметил моего долгого отсутствия?

– Нет, Эмир, Казарт умело вдохновил всех на самоотверженный рабочий упор. Они бы не заметили и гунтальского слона, затесавшегося в их рядах. – Равздавид усмехнулся.

– Да-а, если бы они не вымерли, в чем мы им немного помогли… – поддержал улыбкой шутку друга Артемир.

На этой ноте друзей прервал скрип входной двери, очередная вспышка света из прохода, окаймляющая силуэты двух согнувшихся равенцев, несущих между собой на руках большой мешок, содержимое которого вызвало у Артемира недюжинный интерес. Подойдя к ним, Датокил и «НБ» с облегчением опустили свою ношу, благодарно издавшую легкий и нежный деревянный стук. Датокил, посмотрев на Раздавида с едва уловимой досадой, сказал:

– И ты здесь, дорогой Раздавид. Что ж, тогда приступим. – с этими словами он откинул стенки мешка, открывшие двум друзьям четыре больших деревянных бочонка, в которых равенцы обычно хранят сухари.

– Что там, Датокил? – с противоречивой смесью тревоги и всепожирающего любопытства спросил Артемир.

– А это, друзья мои, стихия, несущая огонь, разрушение и смерть. – чуть ли не с полюбовной лаской сметафорировал Датокил, откинув крышку одного из бочонков. Внутри тары скромно блеснул краснотой порошок, который был мгновенно распознан ошеломленным Артемиром, как алый уголь, который использовал Йон Аппулий, демонстрируя ружейную стрельбу.

– Откуда столько?.. Как?!. – все, что смог выдавить из себя Артемир, выпучив глаза. Раздавид же, незнакомый с ружейным топливом, всего лишь с недоверием окинул взглядом бочонки, решив придерживаться своей стандартной тактики: молчать, предоставив слово более чисторечивому Артемиру.

– Коррупция, как я уже и говорил. Яд, который травит и изводит Надзор, для нас – живительный нектар. – возвышенным тоном сказал Датокил, после этого более приземленно уточнив. – Год за годом я выменивал у нерадивых солдат небольшие порции алого угля, и накопил достаточно, чтобы обрушить хрупкие, истерзанные своды этого затасканного рудника.

– Так вот что… ты надумал сделать. – уловив нить плана Датокила, Артемир ненадолго задумался. – Подстроить взрыв рудника… якобы от газа, так же, как и… погиб мой отец. – В задумчивости шепотом покомкав слова, Артемир логически дошел и до предсказуемой части плана. – А как же остальные шестнадцать равенцев? Неужели?..

– Нам нужны трупы, если вдруг сарги решат раскопать завалы. – не терпящим возражений железным тоном Датокил подтвердил опасения Артемира.

– Так вот почему ты не хотел объяснять свои мысли тогда, говоря, что мне не понравится их ход… Знаешь, ты был прав. Какой смысл спасать весь наш народ, если мы так расточительно жертвуем жизнями отдельных его сынов? – Артемир возмутился, однако, в глубине души, уже смирился с ценой. Что ж, если нужно заплатить столько, чтобы дать жизнь их судьбоносным помыслам, упираться явно глупо. Пожалуй, холодной прагматичности в нем было более, чем многие думали.

Раздавид мыслил не так холодно, потому открыл уже было рот, чтобы поспорить, но Артемир, уже решившийся, опередил его:

– Будь по-твоему, Датокил, я согласен. Но нужно спешить, пока рабочие не хватились нас, или пока не возникло нужды выносить камни. – Артемир вслушивался в грохот работы, в то время, как Раздавид разочарованно хлопнул ртом, не силясь возражать, поминая про свое обещание поддержать своего друга.

– О… Я думал, что тебя придется уговаривать много долее! – с облегчением выпалил Датокил, но потом, спохватившись, понизил голос. – Что ж, тогда начнем закладку и готовку фитиля. Хрграр, заноси охрану!

