Текст книги "Алое сердце черной горы (СИ)"

Автор книги: Кирилл Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)

Защитники Кастелата, не готовые к таким чудесам, начали спешно покидать сектор обстрела медных пушек Приората, чем незамедлительно воспользовался Артемир, заставляя артиллеристов подходить ближе и покрывать все новые и новые участки обороны. К сожалению, успеху часто сопутствуют и неудачи, что случилось и теперь: несколько саргийских ядер разбили несколько подвозок с алыми ядрами, спровоцировав их разряды. Артемир с прискорбием понял, что с таким течением событий ресурса этого оружия едва хватит и на первую стену, не говоря про глубокие укрепления, темным пятном ложащиеся на будущее сражения. Тем не менее, приор решил метать эти гром и молнии до тех пор, пока будет хватать этой неоязыческой божественной силы, преподнесенной жрецом Марием.

Так бы и случилось, как предрешил Артемир, так бы и била медь железо, пока не закончится алец, но Альзорий внес свою судорожную лепту, находясь в неведении того, с чем ему приходиться бороться. Наполненный страхом и злостью от созерцания хаоса на своем внешнем рубеже, король бросил в бой за стену всадников, лично наказав капитану и лейтенантам, что врата не откроются, чтобы приютить их обратно, пока эта загадочная батарея не будет уничтожена. Понимая, что отправляются на самоубийство, всадники все же доблестно и самоотверженно изготовились к броску, закрепив на себе легкие доспехи и стиснув руками покрепче свои пики, аж заскрипев кожаными перчатками по древку.

Как только врата начали своей недолгий путь к открытию, Артемир на мгновение наивно подумал, что сейчас из города к ним навстречу поскачет переговорщик с предложением о мире. Увидев же, что сначала из-за створ показались длинные копья, а следом за ними выехали ударные всадники, приор побледнел, понимая, зачем они выехали, и что будет дальше. Он боялся, что это может случиться, но до последнего верил, что его страх не сбудется.

– Не дайте им приблизиться к меди, не подпускайте их!!! – исступленно завопил приор, хотя прекрасно знал, что с передовой его не услышат.

Датокил, зажмурившись от неожиданного крика приора, обратился к нему:

– Высылай астийских конных лучников, они могут успеть!

Без пререканий прислушавшись к совету Датокила, Артемир погнал навстречу саргам астийских всадников, однако, сарги оказались стремительнее. Опередив своих противников, легкие ударные эскадроны сблизились с медной батареей. Как бы точно ни стреляли в них равенские стрелки, как бы ни укладывали одного за другим скорострельные ружья на лафетах, сарги смогли совершить то, чего боялся Артемир, и чего стоило бояться самим саргам…

Как только первые линии всадников подлетели достаточно близко к уже брошенным пушкарями орудиям, начали разрываться алые ядра, испуская смертельную силу в нарушителей установленного порядка. Получая сильные разряды от многих ядер сразу, всадников полностью раздавливало доспехами. От уже пораженных доспехов цепной реакцией алец продолжал свой разрушительный путь по соседям расплющенных ударников. Яркими вспышками оружие Мария сжигало все больше и больше всадников, не успевающих сообразить, что происходит, и как же им поступить. В конце концов, окружающие батарею всадники остановились, но не по своей воле, а лишь будучи убитыми непреодолимой силой жестокого Алого Камня. Все до единого ядра были потеряны, почти все до единого всадники лежали мертвыми, единицы лишь из последних рядов бежали обратно. Несколько ядер от массовой детонации своих соседей откинуло назад, и они долетели до шеренг равенских стрелков, убив нескольких из них. Результат атаки был сомнительным для обеих сторон: Артемир потерял оружие Мария, Альзорий – целый батальон всадников, не убивших ни одного противника лично.

– Более нет смысла вести громкий пушечный спор, пора довести дело до настоящей драки. – сдавленным голосом проговорил Артемир, осипший от своего крика.

