Текст книги "Алое сердце черной горы (СИ)"

Автор книги: Кирилл Миронов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

Глава XXX

– Наконец, ты пришел согреть мое мерзлое тело, мой милый царь!

Молодая златовласая красавица, кровь от крови древнего рода воительниц, расположилась на широкой деревянной кровати под одеялом, сшитым из медвежьих шкур. Томно вздохнув, она не отрывала любящих зеленых глаз от Олиправда, что зашел в просторную опочивальню и начал скидывать с себя одежды.

– Не лукавь, душа моя. – подмигнул Олиправд, снимая браслеты. – Жар от твоих чресел повергает меня в испарину.

– Мои чресла в тягость мне, если рядом нет твоих. – искусно совместив скабрезность и романтическое томление, царица, а это была она, игриво приспустила одеяло, соблазнительно оголив свои прелестные груди.

– Ах ты ж, моя негодница! – зарычал Олиправд, и, бросившись на кровать, страстно поцеловал свою жену в губы.

– Как прошли переговоры с этими южанами, любовь моя? – с интересом спросила, подперев голову рукой, царица, как только Олиправд со смачным чмоком оторвался от ее губ.

– Все прошло так, как я и ожидал, душа моя. – укрывшись одеялом, Олиправд перевернулся на спину и устремил взгляд в высокий резной потолок. – Они пошли у меня на поводу.

– Стало быть, твои соглядатаи не лгут – им действительно трудно совладать с мерзкими саргами. – ласково проворковала царица, улыбнувшись.

– Стоит ли их упрекнуть в том? – пожал плечами Олиправд. – Они, даже не организовав нормальной армии и защищенных путей снабжения, только на одной внезапности и куче заложников смогли продвинуться так далеко… – тут он мечтательно задумался. – Право же, стоило начать высадку на Нордикт гораздо раньше, но у моих ближайших предков не хватило смелости, которая нашлась в изобилии у этих черноволосых пустынных дикарей.

– Теперь настало твое время! – страстно выдохнула царица, положив свободную руку супругу на волосатую грудь. – И ты превзойдешь даже великую Олию, повергнув саргов и откусив от их пирога знатный кусок!

– И я докажу тебе, любовь моя, что твои слова – чистая истина. – с теплотой провозгласил Олиправд, любяще стиснув в своей ладони маленькую руку царицы. – Одно лишь беспокоит меня: уж должна была прийти весточка от Нокицеша…

– Это тот страхолюдный проныра? – брезгливо сморщилась царица. – От его беглых узких глазенок всегда хотелось укрыться подальше.

– Оттого я и отправил его на Нордикт, дабы он организовал там сеть соглядатаев. – посмеялся над милым отвращением своей жены Олиправд. – И он справился так, как я и не надеялся: своевременно доложил мне и о восстании равенцев на Гунтале, и об их освободительном походе на север.

– Да, да, а еще он собирался пробраться в войско южан. – в раздражении закатила глаза царица. – Так и что ж, коли их делегаты у нас, в том его заслуга?

– Возможно. – вздохнул Олиправд. – Я велел ему подвести любой ценой равенцев к союзу со мной, вступив в переговоры с их лидером о посольстве, и что мы имеем? – царь повернул голову к своей любимой. – Скоро наши дети будут владеть Саргией и командовать огромной и оснащенной современным оружием армией, которая покорит весь Нордикт!

Только заслышав про детей, царица улыбнулась и спустила одеяло еще ниже, освободив свой крупный живот, внутри которого уютно теплилась еще не родившаяся жизнь, готовая в любое время унаследовать титул царевичей и царевен.

– Возрадуйтесь, дети мои, ибо вы родитесь в лучшем мире, который сами сможете сделать совершенным. – ласково прошептал Олиправд, приспустившись к беременному животу царицы, осторожно его поглаживая. – Ибо для этого я дам вам все, что в моих силах.

* * *

– Поднимайся.

Одним только негромким скрипучим словом Пириус разбудил Датокила, в гости к которому вместе с пробуждением нагрянула и сильнейшая похмельная мука.

