Текст книги "Алое сердце черной горы (СИ)"

Автор книги: Кирилл Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

Глава XVII

Наскоро построив войска в три широкие оборонительные колонны тылом к плато, командиры армий сошлись в штабе наверху. Высота давала отличный обзор на свои войска и равнину внизу, которой предстояло вдоволь напиться кровью равенских и саргийских солдат. Вдали уже виднелись боевые порядки саргов, с непоколебимой уверенностью несущих свои алые знамена вперед. В воздухе повисла напряженная, тянущаяся тишина, будто все внезапно очутились под водой.

– Эх-х, как же не хватает Салли и парочки-другой кораблей с пушками… – разрядил атмосферу Салатор голосом, преисполненным необычной смесью фатализма и бодрости.

– И так несколько кораблей раздели догола, дабы упитать полевую артиллерию, пускай уж охраняет Равению от Северного Флота. – раздраженный такой легкостью своего сородича, чуть ли не прорычал Артемир, закутываясь от нервной зябкости в свой халат.

– Хм, судя по всему, они не будут вступать с нами в орудийную перестрелку – они выставили в авангард своих тяжелых коней. – не обращая внимания на пустословье своих товарищей, пробурчал Кориган. Конь под грузным генералом задумчиво переминался с ноги на ногу, под стать своему немногословному седоку.

– Это разумно с их стороны. – согласился Датокил. – Они знают от лазутчиков, что у нас пушек больше. В их же интересах как можно скорее сократить с нами дистанцию, вступив в ближний бой.

– В таком случае, предлагаю прямо сейчас перестроить войска в ежей. – обратился к остальным Артемир.

Еж – это доработанное с учетом оружия на алом угле старое равенское построение, ориентированное против излюбленной саргами тяжелой кавалерии. Было оно простым: в круг пиками наружу становились пикинеры тремя рядами, внутри же шипастой защиты прятались арбалетчики и стрелки с ружьями. Единственной доработкой же было расширение пикинерского круга, дабы стрелки не оглушали своих защитников и не застилали дымом их обзор.

– Ежи, действительно. – поддержал Датокил. Остальные также выразили согласие. Трубачи-сигнальщики, преобразив эту солидарность в грозный, но не совсем стройный в силу неопытности звук, прогудели фанфары нужного построения. Войска бросились выполнять этот звонкий приказ.

К моменту, когда сплошные ряды равенцев превратились в крупные ячейки, оторвавшиеся от основной массы войск саргийские всадники рассредоточили свои линии и перешли на галоп, выставив свои пики к бою. Несмотря на то, что артиллерийский огонь против редкого строя не очень то и эффективен, с плато равенцев начали одна за другой выдавать шумные залпы орудийные батареи. Ядра со злобным свистом устремлялись в сторону врагов, стукаясь и рикошетя об сухую земли, дробя бедных коней саргов и убивая их хозяев.

Не обращая внимания на своих убитых товарищей, сарги продолжали фанатично стремиться вперед, сотрясая латами и сверкая остриями пик в ярком свете осенней утренней Звезды. Это зрелище вызвало у Артемира чувство благоговения, как невольно он отметил. Понеся незначительные потери от пушек, сарги прямо перед равенскими ежами сократили дистанцию между всадниками, став монолитным строем, и с разгона въехали в противника. Первые ряды ежей смялись, не удержав тяжести удара саргов. Воспользовавшись этим, всадники бросили пики и оголили мечи, рубя ими направо и налево беззащитных стрелков. Стоящие следом ежи начали отстреливаться, перемалывая пулями крупные цели. Причем стрелки предпочитали бить лошадей, хуже защищенных, нежели всадники.