– Что ж, твоя воля. – проговорил Датокил, все еще осматривая результат конного рейда. – Я прикажу оставшимся артиллеристам стать на месте медной батареи, дабы поддерживать штурм.

Не давая времени легионерам отойти от ослепительного феномена, убившего многих солдат и поломавшего многие орудия и припасы, Артемир бросил в бой пехоту с осадными лестницами, собранными в богатых на древесину лесах Саргии. Найдя это время прекрасным для вступления в бой куттов, Исхилий отдал соответствующий приказ своему заместителю в стане волнующегося народца. Чутко отреагировав на сорванный с их шеи поводок, куттские воины с оглушительными воплями, от которых даже близстоящие горы содрогнулись в ужасе, бросились бесформенной массой к стенам, с которых в штурмующих уже полетели пули, болты, стрелы…

– Их тяжело содрогнуть… – скрипя зубами от злости, наблюдал Артемир за упорядоченной обороной легионерами внешней стены, на которую уже накинули несколько лестниц. – Даже алые ядра не заставили их отступиться.

– И куда же им отступить? – таким тоном, будто разговаривает с умалишенным, воскликнул Датокил. – Они будут стоять насмерть, как и наши воины, верь, или не верь.

И равенцы, не отставая от врагов, оправдывали убежденность Хитрейшего: несмотря на жестокость и свирепую решимость саргов, штурмовики карабкались по прогибающимися от веса лестницам. Срывались, будучи сраженными, падали, погибали, но все равно перебирали руками и ногами ступеньку за ступенькой, оказываясь ближе к небесам и небожителям, не готовым отдать свое священное обиталище так просто.

Кутты же, всем своим видом отталкивая любую высокую материю, остервенело стремились по равенским лестницам наверх, и, что неудивительно, оказались первыми, кто достиг вершины. Перескочив через зубцы амбразур, словно хищная кошка в финальном броске плотоядной охоты, куттские безумцы вгрызались своими мечами в щели между латами саргов, истошно празднуя успех своего убийственного дела.

Первый равенец неуверенно ступил на горизонталь внешней стены тогда, когда десяток-другой куттов уже образовали несколько малых плацдармов близ лестниц, по которым они взобрались наверх. И если перед юркими куттами легионеры терялись, то равенцев били уверенно и беспощадно. Потери среди штурмующих были огромными, хотя до взятия лишь первого рубежа обороны было далеко.

На помощь штурмовикам подоспели пушки. Воспользовавшись тем, что артиллерийский огонь защитников внешней стены уже был слабым и неэффективным, равенцы подтащили прикрытые пехотой орудия достаточно близко к вратам и открыли огонь по створкам прямой наводкой. Как только первые ядра проверили на прочность главные врата, легионеры запоздало начали концентрировать огонь на пушках, но их усилий было явно недостаточно. Спустя несколько плотных залпов толстенные врата сдались, обронив несколько выломанных кусков своей плоти и засовы наземь. Артемир поставил на атаку сломанных врат астийских всадников, натравленных своим генералом-главнокомандующим и уже вовсю рвущихся в бой.

Еще несколько орудийных выстрелов, и сарги бросились врассыпную от разрушенных дверей, освобождая место для астийцев, незамедлительно устремившихся занять брешь, свистая и улюлюкая по ходу устрашающего бега их коней. На большой скорости вклинившись в строй пикинеров, ожидавших конную атаку, астийцы побросали свои копья и залихватски выхватили шашки, ломая пики и пробивая шлемы врагов. Дабы астийцев не сдавили с флангов, равенцы устремились в пробитую островитянами брешь и, обтекая конников, нацелились выдавить легионеров из узких улочек между внешней и второй стенами, заодно оказывая помощь своим товарищам наверху, соскочившим с осадных лестниц.

– Все идет довольно неплохо. – напряженно, но оптимистично протянул Артемир, наблюдая за исчезающими во вратах солдатами, уверенно идущими в бой.