– Что, мы уже? Ах-х… – в попытке подняться со своей удобнейшей гостевой перины, Датокил мучительно застонал, схватившись за виски, открывшие стрельбу на поражение внутри головы.

– Ты поступил глупо, выпив столь много. – безжалостно отчеканил Пириус, накинул капюшон своей одежды на голову и подошел к окну гостевой комнаты, оглядывая окрестности на наличие ушей: спальня находилась на первом этаже, и подслушать все, что происходит внутри, не составляло труда. – Хотя царь благостно оценил твое рвение.

– Я ненавижу его!.. – с остервенением прошипел Датокил, подзуживаемый на злобу смесью физической и душевной боли. – Вся восточная Саргия… С такими-то владениями нам навсегда придется мириться с астийским присутствием на континентальном Нордикте.

Пириус промолчал, замерев без движения на одном месте, словно обратившись в камень. Вдруг он резко ожил и ответил Датокилу:

– Да, это так. Теперь Астия – полноправная вершительница судьбы Нордикта, наряду с нами и саргами.

– Как же нежелательно такое глубокое вовлечение новых сильных игроков в наше дело… – все сокрушался Датокил, неспешно поднимаясь с перины. Оказалось, что он лег полностью одетым, отчего пурпурная генеральская стеганка на нем помялась, покрывшись морщинами. – Я надеялся, что достаточной наградой будут деньги, уступчивая торговля и рабы, но нет… Теперь его придется вытравливать с нашего континента после войны, если победим…

– Царь давно вынашивал идею осовременивания своей огромной армии и расширения влияния Астии. – Пириус отвернулся от окна и начал сверлить бесстрастным взглядом Датокила, натягивающего сапоги. – В ходе этого похода он претворит свой замысел в жизнь.

– Ты умеешь утешить лучше, чем родная матерь… – с едким сарказмом выдавил Датокил, надевая портупею.

– Я нахожусь здесь не для того, чтобы тешить твое раненое представление о будущем. – раздраженный нытьем страдающего Датокила, наддал скрипучести Пириус. – А для того, чтобы поторопить: сегодня вечером мы переправляемся на Нордикт, чему я рьяно способствовал.

– Что?! Уже сегодня?! – ошарашился Датокил. – А как же сборы войск, подготовка кораблей и снаряжения?

– Олиправд командует регулярной армией из двенадцати крупных полков, а не войском срочных ополченцев, и большая часть их расквартирована на побережье, для возможной борьбы с десантами саргов. – Пириус, определенно, разбирался в вопросе. – А суда-перевозчики Олиправд построил уже давно, желая высадиться на Нордикт много раньше, но не найдя в себе сил и смелости стряхнуть блокаду саргов.

– Как удобно… мы ему… подвернулись… – злобно процедил Датокил, отплевываясь от ледяной воды из умывальника. – А я-то, по наивности своей, думал, что это мы – главные выгодоприобретатели союза.

– Увы, но нет. – покачал головой Пириус. – Олиправд со своими полками нужны нам, но мы нужны ему не меньше, оттого он и стремился подвести нас к союзу с ним.

– Он стремился подвести?.. – в недоумении сощурился Датокил. – Это же была исключительно твоя идея, которую я должен был вложить в голову недогадливого Артемира. Да и не было с астийской стороны и намека на эту инициативу.

– Желание союзничать должен был донести до твоего приора астийский лазутчик, но почему-то не донес… – отвернулся Пириус, предавшись думам.

– Лазутчик? – задрал брови Датокил. – Уж не наделал бы дел этот лазутчик… И почему ты не сказал мне об этом еще тогда, в Фортерезии, через своих воинов, что пленили этого Альзория?

– Об этом я узнал лишь вчера, для чего не пил и не ел, желая уберечь свои навыки от слабостей. – вновь повернулся к Датокилу лицом Пириус, справившись с раздумьями. – И то, что лазутчик царя не сделал то, что должен был сделать давно, меня тревожит… Он мог совершить ошибку быть перехваченным саргами.