Лишенные ударной силы тяжелые всадники уже не смогли опрокинуть построения равенцев, в свою очередь те роняли своих внушительных противников оземь с завидный успехом. Осознав свою уязвимость, конные сарги начали отступать, теряя коней от пуль и тяжелых арбалетных болтов. К этому моменту подошла потрепанная саргийская пехота, натерпевшаяся куда больше от неумолкающих равенских пушек, нежели их предшественники. И сошлись две пехотные силы в ближнем бою. Хоть саргийские легионеры и были значительно прорежены тяжелым огнем, в схватке с равенцами их не просто уравновесили, но и придали преимущество крепкая броня, богатый боевой опыт и отточенная годами дисциплина, опробованная гражданской войной в Гептархии. Медленно, но уверенно сарги отталкивали разъехавшиеся равенские ежи назад, к тылам.

– Нужно всадников выпускать! – выкрикнул Артемир, стискивая вспотевшими руками поводья своего коня. – Пехота не справится! – резко повернувшись к Салатору, он треволнительно затараторил. – Салатор, твои стоят на левом фланге, выпускай своих ударных коней, пусть проколют бок саргам!

Молчаливо кивнув в ответ, Салатор напряженно отдал соответствующий приказ, и адъютант ринулся передавать его капитанам всадников. Не прошло и трех минут, как из тыловых частей вспорхнула и полетела бойкая стая заголовских всадников с пиками наперевес. Готовые к такому маневру, фланговые части саргов изготовились к удару, потому сокрушающего эффекта от захода во фланг не вышло. Но, тем не менее, часть саргийской пехоты перетянулась для сдерживания всадников, оттого удушающее сдавливание саргийской пехоты ослабло. Завидев изготовку к их броску, смекалистые заголовские капитаны оторвались от угнетаемых ими саргов и отдалились, не ввязываясь в тяжелые бои. Легионерам только и осталось, что оставаться на месте и охранять тылы товарищей. К моменту, как на выручку своим подошли саргийские стрелки, всадники уже вернулись в тылы с минимальными потерями. Совершив таким же образом еще одну вылазку с правого фланга Коригана, Артемир дал возможность своей пехоте перестроиться и заткнуть образовавшиеся дыры. Ситуация выровнялась.

– Что ж, не так все и плохо, как мне казалось. – с облегчением выдохнул Артемир, неотрывно следя за ходом сражения.

– Рано расслабляться… – предостерег Датокил. – У них все еще огромные резервы, не сравнимые с нашими.

– По крайней мере, они не могут окружить нас, благодаря нашим неуемным и точным батареям и стрелкам, а также моим всадникам. – игриво подмигнул Салатор, которого успешные маневры конных заголовцев не просто успокоили, но и вернули в привычный веселый настрой.

– Они и не пытаются… – неизменно серьезно парировал Датокил. – Они поступают умно и надеются перекрошить нас в лобовой сцепке, пользуясь преимуществом в людях и защите, и не дают возможности реализовать нашу силу в алом угле. Тяжелые всадники, которых они уберегли от полного разгрома, теперь не дадут нам беспрепятственно зайти в их тыл.

– И что же нам тогда делать? – легкая тень на лице Салатора выдавала его согласие с выводами Датокила. Артемир в унисон своему генералу вопросительно уставился на Хитрейшего.

– Нужно с боем конницей прорваться к ним в штаб и дать бой генералу. – Датокил кивком головы указал вдаль, где стоял недоступный для пушек гвардейский отряд генерала-легата. – Он у них один, судя по всему, и его потеря может сказаться губительно на легионах. Другого пути я не вижу. Нет смысла ждать, когда сарги совершат ошибку. Они этого не сделают…

– Потери буду-у-ут… – протянул немногословный Кориган. – Мы, конечно, сможем поддержать ударную группу пушками, но наших поляжет при этом…

– Поляжем все, если не решимся хоть на что-нибудь. – пожал плечами Датокил, томительно устремив взгляд на небеса, яркой своей синевой провожающие неспешно ползущие перистые облака, которым не было никакого дела до вопросов жизни и смерти, взахлеб решавшихся далеко внизу.

– Я согласен с Датокилом. Выделим всю нашу конную гвардию и большую часть рядовых всадников им в поддержку. – решительно отрезал Артемир.

– Что ж, по велению приора… – вяло согласился Кориган, отдавая своих всадников под команду капитана артемирской конной гвардии. Его примеру последовал и Салатор.

