Текст книги "Алое сердце черной горы (СИ)"

Автор книги: Кирилл Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

Глава XXXIV

Увидев опущенными глазами надвинувшуюся на его ноги в сапогах тень, Артемир услышал на удивление спокойный голос Датокила:

– Я приму меры, дабы успокоить астийские войска.

Артемир поднял голову, подозрительно сощурившись:

– Как это вышло? Ты запамятовал сказать Олиправду про железо, или же он пренебрег твоими предостережениями?

Датокил промолчал. Слов и не нужно было. Датокил, хоть и опосредованно, но убил Олиправда. И то, что он провернул этот маневр в обход Артемира, последнего сильно разозлило.

– Почему ты не обсудил такой серьезный шаг со мной?! – прошипел Артемир, оглянувшись по сторонам в поиске ненужных ушей. – И еще втянул в это Альвидеса, как я посмотрю.

Действительно, герцог Серпии под своим плащом скрывал не латный доспех с кольчугой, как обычно, а мятый, бурый поддоспешник на шнуровой перевязи, да штаны, подпоясанные наспех найденным ремнем – обычной веревкой. Очевидно, Датокил сговорился с ним против Олиправда.

– Я думал, что ты безоговорочно поддержишь эту идею, учитывая твою прежнюю ненависть к Олиправду. – нахмурился Датокил. – Наиболее удобного случая для того, чтобы избавиться от коварного, бескомпромиссного противника просто невозможно и представить.

– Удобного?! – тихонечко взорвался Артемир, обхватив руками деревяшку забора. – Он возглавлял самую крупную часть наших общих войск! И что теперь с ними будет?! А если они теперь уйдут?!

– Вспомни про свою драгоценную Монну! – осторожно обернулся на Альвидеса рассердившийся Датокил, зайдя к Артемиру с другой стороны. – Это его нелепыми усилиями погибли все заложники и бежал Альзорий! Когда я открыл тебе эту страшную правду, ты был солидарен со мной!

Этот довод дал желанный Датокилу результат: Артемир успокоился, как только перед его глазами проплыло смеющееся лицо Монны, их долгие беседы, сладостная нежность, разделенная ими на общем ложе… А потом бледное, мертвое лицо с застывшим на нем предсмертным ужасом… А еще зачем-то приор вспомнил мученически убиенную Алилу, хотя тут Олиправд был совершенно не при чем…

– Ладно… – выдохнул Артемир, справившись с обидой на Датокила. – Ты прав, Олиправд должен был умереть за то, что он наделал. Просто я думал, что это станет плодом нашего общего плана…

Довольно осклабившись легкой сговорчивости приора, Датокил заговорщически прошептал:

– Как я сказал, я сделаю все, чтобы астийцы непоколебимо следовали в нашем общем строю.

– Что ж, приступай. – отрезал Артемир, повернувшись в сторону своей палатки и оставляя Датокила в компании Альвидеса с Марием.

Датокил не пустословил, как позже понял Артемир. Хитрейший направился в астийский стан, провел там с час, а уже потом выяснилось, что астийцы, хоть и подкошенные безвременной кончиной своего правителя, но будут неотступно выполнять последнюю волю Олиправда по свержению гегемонии Нордиктовской Лиги. Возглавит же их доверенный генерал Олиправда, начальник штаба, успокоивший забродивших астийских солдат. Чего же наобещал этому генералу Датокил, останется тайной трех… Третьим оказался призрак в грубом облачении, после переговоров скрывшийся из Храма Наук так же скоро и незаметно, как и появился там…

Обрадовавшись предотвращению проблемы, которая могла разрушить будущее кампании, Артемир начал собирать войска в поход – сарги удалились слишком далеко, и догнать их теперь составило бы огромных усилий, на которые такое большое и неоднородное войско попросту не было способно. За прошедший день, который отвели астийцам для траура по царю, Марий со своим ученым полком отлил достаточное количество алых ядер. «Дар» закованным в броню саргам был изготовлен в должном качестве и изрядном количестве, а также надежно запакован в плотные мешки о многих слоях, дабы «подарок» не проявил своих свойств слишком рано.

