Текст книги "Небесный всадник. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Кирико Кири

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Я не хочу умирать, так и не поняв, что такое жить…

* * *

Силуэт в плаще стоял на дороге, прямо по центру, и смотрел вперёд. Перед ним высился огромный жуткий город, освещённый тысячами огней. Столица империи, её сердце.

Дракархейм.

Силуэт улыбнулся. Его лица не было видно из-за капюшона, но зубы всё равно ярко сверкнули в лунном свете, и в этой улыбке не было ничего доброго или хорошего. Он был близок к своей цели как никогда. И теперь, когда все остальные были на западе, никто не стоял у него на пути…

Глава 203

Аэль была, как котёнок, под боком.

До того момента, пока не потянулась ко мне, заглядывая в глаза. Испуганный, напряжённый и наполненный какой-то решимостью взгляд, который пытался найти во мне что-то. Она потянулась ко мне губами…

И коснулась ими, горячими и слегка влажными, двух пальцев, вставших на её пути.

– Прости, Аэль, – негромко произнёс я. – Но вряд ли я смогу дать тебе то, что ты сейчас хочешь.

Повисло молчание. Она несколько секунд смотрела на меня, после чего вздохнула и сползла обратно под бок.

– Я опоздала, да? – негромко спросила она.

– В другой ситуации, при других обстоятельствах, всё было бы иначе, но сейчас я женат. И… это было бы подло по отношению к Ози.

– А ей не всё равно?

– Мне не всё равно, и для меня этого достаточно.

Я старался говорить мягко, но безапелляционно. Я понимал: верность в этом мире была скорее одеждой, чем сутью, если речь касалась семейных отношений. Главы родов изменяли со служанками или другими барышнями. Их жёны изменяли с рыцарями или теми, на кого падал глаз. Всем плевать, все это понимают, и единственное, что было важно, не попадаться с этим на глаза другим.

Тем не менее, это они, а это я. И как ни выкуривай из себя налёт прошлого, оно всегда будет с тобой. Навеянное обществом, в котором ты жил, или твоей собственной семьёй. И смотреть на Ози, улыбаться ей и вести себя так, будто ничего не произошло, чувствуя, что ты будто гниёшь изнутри. Я уже насмотрелся на это дерьмо и возвращаться в своей новой жизни к этому не собирался.

Мы так и лежали вдвоём, не говоря ни слова, пока Аэль тихо не хихикнула.

– Знаешь, а с тобой мне спокойно. Я уже словно и не волнуюсь.

– Я рад.

– Наверное, потому что ты придерживаешься своих принципов. Даже сейчас ты всё равно стоишь на своём, даже если никто не узнает. Наверное, да, зря я… – она вздохнула. – Скажи, что нас ждёт?

– Ты про войну?

– Ага.

– Так или иначе, это всё равно закончится. Победа – хорошо. Поражение… ну, мы этого уже не застанем и сможем жить спокойно…

– Жить спокойно… – засмеялась Аэль.

– Ты поняла, о чём я. Так что не имеет смысла беспокоиться. Страшно только поначалу, а потом как понесётся, мы все дружно охренеем, и будет уже не до того, чтобы бояться. Помнишь, как мы тогда сражались в ледяной пещере?

– Да-а-а… Я, если честно, даже не задумывалась, что мы оттуда не выберемся.

– И я не задумывался, потому что шёл за тобой, и раз уверена была ты, был уверен и я. А теперь у нас есть Вольфган, мы сбросим его врагам на голову, и потом ещё будем жаловаться, что он всех убил. Хотя я бы сбросил им те бабах-шары на головы.

– Бабах-шары, – хихикнула она опять. – Да пытались же, но там, говорят, они очень плотно охраняют подходы, не пробиться к главным войскам.

– Но к тем же пробились.

– Пробились, но какой ценой? Хотя… да, я поняла, о чём ты, но там, у их основных войск, совсем мрак, говорят. Ни диверсантов подослать, ни под покровом ночи пролететь. Как стеной невидимой оградились. А так бы как бахнули их…

Да, бахнуть – это хорошо. Я бы бахнул.

– Значит, бахнем во время сражения. Устроим им такой праздник войны, что никогда не оправятся.

