Текст книги "Притворщица (СИ)"
Автор книги: Кира Суворова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)
Глава 41
Поездка в открытом ландо вкупе со свежим морским ветерком внесли свои коррективы в причёску Рончейи. Шон с растущим раздражением подметил и лёгкую взъерошенность локонов, и нежный румянец, и оживлённый вид – последний был навеян приятными финансовыми перспективами, что сулили последние наработки девушки, но чувствующий себя обманутым, муж тут же сделал свои выводы по этому поводу.
– Чем занималась сегодня? – чуть резче, чем намеревался, начал разговор мужчина.
– Делами, – Рони хотела поскорее переодеться в более удобное домашнее платье, устав соответствовать пафосу дорого ресторана, а потому ответила односложно и попыталась проскользнуть в свою спальню.
Девушка удивилась, обнаружив, что муж проследовал за ней. Раньше он даже не ступал на как будто запретную территорию её личных покоев.
– Я хочу переодеться, – растерянно застыла Рончейя, пытаясь понять, что изменилось за последние часы.
Ещё утром Шон был привычно спокоен и благодушен, а сейчас во всей его позе читалось напряжение и… злость? Да нет, ей просто показалось! Ведь даже отъявленные проказники, младшие братья, не могли вывести из себя казавшегося надёжной скалой мужчину, загородившего своей высокой широкоплечестью осколок её былой семьи от житейских невзгод. И вот теперь скала грозит обрушиться на неё…
– Что случилось? – отмерла наконец девушка.
– Я бы тоже хотел узнать, что сегодня случилось! – приблизился ещё на пару шагов к жене Ладишон. – Сама расскажешь? Или?..
– О чём я должна рассказать? – всё ещё недоумевала Рони, невольно отшатнувшись от нависающего над ней мужчины.
– Понятно! То есть для тебя такие мелочи не стоят того, чтобы о них упоминать?
– Да в чём дело?! – попыталась немного отодвинуться девушка, но упёрлась спиной в один из столбиков, поддерживающих лёгкий балдахин над её кроватью.
– Рассказывай! – рявкнул Шон, потеряв последнее терпение. – Чем ты сегодня занималась, куда ходила, с кем встречалась?!
– Это что, ревность?! – не выдержала давления Рончейя, тоже заводясь, будто заражаясь горячностью мужа. – То есть ты за мной следишь?
Она хотела добавить: “Вместо того, чтобы как-то иначе проявить мужской интерес”, но промолчала, слишком стыдно было признаваться в своей слабости. Ведь он непременно поймёт, что именно такого интереса с его стороны ей и не хватает уже давно.
– Да за тобой и следить не нужно! – вспыхнул Ладишон. – Вы совершенно не скрываетесь!
– И что же нам нужно скрывать? – Рони закусила нижную губу, пытаясь не расплакаться, обиженная беспочвенными подозрениями.
– Ах, ты считаешь, что встречи с любовником скрывать не нужно? Я, конечно, удобный муж, но не до такой же степени!
– И с чего ты взял, что так уж удобен?! – опять разозлилась девушка, имея в виду странный брак, где супруги будто и не были мужчиной и женщиной, где даже не пахло хотя бы нежностью и лаской, не говоря уж о страсти.
– Ну, хотя бы тем удобен, что не пошёл тут же в ваш номер со скандалом и дракой!
– Да лучше бы пошёл! – сверкнула глазами раскрасневшаяся Рончейя.
– А, точно, ты же не против нескольких партнёров! – Шон тут же пожалел о сгоряча вылетевших словах, но было поздно – хлёсткая пощёчина не заставила себя ждать.
– Если ты такого мнения обо мне, зачем мы вообще поженились?!
– …! – что-то неразборчиво пробормотал Ладишон и резко рванул платье с плеч Рончейи.
Не успела она испугаться, как мужчина уже толкнул её на постель, задирая подол. Летние тоненькие панталончики, коротенькие и хлипкие, жалкими обрывками улетели куда-то в сторону. Охваченная страхом девушка попыталась отползти чуть дальше от края, не зная, чего ожидать от нового и незнакомого Шона. Неужели во всех мужчинах живёт это страшное чудовище, требующее жертв, безжалостное и голодное?
За те мгновения, что Рони отодвигалась, муж уже избавился от одежды, не пощадив и её: пуговицы испуганной дробью простучали по каменному полу, рубашка с почти оторванным воротником повисла на краю столика. Неумелый побег не удался, Ладишон накрыл своим большим и тяжелым телом девушку, нависая над ней.