– В таком случае, в наших рядах может быть уже не астийский лазутчик, а саргийский диверсант! – встревожился Датокил, повернувшись к Пириусу мокрым лицом и замерев со сложенными в лодочку руками, из которой уже вытекла вся вода.

– Увы, но этого я не знаю, и незнание это должно ускорить нас в стремлении попасть обратно на берега Нордикта. Пошевеливайся! – довольно грубо окончив разговор, Пириус вышел из спальни, оставив недовольного Датокила в одиночестве.

Не посмев медлить после таких новостей, Датокил наскоро собрался и позавтракал хлебом с маслом, попутно с отвращением отказавшись от мутного рассола, который услужливо принес ему один из слуг Олиправда. После завтрака к нему пришел Пириус в компании Хрграра и капитана «Беззубого» и, забрав Датокила с собой, направился к царю, который уже отбыл в один из сухих доков. Воссоединившись, наконец, с Олиправдом(к кислому неудовольствию Датокила), равенцы смогли воочию восхититься астийскими солдатами при погрузке на широкие и длинные равенские транспортные суда, уже спущенные на воду и плотно расположенные близ берега. Погрузка же происходила при помощи больших плотов, курсирующих туда-сюда, от берега до корабля, и обратно. А каковы были солдаты! Без доспехов и кольчуг(недра Астии были бедны на железные руды), с простыми пиками, бердышами и арбалетами, но все, как один – рослые и крепкие пехотинцы, дисциплинированные и уверенные в своих силах. Когда же довелось увидеть конницу, даже искушенный хорошими равенскими всадниками Датокил не удержался от восхищения, которое он тщательно скрыл. В кольчугах, кирасах и наручах, что объединяло их доспех в сходстве с равенским, астийские конники были вооружены луками, длинными ударными копьями и изогнутыми мечами. Еще более внушительные, чем пехотинцы, всадники излучали всем своим высокомерным видом и расслабленной манерой держаться в седле уверенность, граничащую с незрелой и глуповатой бравадой. «Хех, какие напыщенные! – подумал Датокил. – А довелось б им в бой идти, так сразу же скукожится их бравость».

Словно прочитав мысли Хитрейшего, Олиправд с гордостью похвалился, под конец даже причмокнув:

– И эти богатыри всегда готовы к бою! Ах, каковы!

– И в скольких же войнах участвовали эти холеные красавцы? – скептически склонив голову набок, усомнился Датокил.

– Ни в одной, до сего момента. – не смутившись ни на секунду на провокацию Датокила, тут же ответил Олиправд. – Но они знают вкус крови не только из историй о славных походах на материк древнейших царей и цариц.

– И что же это значит? – заинтересовался Датокил, прикинув, как можно выучиться войне без войны. Разумеется, учения, как жалкую тень истинного боя, он в расчет не принимал.

– Они бьются друг с другом. – просто и без ухищрений ответил Олиправд.

– Это как же, до смерти? – усмехнулся недоверчиво Датокил.

– Да, до смерти. – резко остановил смех Датокила царь, и тут же пояснил. – Я практикую бои на аренах и ипподромах между целыми конными соединениями и между отдельными всадниками. Разумеется, насмерть.

– Хм, это скольких же своих бойцов ты положил так… – прикинул посерьезневший Датокил. – Но простому люду это было бы славным развлечением.

– И не только простому люду. – подмигнул Олиправд. – Разумеется, огромная награда за победу побуждает всадников вставать в очередь, ибо арен на всех желающих не хватает. – Олиправд рассмеялся, заразив своей невинной жизнерадостностью на поприще смерти даже Датокила.

Завершение погрузки прошло в молчании: Олиправд сконцентрировался на смотре своих солдат, а Датокил, предчувствуя очередной морской поход, пребывал в дурном расположении духа. Отсутствие Пириуса никто не заметил, или, во всяком случае, не придал этому серьезного значения.