– Или никогда не оправимся мы, – добавила Аэль, видимо, решив, что стоит закончить на минорной ноте.

Она так и осталась ночевать у меня. Не знаю, что подумают другие, да и плевать, что они подумают, если честно, но мне было как-то спокойнее с кем-то и это видение разделял не только я, потому что другие всадницы тоже сбивались вместе. И кто бы мог подумать, даже Вольфган и тот нашёл себе пару.

В лице Лорейн.

Я застал их случайно, когда в туалет ходил ночью. Выполз из своей палатки и увидел, как тот возвращается в одних штанах в палатку, но не свою, а нашей магистрины. Тут, конечно, я вообще обо всём забыл, потому что это была новость так новость. Лорейн и Вольфган… Не, на фоне того, что они пережили и он её спас, вполне логично, и тем не менее представить этого верзилу и спокойную, рассудительную и утончённую магистрину мне было сложно. Я бы поставил на Мелиссу, Рондо, Ирис и даже на Жаннель, но тут…

Хотя какое мне дело? Им хорошо вместе, и меня всё устраивает от и до. Сейчас, когда на горизонте уже видна битва, становится на всё плевать. Возможно, через неделю многие из нас рассвета не встретят, так что какая разница? Война войной, а жизнь продолжается и всё равно найдёт, где пробиться.

* * *

– Что ты хотела?

Вольфган был в своём репертуаре, и Серафина ни капли не удивилась, когда он вошёл к ней в шатёр так, будто сам здесь жил, в то время как остальные осторожно заглядывали, спрашивая, могут ли они войти. В другой ситуации она бы включила злую главу, чтобы напомнить, кто здесь главный, но сейчас это было уже неважно.

Ничего не было важно, когда через несколько дней было непонятно, выживет хоть кто-то из них или нет.

Да и Серафина сейчас чувствовала себя не очень. Она сидела за столом, откинувшись на спинку кресла (которое ей привезли сюда), и смотрела на стену шатра напротив, будто там было что-то интересное.

– Присядь, – махнула она рукой, даже не обернувшись.

Вольфган тяжёлым шагом подошёл к столу и сел напротив, всем видом показывая, что ему если не на всё плевать, то на большую часть. Знал бы он, что Серафину это уже давно не трогало. Сейчас её вообще мало что трогало.

Они так просидели минут пять. Абсолютная тишина: слышался только шорох шатра на лёгком ветру да редкие голоса с улицы. И забавно было то, что такой тишины не выдержал в первую очередь Вольфган.

– Ты позвала меня посреди ночи ради того, чтобы я просто посидел рядом с тобой или что? – в своей свойственной ему грубой манере спросил Вольфган.

– Тебя смущает моё общество?

– Раздражает. Но если тебе будет спокойно от этого, не только твоё общество.

– Но не Лорейн, да? – повернула она голову.

– Ты вызвала меня, чтобы отчитать за то, что я трахаюсь с кем-то из ваших? Серьёзно? – усмехнулся он, всем видом показывая, что думает об этом.

Но Серафина ответила ему улыбкой. Слабой, будто умирала сама изнутри.

– Вольфган, ты уже не в том возрасте, чтобы тебя отчитывали за такое, как мальчишку. Что хотите, то и делайте, вы уже не маленькие и, думаю, прекрасно отдаёте себе отчёт в последствиях. Уверена, что Лорейн, да и ты тоже, не допустите оплошностей, а остальное меня не волнует.

– Тогда зачем позвала?

Она задумчиво постучала пальцем по столу.

– Ты знаешь, что был налёт на наш прошлый лагерь?

– Ну, слышал, и что?

– Копчёные подловили одну из всадниц. Умерла до того, как успели её схватить, но ты знал, что так будет, раньше, чем догадались мы. Почему?

– Потому что ты тупая? – невозмутимо спросил он.

– А тебе обязательно оскорблять, Вольфган? – искоса посмотрела она на него, наклонив голову так, будто та сейчас отвалится. – Говорить грубости, пытаться обидеть? Думаешь, это тебе придаёт веса? Делает тебя сильнее? Может, лучше нас?

