Текст книги "Притворщица (СИ)"
Автор книги: Кира Суворова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)
Глава 43
Приближалась осень, в Академию съезжались преподаватели. Вскоре должны были появиться Авайя с Эйдишоном. Дарайя приехала к родителям вместе с Мерлинатом, её муж завершал дела и должен был присоединиться к беременной жене чуть позже.
Рончейя сперва смущалась при встречах с Дари, вспоминая свою роль в некоторых проблемах девушки. Но вскоре поняла, что та совершенно не умела хранить обиды и без тени сомнений полностью приняла новую родственницу. Рони даже разрешали прикладывать ладошку к круглому животику, внутри которого уже вовсю шевелился новый Ралроиг. В такие моменты она снова задумывалась о том, на кого получились бы похожими их с Ладишоном дети.
О чём думал Шон, догадаться было сложно. Прошло уже четыре недели с того неожиданно завершившегося ужина, и мужчина всё это время старательно избегал встреч с женой, боясь новой спонтанной реакции своего взбунтовавшегося тела. Вся выдержка, годами воспитываемая в любом соклановце Ралроигов, осыпалась сухим песком, смытая волной слишком сильных чувств.
Ещё одним испытанием для мужчины стало осознание простого факта – у его племянника уже будет свой ребенок, приходящийся Ладишону в какой-то степени внуком… А сам он до сих пор неприкаянный, живёт у вдовца – Мерлината, рискуя со временем стать таким же одиноким стариком. Хотя кто-то проговорился, что у профессора в другом мире осталась дочь, так что не такой уж тот и одинокий… В отличие от Шона.
Занятая последними приготовлениями к открытию Академии и своего факультета, Рончейя не сразу сообразила, что обычные женские недомогания никак не наступают. И лишь когда её внезапно затошнило от запаха рыбного супа, что приготовила Мини, вспомнила и про особые дни, и про их подозрительное отсутствие…
Вот так неожиданно, без всякой дополнительной помощи с её стороны, начал исполняться особый план по сохранению семьи. Первый порыв – тут же сообщить мужу новость – она, подумав немного, отмела, решив удостовериться, что подозрения не беспочвенны. Да и не было полной уверенности в реакции мужчины, так изобретательно избегавшего общения с ней. А вдруг он разозлится, подумает, что это очередная уловка хитрой женщины, повидавшей на своём веку больше, чем многие знакомые ему барышни?
Решив оставить этот вопрос на осень, когда все насущные дела утрясутся и отойдут на второй план, Рончейя с настороженностью прислушивалась к своему самочувствию, боясь спугнуть тот маленький лучик счастья, что поселился внутри её тела. Но не могла удержать мягкий свет, не выпускать его наружу, не сиять глазами, скрывая за таинственной полуулыбкой свою нечаянную радость.
Осторожно наблюдавший за женой Ладишон заметил и улыбки, и сияние глаз… Но в очередной раз сделал неправильные выводы, решив, что всё дело в возобновившейся связи с Перкидом, который ещё дважды приезжал в их город, чтобы подписать с Рони новые соглашения и обсудить свои необыкновенной красоты флаконы и коробочки. Шон с трудом погасил первый порыв и не стал пытаться перехватить соперника где-нибудь в малолюдном месте, чтобы кулаками объяснить нахалу простую истину – чужая жена неприкосновенна. В конце концов, женщина – не собственность, у неё своё мнение может быть и свои желания, а то, что они идут вразрез с его желаниями, так это его собственные проблемы…
Вот так и получилось, что чем сильнее сияла Рончейя, уже окончательно убедившаяся в своём прекрасном положении, тем сильнее хмурился и отдалялся Ладишон. Дети, заметив перемены, почти упали духом. Их маленький спектакль, получается, никак не помог. А новых способов соединить глупых взрослых они пока не придумали. Мелкие проказы Рони в последнее время вообще не замечала, своей новой улыбкой смущая тех, кто приходил жаловаться на братьев.
Пришлось снова совещаться с оборотнями, что с уважением присматривались к будущему декану боевого факультета, ведь с ним запросто обсуждал что-то сам король Сигелур.