* * *

– Генерал, там какой-то неприятный человек в плаще с капюшоном вас ищет.

Датокил, уже привыкший к такому обращению, кивнул дозорному, чтобы пропустил визитера. Спустя пару минут в палатку, которой осталось стоять не более часа, вошел Пириус, скидывая со своей лысины потасканный капюшон.

– Что-то ты зачастил. Не совсем желательно, чтобы приор увидел нашу встречу. – недовольно проворчал Датокил, поправляя кирасу, которую перед походом помог ему надеть адъютант. – Он и так не доволен тем, что я обтяпываю дела за его спиной, хоть это и идет на пользу нашему делу.

– Если бы ты не поспешил убрать царя, я бы не явился намедни. Но все же, отличный ход… – поощрительным скрипом поприветствовал Хитрейшего Пириус, оставшись стоять у входа и повернувшись одним ухом к створкам. – Убийство у всех на виду, но все же абсолютно невидимое. Мрачное деяние, достойное моих лучших агентов.

– Все-то ты знаешь… – улыбающийся уголками губ Датокил был доволен и собой, и похвалой такого искушенного в темных делах человека. – А знаешь ли ты, почему сарги припустили от нас, словно мы огнем дышать научились, да кипятком плюемся?

– Все просто. – Пириус спрятал руки в широких рукавах, пошуршал там и достал какую-то мелочь, кинув ее Датокилу.

Поймав безделушку, Датокил рассмотрел ее. Даром Пириуса оказалось свитое из гибких веточек лозы подобие бараньей головы с закрученными рогами.

– Это еще что такое? – со смесью недоумения и пренебрежения протянул Датокил.

– Это Богрог, божество куттов, с образками которого они, вырвавшись с горных теснин, растекаются по северным землям Саргии, устремляясь к Кастелату, что стоит на северо-востоке.

– Кутты? Правда? – с искренним удивлением задрал реденькие брови Датокил. – Я уж подумал, что они вымерли в своих горах.

– О, они живы, и разоряют незащищенные селения саргов, истребляя местных жителей. – Пириус постепенно приближался к причине своего прихода. – Но они не выдержат боя с легионами Альзория.

– Который, догадываясь об этом, спешит к столице, дабы там встретить куттов, разбить их без труда, а потом обратиться оружием на нас. – догадался Датокил.

Пириус промолчал, что однозначно говорило о том, что Хитрейший прав.

– Что ж, тогда нам нужно догнать легионы Альзория в тот момент, когда они сойдутся с куттами… – закусив губу от волнения, процедил Датокил.

– И с двух сторон разбить их окончательно и бесповоротно, окончив этим самым войну. – подытожил Пириус, придавая четкую форму мечтаниям, находящим уютное жилище в голове любого воина, бьющегося на стороне Приората. – Если твой приор сможет вовремя подвести войско, я пришлю вам на помощь своих агентов-подрывников, они смогут внести сумятицу в ряды легионеров.

– О, если они будут действовать так же, как ты описал мне в рассказах про тот саргийский Турнир, я бы получил исключительное удовольствие от созерцания их талантов. – кивнув головой в предвкушении многообещающего будущего, сверкнул глазами Датокил.

– Тогда поторопи своего приора. – вместо прощания выдал Пириус, натянул капюшон и покинул палатку Датокила, оставив того в прекрасном расположении духа.

* * *

Без промедления ознакомив Артемира с текущим положением дел, ссылаясь на донесения союзников(опустив при этом участие подозрительного человека в одеждах с капюшоном), Датокил убедил его немедленно выступать, сокращая количество привалов и значительно нарастив темп передвижения. Астийцы, успокоенные своим новым лидером, без излишних тычков и пинков последовали за Артемиром, что придало тому еще больше уверенности в победе. Одно лишь ввергало приора в легкое уныние: Октавиус Марий, выведенный из строя «ужасным несчастьем» с гибелью Олиправда, попросил оставить его в Храме Наук доживать свой век в тишине и покое. Артемир не мог оставить в пренебрежении просьбу сарга, который и так сделал для них очень и очень многое. Скрепя сердце, приор тепло распрощался с ученым стариком, оставив ему на стражу и добычу пропитания батальон гептархийцев.