– Все самое сложное еще впереди. – не допустил расслабления приора Датокил серьезным тоном. – Еще не вступили в бой ни королевская гвардия, ни тяжелая конница…

– Конницу Альзорий бережет для боя внутри Кастелата, где есть пространство для маневра. – со знанием дела предположил Альвидес, конь которого со скуки начал переминаться с ноги на ногу и кивать своей изящной головой. – Там же будет и гвардия, я думаю.

– А сейчас они просто истощают нас, причем успешно. – нервно погладил свою бородку Исхилий. – Потери то – ого-го!

– Резервов у нас еще достаточно! – словно стараясь убедить самого себя, раздраженно рявкнул Артемир, покусывая губы. – С такими успехами победа у нас в кармане.

– Что ж, увидим… – вздохнул Датокил, и в этом вздохе кричаще сквозило неуверенностью.

А пока в штабе без особых пользы и смысла чесали языками, воины Приората с тяжеленными боями захватили междустенки, разбив нордиктовскую пехоту, большая часть из которой сдалась в плен, потеряв веру в победу своего Протектора. Несмотря на плотный огонь со второй стены, равенцы ударили в тыл защитникам первой стены, и в скорости внешний рубеж Кастелата был полностью в руках штурмующих. Дорогой ценой дался этот успех: очень многие погибли, а те, что выжили, сильно устали, и не могли с ходу брать вторую стену. Ближние схватки постепенно затухли, начались перестрелки.

– Почему они остановились?! – недовольный картиной стагнирующего боя, закричал исступленно Артемир. – Нужно продолжать штурм, не давать времени саргам перегруппироваться!

– Твои воины устали, Артемир, они не могут биться дольше. – с сожалением и человеколюбивой милостью в голосе пояснил Альвидес. – Им нужен отдых.

– Отдых… – понимающе, но от того не менее неистово прошипел Артемир. – Ладно, пусть резервы вступают в бой, а те, кто бились прежде, отходят на отдых в поле.

Никто не стал спорить с приором, хотя неоспоримым решение поменять местами равенцев и резерв назвать было уж точно нельзя. В резерве на полях перед Кастелатом стояли златнокоммунцы, серпийцы, посредственная астийская пехота и прочие нордиктовские сепаратисты. Стоит ли говорить, что рвения и боевого духа в них было меньше, нежели у приоровских соотечественников?.. Правда, астийцы могли поспорить с равенцами в лихости и боевитости, но от элитной конницы в штурме стен было толку мало, а пехота островитян по снаряжению оставляла желать лучшего… Тем не менее, в течение часа замена была произведена, и новые части со свежими силами бросились в бой, перетащив лестницы с первой стены ко второй. С захваченного рубежа добровольно оставшиеся на передовой некоторые равенцы поддерживали резервистов огнем ружей, луков, а также уцелевших настенных орудий. Дело пошло.

– Астийцы прямо сейчас доказывают всем нам, что даже их несуразная пехота достойна высочайших похвал! – с невесть откуда взявшейся гордостью за островитян провозгласил Артемир, от довольства даже причмокнув нижней губой. Словно услыхав своими ушами такое щедрое поощрение, астийцы удвоили свой натиск, но успехов особых не достигли: несмотря на все усилия штурмовиков, легионеры сбрасывали всех врагов обратно, не давая закрепиться на стене, а в нескончаемой перестрелке слабо защищенные астийцы терпели куда большие потери, чем доспешные и латные сарги. Так, едва лишь дав цвет, лепестки боевого духа резервистов завяли, а затем и вовсе осыпались, оставив после себя лишь голые стебли осадных лестниц, которые сарги с издевательскими оскорблениями скинули, поддев длинными пиками.

– Что ж, вот и вся наша война вышла… – разочарованно проговорил Датокил, пока Артемир бессловесно выражал весь богатый спектр своих эмоций глазами, окаймленными нервно подрагивающими веками. – Это бессмысленно, нужно отдавать приказ об отступлении.