Таким образом, в тылу бьющегося насмерть равенского войска образовался могучий конный костяк во главе с гвардейцами. Три капитана, излучая воинственный энтузиазм, выслушивали последние инструкции своих генералов и Датокила, вверяющих судьбу всей Равении в их могучие руки.

– Ты думаешь, им под силу выполнить такую сложную задачу? – осторожно спросил Артемир у Датокила, провожая взглядом густое облако пыли, скрывающее его конницу.

– Даже если их постигнет неудача, они отвлекут на себя часть войск с передней линии, давая возможность… – Датокил застопорился.

– Возможность чего? – Артемиру не понравился такой словесный обрыв.

– Я уже не знаю… – Датокил понизил голос, чтобы его услышал только стоявший рядом приор, не Салатор и Кориган. – Я все же не думал, что превосходство в огне даст так мало толку в бою с Лигой. Они численное превосходство поставили выше совершенства оружия, и весьма умело…

– И что же теперь делать?.. – приотчаялся Артемир.

– Меньше рассчитывать на алый уголь в дальнейшем. – вздохнул Датокил. – А сегодня же, сражаться. – сжав яростно кулак, Датокил ударил им о колено в такт слов. – Сражаться, сражаться!

– Что ж, этого у нас не отнимешь… – подытожил Артемир.

Лишившись возможности без конницы проводить крупные маневры, равенцам пришлось ограничиться лишь малыми мазками, которые не могли внести изменения в картину боя, которая играла все более темными красками для них. Смелый удар равенских всадников вызвал переполох в штабе саргов, которые выставили все оставшиеся резервы для охраны генерала-легата. Однако, одной лишь смелости оказалось недостаточно… Пользуясь высочайшей маневренностью легких и выносливых равенских коней, всадники лавировали промеж саргийских линий резервистов, как птичка, которую неловкие коты пытаются прибить к земле. Но котов этих было слишком много, уж не говоря о том, что стянувшиеся с линии основного боя застрельщики поливали стрелами и пулями скакунов, иногда задевая и своих. Теряя все больше и больше всадников убитыми, конница оказалась разорванной на несколько малых групп, вокруг которых стискивалось стальное кольцо вражеской пехоты и тяжелой кавалерии из тех, чьи кони от усталости и тяжести ноши не задохлись на ходу. В отчаянной попытке прорваться погибла почти вся верховая гвардия, потому ни о какой попытке уничтожить штаб речи и быть не могло. Те всадники, которым посчастливилось освободиться, спасались бегством на юг, оставив своих товарищей биться без них.

Наблюдая за происходящим поражением с нарастающим отчаянием, Артемир не знал, что делать теперь. Он не смотрел на Салатора с Кориганом, страшась увидеть на их лицах маски страха, которую он примерял на себе сейчас. Не приученный к поражениям, стяжавший только победы, хоть и несколько лишь их было, приор крепко удручился. В его опустившуюся голову даже закралась мерзкая мысль бежать на своем стремительном коне с поля боя. Однако, не был бы он Артом, если бы его патриотизм и любовь к соотечественникам не свергли в небытие эгоизм и страх за живот свой. Чтобы не оставаться долее наедине с собой, Артемир вновь обратился к своему учителю, Датокилу:

– Возможно, стоит попробовать переговоры?

– Переговоры?! – рявкнул сгорбившийся в седле Датокил. – Одно только упоминание о подобной слабости перед саргами ускорит нашу гибель. Лучше погибнуть в бою, чем от пыток…

– Похоже, именно это сейчас и произойдет! – перебил криком Артемир, увидев надвинувшуюся катастрофу: передовые равенцы не выдержали и дрогнули, увлекая за собой сзади стоящих. Артемир уже по опыту своему знал, что такую волну паники можно было остановить только в зародыше. Долго не раздумывая, приор выхватил из кобур по пистолю и крикнул своей личной конной охране, ожидающей позади него:

– К оружию! Разбавим обильно истекающую кровь товарищей нашей кровью!