И вот, покинув тихую обитель Храма, Артемир бросился в погоню за уходящими армиями Лиги, не теряя надежды на то, что сможет настигнуть врага в нужное время. Мысленно благодаря судьбу за то, что в Саргии, помимо Альзория, нынче правит прохладное северное лето, а не гибельная зима, Артемир без сомнений в силах своих воинов подгонял их в три хлыста, чем вызвал легкое недовольство в рядах солдат. Обещания окончательной победы, что тяжелели на другой чаше весов морали, перевешивали тяготы погони, что и обеспечивало беспрекословное и безропотное подчинение жестким приказам приора.

Чем ближе северная окраина континента, тем грубее становился климат, тем недружелюбнее очерчивался ландшафт, полностью отбросивший покорную равнинность и избравший высокие холмы, перемежающиеся глубокими оврагами. Плотно укрытые преимущественно хвойными лесами земли избрали нейтральную сторону, мешая саргам отступать, а равенцам – преследовать. Тем не менее, расстояние между противоборствующими армиями постепенно сокращалось, о чем сообщали разведчики, которым требовалось все меньше времени для маневрирования между своими и чужими. Альзорий, прекрасно понимающий, что равенцы узнали про куттский «оползень», прикладывал огромные усилия, чтобы замедлить Артемира: не проходило ни дня без засад, ловушек и налетов. Однако, местные жители все чаще делали выбор в сторону беженства, нежели самоубийственного сопротивления, оттого во внезапных атаках участвовали преимущественно регулярные легионеры, которых оставлял за собой, словно куски мяса для голодных волков, Альзорий.

Многих потеряли во время преследования равенцы, но потери несли обе стороны, оттого та малая толика численного превосходства, которую потом и кровью выудил Альзорий на южных землях своего королевства, никак не могла разрастись до уверенного преимущества, которое можно было использовать. Биться в таких равных условиях было никак нельзя, оттого Альзорий бежал, бежал неистово и неустанно, проклиная всеми силами Артемира и его варварские орды, в которые так гармонично влились цивилизованные нордиктовские батальоны. Но бежать бесконечно он не мог, ибо вот она – столичная провинция, последний рубеж, который можно и нужно было оборонять до последнего. Все, что оставалось Альзорию, так это перехватить куттов, уничтожить их и обернуть праведный гнев на черные орды с юга, занимая легионами многочисленные форты и замки, которыми изобилует богатая область, населенная купающейся в изобилии аристократией. Проиграть в таких условиях было сложно. Лишь к этому и были обращены все надежды молодого короля, за короткое время совершенно постаревшего, на голове которого уже начали белеть целые пряди, а в некогда ярких и искрящих горячими эмоциями глазах плавали сумрачные тени.

Не теряя врага из виду, нагоняя его изо дня в день, в главную область Саргии вошли и воины Приората. Измотанные, растрепанные, но довольные своими успехами и опьяненные победой, до которой осталось лишь протянуть руку, солдаты собрались с силами и припустили за противником с доселе невиданной скоростью. Результат не заставил себя ждать: теперь армии разделяло лишь полдня спешного марша. Напряжение висело в воздухе, разогреваемое ненавистью, страхом, кровожадностью, теплой и яркой Звездой. Развязка была близко.

Глава XXXV

– Фу, неудивительно, что сарги бегут от нас. – сморщился и передернулся в отвращении Датокил, втянув ноздрями собственный амбре. – От нас смердит похлеще, чем от гниющей могилы больного скота.

– Это запах победы, ты его полюбишь, как и я. – усмехнулся Артемир, распахнув посвободнее свой халат.

– Это запах болезней и смерти. – настойчиво придерживался своего мнения Датокил. – Нам необходимо помыть солдат, иначе скоро начнется какая-нибудь злобная саргийская эпидемия.