– Отступление… – отупело повторил Артемир, не отводя взора от резервов, массово отступающих обратно из главных врат. – А я то думал… Уже победу сегодня отпразднуем…

– Этих крыс так просто из погребка не вытравить. – совсем не утратив присутствия духа, бодро усмехнулся Исхилий. – Придется еще постараться.

– Артемир, лучше отведи своих равенцев с внешней стены! – придавая интонации своего голоса всю убедительность, на которую способен, проговорил Альвидес, вызывая этим недоумение остальных, которое, впрочем, продлилось недолго.

Пока в штабе Приората оценивали промежуточные итоги не самого удачного приступа Кастелата, в прогретом послеполуденном воздухе возник новый раздражитель – грозный рык дружного оркестра боевых горнов. Сарги готовились к контратаке. И только теперь смысл тревоги Альвидеса открылся для Артемира в полной мере: оставшиеся на внешней стене равенцы могли отступить только по каменным внутренним лестницам, а далее – по улочкам между бараками застенков. В случае же неудачи астийской конницы в сдерживании, улочки меж стен вот-вот должны были заполниться свежими легионерами, которых подготовил для контрудара Альзорий. Все осадные лестницы остались под второй стеной. Единственный выход – главные врата. Жизнь многих утомленных равенцев, которые точно не выдержат воинственного ответа саргов, была под серьезной угрозой. К счастью, равенские капитаны и лейтенанты вовремя поняли, что может их ожидать в случае промедления, и повели своих подопечных по тропе спасения.

– Я поеду туда сам! – осмелев от невыносимой тревоги за своих солдат, выкрикнул Артемир, поправив на себе шлем с пурпурным конским хвостом и направив коня с холма вниз, к городу. – Мое присутствие может вдохновить воинов.

– Что ж, надеюсь, ты не обидишься, если я не составлю тебе компанию? – шутливо вскинув руку со свои шлемом в знак прощания, прокричал вослед приору Датокил. – Постарайся не потерять вторую свою руку!

Не расслышав последнего наставления Хитрейшего, Артемир уже спустился с холма на простор поля, где уже развернулись батареи для сдерживания контрнаступления легионов. Конная гвардия неотступно следовала за ним, подбадривая стуком мечей о щиты всех встреченных солдат, которые с торжеством вскидывали кулаки вверх, приветствуя своего лидера.

– Готовьтесь к сдерживанию! – повсеместно призывал приор на скаку. – Ваш приор с вами, и так будет до самой смерти, если доведется!

Бесхитростные слова, которые, однако, возымели действие: равенцы, вскипая и бурля от жажды боя, направились своими порядками к главным вратам, готовые во что бы то ни стало удержать свежих легионеров.

– Отводи своих коней, от них в обороне толку нет! – как можно отчетливее, дабы носитель астийского диалекта понял, прокричал Артемир капитану островной кавалерии. Кивнув головой, тот скомандовал своим подопечным отход. На освободившееся место стали равенские шеренги пикинеров, за которыми многочисленными батальонами выстроились стрелки всех мастей, дабы поддержать товарищей и подавить огонь со второй стены и из-за нее.

Наконец, вторая серия завываний горнов, куда более бойкая, нежели в первый раз, дала понять, что сарги приступили к контратаке. В сердечном согласии со своей воинственной музыкой, врата второй линии обороны медленно отворились, постепенно открывая взору равенцев ощетинившийся строй саргийских ружейных стрелков, открывавших огонь сразу по мере открытия створов. Равенские застрельщики не остались в долгу, заполонив пространство будущего боя хлопками, огнем и дымом. Как только заряженные выстрелы закончились, оставив после себя назойливый звон в ушах, а дым рассеялся, грозные саргийские латники с мечами и щитами плотным строем ступили в проем врат с четким намерением выбить агрессоров из своего города.