– Есть ещё один вариант, – заявил самый старший из компании ребятни. – Но он опасный.
– И что? – Даер набычился, собраясь обидеться на такой неприкрытый намёк на трусость. – Можно подумать, мы чего-то боимся!
– Ну смотрите, я предупредил! – серьёзно ответил оборотень.
Идея была простой, но действительно довольно рискованной. Даер удивился, как это он сам до такого не додумался. Ведь взрослые вечно переживают за младших, а уж смертельную опасность они точно не проигнорируют. Опять же, после таких переживаний все обычно плачут и обнимаются. Должно сработать, он точно это знает!
Оставалось подгадать момент, когда на спешно приводимой в порядок территории новой Академии одновременно окажутся Рончейя и Ладишон, чтобы уж точно оба поучаствовали в представлении.
***
– Всего неделя! Осталась всего неделя до открытия! – хватался за седую голову Мерлинат, с несвойственной ему стремительностью обходя свои владения. – И кто меня надоумил стать ректором этого балагана?!
– Вы сами! – Рончейя еле поспевала за слишком прытким старичком.
– Ну вот, теперь даже и обвинить некого! – притормозил профессор. – Кстати, а мы придумали систему наказаний для провинившихся студентов?
– Да, как обычно, штрафные баллы, отработка…
– Это славно, это хорошо… – почти замурчал себе под нос перешедший на обычный неторопливый шаг Мерлинат. – А что там с жильём для преподавателей и студентов?
– Сдвоенные коттеджи для преподавателей уже готовы, заносят мебель. А в студенческом кампусе устраняют недоделки, завтра дойдёт дело и до мебели.
– Так у нас почти всё готово? – расслабил напряженные плечи ректор. – А учебные корпуса, лаборатории и мастерские?
– О, это я в первую очередь заставила довести до ума! – бодро отрапортовала Рони.
– Молодец! Из тебя в будущем и ректор выйдет, если захочешь взвалить на себя этот ужас.
– Мне бы деканство потянуть для начала, – вздохнула девушка и задумчиво улыбнулась, обдумывая, как будет справляться через несколько месяцев, когда не сможет скрывать грядущее пополнение своего семейства.
– Так, ладно, ты меня успокоила. Взгляну, пожалуй, на мастерские артефакторов, проверю, чего не хватает. А ты пройдись, посмотри ещё раз, где требуется подбодрить работников.
Рончейя огляделась, пытаясь охватить взглядом обширные владения. Светлые постройки с привычными красновато-рыжими черепичными крышами прекрасно вписывались в традиционную для этих мест архитектуру. Только чуть больше простора, чем в расположившемся вплотную к новой Академии приморском городке, где старшие сыновья, отделяясь от родителей, пристраивали свои жилища к старым домикам, образуя со временем узкие и извилистые улочки, расширявшиеся по мере приближения к центральной площади.
На этом почти округлом пространстве кто-то недавно умудрился водрузить статую, подозрительно напоминавшую Мерлината. Сходство опровергалось практически оборотнической статью вырезанного из светлого камня мужчины. Широченные плечи и квадратная челюсть окончательно убеждали, что это кто-то другой. Но никаких табличек с именем неизвестного героя нигде не наблюдалось, а потому местные жители высказывали самые противоречивые предположения.
Но и памятник, и площадь, на которой тот был установлен, находились в получасе ходьбы от ворот Академии, а потому Рони думала вовсе не о них. Она проследила за тележками, уставленными вазонами с кустами и небольшими деревцами, распорядилась, как лучше их расставить рядом с центральными входами в здания. Ещё раз полюбовалась на преображавшееся пространство, приобретавшее одновременно и уют, и некоторую строгость, и почти собралась последовать примеру ректора, укрывшись от палящего солнца в лаборатории, как услышала громкие крики неподалёку.
На одной из мифических фигур, украшавших в самом верху фронтон основного учебного корпуса, являвшегося и наиболее высоким зданием на территории, сидели, едва не соскальзывая, оба её брата. Как они туда забрались? И, главное, зачем? На оба вопроса вряд ли ответил кто-нибудь взрослый, а вот спроси мальчишек, сразу нашлось бы множество вполне обоснованных причин и способов.