– У нас нет времени на это. – посерьезнел Артемир. – Только на спешную еду и скорый сон. Иначе Альзория вовремя мы не догоним.

Датокил, осознающий правоту приора, недовольно отвернулся, пытаясь скрыться от собственной вони.

Равенский авангард, в составе которого шли верхом Артемир с Датокилом, штаб и гвардия, как раз проходил через покинутую деревню, стоящую на берегу небольшой, но живой и весело журчащей реки. Запасов питьевой воды у приора было достаточно, потому все, что оставалось бедным равенцам, это с вожделением смотреть на живительную эссенцию, жмуриться от бликов Звезды на подвижном потоке и продолжать смердеть.

Спасительное отвлечение принес взволнованный всадник, спешащий с земель, по которым только предстоит пройти основному войску.

– Альзорий свернул с пути куттов! – едва слыша свой голос от биения сердца, проговорил Артемир, повторяя слова из доклада разведчика.

– Я его прекрасно слышал. – нахмурился Датокил и обернулся к своим мыслям. – Значит, он понял, что разбить нас по частям он не успеет, и повернул к столице…

– Неужто сразу столица? – удивился Артемир. – Неужто у него нет крепостей поближе, он ведь сразу загоняет себя в угол!

После непродолжительного молчания Датокил пояснил:

– Ни одна крепость и ни один замок не имеют такой мощной обороны, нежели Кастелат. Он ставит все на свою столицу, и этот шаг обоснован. Осадой город не взять: бесчисленных запасов столичных складов и подвалов хватит воинам, горожанам и беженцам до конца лета, а осень и зиму уже не выдержим мы… Остается только штурм… Эх, лучше бы он решился на бой с куттами…

Заметив кручину на лице Датокила, которой невозможно было не заразиться, Артемир сам впал в тяжкую думу. Одно лишь стало ясно: никакой нужды в неотступном преследовании более не было.

– Остановите колонны! – как гром среди ясного неба зазвучал голос Артемира, обращенный к адъютантам. – Мы становимся на привал к реке! До конца дня все воины получат отдых, помывку и питание! Утром же идем на Кастелат!

– Не могу спорить с таким мудрым решением. – приободрился Датокил, заранее расстегивая свою пурпурную стеганку, цвет которой уже приблизился к сероватому.

Выражением единогласной поддержки решения приора были крики, шутки и искренняя радость солдат, скидывающих доспехи и бросающихся с плеском в прохладную воду. Никто даже и не думал о завтрашнем дне, когда многие из тех, кто с баловливым озорством окрашивал реку в цвет грязи и пыли, окрасят недружелюбную землю в цвет своей крови… В отместку за невнимание и неуважение к себе, завтра не стало стоять в очереди на линии всемогущего времени, и наступило так быстро, что и беспамятному пьянчуге стало бы не по себе.

– Поднимай солдат, уже давно пора. – просипел недавно поднявшийся Артемир ночному дозорному, и тот немедля устроил пытку сладко спящим в чистоте солдатам, разорвав тишину летнего рассвета грубым и бесцеремонным звоном колокола, которому снисхождение было неведомо. Начался подъем. Пока солдаты в полусонной неловкости облачались в боевые одежды, Артемир не отставал, защитившись даже лучше, чем во время того безнадежного боя с Альзорием: помимо кольчуги и лат приор одел круглый шлем с козырьком, скинув свою шерстяную двубортую шапку с пером, порядком засаленную. Накинув сверху полюбившийся ему халат из шкур гунтальских лисиц, Артемир поспешил проведать Датокила, который встретил его в полной боевой готовности, доспехах и легком волнении.

– Что ж, вот время и пришло. – с нервозным, прерывистым вздохом поприветствовал приор Датокила, уже в который раз проверяя заряженность своих пистолей в кобурах, причем не особо и смотря.

– Если победим сегодня Альзория и возьмем Кастелат, Лига сдастся. – чуть более спокойно ответил Датокил, закрепляя портупею с мечом. – Выходить нужно как можно быстрее, тогда спустя час-три после полудня мы выйдем на поля перед столицей. Бой будет долгим и кровопролитным.