Сорвавшись с вершины плато вниз, как пес с цепи, Артемир преодолел весь спуск за полминуты, успев как раз вовремя, чтобы застать переходящие в отступление последние части колонн пехоты – лучников. Его ошарашенная охрана за ним не поспевала. Для зрелищности вскинув коня на дыбы, еле удержавшись при этом в седле, но выронив один из пистолей, Артемир как можно более грозным голосом рыкнул на беглецов:

– Не остановитесь сейчас сами, вас остановит и навеки покроет позором смерть трусов! Мы пришли сюда вместе, вместе и покинем эти земли, или же весь этот мир! За мной, бейтесь бок о бок с вашим приором!

Пристыженные призывом равенцы замедлили отступление, а потом, увидев Артемира среди них, и вспомнив, как он бился с ними на гунтальском берегу, развернулись лицами к уже празднующему победу противнику. Сарги и прочие нордиктовцы из войска Лиги, не ожидавшие внезапного сопротивления воодушевленных равенцев, смешались. В пылу преследования отступающих легионеры нарушили свои боевые порядки и теперь эта расслабленность сыграла против них – опомнившиеся равенцы начали бить по многочисленным брешам в линиях легионов, вычленяя и уничтожая разрозненные группки.

Довольный Артемир, спрятав не пригодившееся оружие, в боевом раже завопил и вскинул сжатую в кулак левую руку, сотрясая ей, как булавой победителя. Эйфория настолько бурно захлестнула Артемира, что произошедшее следом поначалу не вызвало у него даже тени эмоций…

Прогремевший будто бы в отдалении залп ружей, трепетно всколыхнувшееся облачно дыма, рожденное разгоряченными стволами вскинутых в прицеле ружей, и странное чувство, будто Артемира сильно толкнули. Недоумение приора сменилось дезориентацией и пониманием того, что он летит вниз… Как, почему? Он же жив, он даже не чувствует боли, значит, его не ранило! Настигнувший на середине мысли удар оземь ошеломил и одновременно внес ясность в думы Артемира, он понял: его конь упал, это конь ранен, а не он сам. Придавленную боком коня ногу и ушибленный бок зажгло сильной болью. Порываясь освободиться, Артемир потянулся руками к ноге, желая вытянуть ее, и его глазам открылось то, чему он сначала не поверил, в нагрянувшем отчаянии ссылаясь на шок: вместо его левой кисти на руке болтался разорванный и окровавленный обрубок, болтающаяся мешанина из нескольких пальцев, порванной ладони, крови и грязи, прилипшей к этому ужасающему увечью. Внутри Артемира будто надули огромный воздушный шар, появилась легкость, но легкость тянущая, неприятная, лишающая возможности дышать, жить… Боль начала утихать, а сознание отдалялось от тела, все покрыл мерцающий мрак…

Глава XVIII

Где его конь? Где солдаты, звон оружия и хлопки выстрелов, грохот пушек? И что это за серая муть на месте неба?.. И боль, сильная боль в боку, в голове, в руке… Рука…

– Он еще не пробудился? Хм, давно пора бы, раны не настолько серьезные. Он просто обязан выжить.

Артемир узнал где-то неподалеку голос Датокила. Начиная понемногу приходить в сознание, Артемир обнаружил себя лежащим в комфортной кровати, а серая муть, из-за которой он потерял небо, была крышей внутреннего намета теплой палатки Монны. Он же бывал здесь так часто… Рука… И вновь боль цепкой хваткой перетащила внимание приора на себя. Страшась того, что он может увидеть, Артемир вытащил из-под тяжелого шерстяного одеяла левую руку, и… горько и судорожно охнул… На месте его левой кисти жестоко и неотвратимо предстала перебинтованная чистыми тканями с красными вкраплениями культя.

– Артемир! Ты очнулся! – над головой Артемира нависло личико Монны, смотрящее на него со смесью нежности и тревоги сквозь пелену слез.

– Монна… – Артемир умилился. – Тот, кто стал по собственной воле твоим мучителем, не должен получать столько заботы и тепла в ответ.