Девушка замерла, затаив дыхание на долгие мгновения, а когда обрела способность двигаться и соображать, заметила Ладишона, стремительно приближавшегося со стороны полигона.
– Я сама их потом убью, но сперва спаси этих обомотов! – шагнула навстречу мужу Рони.
Тот лишь кивнул и, не сбавляя скорости, влетел внутрь здания. Вскоре светлая макушка появилась над козырьком крыши. Мужчина одной рукой ухватился за незаметный снизу наблюдателям выступ и завис, чуть раскачиваясь, чтобы дотянуться до мальчишек. Пара мгновений – и первый из спасаемых уже карабкается по плечам Шона наверх. Туда, где столпились предусмотрительно обвязанные верёвками строители, осторожно подхватившие ребёнка. Перехватившись другой рукой за всё тот же выступ, Ладишон повторил свой трюк с хватанием мальчишки за шкирку и забрасыванием себе на плечо, откуда того уже затаскивали наверх ругающиеся сквозь зубы мужчины.
Рони облегчённо вздохнула, увидев обоих братьев, уже обмотанных для надёжности веревками, тянущимися куда-то к скрытому от её глаз специальному люку, позволявшему ремонтникам быстро добираться на крышу. Но тут случилось непредвиденное. Черепица, не рассчитанная на целую толпу активно передвигающихся мужчин, с резким хрустом лопнула в нескольких местах разом, а часть крупных и тяжелых пластин поехала вниз. И всё бы ничего, но пара таких кусков с конька крыши полетела прямо на собиравшегося подтянуться наверх Ладишона. Оглушённый ударом, мужчина разжал пальцы и полетел вниз…
– Не-е-ет! – Рончейя побежала вперёд, словно надеясь подхватить мужа, даже вытянула вперёд руки.
Она и сама не поняла, как умудрилась выставить воздушный щит, который ни разу не давался девушке во время обучения, ведь её сил никогда не хватало для привычных боевикам плетений. Значительно притормозив падение, щит распался на маленькие вихри, оттолкнувшие летящие сверху обломки черепицы, продолжавшей осыпаться.
– Ладиш, любимый! – Рони кинулась к лежащему на земле мужчине, усевшись прямо на мощёную камнем землю и укладывая голову мужа себе на колени. – Очнись, пожалуйста, ну очнись же!
Пальцы коснулись чего-то липкого, влажного, пропитавшего волосы Шона и капавшего тёплым красным дождём на брусчатку.
– Любимый, ты только живи. Не хочешь со мной, ну и ладно. Главное, чтобы живой… – почти бессвязно шептала девушка, целуя влажные от её же слёз щеки и лоб мужчины.
– Как ты меня назвала? – не открывая глаз тихо спросил Шон. – Повтори.
– Ладиш, – улыбнулась сквозь слёзы Рончейя.
– Нет, другое…
– Любимый, – нагнулась она снова, чтобы снова поцеловать мужа в щёку, но тот успел повернуть лицо и подставить губы…
Эпилог
Рана на голове Ладишона оказалась лишь очень глубокой царапиной. Обломок черепицы, оглушивший мужчину, острым краем рассёк кожу на макушке. Да, крови пролилось достаточно, чтобы заставить понервничать сбежавшихся на шум работников и начавших осматривать свои новые владения преподавателей, но будущий наставник целителей быстро справился с несерьезным повреждением.
И вот тут пришло время разобраться с виновниками происшествия. Оба братца, испуганные видом крови на волосах Шона и испачканных руках Рончейи, даже не успели освободиться от верёвок, которыми их обвязали на крыше, а потому не смогли скрыться, когда сестра решила провести с ними беседу.
– О, какая чудесная идея! – девушка поудобнее перехватила концы удерживающих мальчишек перевязей. – Похоже, придётся именно так вас в люди и выпускать, чтобы ещё чего-нибудь не натворили.