– Сера, слушай, чтобы оскорблять, обычно надо, чтобы это было неправдой. Но это не так, – наклонился он, говоря наигранно доверительным голосом. – Всадницы стали какими-то терпилами. О вас вытирает ноги император, вы бегаете к этому халую на поклон по щелчку. О вас вытирают ноги враги, да и вообще все. Вы слабы, вы нихрена не можете, вы вообще ни о чём. Вы разве что цветочки ещё не собираете. Я возвращаюсь сюда и вижу только избалованных девок, которые, сука, даже набить морду не могут нормально. Какие-то переговоры, договоры, сраные попытки политических игр. Вы должны править, крушить врагов, устанавливать мир, как это делали мы, а ты позволила надеть ошейник на себя и на своих девок, радостно подмахивая жопой. Вы потеряли хватку. И самое важное – это ты. Ты, глава всадниц. Сейчас помирают они потому, что ты нихрена не можешь. И я подчиняюсь тебе только потому, что остальные умалишённые решили, что ты на что-то способна. Меня блевать тянет от этого. Я, может, и пережиток прошлого, но вы даже пережитком не станете, потому что вы никто. Даже самое простое, они раскололи вашу, а ты даже не поняла этого. Я удивлён, что они ещё не передохли под твоим руководством. Ты просто худшая глава, которую я видел на своём веку.

Закончил он, произнеся последние слова с выдохом облегчения. Высказал так высказал. А потом поморщился, увидев ответ, который смогла дать ему Серафина.

Она заплакала.

Сидела, понурив голову, по её щекам скатывались слёзы, а пальцы перебирали складки на одежде. Не думал он, что она так отреагирует, конечно. Ну, там плюнет в харю, навизжит или, в лучших традициях всадников, как обычно делали они, набьёт харю, но тут пошли женские слёзы. Думается ему, была бы здесь Мелисса, в которой явно просматривались старые повадки, морду бы ему бросились бить в ту же секунду.

– Нельзя быть такой слабохарактерной, – прогудел он.

В его голове это звучало ободряюще. На деле она начала плакать ещё сильнее, пусть и беззвучно.

Да, чуть-чуть неловко получилось…

Они просидели так ещё минут пять, и первой тишину нарушила Серафина.

– Зачем ты вообще тогда мне подчиняешься, если считаешь настолько никчёмной? – не подняв головы тихо спросила она.

– Ты моя глава. Тебя выбрали. Ты можешь мне не нравиться, но глава есть глава. К тому же ты будешь в сто раз лучше того же Агернштейна, как вы его зовёте.

– Императора? Причём тут он? – тихо спросила она, так и не подняв головы.

– Не он, его предок. Это был человек, который умел обосраться там, где это сделать невозможно. Тот ещё недоумок. Иногда казалось, что он это делает специально, но такое специально не сделаешь. Уверен, что дай ему сто всадников, он бы умудрился проиграть коннице в пятьдесят человек. И при этом он бредил тем, чтобы быть главой, что смешно. Страшно представить, что бы стало, добейся он этого тогда.

– Тогда почему он стал отвечающим за снабжение?

– Потому что это было его сильной стороной. Скользкий, мелочный и хитрожопый, он умел достать то, что казалось достать невозможно. Нужен дракон для всадника? Он достанет два. Надо построить замок? Он найдёт и рабов, и каменщиков на пустом месте. Нужно обеспечить снабжение в далёкий участок? Этот упырь непостижимым образом протянет его туда. Он будет унижаться, умолять, угрожать, соблазнять, подкупать и обманывать, но сделает это. А ещё он мечтал всеми править. Хотел стать главой всадников, что ему не светило. Но, как я вижу, он своего добился, и теперь его потомок сидит здесь, недалеко уйдя от своего предка. Поэтому каждому человеку своё место и время, Сера. Ты хреновая военачальница и интригантка, но бюрократка ты отличная.

– Я должна сказать спасибо? – бросила Серафина на него косой взгляд.

– Да насрать мне на спасибо. Просто времена изменились. Я посмотрел на те бумажки, которыми можно топить печку, и захотелось проблеваться. Ими можно было бы задушить кого угодно, а ты как-то осталась на плаву. Но то было спокойное время, а сейчас всё изменилось. Невозможно быть хорошим во всём. Может, я и погорячился слегка…

– Ага, погорячился…

– Ты отлично вела эту херню. У тебя прямо семья, где никто никого не ненавидит и не пытается в свободное время насадить на меч за старые обиды. Но другая ситуация – другие необходимости. Раньше нужны были бюрократы, сейчас военачальники, вот и всё.