– Не говори так! – вскинулось дитя. – Ты не мучитель мне. Мой дед, держа меня взаперти моих покоев, причинял мне куда больше страданий… С тобой в походе мне интересно!

– Но ведь в битве ты могла пострадать… – и тут Артемира накрыл оползень мандража. – Битва… Что случилось, кто одержал победу?..

Монна не ответила, только ее глаза молнией разорвали зрительную связь с Артемиром. У того защемило в груди.

– Мы потерпели поражение. – подошедший Датокил словами разрезал сердце Артемира пополам. – Но я рад, что с тобой… все в порядке… – перед последними словами Датокил замялся.

– Поражение… – Артемир начисто забыл о своем телесном лишении, пораженный ужасной новостью. – Но почему мы живы, или хотя бы не в плену???

– Отчасти благодаря твоей горячности. – неожиданно тепло улыбнулся Датокил. – Твой порыв вдохновил равенцев, и они смогли упорядочиться. После того, как саргийские застрельщики ранили тебя, воины пришли в неистовство от подобной несправедливости, и даже отбросили ошарашенных нордиктовцев. – Датокил помрачнел. – Но этого оказалось недостаточно, и новый напор противника вынудил нас в порядке отступить наверх, на плато, сюда…

– Значит, мы все еще на плато, над местом схватки… – заключил Артемир. – А высота эта для понесшего тяжелые потери сарга, по сути, недоступна…

– Но и для нас это место таит лишь тихую и спокойную гибель: здесь нет еды, нет и воды, нет выхода, кругом лишь неприступные и промозглые горы… – Датокил омрачился пуще прежнего. – Я, Салатор и Кориган лишь отсрочили момент нашей смерти.

– Может, я смогу убедить их отпустить нас?.. – робея и стихая с каждым словом, предложила Монна.

– Нет, это бессмысленно. – покачал головой Датокил.

– Но ты можешь убедить их генерала взять тебя и остальных заложников под опеку и сопроводить домой. – обратился к Монне Артемир, делая вид, что не замечает резкого, неодобрительного выражения лица Датокила. – Уж коли наше предприятие потерпело крах, нет смысла далее томить вас неволей.

– Ни за что! – выкрикнула Монна, но смутившись от своей же вспыльчивости, скромно опустила глаза. – Я с вами до конца…

– Вот же горячая кровь! – с облегчением и одобрением рассмеялся Датокил. – С уверенностью заявляю, что ты теперь – настоящая равенка.

– А что же остальные? Если они не согласны? – давил свою линию Артемир.

– А остальные заложники настолько незначительны, что их мнение рассмотрению не подлежит. – грубо обрубил Датокил, которого неуместная, по его мнению, гуманность Артемира начала язвенно подъедать.

Хмуро проворчав в ответ, Артемир не стал спорить далее, ибо усталость дала о себе знать. Он медленно повернул голову и перевел взгляд обратно к потолку.

Верно истолковав движение приора, Датокил с кивком головы на прощание вышел из палатки. Монна тоже засобиралась, перед уходом повернулась к Артемиру и сказала:

– После полудня я пришлю лекаря для смены перевязок твоих ранений.

– Ранений? – удивленно переспросил Атемир. – У меня всего лишь одна.

Монна в удивлении округлила глаза и указала пальцем в сторону торса Артемира:

– Разве ты не чувствуешь дыру от пули в своем боку?

С недоверчивой улыбкой откинув одеяло и кинув взгляд на свои бока, Артемир действительно увидел перевязь с пятнами крови на левой стороне.

– Невероятно, и правда рана… – осторожно напрягая косые мышцы живота, Артемир поморщился – боль огрызнулась в ответ на ненужное бередение. – Твой лекарь чудодей, я ее даже и не заметил поначалу.

Озарившись радостной улыбкой, Монна пояснила:

– Лекарь сказал, что рана легкая, никакие святилища жизни не потревожены, и после извлечения пули дыра зарастет быстро.