Те немного подёргались, пытаясь улизнуть, но строгий взгляд Шона заставил озвучить “гениальный” план по воссоединению супругов. Умолчали лишь об активном участии оборотней, не выдав друзей, а ведь именно они обнаружили маленькое окошко рядом с горельефом, изображавшим неведомого зверя, с которого потом и пришлось снимать двух братьев. В это отверстие вряд ли протиснулся бы взрослый, даже десятилетний Даер с трудом справился с этой задачей, а потому никто из строителей даже и не вспомнил о такой возможности, удивляясь появлению детей на фронтоне.
Рони хотела посадить провинившихся дома как минимум на неделю, но Ладишон предложил направить бурную энергию в мирное русло. Если сил и времени много, так пусть хотя бы пользу приносят – помогают территорию Академии вычистить от мусора, оставшегося после большой стройки. Приунывшие было после слов сестры Даер и Каер с радостью согласились на более интересное наказание. А уже назавтра к ним присоединилась и остальная компания, с полным правом поучаствовавшая в подготовке к открытию новой достопримечательности.
***
– И почему ты меня раньше не попросил? – Эйдишон с удобством расположился напротив дяди в его кабинете. – Я бы приехал, посмотрел, и сразу сказал бы, что Рончейя тебя любит.
– Да… как-то вмешивать посторонних…
– Ага, то мы одна дружная семья, а то вдруг – посторонние!
– Я как-то не подумал даже, – смущенно потёр подбородок Шон-старший.
– Вот вечно вы про меня забываете! Я тут уже который год учусь на менталиста… Кстати, поздравь, мы с Авайей решили последовать примеру твоей Рони и досрочно всё сдать, а то Мерлинат нас оттуда всё равно как-нибудь вытащил бы, по нашей специальности преподавателей не хватает… Так вот, у вас под рукой свой менталист, а вы вечно забываете про это. Обидно!
– Ну, не по каждой же мелочи тебя вызывать, – улыбнулся Ладишон.
– Ничего себе мелочи! Да вы почти разошлись!
– Не разошлись же, справились, – пытался успокоить возбужденного племянника мужчина.
– Ага, справились, чуть не поубивались при этом! А Рончейе, между прочим, волноваться нельзя! – Шон-младший и сам устал ворчать, но не мог остановиться, успев считать все подробности произошедшего с дядиной жены.
– Откуда ты…? А, ну да, менталист.
– Во-о-от! Об этом я и говорю, вы постоянно забываете о моих возможностях. Ладно, давай выпьем за… А кто он мне будет? Двоюродный брат что ли?
– Да, привыкай, скоро вокруг младенцев прибавится. Что там Дарайя? Скоро уже? – наполнял бокалы Ладишон.
– Угу, к зиме появится очередной Рик. Нам с тобой повезло, мы младшие братья, а потому не обязаны ломать голову, чтобы придумать очередную вариацию имен Рик и Шон. А то Эйдирик уже дёргается, когда его спрашивают, как сына назовёт.
– И к делам семьи нас не так часто привлекают, можем себе позволить спокойные занятия.
– Это ты деканство своё спокойным занятием назвал? – рассмеялся Эйдишон. – Ну… Хотя, смотря с чем сравнивать.
– Да уж, после Даера и Каера студенты мне покажутся милыми и послушными… Надеюсь на это.
– Надейся-надейся! Видно, ты забыл, как сам учился в Академии. Слишком идеализируешь разумность молодых оборотней и людей.
– Это ты так дяде на его возраст намекаешь? – притворно нахмурился Ладишон.
– Ага, старцы вообще забывчивые, даже про менталиста знакомого забывают то и дело! – Шон-младший еле увернулся от затрещины. – Кстати, ты жене уже рассказал про нашу маленькую семейную тайну? И про обряд, который вам хорошо бы поскорее пройти.
– Пока нет, не до того было.
– Понимаю, мирились, – от второй оплеухи племянник увернуться не успел. – Эй, за что?
– Для профилактики, – расслабленно откинулся в кресле Ладишон, обдумывая предстоящий разговор с Рончейей.
***
К его удивлению, жена не показалась слишком удивленной, узнав об истинном происхождении семейства Ралроиг. Она успела неоднократно воскресить в памяти ту страшную ночь, когда Слаер выламывал ставни на окнах. И внезапная смерть мужчины наводила на определенные выводы. Уж слишком всё это напоминало “напиток правосудия”, подносимый обвиняемому хранителями высшей справедливости.