– А что же кутты? – опомнился Артемир, вновь чуть не забыв многострадальный народец, теперь терроризирующий в порыве всепоглощающего возмездия Саргию. – Нам нужно найти их вождей и договориться о союзничестве.

Датокил хитро улыбнулся, бросил снисходительный взгляд черных глаз на Артемра и уверенно провозгласил:

– Кутты подойдут к Кастелату и будут бить его вместе с нами.

– Что, опять твои таинственные разведчики? – со смесью удивления и недовольства воскликнул Артемир, нахмурившись. – Почему они действуют в обход меня? Почему ты…

– Ты мне не доверяешь? – перебил приора Датокил с призрачным намеком на угрозу в голосе, подняв подбородок чуть выше обычного.

Артемир ответил не сразу. Действительно, многие действия Датокила вызывали у него подозрения. Скрытность, собственная разведка, излишняя самостоятельность в принятии решений, вроде убийства Олиправда и выбор на его место «удобного» кандидата без разглашения условий… Если в самом начале их пути Артемир беспрекословно доверял Хитрейшему, как учителю и наставнику, то теперь между ними проскользнул подлый змей недоверия. Возможно, Датокил всегда был таким, но теперь, когда Артемир вырос, как внимательный и ответственный командир(во всяком случае, он так думал о себе), его взор на товарища и сподвижника значительно обострился, и результат казался не очень приятным…

– Конечно, доверяю. – неуклончиво, но не слишком убедительно ответил Артемир, не желающий никакой розни накануне великой битвы. – В конце концов, твои разведчики действуют на благо нашего дела, так что…

Чувствуя нарастающую неловкость, Артемир спешно ушел, сославшись на необходимость переговорить с Альвидесом, доверяя Датокилу общение с астийским генералом. Датокил покорно кивнул, проводив приора пронизывающим до костей взглядом, от которого любому стало бы не по себе. К счастью, Артемир не имел на спине глаз.

– Ах, Артемир, это ты, друг мой. – Альвидес, минутой ранее выпроводив оруженосцев, одевших его в доспехи, находился в своем просторном шатре в одиночестве, склонившись над трофейной картой Саргии. – А я тут вспоминал нашу первую встречу… – Альвидес по-стариковски мечтательно задумался. – Столько времени прошло…

– Да, от враждебного пренебрежения до верного союзничества. – улыбнулся Артемир, подойдя к столу с картой и присоединившись к смотру изящно отрисованных холмов, лесов и рек.

– Не просто союзничества, а почти влияния в семью. – Альвидес помрачнел, вспомнив про жестоко убитую внучку. – Ты мог бы быть мне любимым зятем.

– Если бы не сарги. – обрадовавшись возможности еще больше сплотиться, с ненавистью прошипел Артемир, стиснув единственный кулак.

– Сарги? – задрал седую бровь повернувшийся к Артемиру Альвидес. – О, твой Датокил рассказал мне про истинного виновника смерти Монны, оттого я с радостью и согласился с твоим планом по его устранению.

– А-а, ну да… – слегка смешавшись, промямлил Артемир.

«Моим планом… Так значит, Датокил прикрылся мной на случай неудачи с Олиправдом… Подло, хитро, но умно». – подумал про себя Артемир, стиснув зубы.

– Но не беспокойся, я и мои воины, а также батальоны нордиктовских добровольцев, что присягнули мне, будут биться за тебя до самой смерти. – успокоил приора улыбнувшийся Альвидес, восприняв пошатанный вид Артемира за неуверенность пред грядущим.

– Я доверяю тебе более, чем кому бы то ни было. – твердо сказал Артемир, дружески хлопнув герцога по плечу. – Мы выдвигаемся, будь готов.