– Держать строй! – вопил Артемир, выглядывая из-за внешней стены через выломанные главные врата, опасаясь продолжения стрельбы. – Не дайте им вырваться!

Если бы все призывы приора были легко выполнимы! Пикинеры всеми силами старались удержать легионеров, истыкивая их своим длинным оружием, давая возможность стрелкам поражать тяжело защищенных солдат, но сарги продвигались, постепенно расширяя свою фалангу. Неистовость защитников Кастелата ярко контрастировала с утомленностью войск Приората, что выливалось в успехах саргов. С каждым выдавленным у Приората метром земли уменьшалась надежда на победу, и в итоге левый фланг равенцев рухнул, а в появившуюся брешь устремились тяжелые всадники, всеми силами стараясь посеять хаос и смерть среди дрогнувших бойцов. Среди отступающих со стен началась давка.

Видя плачевные результаты сдерживания, Артемир едва сам сдерживался от того, чтобы отдать приказ о полном отступлении, все глубже погружаясь в черное отчаяние. Но осознание неминуемой гибели огромного числа неупорядоченных солдат держала его эмоции в узде погнувшейся, но еще не лопнувшей. Да и прежний опыт пребывания в безысходности закалил его выдержку, позволяя крепиться даже тогда, когда надежды на успех почти нет.

– Надо бы… самому… – со знобливым трепетом неуверенности прошептал Артемир, предполагая вступить в схватку лично, но животный страх после прошлого ранения сковывал его, отчего вместо боевого клича у приора сковало судорогой захлопнувшуюся челюсть. Оправдываясь тем, что в такую давку его конная гвардия даже во врата не протиснется, Артемир вновь ограничился лишь устными бодростями:

– Ваш приор с вами, держитесь, братья мои! Начинайте планомерно отступать!

Искренне обрадовавшись команде на отход, равенцы начали сдавать позиции еще быстрее. К этому моменту большинство солдат со стен уже вышли, потому безнадежно держать крепь перед разгулявшимися саргами не было смысла. Да еще и со стен по равенским осадным лестницам начали спускаться особо отчаянные легионеры, получая пули и стрелы в спину, но не останавливаясь ни на секунду. Штурм с ходу с треском провалился, равенцы покинули стены Кастелата побежденные. Опьяненные успехом сарги бросились вослед, дабы разгромить отступивших, но плотный огонь развернутых стрелковых полков охладил их пыл, вернув трезвость в их головы.

– Вижу, с тобой все в порядке. – бесстрастно встретил нахмуренного приора Датокил, не сходивший со своего места ни на шаг. – Увы, наш приступ оступился…

– Мы проиграли… – выдохнул скривившийся при этих словах взмыленный Артемир, возвращая свое место на штабном холме. – Едва ли еще одна попытка увенчается успехом, их слишком много, и они готовы биться до последнего…

– Как и мы когда-то. – мрачно усмехнулся Датокил, глядя на отходящих от стен на безопасное расстояние воинов. – Мы подали саргам хороший пример, и они быстро выучились ему.

– Похоже, единственной возможностью победить Альзория осталась лишь долгая осада. – осторожно проговорил Альвидес, видя напряжение вперемешку с унынием на вспотевшем и покрасневшем лице Артемира.

– Осада! – выкрикнул взбесившийся приор, разозлившись на очевидную, как ему казалось, глупость. – Альзорий собрал все, что только можно с окрестных земель! Он может держать город годами, в то время как мы не сможем прокормиться даже до конца лета!

– Да-а, а зимой вообще начнется вымирание… – не особо-то и переживая за судьбу Приората, пробубнил Исхилий, не желая оставаться в стороне от ушераздирающей беседы скорее из скучающих соображений, нежели из гуманизма.

– И пушечных ядер, алого угля хватит ненадолго… Судя по всему, придется искать осенне-зимние квартиры. – подвел печальный итог Артемир, уныло теребя в руке поводья своего коня.