Монна ушла, а Артемир с усмешкой погладил себя по животу и пробормотал:

– Святилища жизни… Хех, это кишки-то мои, что ли?..

* * *

Прошло еще несколько дней до того момента, как Артемир осторожно, при помощи добрейшего старичка-лекаря Монны, смог осилить подъем с кровати. Помимо пулевого ранения бока и лишения кисти левой руки, Артемир страдал от сильно ушибленной и придавленной левой ноги и головных болей из-за удара при падении коня. Все это время равенский поход стоял боеготовым лагерем на плато, выкатив в сторону подъема все имеющиеся орудия. По словам Датокила, после горячей фазы боя остатки легионов предприняли штурм, но были стихийно отброшены назад пушками. Убежденные в том, что у равенцев после такого плотного огня боеприпасы на исходе, попытки взятия были возобновлены. Раз за разом, попытка за попыткой, легионеры щедро засыпали подъем своими изувеченными телами, а дула равенский орудий триумфально сверкали отблесками Звезды, побеждая настойчивость саргов. Обескураженные избыточными запасами у противника ядер и алого угля, легионы бросили тщетные свои терзания, ограничившись терпеливой блокадой на безопасном расстоянии. Таким образом, была выбрана единственно верная стратегия – культивация голодного издыхания противника, ибо, в отличие от боезапасов, провиант у равенцев таял, как последний снег теплеющей весной. Единственной отрадой мрачнеющих равенцев стал их доблестный приор, вырвавшийся из лап смерти.

– Что у нас по воде? – крепко опираясь правой рукой на импровизированную трость из обломка пики, спросил Артемир, не пряча тревоги в голосе.

– Хватит на бережное питье в течение недели, не более. – со вздохом ответил уставший от беспокойства Датокил. – Если не протухнет ранее положенного…

– Почти все мои раненные погибли из-за экономии воды и еды… – с дрожью в голосе прошептал бледный Салатор со впалыми, оттененными глазами, безвозвратно утратив свои жизнелюбие и оптимизм. – Промывать гниющие раны нечем…

– Сейчас осень, а в этих землях осенью часто случаются дожди… – с учительской эрудицией загнул Кориган, смотрящий на безупречно ясные небеса, зажмурив один глаз.

– Негоже нам полагаться на стихию… – покачал головой Артемир. – Нужно что-то делать.

– Что же? – спокойно, но с явной нотой раздражения вопросил Датокил. – Горы эти для наших обозов непроходимы, сил наших, чтобы пробить блокаду, не хватит. Крылья отрастить и улететь нам поможет лишь невоплотимая сила воображения.

Пропитавшись негативом издевки Датокила, Артемир хотел было огрызнуться, напомнив, кто был инициатором их освободительного похода. Осознав, правда, что эти склоки не принесут ничего хорошего, лишь вздохнул. Выход он видел лишь один…

– Будем пробиваться. – железом отлил слова Артемир, с силой ткнув землю тростью.

– Я же говорил… – заунывно начал было Датокил, но Артемир грубо перебил:

– Выставим в авангард наступления все орудия, будем заливать их огненным дождем.

– При такой артиллерийской атаке во фронте мы потеряем всех пушкарей и поломаем все пушки. – возразил Кориган. – Пока мы будем разворачиваться и выбирать угол стрельб, их расчеты будут бить по нам изготовленные, без промаха…

– Значит, потеряем. – несмотря на гибельный прогноз, металл в голосе Артемира становился лишь крепче. – Зато ответным огнем убьем достаточно их, чтобы хватило для победы в ближнем бою.

– Мы, конечно, потеряем боеспособность после такой победы, лишившись огня и почти всех воинов, но сможем бежать обратно в Равению, и кто знает… – выдавив из себя жалкую тень прежней улыбки, размыслил Салатор. – У нас еще остается флот Салли.