Выйдя из штабного палаточного городка, который сворачивался последним, Артемир уже застал готовых воинов, начавших строиться в походные колонны. Так же, как из отдельных толп солдат формируется упорядоченный строй, так же и в голове Артемира оформилось решение расставить все по местам с Датокилом, если будущее принесет им победу. Артемира не беспокоила преданность Хитрейшего равенскому народу, ибо он доказал свою непоколебимость в ходе войны. Приору не нравилось то, что Датокил явно не воспринимает его, как монументального вождя. Время триумвирата, раздавленного саргами, прошло, настало время единого правителя, и он, Артемир, им является, а не Датокил! При одной только мысли о том, что его отдаляют от власти, которой он даже и не вкусил в полной мере, нутро Артемира вскипело от негодования. Да, были времена, когда он был лишь рядовым равенцем, равным среди многих. Но это были времена рабства, и они позади, навеки позади! Теперь же он готов править, он хочет править!

Поглощенный горько-сладостными мыслями о незыблемости абсолютной власти, Артемир забыл, или же не хотел вспоминать о том, что именно Датокил привел его к тому, чем он является, и, по справедливости, он же и должен иметь право вернуть все на свои места. Возможно, именно подсознательное согласие с этим постулатом так усиливало злобу Артемира, лицо которого застыло в виде скривленной маски, пока он невидящим взглядом наблюдал за началом конца. Конца Лиги, или же Приората, покажет лишь предстоящий бой. Но до этого боя еще надо дойти, и к этой мысли спустился Артемир, успокоившись и возглавив войско, которое выступило на северо-восток, к Кастелату.

* * *

Столичная область Саргии, вопреки привычке, была ровнее, нежели остальные части страны. Несмотря на близость северной окантовки Нордикта, представляющей из себя суровую, непроходимую цепь высоких гор, Кастелат, расположившийся под сходящимися хребтами гор Братьев, видел вокруг себя скудные, продуваемые восточными и западными ветрами поля, в мирное время засеиваемые неприхотливыми культурами. Именно эти поля и увидел одним из первых Артемир, стоя на вершине холма. С высоты, как на ладони, были видны некогда аграрные равнины, идущие к резко вырастающей стене гор, а также, под самими горами, город, столицу Саргии, Кастелат.

Круглые, высокие и толстые стены крепостной части столицы упирались в горные бока Братьев, словно соединяя их каменной пуповиной. Пуповина была не одна, и стен, преграждающих доступ к жилой и ремесленной части, было три. Третья, последняя, была прямой перемычкой между Братьями, за которой на возвышенном внутреннем плато огромной площади, защищенные со всех сторон горами, стояли близко друг к дружке дома и хозяйства столичных жителей, а выше всех стоял королевский замок, некоторые детали которого были описаны много ранее. В стороне от замка покоился турнирный ипподром, печально известный событиями, породившими начало гражданской войны в Гептархии. Дневной свет Звезды был непродолжительным гостем холодного города, потому сельским хозяйством там не занимались, вымостив все горизонтали камнем и плиткой. Ремесло и искусство стали главным поприщем мещан, к которым со всей Лиги стекались лучшие ресурсы, позволяющие на высочайшем уровне удовлетворять высокие потребности развитого народа.

Но, чрезмерное описание Кастелата отвлекло от дел насущных, о которых думал Артемир, оглядывая внешние стены города, заполненные суетящимися солдатами. Альзорий уже успел подготовить оборону, разместив легионы Лиги во внешней гарнизонной части столицы, создав глубоко эшелонированные порядки. Все орудия, размещенные на стенах, наградили Кастелат по-акульи плотной челюстью с поблескивающими во временном покое зубами. Челюсть эта кровавым аппетитом предвкушала неустанную работу по перемалыванию жертвы своей, предводитель которой незаметной точкой с холма смотрел на все это милитаристское великолепие. Тревога наполняла приора в равных, непримиримых долях с решимостью, отчего желание получить разрешение этих чувств стало необоримым.

– А пушек у них больше. – пока Артемир оглядывал столичное гостеприимство, к нему подошел Датокил верхом.

– Но они лишены маневренности. – Артемир на время боя решил позабыть о поспевающих плодах конфликта с Хитрейшим. – Если распределять наши орудия вокруг города так, чтобы накрывать конкретный участок обороны, мы их подавим по отдельности.