Глава XXXVI

Все еще не сходя с места, Артемир со смесью злости и отчаяния смотрел, как легионеры Альзория вновь заняли отбитую у них ранее внешнюю стену, выкрикивая ругательства в сторону штурмовиков и гогоча от самодовольства. Все, на что были способны поверженные солдаты Приората, так это на вялое отбрехивание пушками, которое Артемир, впрочем, в скорости приказал свернуть для экономии боеприпаса – все равно, серьезного урона таким обстрелом нанести по укрепленному городу не удастся.

«А ведь я действительно поверил, что смогу с хода взять самый защищенный город в мире!» – с горькой усмешкой подумал в порыве серого реализма Артемир, распорядившись под прикрытием арьергарда строится в походные колонны и отправляться назад, к Храму Наук. О том, чтобы все же оставить свои армии под Кастелатом для осады, Артемир даже не задумался – только лишние потери, да грядущее уныние от голодов и холодов…

Только штаб собрался сниматься со своего холма и возглавить марш отступления, на пологую вершину взобрался, судя по его рогатому шлему, один из предводителей куттов. Не желая общаться с ним, что было, справедливости ради стоит заметить, верхом неблагодарности, Артемир поспешил отмахнуться от него. Не тут-то было, низкорослый кутт схватил приоровского коня за уздечку, не давая ему уйти. Легко выводимый из себя в такие минуты Артемир было схватился даже за рукоять своего меча, но деловой и спокойный говорок горного изолянта остановил горячую руку приора.

– Постой… Что?.. – силясь разобрать довольно сильно отличающийся от нордиктовских диалектов язык куттов, затряс головой в непонимании Артемир, вычленив лишь некоторые словосочетания, грамматически связанные неведомыми приору правилами. – «Дорога подгорной воды»? Что ты несешь?!

– Он говорит про какой-то проход под горами, судя по всему. – пожал плечами Исхилий, имевший опыт общения с этими людьми.

– Проход под горами?! – сердце Артемира начало разгоняться, все более и более слышимое даже через суету отступающих колонн внизу. – Говори же, пес тебя разорви!

Кутту явно не понравился тон призыва в сердцах, на что он ответил злобным прищуром, но все же повторил еще раз то, что не разобрал сразу Артемир. Оказалось, многие годы жизни в вынужденной изоляции кутты не провели попусту, в тяжелом выживании на продуваемых северо-западных плато и в глубинах затхлых катакомб. Желая воздать саргам за свое унижение и неудобства, кутты все эти десятилетия изыскивали путь до столицы саргов через горы, теша надежду обезглавить репрессирующий их народ. Изыскивали долго, неустанно и яростно, без перерывов, сменяя друг друга лишь для еды и отдыха. Копали, прокладывали, налаживали проход через всю череду северной каемки Нордикта, через горы и между ними, под горами и над ними, встречая по пути лишь жесткий камень и жестокую смерть. Зная, что столица Саргии находится на самом востоке, кутты создали прерывистый «тракт», ведущий к Братьям-Близнецам, но окончить работу всей их невыносимой жизни помешала война, уведшая охранявшие их легионы. Поняв, что проще пробиться через оставшиеся на западе отдельные когорты, нежели доканчивать «Путь подземного озера»(а не «Дорога подгорной воды», как неверно понял Артемир), кутты вырвались из горных оков, сея хаос и разрушение поселениям ненавистных саргов…

– …Ну… а что было дальше… ты и так знаешь. – окончил вольный перевод Исхилий, от сухости во рту начавший захлебываться в слогах.

– Так что ж, все эти горы, что вижу я, скрывают за своим гордым и неприступным фасадом удобную червоточину, доходящую почти до самого Кастелата? – воскликнул Артемир, сощурившись на северных горах Нордикта, словно стараясь обрести сверхъестественный дар узреть сквозь непроницаемую породу.

Кутт вновь сердито сузил глаза, при этом что-то недружелюбно пробормотав.