Он вытащил трубку и под молчаливым взглядом Серафины набил её табаком, после чего закурил. Лишь почувствовав аромат, она поняла, что он курит.

– Ты знаешь, что за это могут повесить?

– За дурь? Пусть вешают, – фыркнул он. – Интересно посмотреть, как у них получится это, учитывая, что мне это подогнал сам император.

– Император? Наш император?

– А кто ещё? Я говорю, он весь в своего предка. Изворотливый, хитрый, подлый, грезящий управлять Небесными Всадниками, но всё тот же человек, который может достать что угодно где угодно и переступит через любую голову, если потребуется.

– Он может и через нашу переступить. Уже пытался.

– Он ублюдок, но не предатель. Он хочет править, он хочет иметь абсолютную власть над своей горячо любимой империей и никогда ни с кем ею не поделится. Будь уверена, сейчас он бегает, ползает на коленях, лижет чужие ботинки и подкупает всех в поте лица, как нам и не снилось, и ко дню бойни соберёт всё, что можно было собрать физически. С этим ублюдком я был бы спокоен. Хочешь?

Вольфган неожиданно протянул трубку. Серафина несколько секунд с сомнением смотрела на неё, после чего всё-таки протянула руку и затянулась. Стало даже как-то полегче. Алкоголь и наркотики не пробивали её, как обычный люд, но лёгкое успокаивающее действие она тем не менее почувствовала. Стало как-то… проще смотреть на мир, который стремительно менялся.

– Ты ведь сталкивался с подобным? Сражался в подобных сражениях? – спросила она, успокоившись.

– Не с таким масштабом, но да, похожее было. Рубили, насиловали… Короче, веселились как могли.

– Чего нам ждать от сражения?

– Спрашиваешь меня?

– А ты будешь высмеивать меня за то, что я спрашиваю? – кисло ответила вопросом на вопрос Серафина.

Вольфган задумался.

– Будет бойня.

– Я это уже поняла, а поконкретнее? Почему они действуют именно так? Почему они прут в лоб? Не пытаются бить с флангов, не заходят с других сторон, а идут прямо, словно только и хотят схлестнуться стенка на стенку? И ради чего… делать подобное? Такое варварство?

– Варварство? Вы отбабахали на нашем кладбище бордель. Заложили фундаментом всех, кого я знал, и теперь не найти тех, кто там когда-то был похоронен, сколько ни копай. Кто ещё из вас варвар?

– Я не строила там бордель. Даже не знала, что там было кладбище.

– Ага, – фыркнул он невесело. – Но раньше мы тоже подобным промышляли, просто вы изменились, а они за морем – нет. Обычная практика, только мы сбрасывали головы сверху, а не сажали на пики.

– Это не сломит наш дух, если они рассчитывают на это. Скорее мы будем биться ещё яростнее.

Вольфган не стал спорить, хотя на данный момент видел противоположное.

– В любом случае, вы изменились, не они, хотя, как мне говорили, ещё триста лет назад всё было иначе. И они не те, кого вы привыкли видеть. И методы у них соответствующие. Я не знаю, что ваши псы нанюхали у них на территории, но им надо лечить нос. Вы столкнётесь с теми, кем были мы. И поверь, это будет непросто.

– Что тогда делать? Мы можем отступить и зайти с флангов.

– Уверен, что это они тоже предусмотрели. Разделимся или отступим, и они тут же ударят. Поэтому остаётся убивать. Убивать столько, сколько можем. Раньше мы все так воевали.

– Прямо в лоб?

– Да. Мы не рассусоливали, как вы. Есть претензия – прилетели, устроили зарубу, поглумились над проигравшими, улетели. Всех такое вполне устраивало. Учитывая, как они действуют, вполне возможно, этого они и хотят. Бойни. Встретиться лоб в лоб, как раньше. Навязывают это, потому и перестали делать рейды, как раньше. Не дают возможности вам разделить их, потому что уверены в своих силах, и им легче собрать нас в кучу и устроить бойню, используя тех огромных драконов.