– Если народ наш не потеряет в нас веру, сможем собрать новое войско. – закончил за Салатора Артемир. Конечно же, он не верил в свои слова, ибо собрать новые армии из истощенного народа, да еще и обучить, снабдить их орудиями и ружьями, невесть откуда взявшимися в новых условиях, было в скорости невозможно. А сколько нужно времени, чтобы саргам стянуть воедино готовые легионы с севера? Неделю-другую, не более того, плюс еще пару месяцев для маршевого пересечения Нордикта…

Прочитав мысли Артемира в его глазах, Датокил печально улыбнулся, но поддержал идею приора:

– Значит, будем прорываться. В таком случае, начнем же пораньше, пока есть припасы для отступления на юг.

* * *

Передав войскам приказ о подготовке к бою, равенский штаб распределил большую часть запасов войскам для пополнения расшатавшихся сил и нервов. Получив вдоволь провианта и четкую, хоть и самоубийственную, цель от своего поправляющегося, не без опоры на трость, приора, равенские бойцы сбросили мрачное оцепенение и вернулись к боевому расположению духа. Прорыв планировалось осуществить через два дня, когда Артемир придет в подобающую не для боя, но хотя бы для перемещения в седле, форму.

На исходе второго дня, за десять часов до «лавины», как отчаянную атаку прозвали в войсках, Артемир со своим штабом осматривал позиции саргов, из которых почти полностью состояли легионы после потерь прошлых боев. Рассмотреть детали было сложно, но огоньки факелов ночных дозорных неустанно порхали от одного лагерного костерка к другому, словно мотыльки, следующие манящему зову смерти.

– Как же хочется ударить сейчас, в момент их слабости… – с остервенением прошипел Салатор, сжимая рукоять меча в ножнах с такой силой, что заскрипела ладонь.

– Их слабость разделим и мы. – спокойно возразил Датокил. – Ночные атаки хороши против совсем ничего не подозревающего противника, а так… Будут два истерзанных войска метаться впотьмах, как слепые щенки.

В ответ Салатор лишь злобно прохрипел. Артемир, разделяющий ненависть заголовца к саргам, ободряюще похлопал Салатора по плечу. Не увидев ничего выдающегося и достойного замечания, он сказал:

– Что ж, нам нужно отдохнуть перед боем, отправляемся спать, если что, дозорные разбудят нас.

– Как будто я смогу сомкнуть глаз… – по-старчески пробурчал Кориган, поглаживая свою лысую голову.

– Возможно, и не придется… – с неожиданной тревогой в голосе проговорил Датокил, устремив взгляд вдаль и в сторону от лагеря легионеров.

– Что ты там увидел? Какую-то новую напасть? – забеспокоился Артемир.

– Я… Я не понял… – Датокил смешался, явно не зная, что он сам видел. – Это что там, палатка горит, что ли?..

– Ты устал, друг, пойдем спать. – понимающе успокоил товарища Артемир, уже было повернувшись к лагерю.

Сделать и шага в сторону своей палатки, куда он переехал из покоев Монны по выздоровлении, он не успел. Резкие хлопки, донесшиеся со стороны лагеря саргов, заставили его молниеносно оглянуться, рискуя свернуть шею. Он не понял, что происходит, но видел, что в лагере противника началась суматоха: факела дозорных забегали с огромной скоростью, до ушей Артемира начали доноситься отдаленные всполохи криков, вдруг действительно вспыхнули несколько палаток…

– На них кто-то напал?.. – неуверенно выдавил из себя Салатор. – Что там происходит?

Еще несколько хлопков с яркими вспышками, крики и новые очаги пожаров.

– Гранаты с зажигательным маслом… На них напали. Это наш шанс! – Датокил с радостным возбуждением завопил на весь лагерь. – Тревога! Общий подъем! ВСТАВАЙТЕ ВСЕ!!! Готовьтесь к бою!

Суматоха перекинулась с загорающегося лагеря саргов в расположение равенцев. Из палаток начали выскакивать перепуганные спросонья солдаты в одном исподнем. Некоторые вылетели вообще в чем мать родила, да еще и в компании таких же одетых в естество девок из сопровождения заложников. Видимо, солдаты перед нависшей над ними смертью решили отбросить ненужные скромность и целомудрие… Среди всего этого хаоса бегал Датокил и разрывал тишину ночи своими криками. Осознав правоту его мышления, к нему присоединился хор воплей Артемира, Салатора, Коригана и ночного дозорного равенцев.