«НБ» по имени Хрграр вышел, тут же вернувшись, таща за шивороты два трупа с перерезанными глотками, за которыми вяло плелись кровавые дорожки. Тут же в голове у Артемира сложилось и то, что спрятал за спиной Датокил, и почему так свободно ходили они туда-сюда с Хрграром(«Ну и имечко! Видимо, одно из равенских древнейших, передаваемое по наследству из поколения в поколение. Для него, судя по всему, имя – все, что он получил от предков…», – подумал Артемир).

– Единственные солдаты Надзора, которым я не желал смерти, лежат предо мною убиты. – с печальной улыбкой вымолвил Артемир, вглядываясь в посмертную маску бледного ужаса бедного писаря.

– Да-а, этот гаденыш забрызгал мне руки своей кровью, пришлось песком стирать. Второго сдушегубил Хрграр, а его запас угля высыпал в один из бочонков. Они точно не ожидали такого, даже почти не сопротивлялись. – с плотоядным удовольствием резюмировал Датокил, смотря, как Хрграр заложил бочонки у самых уязвимых мест коридора рудника. Стенки и потолок, подпертые большим числом подломленных бревен, едва ли выдержат замкнутого взрыва, после которого проходы превратятся в смертельную ловушку. После закладки взрывчатки Хрграр подтащил трупы охранников поближе к эпицентру предполагаемого взрыва, чтобы, как объяснил Датокил, взрывом их изувечило до степени неузнаваемости. Ведь трупы охранников с перерезанными глотками могут вызвать вопросы и неудобные подозрения. В окончание процесса подготовки Хрграр через щели в закрытых крышках бочонков надежно закрепил короткие фитили, после чего вопросительно посмотрел на Датокила, ожидая дальнейших указаний.

– Что ж, время настало. – тихим, спокойным и уверенным голосом возвестил Датокил, сняв один из факелов со стены. – Выходите все, я подожгу их. – повернулся он к остальным.

Подчинившись призыву, Артемир и остальные вышли из рудника, щуря глаза от слепящего света Звезды. Светило готовилось к послеполуденному моциону по небесам Вирида, безразлично наблюдая за происходящим внизу. Спустя минуту из каменного чрева явился Датокил, руками указав всем отойти за ближайшую каменную глыбину, что все поспешно и сделали, высунув одни только головы.

– Надеюсь, что срабо… – не успел Датокил высказать свои опасения, как раздался сильный приглушенный грохот, дверцу рудника сорвало, а из входа вырвался вихревой коктейль из пламени, песка, пыли и дыма.

– …Я надеялся, что рудник обрушится целиком, но каменный свод, судя по всему, устоял. – с легким разочарованием заметил Датокил.

– Взрыв вообще привел хоть к коим-нибудь разрушениям? – ненастно поинтересовался Артемир, уцепившись потными руками в глыбу, за которой прятался, боясь приближаться ко входу в рудник.

– Да, чуть далее от входа все завалило… Судя по всему, основательно… За завалами гробовое молчание. – Датокил, разгоняя руками грязное облако, осторожно подошел к братской могиле шахтеров, на секунду исчезнув из виду в источающей расщелине, но сдавленным от пыли голосом рапортуя об увиденном. Вернувшись к остальным, Датокил искусственно траурным голосом прогудел:

– Слова прощания будут?

– Не в обычаях убийц отдавать дань уважения своим жертвам. – гадливым голосом, сморщившись от сильного приступа тошноты, выдавил Артемир.