– Кстати, о них. Ты встречал подобное?

– Раньше? Раз, но не многоголовую и дикую. Они не самый сложный противник. Ты видела: едва тварь осталась без поддержки, её просто взяли скопом. А так, под прикрытием других всадниц, она бы рвала и метала. Отличный план: собрать нас вместе, чтобы накрыть разом, а не летать и вылавливать, подвергая себя риску.

– Сколько их, как думаешь?

– Думаю, что ещё один точно. Возможно, целых два. Вряд ли больше, потому что такую дуру сложно направлять и кормить, тем более на территориях, которые они сами же заботливо и обескровили.

– Значит, нам нельзя драться на их условиях.

– Мы уже дерёмся. Поздно что-то менять. Тем более после вашего налёта они точно не будут больше так разделяться. Они хотят встречи, и придётся её устроить. Убегать поздно. Не убежать от судьбы, а наша судьба – сражаться. Но мне тоже любопытно, зачем. Было куча возможностей вас обойти, зайти с других сторон. Они бы всё просто смели, но вместо этого демонстративно высаживаются, чуть ли не крича об этом на всю округу, и идут прямо, будто боятся, что их потеряют. Возможно, им просто нужна эта бойня.

– Зачем?

– Хрен знает. Но с артефактами у нас будет преимущество, а они отправятся в ад.

От его уверенности Серафине стало как-то даже чуть-чуть спокойнее. Возможно, он и был прав, возможно, это не её место и прошли те времена, когда она хорошо выполняла свою работу. Времена, когда было спокойно и всё ограничивалось мелкими стычками. Другое время – другие люди.

– Я боюсь, что после случившегося нас совсем не останется, – негромко поделилась она.

– Значит, проходит наше время, – пожал Вольфган плечами и встал. – Я вернулся и увидел, что вы совершенно другие. Не то, что раньше. Другое время – другие всадницы. А может, и вовсе без нас.

– Умеешь ты подбодрить, Вольфган…

– Не думай о том, что будет когда-то. Есть сейчас, и на сейчас это всё должно закончиться. Хаос всегда побеждает порядок, если тот не готов опуститься на его уровень. Хотят резни – получат резню. Но у вас преимущество.

– Какое же?

– Вы сражаетесь за тех, кто за вами. Или сдохнуть, или победить. А это всегда придаёт сил. Сейчас все должны видеть только уверенность. За Агернштейном пошли, потому что он мог звиздеть уверенно, впаривая откровенную тупость, так я думаю. Значит, и тебе надо уверенно говорить о победе, если даже нам конец. Но одно точно – это будет славная бойня.

– Надеюсь, последняя на наш век.

– Да. И, к сожалению для нас всех, когда-нибудь это всё закончится… – пробормотал Вольфган.

* * *

Это был всеобщий сбор. Планёрка перед концом, если так можно выразиться. Огромный шатёр, где собралась часть всадниц, которые должны были знать, как всё пройдёт, пока остальные активно патрулировали и прикрывали войска.

Здесь присутствовали император, маршал, глава тайной службы, архимаг, главы всадниц, их заместители и часть сильнейших всадниц. Каким боком был тут я? А я был драгондайем, а ещё умел взрывать шары.

И, если честно, меня радовали новости, которые были, даже несмотря на потери, что мы понесли.

Во-первых, у нас была подмога. Странная подмога, и я не понимаю, откуда её смогли откапать, но у нас пополнение: три всадницы из пустыни и две из пиратов. Я до последнего не верил, что у пиратов есть свои всадницы, а теперь сам узрел это чудо.

– Как он их вообще уговорил? – спросил я тихо у Мелиссы. – Они же отмороженные и чихать хотели на все эти войны. Им только в плюс, что мы будем слабы.

– Пообещал отдать одну треть флота, который захватит, и рабов, – ответила та негромко.

– Рабов? Тех, кто на нас нападает? Нахер они им? Они же конченные, хрен им подчинятся.

– А это уже не наши проблемы. Меньше ртов – легче телега. Да и если нас не станет, кто сказал, что за них не возьмутся?

– А пустынным всадницам?