Наконец, последние отряды взошли с плотов по трапам на борт транспортников, что совпало с последними лучами закатной Звезды. Олиправд, уже порядком уставший, пригласил Датокила с непонятно когда появившимся Пириусом на свой корабль, стоявший внутри длинного деревянного ангара на воде. Внутри этого ангара неприятно пахло солью и влагой, а погруженные под воду части конструкции были плотно заселены всякой оседлой морской мелочью, но личный корабль Олиправда оправдывал любую неприглядность: слаженное из отборного дерева, судно было изукрашено резьбой и золотистой краской на манер большой птицы, гордо и величественно устремившейся клювом к носу, а широким хвостом – к корме. На мачте ожидал своего звездного часа сложенный черный(все паруса астийцев были черными – план совершить высадку ночью определил цвет материи) парус, готовый расправиться и ловить каждое дуновение непостоянного морского воздуха. На борту уже в готовности ожидала царская гвардия – единственная астийская пехота, носящая полный доспех. На головах у каждого сидел своеобразный шлем, похожий на крупную луковицу – округлый и выпуклый снизу, но сходящийся к острому конусу наверху. Разумеется, на корабле не было ни пушек, ни ружей, но гвардейцы были вооружены большими арбалетами и длинными прямыми мечами, оружием внушительным и смертоносным в ближнем бою, а морских битв в обозримом будущем не предвиделось, учитывая потери Северного Флота саргов.

Оглядев все это великолепие, Датокил без колебаний согласился на щедрое предложение Олиправда и отправил капитана «Беззубого» на свой корабль в одиночестве, оставив Хрграра при себе. Все было готово к отправке, и Олиправд отдал приказ капитанам грузовых флотилий.

Глава XXXI

Переправа от Астии до ближайшего к Фортерезии берега Нордикта была недолгой, как и следовало ожидать: расстояние между архипелагом и материком было куда меньше, чем расстояние между умами их жителей. «Проклятым» этот пролив, в конце концов, был назван саргами, и для саргов он таковым и был, начиная с неудачного штурма архипелага многие годы назад… Едва ли прошла и половина ночи, как из-за горизонта спокойной морской стихии выросла Десна Нордикта, на зубах прибрежной крепости которой посвечивали огоньки прожекторов Саргии. Солдаты королевства еще надежно контролировали сеть укреплений севернее фортерезских гор.

До появления на виду Десны грузовой флот Астии шел в полной темноте, ни свечки ни горело на бортах его ослепших кораблей. Чтобы не сбиться с курса, первым шел флагман – расписной корабль Олиправда с Датокилом на борту, предусмотрительно прихватившим с собой бутыль с магнитным целеуказателем. Морякам остальных же кораблей приходилось перекрикиваться между собой, чтобы не потеряться в ночной тьме, вовремя корректируя движения могучих гребцов. Но вот флот уже достиг границ освещения тусклых прожекторов, которым не составит труда выхватить из тревожного неведения ночи агрессивных визитеров. Прошло время пути, настало время войны.

Олиправд загодя остановил свой корабль, дабы не попасть под обстрел береговых орудий саргов. По предварительной договоренности, достигнутой на астийском берегу, те грузовики, что вместили в себя лишь штурмовую пехоту, продолжили свой путь прямо до стены. Не прошло и пары минут, как Десна, недовольная пробуждением посреди ночи, начала остервенело оплевывать астийцев огнем и железом. Однако наводить орудия в темноте, при освещении немногочисленных прожекторов, было неудобно, потому в самом начале был потоплен лишь один грузовой корабль, которому не повезло оказаться под пристальным взглядом смердящей смертью неудачи, смотрящей на них неотступным светом факелов, окруженных впуклыми металлическими полусферами. Оказавшись на достаточно близком расстоянии, астийские лучники и арбалетчики ответили залпами стрел и болтов, смертельно поражая артиллерийские расчеты и саргийских стрелков. Вскоре тучи легких снарядов затмили саму ночь, и Десна смолкла, начисто лишившись зубов, выбитых многочисленными астийскими воинами.

– И это все?! – разочарованно скривив рот, воскликнул Олиправд, расправив руки по сторонам. – И это все, что смогла противопоставить мне легендарная Десна Нордикта?! И этого я опасался все эти годы?