– Тогда нам нужно поспешить в убежище, что в центральном западе Гунталя. Я давно его обосновал, и Надзор там – редчайшее явление. Оттуда мы будем вести наши дела, и в этом нам помогут мои не менее свободолюбивые, чем мы, друзья и знакомые, которых, к сожалению, иногда раскрывают и убивают. Ну же, пошли! – не давая двум новоосвобожденным погрязнуть в рефлексивном чувстве вины, побудительно прикрикнул Датокил. Отключив свое сознание, дабы дать ему отдохнуть от осмысления свершенных деяний и их последствий, Артемир подчинился, словно послушный пес, которого потянули за поводок. Еще менее независимый Раздавид поступил так же. А для Хрграра, судя по его поведению, раболепное подчинение Датокилу вообще являлось априори правилом жизни.

Глава V

Несколько часов перехода по широкой и безлюдной пограничной зоне между пустыней Каматой и полосой околотков, чередуя каменистые подгорья, сухие пролески и песчаные холмы, Артемир преодолевал совсем без устали. Замыкая маленькую колонну дезертиров, Артемир смотрел в одну точку на спине Раздавида, так что его поле зрения затемнелось и сгустилось к маленькой области. Внезапно, нарушив гробовое молчание, ранее прерываемое только хрустом сухостоя под ногами, Датокил на ходу вспомнил:

– А ведь недурно было бы вам представить моего главного помощника – Хрграра. – повернув голову вбок, чтобы его, идущего впереди, было лучше слышно, Датокил начал небольшое повествование. – Я знаю Хрграра с тех пор, как пять лет назад приютил изуродованного, истекшего кровью беглеца из карательного лагеря Надзора, загнанного, как последнего волка, обездоленного и обозленного. – Датокил прервался на секунду, бросив сочувственный взгляд на Хрграра, который шел за ним и не давал понять, что принимает участие в их беседе. – Его язык был вырезан изо рта за сквернословие в адрес саргов, убивших всю его родню, тело обуродовано, а на лбу красовалось свежее клеймо, безоговорочно делающего из него моего союзника – «Непокорный» и «Бешеный». Я поселил его в своем убежище, которое основал уже давно, вынашивая ненавистнические замыслы по отношению к Надзору и вообще всей Нордиктовской Лиге. Знакомый лекарь выходил его и залечил его раны, оставив зиять и изливаться кровью лишь одну, общую для нас всех – жгучую рану ненависти к саргам. К слову, как ты знаешь, у многих она зажила, едва ли оставив и шрама… – тут Датокил замолчал, презрительно скривив губы. Как будто опомнившись, Датокил продолжил. – И еще: ему можете не представляться, я рассказал ему и про благородного Артемира и про преданного Раздавида. Он вас уже знает.

В подтверждение слов Датокила Хрграр повернулся к Артемиру с Раздавидом, склонил в почтении голову и издал хмыкающе-гудящий звук, наверное, означающий уважение. Оба не менее почтительно склонились в ответ, отдавая дань его тяжелой истории…

Остаток пути преодолели в усталости, но спокойствии – патрули Надзора не отходят так далеко от околотков, если не проводятся поиски пропавших, или же насвежо скрывающихся. Звезда уже в сладостной истоме начала укрываться полосой горизонта, готовясь ко сну, когда «убитые» в результате взрыва газа в руднике равенцы вошли в небольшой лесок из вечнозеленых деревцев с жесткой, маслянистой листвой. Кроны зеленых неприхотливцев достаточно надежно прятали все, что находится в их тени. Сквозь весь лесок, взяв исток в небольшом озерце, протекал неширокий ручей-речушка, выбегающий из него и уходящий вдаль, на запад, к побережью.

– Какие жизнесочные древа… Не думал, что в отдалении от побережья такие встречаются. – не скрывая восхищения, запрокинул голову Раздавид, разглядывая зеленые шапки деревьев. Обитальцам было не до любопытного равенца: они лениво шелестели листьями, разгоняя горячий ветерок, приятно смягченный свежей прохладой речки.

– Все вода. Она – источник жизни и этой зелени, и нас всех. Без этих речушки и озера добыть здесь воду было бы очень тяжело – принесенная из околотков, она быстро портится в жаре. – поучительным тоном разжевал Датокил, подобрал коротенькую веточку с земли и пошел дальше. Заметив заинтересованный взгляд Артемира, Датокил туманно пояснил. – Это понадобится позже.