– Думаю, ему не очень понравилось слово «червоточина». – подмигнул молчаливый до сих пор Датокил, которого новость про «Путь подземного озера» очень развеселила.

Невольно разделив улыбку Хитрейшего, Артемир повернулся к кутту, сказав лишь одно простое слово, которое тот сразу понял: «Веди!».

Разумеется, в связи с неведомыми доселе перспективами отступление было немедленно отменено, к недоумению и немалому неудовольствию солдат, которые оставили было неудачную попытку штурма позади. Приорат развернул осаду, расположив батареи орудий и пехотные порядки во фронте, а конницей закрыв фланги. Будущие проблемы с провизией Артемир отодвинул, наказав астийцам регулярно собирать с окрестных и дальних земель фураж. К бодрой радости островных всадников, желающих испить крови врага, Артемир дал почти полную свободу обращения с местным населением, попросив лишь полностью не истреблять мирных жителей. Не забыл приор и про Октавиуса Мария, направив своего адъютанта в Храм Наук с просьбой помочь всем, чем только возможно.

Разобравшись с задачами большей части свой армии, Артемир взял с собой в путь на запад Датокила, малый отряд кутта-проводника, равенскую пехотную гвардию во главе с Хрграром и подвоз с провизией, которой с лихвой должно хватить для их экспедиции. Во главе же штаба он оставил Альвидеса, ибо Исхилий, оставив своих людей под команду серпийского герцога, отправился домой, не желая делить тяготы изнуряющей осады.

С тревогой бросив прощальный взгляд на своих подопечных под Кастелатом, Артемир покинул городские окрестности.

* * *

Как регулярно отмечал для себя по пути Артемир, более простой дороги за весь период войны он еще не исхаживал. Шествуя вдоль ровной, как крепостная стена, череды гор, Артемир и его крепкая и выносливая компания не встретили ни единой преграды, ни единого противника их дела, благодаря чему время перехода было рекордно малым: на все про все ушло около полутора месяцев, что означало выход к западным рубежам Нордикта лишь к третьей четверти саргийского лета.

По меняющемуся лицу куттского проводника было понятно, что место, куда его народ был изгнан саргами, он считает домом, несмотря ни на что: чем ближе было к западной горной оконечности, тем светлее и радостнее становилось выражение угрюмого северянина, тем сладостнее для него становился воздух, в котором уже отличал он отзвуки родных мест, его дома, и, возможно, семьи.

– Хм, похоже, это оно… – протянул Артемир, когда в подгорном перелеске, по которому они бродили уже полдня, образовалась огромная, вырубленная под сеть саргийских лагерей поляна, или, правильнее будет назвать, поле. Сами лагеря, расположенные на небольших промежутках друг от друга, можно было определить, как саргийские, лишь по характерному срубу деревянных заборов-стен в виде частокола, да округлой форме, ибо ни знамен, ни тем более солдат там не было и в помине. Поначалу вообще можно было подумать, что лагеря пустуют, но по мере приближения Артемира к ним стало ясно, что там несут вахту оставшиеся кутты, просто из-за низкого роста их не было видно над остриями кольев. Чтобы иметь обзор, кутты выдолбили в стенах круглые оконца-амбразуры, в одном из которых Артемир и разглядел голову местного стражника.

Куттский проводник, чтобы не допустить недоразумений, выбежал вперед, подняв руки высоко над головой, объявив о своем приходе громкими выкриками. Ему ответили из ближайшего лагеря, а следом за голосом показались и сами его носители, выйдя навстречу своему сородичу. Завязался разговор.

– Нетрудно догадаться, о чем они говорят. – кивнул Датокил в сторону куттов, не отрывая от них взгляд. – О нашем провале под Кастелатом. По лицу того коротышки видно, как он расстроен тем, что описывает наш дружок.

– Возможно, они просто хотят покинуть свои горные теснины. – пожал плечами Артемир, который уже обрел спокойствие после поражения. – Но, пока Лига не сломлена, боятся предпринять обратное переселение на равнины.