Спустя пятнадцать минут равенские бойцы были подняты и экипированы, но обрести абсолютное самообладание удалось не всем: многие с вытаращенными глазами крутили головами, пытаясь понять, что происходит. Перед наспех построенными воинами и стоящими за ними перепуганными заложниками вышли приор с генералами. Слово взял Артемир:

– Мои смелые воины! – вскинул правую руку приор, оставив культю за спиной. – Простите нас за этот внезапный подъем посреди ночи, но сама судьба благоволит нам! – вытянув руку позади себя, указывая на лагерь саргов, Артемир продолжил. – В стане наших врагов паника и разлад – произошло нападение враждебных им и, видимо, союзных нам сил. – по строю равенцев пробежала волна шепотков, а над ухом Артемира пронеслось коригановское «союзных ли?..». – Это наша возможность нанести сокрушительный удар по обескураженному противнику и уничтожить его!

По завершению речи Артемира многие равенцы, уверовавшие в свое чудесное спасение, вскинули оружие в боевом запале.

– Командиры отрядов, стройте людей в боевые колонны, мы идем в бой! – сурово прорычал взъерошенный Салатор, которому привели коня. Весь равенский штаб верхом изготовился командовать(Артемиру предоставили одного из коней, вернувшегося после провала равенской конницы. Седок этого коня был убит).

Неожиданность течения событий вынудила отказаться от планируемой артиллерийской перепалки: неповоротливые батареи выходили бы на боевые позиции слишком долго. Полностью предавшись будоражащей спонтанности, равенцы в скором порядке устремились на саргов, лагерь которых к моменту спуска чернознаменного войска с плато уже полыхал.

– Это еще кто? – крикнул Артемир Датокилу, завидев по приближении к раздираемому противнику, как со стороны севера в границу румяного света пожарища начали влетать всадники в черно-золотых накидках, с дикими криками размахивая мечами.

– Это… это цвета Златной Коммуны… – вместо Датокила ответил Салатор, прискакавший в колонну Первой армии к Артемиру. – Но… они члены Нордиктовской Лиги… Я не понимаю…

– Возможно, не только наш гордый народ остро воспринял лишение суверенитета. – усмехнулся Датокил. – В любом случае, враг нашего врага – друг наш.

– Согласен. – кивнул Артемир, повернулся к посыльному и скомандовал:

– Передай командирам, чтобы в пылу схватки не вступали в бой с угольно-золотыми воинами.

Посыльный приора юркнул в войска с приказом, а те, в свою очередь, вступили авангардом на территорию лагеря. Хрграр, ведущий пехотную гвардию в первых рядах, понесшую меньшие потери в прошлом бою, почти не встречал никакого сопротивления: легионеры, абсолютно не готовые к внезапной атаке с двух сторон, не могли даже собраться в единую силу. Кони тяжелых всадников с испуганным ржанием разбежались, несколько бочек с алым углем взлетели на воздух, забрав с собой нескольких пушкарей и с десяток стрелков, генеральский штаб оказался отрезанным от легионов златнокоммунцами. Едва только саргийская пехота образовала упорядоченный строй и изготовилась дать отпор, безнадежная обреченность остудила их запоздалую решимость – войска Нордиктовской Лиги были окружены, их генерал-легат бежал. И вновь живительно необходимая равенскому Приорату удача повернулась к нему лицом, совсем было забыв о нем ненадолго.

– Быть того не может, мы победили! – донесся расплескивающий эйфорию вопль в рядах равенцев.

– Это еще кто тут победил? – грубый северный выговор с черно-золотой стороны заставил равенских солдат поднять уже опущенное оружие. Две силы напряженно стояли друг против друга, разделенные сложившими оружие саргами, с ненавистью и страхом поглядывающими на своих врагов по обе стороны.