Лесок закончился быстро. На смену ему пришла сухая равнина, в отсутствие воды очень быстро переходящая в песчаную пустыню на горизонте. Вся равнина была усыпана огромными каменистыми образованиями, среди которых было легко укрыться. Артемир, взглянув на этот естественный лабиринт, понял, что убежище Датокила находится неподалеку. И действительно, пройдя шагов сто по извилистому и неудобному пути среди больших камней, засыпанному мелкими и острыми камушками, Датокил остановился рядом с одним из самых больших булыжников, полюбовно похлопав его по шершавому горбу.

– Вот мы и на месте. За этим камнем вход в убежище. Но не ропщите, ибо оно не походит на роскошные равенские шатры, умащенные пушистыми коврами и мягкими подушками. – с претензией на насмешку в голосе предупредил Датокил. Никто не посмел возражать.

Зайдя за камень, Датокил нагнулся, ухватился за край одного из плоских камней, лежащих плашмя на земле под небольшим уклоном, и… отогнул его. Оказалось, это был не камень, а сильно запыленная груботканая шторка, скрывающая вход в темную землянку, негостеприимно нахмуренную темнотой и сухой затхлостью. От созерцания этой дыры Артемиру кольнуло сердце воспоминание такого же входа в рудник, где они сегодня оставили мертвящий след своего присутствия…

– Надо же, не отличить от окружающих здесь все камней. – усталым от работы и долгой ходьбы голосом с хрипотцой поразился Раздавид. Приподняв штору, он невольно пустил завесу в виде облачка густой пыли.

– Не вороши лишний раз, песок стряхнешь, – заворчал Датокил, – благодаря нему маскировка так хороша. Сейчас я разожгу факел, и вы зайдете.

Исчезнув в темноте землянки на секунду, Датокил вынырнул обратно с куском древесной коры и не горящим факелом в руках, в середине которого было углубление, которое Датокил тут же обильно засыпал растертой трухой из небольшого мешочка.

– Старый способ… – вяло прокомментировал Артемир.

– Уж прости, великодушный Претендент, увеличительного стекла у меня нет! – раздраженно парировал Датокил, активно вкручивая подобранную в лесу палочку в кору. Наконец, появившийся с трепещущей робостью дымок возвестил о том, что кору можно раздуть, что Датокил и сделал, породив небольшое пламя, которое он подпитал еще большей порцией трухи.

– Запомните: не разжигайте больших костров, иначе дым будет виден издалека! – наставлял по ходу дела Датокил своих гостей, сидевших на горячих камнях рядом со входом в убежище. В это время Хрграр держал факел, обмотанный промасленной тряпкой, над новорожденным очажком. Наконец громила, достигнув успеха, занес воспламененный источник света в землянку, и Артемир с Раздавидом смогли оценить ее скромнейшие округлые просторы диаметром в пяток шагов, скрашенные ласковым мерцанием света факела.

– А тут уютно, хоть и очень низко… Ай! – ударившись темечком об выступ на потолке, Артемир сел на расстеленные около стен плотные циновки, растирая ушиб. К нему присоединился Раздавид. В целом, Артемиру понравилось убежище. Оно, конечно, уступало по размерам его прежнему дому, и дышать тут было тяжелее, чем на открытом воздухе, но осознание почти полной безопасности и отсутствие трудовой повинности заглушали любые неудобства.