– Что ж, идея достойна попытки. – Датокил покрепче насадил шлем на голову в предчувствии громкой артиллерийской перепалки. – А ведь такой тихий, погожий день придется прогнать с этой равнины…

– Да, с такой сворой тишина не скоро вернется в эти края… – привлеченный едва уловимым шумом неясной природы, Артемир принялся выискивать источник раздражения, и нашел его.

С запада, выплывая из погибающей утренней дымки, шли навстречу Приорату толпы людей. Учитывая, что такие нестройные людские потоки не могут принадлежать легионам Лиги, Артемир однозначно понял, что это кутты. А шум, который привлек внимание приора, был всего лишь крик. Даже не крик – оголтелый ор. Куттские орды шли по землям Саргии, оповещая все и вся о своем присутствии несвязными воплями торжества и устрашения. Однако, числом эта орда явно была худа. Заметив, как невелико расстояние между авангардом и арьергардом у куттских рейдеров, Артемир испытал горькое разочарование. «Ни достойной дисциплины, ни несметности… Право же, своим стремительным броском мы спасли этих куттов от верного истребления…» – так думал Артемир, скривив пренебрежительно губы.

– Кутты… – если Артемир выдавал отсутствие симпатии к куттам своим видом, то Датокил изъявил свою неприязнь голосом, для наглядности сплюнув под ноги своему коню. – И эти набожные, отсталые варвары будут нашими союзниками… А где эти?.. – не закончив предыдущие слова, Датокила вдруг посветлел и раздался восклицанием. – А вот и они!

Привлеченный замечанием Датокила, Артемир вновь вернулся глазами к куттам. Этот народец за время горной изоляции стал мал ростом, хоть их головы и носили порочащий саргов призрак родства с ними – спутанные светлые шевелюры и такие же светлые, но неопрятные бороды. Было заметно, что технологическое развитие куттов уже долгие десятилетия стоит на месте: из оружия у них были простейшие луки с короткими стрелами, копья и несуразные мечи, плохо выполненные ограниченными в ресурсах и навыках кузнецами. Защитой служили лишь кожаные рубахи в несколько слоев, да такие же штаны, подвязанные у щиколоток. Но, помимо прочего, были и деревянные щиты круглой формы с железными шипами посередине. Еще одним любопытным предметом куттской культуры были редкие шлемы на головах командиров: железные чаши с рогами горных баранов близ висков, что отражалось в таинственной языческой вере этого отсталого народа.

На небольшом отдалении от куттов шло несколько стройных пехотных колонн и одна конная, контрастирующие с толпами горного народца своей упорядоченностью. Как следует сощурившись, Артемир различил черно-желтые наддоспешники на идущих солдатах.

– Хах, барон таки прислал парочку своих батальонов. – подтвердил Датокил словами молчаливую догадку Артемира. – Златная Коммуна вновь заявила о себе именно тогда, когда про нее забыли, и именно настолько, чтобы испытывать к ней хоть какую-то благодарность.

Действительно, в обычное время на такую малую помощь можно было посмотреть косо, но теперь, перед штурмом столицы противника, каждый боеспособный солдат на счету, и Артемир был рад подкреплению.

Остановившись в поле на расстоянии от стен Кастелата, кутты и златнокоммунцы остановились, а из конной колонны последних отделился одинокий всадник, за пару минут преодолевший расстояние до равенцев. Им оказался Исхилий лично.

– Что ж, благородный Исхилий, приветствую тебя! – без особой искренности, но с должной вежливостью в словах и жестах сказал Артемир.

– Барон почувствовал скорую развязку и прислал своего верного сына, дабы поучаствовать в разделке здорового бычка? – искрясь от задора, не выждал приветственных слов Исхилия Датокил.

– Хах, я теперь барон! – поддержал настрой Датокила здоровым смешком Исхилий, звякнув кулаком в железной перчатке по кирасе. – Мой старик недавно скончался, обязав пожинать плоды наших побед за него.

– Сожалею о твоей утрате. – совсем не втискиваясь своим светским настроем в веселую переброску словами между Исхилием и Датокилом, проговорил Артемир.