– Не хорохорься, царь. – мрачно поспешил отрезвить Олиправда Пириус своей неприятной скрипотцой. – Сарги использовали гарнизон и орудия этого форта для пополнения пехотных легионов.

– Что ж, нам же проще… – не без разочарования ответил одернутый Олиправд.

Как только все очаги сопротивления форта Десны были окончательно подавлены, корабли подошли к берегу впритык, стукнувшись о скалы, на которых зиждилась крепость. По нескольку человек с каждого борта закинули крюки на стену и, уцепившись ими за парапеты, а другим концом закрепив за носовые поручи, ловко поползли на штурм опустошенной линии обороны. Признаться, отсутствие доспехов в этой случае сыграло астийцам хорошую службу. И вот, наконец, штурмовики с воодушевляющим триумфом ходят по стене, добивая раненых защитников. Пришло время вступить в дело оставшимся на кораблях людям: десантники потеснились к бортам, освобождая пространство в центре, и несколько воинов приподняли часть палубного настила, оказавшуюся двумя длинными досками, которые не без труда удалось закинуть на стену. И вот, наладив хрупкую «тропку» между Нордиктом и Астией, жители последней начали осторожный марш, неся в своих сердцах идею более тесной связи народов. Пусть даже и не совсем мирной…

– Сарги уже отправили гонца верхом до ближайшего поста. – задумчиво почесал подбородок Датокил, когда королевский корабль «причалился» к Десне, заполняя ее гвардейцами. – Скоро их основные силы узнают про нас.

– Тогда не будем медлить ни секунды. – Олиправд поторопил своих бойцов, что чуть не вылилось в трагедию: один из трапов громко и жалобно треснул, прогнувшись под тяжелым весом хорошо защищенных гвардейцев. Лишь счастливый случай и крепость астийского дерева спасли десяток лучших воинов от падения. Усвоив урок, Олиправд вернул пыл в прежнее, более спокойное русло.

С жалостью смотрев на суету людей в потемках, Звезда Вирида милосердно одарила своими первыми лучами земли Нордикта. Начался рассвет. К этому моменту вся пехота переправилась через стену, уже собираясь в свои подразделения под ней. С конницей было намного сложнее: хоть лошади и были достаточно хорошо натасканы на подобную переправу, но большой угол наклона способствовал тому, что бедные непарнокопытные скользили по отшлифованному дереву. К глубокой печали и горестным воплям своих хозяев, некоторые лошади срывались и падали, разбиваясь о камни и падая в воду. Те же бедолаги, что выжили после падения, тяжело травмировались, и их приходилось добивать, дабы не растягивать их мучения в условиях мобильного военного похода.

– Итак, свершилось – мы на Нордикте. – торжественно провозгласил Олиправд, обхватив пальцами внутренний парапет стены и торжественно оглядывая свои войска. Астийские армии к этому моменту завершали построение за главными вратами форта Десны, у кромки бескрайнего леса, уходящего в самую линию горизонта.

– Если ты хочешь разделить радость от этого визита с моим приором, то твой путь лежит на запад, через эти лесные дебри. – проговорил негромко Датокил, будто опасаясь голосом спугнуть выгодные для себя намерения Олиправда.

– Уверяю, дружище, мы еще вместе отпразднуем, ибо мои войска умеют работать с лесом. – усмехнулся Олиправд, повернув голову к Датокилу.

– Нисколь не сомневаюсь. – тихо ответил Хитрейший, оглянувшись на корабль-красавец, покойно ожидающий своего хозяина под стеной.

Выстроив отряды в походные колонны, Олиправд повел войска на запад, туда, где царила тревожная неизвестность, где широкая дорога на Саргию разрубала фортерезский лес поперек, где стоял фортом Артемир. Или уже лежал… Скоро все неясное станет явным…

* * *

Олиправд не солгал, и астийцы действительно были в приятельских отношениях с лешим: передвигались по лесу быстро не только безбронные пехотинцы, но и всадники. Хоть точным ориентиром и были фортерезские горы, астийцы мастерски находили стороны света по лесной подстилке и стволам деревьев. Словно ходячие ботанические сборники, лесовики знали наизусть, какие ягоды и грибы в лесу можно есть, а от каких лучше держаться подальше. Таким образом, лишь небольшая толика взятых в поход пайков тратилась(астийцы ели соленое и копченое мясо, а также забродивший в какой-то кисель ржаной хлеб). Астийцев кормил лес, хоть и не так сытно, как вкушал Датокил Суженой Ночью.