– Я очень обрадовался, найдя в результате утомительных поисков это место. – взяв из рук Хрграра факел и поместив его в подставку, вколоченную близ выхода, Датокил сел напротив Артемира и Раздавида, рукой пригласив Хрграра последовать его примеру. – Сначала я хотел просто прятаться среди камней на этой благословенной равнине, рядом с лесом и источником воды, но провидение одарило меня еще щедрее, и я обнаружил пещеру, которую расширял до этих размеров на протяжении года. И теперь мы имеем то, что имеем. – гордо заключил Датокил, радостно оглядев свои крошечные пенаты, остановив взгляд на мешке, скромно лежащем у стенки. Как оказалось, там были сухари, которыми все не без аппетита перекусили. Запили сухпай речной водой, которую принес Раздавид в деревянном ведерке, притащенное Датокилом заблаговременно из своего околотка. Да, так Артемир согласился бы жить!..

И жил, уже около месяца жил. Все то время, что прошло с судьбоносной авантюры Датокила, основатель убежища постоянно отлучался, прихватывая с собой свою обширную тень – Хрграра. Артемиру с же с Раздавидом приходилось бездельничать, что по первым порам работягам давалось тяжело, и скука оказывала подавляющее воздействие. Чтобы развеяться, Артемир ходил на разведку, а Раздавид приносил воду. Как и ожидалось, разведка ничего не давала – ни равенцев, ни солдат Надзора в округе не было. Один только раз Раздавид рассказал, что из околотка в отдалении прибегали играть равенские дети рядом с лесом, чего, впрочем, более не повторялось. Не видя дальнейшего смысла стаптывать окрестности, Артемир начал ходить к руднику, который они уничтожили. Правда, пользы от этого тоже было мало – кроме следов, оставшихся от попыток разбора завалов, а также остаточного чувства вины, там ничего не было. Видимо, надзорщики положили крест на истощившейся и разрушенной шахточке, даже не выкопав тела, там навеки захороненные. «План удался, нас не ищут, взрыв приняли за обычную катастрофу…» – успокаивал себя Артемир, продолжая, впрочем, ходить к «могиле», словно дух, привязанный к своим бренным останкам. Один раз он даже издали увидел девушку, в которой без сомнений узнал Алилу. Равенская красавица долго стояла близ заваленного входа, говоря что то, шевеля своими губами, а потом неторопливо ушла. Артемир, придавленный тяжестью сочувствия бедной Алиле, страдающей напрасно, более решил не ходить туда…

Тут то бы и начать сходить с ума от безделья, но спасение от этой нелепейшей участи принес Датокил. Хитрейший вернулся вечером после очередного отсутствия, сиянием своим освещая их нору не хуже, чем десяток факелов. В убежище на тот момент был один Артемир, Раздавид же ушел за водой.

– А и довольным же ты выглядишь, Датокил. Поделись с нами своей радостью, уж не обдели… – хмуро пробубнил Артемир, от скуки начавший вырезать острым камушком из кусков дерева куколки, отличающиеся особой несуразностью, ведь навыком этого искусства молодой человек не владел.

– Радость не беспричинна – теперь мы сможем отплыть с Гунталя. – с сухой рутиной в голосе отрапортовал Датокил, сложив руки на груди.

– Уже?.. Неужто?.. Вот уж действительно радостная весть! – вынырнул из тины уныния Артемир. – А… Почему ты не брал нас с собой? Мы могли бы помочь!

– Постройке корабля вы могли бы лишь навредить, – возразил Датокил, бросив презрительный взгляд на жалкие поделки Артемира, – а сведением нужных людей и координацией их деяний может заниматься успешно и один человек. Хрграр же добавляет убедительности моим речам. – Датокил усмехнулся, хлопнув по плечу своего немого помощника, который в ответ грозно буркнул.

– Так значит, поутру мы уходим? – блеснул глазами Артемир, с энтузиазмом сжав руками свои стопы, которые он сидя скрестил.

– Нет, лучше будет выйти ночью, после обхода Надзора. Так у нас будет больше шансов отплыть незамеченными. – погрузившись в раздумья, Датокил сощурил глаза. – Надеюсь, я все учел: припасы, целеуказатель, команда…