– А ведь я когда-то давно пообещала, что вызову фиолетовых жрецов, если он не оставит в покое меня и маму с Мини, – задумчиво проговорила девушка.
– Получается, выполнила своё обещание, – Шон крепче обнял сидящую у него на коленях жену.
– И что теперь? Придётся уехать в Ларгиорию? Говорят, жрецы увозят своих женщин и больше никто и никогда тех не видит.
– Легенды! – фыркнул в рыжую макушку мужчина. – Это раньше, когда наши в своих мантиях постоянно ходили. Потом поняли, что без них проще многие вещи узнавать и дела вести. А потому для окружающих мы обычные люди. Просто женам приходится придерживаться той же истории, что муж придумал. Обычно говорим, что мы из Зирбии, ведь туда просто так не попадёшь, особенно зимой. Да и мало кто рвётся в гости, родственники жены – не исключение.
– Надо клятву давать? – Рони неосознанно погладила плоский живот, будто пытаясь защитить зародившуюся жизнь.
– Зачем? Ты разумная женщина, вряд ли будешь рассказывать о таких вещах. Да и общаемся мы в последнее время в основном с моими родственниками.
– А Дари и Ави?
– Они уже прошли обряд, можешь разговаривать свободно, – развеял последние сомнения Шон.
– А мы когда? – девушка повернула лицо к мужу.
– В ближайшие выходные.
– Но как? Туда же далеко добираться!
– Маленькие семейные тайны! – поцеловал жену в нос Ладишон. – У нас есть свои способы перемещения.
***
Рончейя и раньше замечала, что у всех мужчин семейства Ралроиг в левом ухе поблёскивает небольшая серьга. Но мало ли какие у людей бывают традиции. А оказалось, что ларгиорцы, считающие себя потомками когда-то навестившей их мир особой расы, сохранили некоторые из недоступных пока местным магам чудес. Косвенно эту теорию подтверждало появление у потомков только сыновей, ведь за долгие века не появилось ни одной дочери.
Одним из принесённых издалека чудес был секрет изготовления особых колечек, вставляемых как серьга в ухо, внутри серебристо отблёскивавших украшений прятались почти неприметные прозрачные камушки. Ещё одна странность – обычно драгоценности на всеобщее обозрение выставляют, а не скрывают их на внутренней поверхности, где никто не увидит.
Всё просто, серьги оказались артефактами, позволявшими мгновенно перемещаться в точки, для которых ранее установили координаты вездесущие фиолетовые жрецы. А поскольку никто не решался им мешать, опасаясь последствий, то таких точек по миру накопилось уже огромное множество. Вот и ещё один секрет пугающего появления жрецов, чьи передвижения никто не мог отследить.
Оказалось, что перемещать можно и “пассажиров”, а потому, оставив братьев и сестру на попечение Мерлината, Ладишон с Рончейей перенеслись в родовое гнездо, где их уже ждали Ладирик и племянники с жёнами. Обряд мало отличался от большинства принятых у людей и оборотней. Привычные торжественные клятвы перед убелённым сединами старейшиной, знакомый обмен браслетами, похожими на те, что украшали руки Дарайи и Авайи. Немного добавляли таинственности пара высоких мужчин в фиолетых мантиях с низко надвинутыми капюшонами, но те просто ждали, когда освободится старший жрец, чтобы тут же увести его для беседы. Видимо, где-то в мире снова было неспокойно.
Маленькое семейное торжество не продлилось долго. Жена Ладирика умудрилась всунуть всем возвращающимся в Лурбию мужчинам по небольшой котомке со своей выпечкой, вытребовав в ответ обещание почаще заглядывать в гости. И ещё до захода солнца три пары возникли в кабинете Ладишона, озаботившегося особыми координатами точки выхода ещё на этапе строительства нового дома.
Проводив гостей, Рончея поинтересовалась у мужа:
– А нам тоже придётся первенца Риком назвать? Уже пора придумывать новую вариацию?
– Нет, нам с тобой повезло, это только старшие сыновья обязаны соблюдать традицию, младшие избавлены от такого развлечения, – улыбнулся Шон.