Несмотря на густоту и бескрайность леса, в дружбу с которым ввязались астийцы и равенцы, и к невероятному восхищению Датокила, преодолевали чащи они стремительно, будто шли по чистому полю бойкой походкой. Какие-то несколько дней, и передовые разведчики передали тревожные наблюдения: впереди слышны призрачные отголоски стрельбы, скорбным эхом раздающиеся в окрестностях.

– Неужто мы опоздали?! – подскочил Датокил, завтракавший сухарями под раскидистой сосной, когда Олиправд передал ему новости. – Я до последнего надеялся, что мы успеем подойти до того, как сарги соберут новую армию.

– Ну, раз еще есть, кому стрелять, то и есть, кого спасать. – оптимистично приободрился царь. – Скоро мы убедимся в этом воочию.

Не удовлетворившись успокоениями Олиправда, Датокил настоял на том, чтобы немедленно выдвигаться на помощь. Царь не сопротивлялся, в алчущем нетерпении желая сойтись в битве с сильным противником. Стоит ли и говорить, что судьба Артемира не слишком его беспокоила.

Передав свои командирам, дабы они подготовили воинов к сражению, царь, гордо расправив плечи, опрокинул в себя некоторое количество крепкого напитка, с драматичным размахом разбив хрустальную чашечку о камень. Закатив свои черные глаза на это представление, Датокил указал Олиправду на то, что его голую грудь и живот ничто не защищает от стрел и лезвий вражеского оружия.

– Едва ли мне лично придется биться, но спасибо за заботу! – раздражая своей шутливостью, подкрепленной выпивкой, проворковал Олиправд. Шальных снарядов, хоть бы и выпущенных не по его душу, царь не опасался, распахнув еще сильнее свою мантию с роскошным воротом.

Когда все командиры явились к царю с готовностью к бою, Датокил вновь ощутил это неприятное предбоевое чувство, когда любая случайность, или же намеренный ход ловкого противника, может оборвать его далеко идущие планы. Нет, он не боялся смерти, он боялся, что все, что он с таким фанатичным упорством строил, разрушится, или перейдет в полное владение кому-то еще. Например, Артемиру. Конечно, Артемир сейчас полезен: он патриотичен и отважен на войне, но править огромной империей… Нет, на это его сил не хватит…

Когда Датокил вернулся из мира своих часто обдумываемых воображений, передовые отряды конных лучников уже отдалились от стоянки. Они намеревались первыми нанести удар и прощупать силу врага. Следом за передовиками отправилась и пехота, с флангов защищаемая остальными всадниками. Незаметный в миру и яркий в бою, к пехоте присоединился и Хрграр. Олиправд и Датокил с Пириусом несли свой штаб в арьергарде. И вот спереди донеслись вскрики и шум схватки. Астия вступила в настоящую войну.

– Вновь сарги… – вздохнул Датокил, встретив на своем пути следы первого боя: трупы утыканных стрелами саргийских легких всадников, курсировавших по лесу в поисках высадившихся астийцев. – Судьба не хочет, чтобы я начал забывать их воинственные лики.

– Ничего, скоро я привнесу в их лики немножко покорности и смирения! – с энтузиазмом вскричал Олиправд, воодушевленный мелкой победой своих конников.