– Рабов и провизию.

– У нас же самих её мало.

– Подключил веелинок и королевства за ними. Там целая сеть организована уже. Поверь, он щедро им пообещал за помощь.

– Лучше бы он так королевство Пинь-Уинь к нам на помощь позвал…

– Это тоже в процессе, хотя я не знаю подробностей.

В процессе…

Я недавно увидел в лагере гостей, которые держались особняком. Пиратки были увешаны золотом, бронёй, красивой разношёрстной бронёй, явно снятой с чужих плеч, и… частями людей. Уши, зубы, даже куски черепа на броне – выглядело, конечно, стрёмно. Что касается пустынных гостей, то там смотреть было не на что: они были в парандже, и там хрен что рассмотришь. На общую планёрку их не пригласили.

Если этого было мало, к нам должна была присоединиться конница и виверны из пустынь и государств, что были за веелинками. Сил мало не бывает, как говорится, так что и это сгодится. К тому же всё всегда будет решаться на земле: нет земли – нет захвата территории. А тут пригодится и подмога армии в лице всех тех, кто выделил солдат. Сам отряд был самым разношёрстным. От каких-то исламистов с саблями до боевых чертей. И я имею в виду людей, которые реально походили на чертей как по цвету кожи, так и по форме лица. С такими я бы биться в одном строю побоялся, как и спросить, сколько это удовольствие стоило.

Можно сказать, что я наблюдал историческое событие своими глазами: мировая война между двумя континентами, где все были готовы биться насмерть. Ради чего, непонятно, но теперь это было делом десятым.

На сборе говорили много.

Тактика была проста: мы встречаемся один на один, как говорится. Тут ни у кого вопросов и сомнений не было. Вопрос был в нюансах.

Тупо лететь в лоб было не вариант, потому что последние данные нашей разведки говорили о том, что драконов у них было-таки больше, чем у нас. Сейчас мы имели сорок четыре всадницы плюс пять приглашённых – даже меньше, чем было. У них же на данный момент насчитали уже больше пятидесяти, и это вряд ли всё.

– Почти весь нижний потолок неба будет недоступен, – произнёс маршал. – Виверны будут почти полностью перекрывать его. Армия и наши виверны будут удерживать рубеж столкновения любой ценой, обеспечивая вам безопасные низины. Это наилучшее, что мы можем сделать. Конница будет биться на три группы. Одна в центре: попытаемся с ходу вспороть им ряды и раскинуть. Ещё две группы будут по обоим флангам. Они срежут тех, кто попытается отсечься и ударить сбоку.

– Для нас какой толк? – тут же спросила глава агадарок Зедринзса.

– Мы создадим безопасные низины для вас в пределах наших войск. Чем дальше наши войска, тем больше безопасных низин для вас.

– Вопрос не меняется.

– Мы отступим, – ответила Серафина. – В пылу сражения легко потерять границу. Сможем сразу оттеснить наземные силы – захватим нижние высоты, где попытаемся их оттянуть за собой и навязать им высоту. Сможем – рой виверн просто порвёт их.

– Они не купятся.

– Может, нет, может, да. Достаточно утянуть их на высоту до двух тысяч и всё. Там мы уже будем не одни. Плюс у нас есть маги. Часть выступит в авангарде, часть будет готова поддержать воздух, часть полетит с нами. Оттесним наземные силы, и маги с вивернами смогут зачистить нижние высоты от их виверн и отработать на малых высотах.

– Маги в небе… – выдохнула Зедринзса то ли раздражённо, то ли обречённо.

– Мы потеряли одного дракона, поэтому их пополнит Лорейн. При сильном натиске они выиграют нам время на перегруппировку и отвлекут часть сил противника.

– А справятся? – прищурилась та.

– Справимся, – отозвался архимаг. Тот вообще как будто здесь и не был. Не знаю, услышал ли кто-то его вообще.

– Они справятся. Левое крыло будет под их контролем. Если получится, мы сомнём весь левый фланг за раз и обойдём их авангард, заставив отступить. Всадницам не останется ничего, кроме как спуститься и поддержать свою армию. Им придётся разделиться, и тогда это будет возможность ещё раз срезать их силы.