Едва начавшуюся беседу прервал кутт-проводник, вернувшись к приору. Жестом руки призвав следовать за ним, он повел Артемира и его компанию сквозь лагеря, из которых на них смотрели любопытные лица с гармоничной смесью тревоги и невежества.

Наконец, лагеря закончились, Артемир уперся в горы, которые предлагали единственный возможный проход в свое негостеприимное царство: каменистая дорога с клочками травы и небольшими кустами, круто уходящая наверх. Не испытывая ни малейшего желания подниматься по ней, Артемир все же преодолел себя и, ласково погладив своего вороного коня по шее, направил его к подъему. Его примеру последовали и остальные. Провалив один штурм, равенцы предприняли другой, едва ли менее тяжкий…

– Ого, какая высота… – сглотнув от неуютной картины, проговорил Артемир, оглянувшийся назад и увидевший лагеря далеко внизу, у подножия гор. Следом за ним верхом шел Датокил, а после – узкая колонна гвардейцев с измученными лицами, блестящими на свете вечерней Звезды от обильно льющегося пота. Замыкала путь конная повозка с провизией, изрядно облегченной за все время пути, оттого лошади, ее тянущие, страдали не более, чем кони Артемира и Датокила. Радуясь в глубине души, что он не идет пешком, Артемир вновь повернулся вперед, почти прижавшись грудью к мощной спине своего уже попахивающего скакуна.

Так и продолжался путь наверх до тех пор, пока даже гвардейцы не начали потихоньку роптать, не в силах идти далее без отдыха, страдая от неутолимой жажды и перепада высот. На их облегчение, из поздних сумерек выскочил кутт-проводник, ломано объявив о том, что они вот-вот выйдут на «Плато Последнего Приюта»(на этот раз Артемир расслышал все верно). И действительно, спустя еще пару минут тяжелой одышки, дорога постепенно сгладилась, открыв взору приора вид, который он уже видел далеко на юге, в Фортерезии: протяженное межгорное плато, похожее на дно тазика со сглаженными бортиками-подножъями соседних высот. На плато неупорядоченно расположились каменные «домики», по убогости много превосходящие убежища самых бедных равенцев на Гунтале. Иные вовсе не были похожи на жилища, а скорее на свалку булыжников, между которыми по нелепой случайности образовалось пространство, достаточное для того, чтобы там уместилась пара человек.

– Здесь доживают свои последние годы старики. – пояснил кутт, объяснив этими словами и убогость жилищ, и то, почему местные не проявляют и малого намека на любопытство, выходя посмотреть из своих «домов» – им попросту уже все равно.

– «Плато Последнего Приюта»… – мрачно усмехнулся Артемир, качнув головой.

– Далее будет короткий спуск в катакомбы. – продолжил экскурсию кутт, указав рукой на выдолбленный в основании одного из подножий небольшой проход в черноту. Это зрелище вызвало бы страх у любого, чей взгляд провалился в бездну непроглядного мрака уходящей в гору пустоты. Но уставшим путникам было не до тратящих силы материй страха и тревоги, потому они безостановочно направились прямо в пасть высокого хребта, миновав молчаливое «Плато Последнего Приюта». Однако, кони равенцев выразили готовность потратить остатки своих сил на сопротивление, явно дав понять, что ни единым копытом не ступят вглубь горы, как бы ни ругались, или же ласково ни уговаривали их хозяева.

– Оставьте их здесь! – рявкнул разозленный шумом животных кутт. – Их и повозку никто не тронет, еду и воду старикам каждый день в избытке приносит молодежь.

Невольно согласившись с доводами местного жителя, равенцы оставили коней с лошадьми снаружи пастись скудным подножным кормом. Успокоенные обещанием кутта попросить молодежь накормить и животных тоже, гости подгорного народа ступили в главную часть их неуютной вотчины.