– О! Какое счастье! Я подслушала, как Эйдирик с Дарайей обсуждают имена. До сих пор не определились, надо, чтобы и для младшего сына потом подошло. А ведь ей уже и рожать скоро…
– Да, тебе со мной повезло, – обнял жену мужчина.
– Я знаю, – тихо выдохнула ему в шею Рони. – А вот тебе со мной…
– Так, хватит придумывать всякие глупости! Мы уже достаточно нафантазировались, чуть не разошлись, – ещё крепче обхватил её руками Шон.
– Ты правда не жалеешь, что тебе не досталась милая и невинная девушка? – не удержалась Рончейя ещё от одного вопроса.
– Вроде Авайи что ли? – хмыкнул мужчина.
– Ага, значит, ты подумывал…
– Конечно, я думал, как хорошо, что мне досталась уже достаточно мудрая женщина, которая не будет смотреть восторженными глазками на других мужчин.
– Что? – удивилась Рони. – Она же любит Эйдишона!
– Любит, но успевает восхищаться и другими. Иногда с эстетической точки зрения, а иногда умом или уровнем владения магией.
– Но Шон-младший, он же менталист…
– В том-то и дело, представляешь, каково ему было поначалу? Потом привык, но всё равно… Нет, уж лучше женщина с опытом, которую красивой мордашкой или глупыми фокусами не удивишь.
– Ну, если смотреть с этой точки зрения… – заулыбалась Рончейя.
– Ты у меня самая любимая, с какой стороны не посмотри, – поцеловал жену Ладишон.
– А ты – у меня, – серьезно взглянула ему в глаза Рони.
К разговорам пара смогла вернуться лишь спустя продолжительное время, благо дети остались с ночёвкой у Мерлината, ведь там до сих пор остались в неизменном виде комнаты, что они занимали прежде, пока не был достроен новый дом. Шон в шутку, но втайне замирая, поинтересовался у жены, действительно ли она скучает по некоторым особым забавам, к которым её успел приобщить Перкид. Но та успокоила мужчину, признавшись, что просто пыталась вызвать ревность и спровоцировать на действия.
А в остальном… В остальном она поняла, насколько прав был когда-то Риджес, ставший её первым любовником. Он считал, что не стоит слишком уж увлекаться разнообразием. Иначе в какой-то момент можно потерять удовольствие от простых радостей, заблудиться в поисках всё более странного и опасного, которое поначалу будоражит, но очень быстро перестаёт доставлять те яркие эмоции, ради которых всё и затевалось. А если зайти по этому пути далеко, то вернуться назад будет невозможно, прежнее покажется пресным и скучным.
К чему в итоге придёт ищущий? К саморазрушению? Или полностью разочаруется в любви, принимая за неё чистую механику и стремление к наслаждениям одного лишь тела? Как будет жить разочарованный? Окончательно прекратит свои бесплодные попытки достичь счастья? Или же умудрится заблудиться в поисках, потеряв себя и свою душу? Оба варианта пугали. Тем более, что перед глазами стояло почти безумное лицо Варминта, заигравшегося в опасные игры.
Обо всём этом девушка поведала мужу, полностью согласному со всеми доводами неизвестного ему Риджеса. Вообще, после обряда ревность мужчины к предыдущему опыту жены поутихла. Даже раздражающий Перкид больше не воспринимался как соперник, но встречи с ним теперь проходили только в доме, под присмотром детей или самого Ладишона. Жене-то он доверял, но ушлому дельцу доверия не было, несмотря на всё более заметную беременность женщины.
А Рончейя иногда думала, как бы повернулась её жизнь, если бы мама не бросила когда-то отца. Или не вышла замуж за Слаера. Или не окажись тот опасным преступником, ради которого выслали фиолетовых жрецов… И понимала, что это была бы совсем другая жизнь. Возможно, более спокойная и беспроблемная… Но она бы теперь ничего менять не стала, ведь именно всё случившее с Рони и привело её теперь к тому безбрежному счастью рядом с Ладишоном, дало ей любимую профессию и уважение коллег. Нет, она точно не хотела бы себе другой судьбы.