– А-а, нечего. – пренебрежительно махнул рукой Исхилий, сморщив свои темно-русые брови. – Хоть я и любил этого толстого мерзавца, ему уже давно пора было отправляться на вечный покой.

– Стало быть, ты убедил куттов принять твое командование? – поинтересовался Датокил, заметив, что от сумбурного народца не выставлено никаких независимых делегатов.

– Да, я взял над ними шествие. – не без сожаления скривился Исхилий. – Я налетел на этих сумасбродов к северо-востоку от моих границ, когда они хозяйничали в одной из саргийских деревень.

– Слух об их жестокости достиг моих ушей. – покосился на орды куттов Артемир.

– Даже по моим меркам они чересчур… м-м-м… свирепы. – подобрал нужное слово Исхилий. – Когда я пришел следом за своим переговорщиком, в живых не было никого: убиты и изнасилованы все женщины и дети, беспомощным старикам перерезали глотки, а мужчин одолели числом.

– Что ж, надеюсь, столь же решительно они проявят себя и против настоящих легионов. – с сомнением в голосе изъявил недоверие Датокил, заметив, как один из куттов начал внезапную драку со своим соплеменником.

– Было бы неплохо, если бы сарги их всех там укокошили. – совершенно безобидно усмехнулся Исхилий. – Было бы на одну послевоенную проблему меньше.

– Уже решаете послевоенные проблемы? – укорил грозным голосом своих собеседников Артемир. – Не изволите ли сначала победить?

– Ты прав, Артемир, еще не время ворочать языками… – внезапно сменив задор на невесть откуда взявшуюся усталость, проговорил Датокил. – Пора махать мечами.

И битва началась.

Исхилий не захотел возвращаться к куттам, оставив своего доверенного офицера управлять ополчением. Артемир принял барона в свой штаб без особого различия, ибо дело было не до личных отношений. Первая полоса укреплений. Самая длинная, самая защищенная, самая трудная стена. Окружать полностью стену Артемир, как и говорил ранее, не решился: сарги подавили бы любую распределенную артиллерийскую силу. Вместо этого приор решил выставить на предельной дальности последний дар Октавиуса Мария – медные орудия с алыми ядрами, изо всех сил молясь о том, чтобы случайное саргийское ядро не поразило столь ценные теперь образцы оружия.

Примерно зная, когда нужно остановиться, Артемир указал безбронным артиллеристам, как и куда нужно спускать орудия с холма на поле. Бесстрашные равенцы, смеясь в лицо саргам, которые уже на подходе начали без особой точности засылать в их сторону единичные снаряды, выполнили приказ. Чтобы обезопасить расчеты от внезапного нападения стремительных всадников, на небольшом отдалении стали стрелки с прикрывающей их пехотой. Выставил Артемир и скорострельные барабанные ружья, уцелевшие после битвы в Фортерезии. Наконец, настало время для настоящих, полевых испытаний.

Не обращая внимания на отдаленный грохот неточных пушек защитников, опытные равенские артиллеристы зарядили пушки и взяли максимально допустимый угол стрельбы, не приводящий к сильным потерям в дальности. Залп небольшой медной батареи возвестил о вступлении приората в схватку. Алые ядра, обрадовавшись свободе полета, устремились к Кастелату, грозя его гарнизону неприятными неожиданностями. К сожалению, несколько снарядов не оправдали возложенных на них больших надежд, осколками разлетаясь от каменной стены, но те, которым хватило приданной им силы, яркими вспышками озарили воздух, попутно причиняя серьезный вред всему, что содержит так любимое альцом железо. Но где же нет железа в саргийских легионах? Это скелет, на котором держится вся мощь Нордиктовской Лиги. И этот скелет подвергся переломам. Многочисленные алые разряды, рожденные из порочного, неестественного союза камня с металлом, поражали солдат, сминая их доспехи, били по орудиям, растрескивая их стволы, попадали по снарядам, заставляя детонировать разрывные ядра. Ни один простой снаряд не мог причинить столько урона, сколько наносило алое ядро.