Как говорилось, армия необходима, чтобы захватывать земли. Нет армии – нет смысла вообще воевать, потому что воздушные силы земли не захватывают. Но сейчас это были и безопасные зоны на малых высотах, которые так или иначе будут использоваться. И наши собирались сминать наземные, чтобы отбивать нижние высоты и дробить воздушные, заставляя их разделяться.

– Также, – маршал достал и положил на стол мой бабах-шар, – у ключевых всадников будет это.

– Взорвёте и их, и нас.

– Если будет всё плохо, то уже без разницы, кого взорвут. Те, у кого они будут, готовы сделать необходимое.

– Мы разве не сотрём вместе с ними и наших? – уточнил я.

– Это приемлемые потери, – ответил он. – Высота две тысячи. Будете проигрывать – оттягивайте вниз. Без разницы, на их зоне или на нашей. Наши виверны прорвутся и взорвут всё к чёртовой матери.

Ну да, виверны были как саранча. Их много, и хрен всех уловишь. Да и угроза для всадника была не в самой виверне, а в столкновении с ней. Влепится такая в тебя на скорости двух сотен километров в час, и хоть ты трижды небесный всадник, такого уже не переживёшь. А если они гурьбой бросятся в атаку, ты хрен сможешь остановить их всех – кто-то да прорвётся. Тактика осиного роя, как её здесь называли.

– Их же получат и всадницы. Мы ожидаем, что будет ещё один дракон-великан, поэтому в этот раз мы будем готовы к сюрпризам.

Размыто? Очень. Понятно? Немного. Примерно так строились все тактики в сражениях на драконах. Точно расставить по позициям было их невозможно, как ту же армию, поэтому чаще обсуждали манёвры. Действия при той или иной ситуации, как действовать, что предпринимать, какая группа на что реагирует и как действует.

– У нас есть те, кто может держать верхние высоты, – напомнила Нильефа, глава веелинских всадниц. – Они могут занять верха, сбивая тех, кто отбился. Пять тысяч будет потолком для любого.

– Да. И ещё одна группа будет работать по правому флангу. Там есть леса. Если получится, то выманят их под рой, – кивнула Серафина.

– Что насчёт узкоглазых? – спросила Зедринзса.

– В процессе, – ответил император. – Мы пока не знаем, ждать их или нет.

– Ну отлично, мы тут дохнем, а они там сидят, так что ли?

– С ними или без них, у нас нет выхода, – ответила Серафина. – На данный момент мы будем ориентироваться на то, что никто не прилетит. К тому же у нас есть хорошее подспорье в виде магов, которые смогут первое время прикрывать армию, как делали и раньше. Как сказал Самсон, они организуют противовоздушную оборону. Если будет огромная тварь, победа наземных сил вынудит их спустить её на землю, чтобы переломить ситуацию. Они не отступят, они не собираются отступать и, судя по всему, готовы биться до последнего, а значит, сразу надо попытаться избавиться от безопасных малых высот, чтобы они даже сесть не могли. На больших высотах их попытаются выбить Небесные Всадницы Веелинской империи. Сможем сжать сверху и снизу – не оставим им шансов.

– А если их будет сильно больше, чем нас? – внезапно спросил кто-то из веелинок.

– Тогда попробуем отступить на малые высоты над своими, где нас прикроют.

Я слушал это и понимал, что будет каша. Просто куча мала, где все будут херачить по всем. Понятное дело, что нужен был примерный план действий, а решать по факту будут в процессе, да и сейчас накидали лишь примерно, но всё равно это выглядело как мясорубка.

– К тому же, – решила добавить Мелисса, – мы уже проходили подобное. И с вами, и с ними триста лет назад. Справлялись тогда, справимся и сейчас.

Триста лет назад…

Я бросил взгляд на Мелиссу. Ну да, она же стала всадницей ещё в незапамятные времена и упоминала, что раньше были какие-то стычки с заморскими друзьями. Только мне было теперь интересно, а какие масштабы были тогда? И насколько часто вообще были у них стычки с ними? Учитывая нынешнюю ситуацию, как всё идёт и развивается, создаётся ощущение, что у тех это стало какой-то манией, пробраться к нам. А отсюда один простой вопрос: ради чего вообще это всё затевалось?