Преследуя эту цель Олиправда, отряды астийцев юрко обтекали деревья, словно холодный лесной ручей, совершенно не замечая на своем пути никаких препятствий. И вот, по мере течения, звуки стрельбы стали совсем громкими, пока астийцы не вышли из под сени хвои на вырубленный простор. Здесь их уже вовсю ждал яркий свет Звезды, ознаменовавший жаркий летный день, омраченный лишь жестокостями войны. Как оказалось, вышло войско Олиправда прямо во фланг саргийскому лагерю, стоявшему на дороге из Фортерезии в Саргию и занятому войсками Лиги, о чем можно было судить по торчащим из земли разномастным знаменам. Только войск Лиги там практически не было: за невысоким частоколом из стволов вырубленных сосен стояли покинутые палатки и тлели затушенные очаги. На страже походных жилищ стояло всего лишь несколько отрядов лучников и эскадрон-другой легких всадников, к которым присоединились выжившие из леса. Не дожидаясь указаний Олиправда, штаб которого еще преодолевал последние клочки земель лесных владений, конный авангард совершил налет на лагерь. Без особого труда астийцы выбили из укрепления всадников и перебили лучников, никак не ожидавших, что их глубокий резерв станет на первой линии нового боя.

– Хах, замечательно! – захохотал Олиправд, увидев первые ратные результаты своей войны.

– И чего же тут замечательного? – встревожился Датокил. – Саргам удалось вновь собрать войска всей Лиги на своем поприще и, вероятно, они уже выбили Артемира из нашей стоянки. – прервавшись, он прислушался. – Судя по стрельбе, бой идет уже по ту сторону плоскогорья.

– Никуда твой приор не денется. – недовольный тем, что Датокил пытается омрачить его триумф, Олиправд подозвал командиров и приказал выстраивать войска фронтом к подъему, куда зазывала дорога. Интрига тумана войны скрывала путь за изломом, где должен был стоять Артемир.

В тот самый момент, как астийцы развернулись лицом к Фортерезии, с вершины склона показались пики саргийской пехоты, выстроившейся фалангой и изготовившейся к встрече с новым врагом. Ничуть не испугавшись «пикантного» свидания, Олиправд скомандовал атаку, и стрелковая конница приступила к штурму склона. Словно этого и ожидая, фаланга дала несколько брешей, из которых показали свои заветренные морды псы войны – пушки.

– Их тяжелой конницы здесь нет… – взволновавшись видом саргийских пушек, слегка сгорбился в седле Датокил, с опаской ожидая огня. – Иначе бы они использовали уклон, чтобы снести нас своей железной лавиной.

– Зато здесь есть астийская конница! – вскричал Олиправд, подбадривая своих воинов. – И ее хватит на все саргийское войско!

Голос Олиправда возымел эффект, и, словно желая скорее воплотить слова своего царя в жизнь, астийские всадники перешли на галоп, выпуская первые порывы стрел в противника. И в этот момент саргийские артиллеристы открыли огонь. Под внушительный грохот тяжелые ядра ворвались в плотный строй астийской конницы и увлекли за собой по десятку жизней каждый. Вопреки скептическим ожиданиям Датокила, астийцы не дрогнули, достигнув саргов в непоколебимом порядке. Поняв, что противник их не боится, сарги начали постепенно отходить. Вдогонку отступающим полетела целая туча стрел, отскакивающих от пушечного монолита, проникающих в щели между латами и застревающих в красно-белых щитах, превращая их в причудливо оперенных дикобразов.

Увидев неуверенность саргов, астийцы повесили свои луки через плечо и с залихватским звоном достали свои сабли, со свистом и улюлюканьем устремившись прямо в гущу саргийского строя.

Опытные саргийские пехотинцы тут же остановились, как вкопанные, выставив вперед все пики, что у них были в распоряжении. За древковым лесом спрятались стрелки с ружьями, просочившиеся вперед из тыла фаланги. Но, как бы ни хотелось пикинерам, стена их длинных копий не остановила астийцев, которые двумя красивыми и ловкими движениями своих сабель отбивали острия в сторону от себя и били наотмашь по шеям саргов. На помощь товарищам попытались прийти стрелки с ружьями, но все, что они смогли сделать, это один нестройный залп, ибо первая линия фаланги начала активно отходить, увлекая за собой и стрелков, не имеющих достаточной ловкости заряжать свои оружия на ходу.

– Хах, дрогнули голубчики! – затряс кулаком в воздухе торжествующий Олиправд. – Впер-ред, братцы, добивай сарга!

С готовностью приняв приказ, остальная конница бросилась на помощь своим передовым соратникам, подгоняя лошадей саблями плашмя по крупу. Отступление саргов и преследование астийцев скрылись за изломом склона. Недовольный отсутствием зрелища, разгорячившийся Олиправд, под активный протест Датокила, скомандовал перенести штаб на высоту, вслед за своей конницей. Хитрейший же, не имевший на себе брони и не желавший идти во второй линии наступления, покинул штаб и отошел за пехотные полки, не обращая внимания на колкости Олиправда по поводу равенской смелости.

Так или иначе, астийские конница, генеральский штаб и пехота преодолели высоту, и прежняя тревожная неизвестность навалилась на замыкающего армию Датокила ослепительным светом множества красочных деталей и эмоций, обратившись в захватывающее дух зрелище.

На месте стоянки Артемира стоял трехуровневый форт с невысокими каменными стенами, основательно разрушенными пушечными ядрами. То тут, то там земля была изрыта прожорливыми снарядами, а там, где не зияли рытвины от железных челюстей, лежали трупы саргов и равенских всадников. Сердце Датокила сжалось, когда он оценил количество неподвижных черных тел на ратных просторах. Видно было, что сарги просто завалили Артемира своими солдатами, в огромном количестве убитых под стенами форта. Приор, постепенно заваливаемый трупами врагов, выслал конницу, дабы с флангов обойти и рассеять врага, но потерпел крах(«Эх-х, каждый раз конницу гробит!..»), после которого в бой вступила саргийская артиллерия, плотно обстреляв равенские укрепления. Ушел ли Артемир из-под удушающего огня упорядоченным войском через ущелья, или же в отчаянии бежал, Датокил не знал, но ожесточенный грохот по ту сторону давал надежду, что за узким плоскогорьем идет отчаянное противостояние, а не погоня с добиванием.

Но еще рано было грезить той стороной, ибо сарги перед фортом не собирались сдаваться так уж быстро. Да, фаланга из не успевшей переправиться через ущелья пехоты вот-вот должна лопнуть, разломившись на множество малых отрядов, раздираемых астийцами. Но все же в форте, занятом саргами, остались целые пушки, брошенные Артемиром, а потому со стороны каменных укреплений регулярно доносился грохот и валил клубами дым, словно там кашлял юный курильщик, не сдюживший с тлеющей отцовской трубкой, набитой крепким табаком.

– Эх, как поливают! – с задором приосанился в седле усмехнувшийся Олиправд, наблюдая, как ядра выкашивают его конницу вперемешку с саргами. – И по своим же бьют, а не жалко поганцам!

– Эк, цену наших воинов с бесценкой их отребья не сравнить, даже они это понимают, Ваше Царское! – сподхалимничал один из военачальников, сопровождавших царский штаб, на что Олиправд бойко рассмеялся. Правда, смех был недолгим, ибо одно из ядер выбило подхалима из седла по частям, что в значительной степени обогатило худую царскую осторожность.

– Я смотрю, вы одумались, наконец. – с нескрываемым довольством протянул Датокил Олиправду, который перетащил штаб к нему, сразу же за пехотные порядки.

– Да что ты, дружище, просто жаль смотреть на тебя, одиночество ты равенское, вот и решил составить компанию! – нашелся неунывающий царь, преисполненный комфортом, словно родился и жил не в отдаленном и покойном мире, а в самом сердце кровавого боя.

Астийцы, истинные дети своего монарха, ничуть не отставали от правителя: ни один всадник не дрогнул под артиллерийским огнем, доселе ими неиспытанным, продолжая рубить саблями и колоть копьями саргов. А уж когда в бой вступила пехота, тут и настал конец саргийской фаланге, оставшиеся воины которой бросили безнадежное противостояние и побежали к форту, надеясь спасти свои жизни. Стремительно разметав отступающих, конница Олиправда незамедлительно бросилась на форт, затихший еще до того, как его застенки заполнились рьяными всадниками.