Зажмурившись, Рончейя приготовилась к боли, к тому, что такая ожидаемая ею близость окажется страшным сном, где снова прозвучит то неприятное слово, что уже практически отпустило её… Но почувствовала, как закрытых глаз коснулись теплые мягкие губы, спускающиеся в цепочке поцелуев к шее, от которой уже откинули шершавой ладонью её распушившиеся локоны.
Напряжённое тело девушки расслаблялось с каждым новым касанием мужских губ и рук, совместно освобождавших её от остатков платья, следующих вслед за сползающей тканью вниз, по груди с заострившимися сосками, по чуть дрогнувшему плоскому животику, по бёдрам… А потом волна приятных прикосновений, откатившаяся морским прибоем, начала накатывать снова, поднимаясь теперь вверх, но уже медленнее и осторожнее.
Пальцы и губы неотвратимо двигались от колен по бёдрам, разведённым твёрдой мужской рукой, медленно приближаясь к лону, куда потеплевшим комком скатились все страхи Рончейи, превратившись в нетерпеливое ожидание, заставлявшее вздрагивать с тихими стонами. Горячий язык, коснувшийся набухших складочек, быстро нашёл заветный бугорок, от чего девушка вскрикнула и тут же прикрыла рот маленьким кулачком, выгибаясь навстречу губам… и пальцам, что вторглись в готовую к проникновению влажную глубину.
Рони так долго желала этого, так давно не была с мужчиной, так завелась во время ссоры, что неожиданно для себя получила разрядку уже через несколько толчков. Обмякшую после пережитого удовольствия девушку снова накрыло мужское тело, толкаясь горячим и твёрдым естеством в ещё подрагивающее лоно.
Ладишон, растерявший всю злость и обиду, забывший про ревность, наслаждался медленным проникновением, заполняя большой напряжённой плотью шелковистую тёплую пустоту, будто ждущую этой заполненности, этого проникновения. Он вглядывался в любимое лицо с искусанными губами, изменившееся от страсти, порозовевшее. Румянец уже захватил и шею, и верхнюю часть груди девушки, выдавая её возбуждение. От чего раскинувшаяся под ним женщина казалась мужчине теперь особенно красивой, почти мучительно заставляя сжиматься сердце, почти причиняя боль той с трудом сдерживаемой любовью, что вызывала в нём.
Пытаясь избавиться от слишком сильных ощущений, Шон переключился к тому, что соединяло сейчас их с Рончейей, углубляя и ускоряя свои проникновения, вызывая этим всё более громкие женские стоны, постепенно переходящие во вскрики, только подхлёстывающие его, заставляющие двигаться ещё быстрее, ещё резче. Ещё, ещё, ещё…
Резкой молнией прокатилось удовольствие от затылка с почти вставшими дыбом волосами до кончиков пальцев на ногах, расслабившихся и потеплевших; выплеснулось в пульсирующее лоно обжигающим семенем; вырвалось сдавленным выдохом, похожим на стон. Ладишон почти упал на мягкую и податливую жену, обнимавшую его за шею, лишь в последний момент чуть напрягая руки и удерживая себя над ней, боясь раздавить хрупкую девушку.
Через долгие секунды та заворочалась, прижатая и почти распятая огромным мужским телом, всё ещё не открывая глаз. Шон почему-то решил, что Рончейе хочется поскорее освободиться от него, что она сейчас ненавидит его за случившееся…
– Прости! Это больше не повторится, – мужчина быстро поднялся с постели и натянул лишённые пуговиц брюки, придерживая их одной рукой.
Рони, счастливо расслабленную ещё пару мгновений назад, будто холодной водой окатили. Она решила, что муж просто решил наказать жену за встречу с Перкидом, наглядно показать, кто теперь хозяин, распоряжающийся её телом.
– Повторений не потребуется! – крикнула она в закаменевшую спину и проводила глазами уходящего мужчину.
Лишь через несколько минут, уже скрывшись в ванной, Рончейя позволила себе зарыдать, оплакивая свою странную любовь, совершенно не нужную мужу, как и она сама. Да лучше бы ничего между ними так и не случилось, тогда не было бы так мучительно вспоминать волшебные моменты, которых девушка до сих пор не испытывала с другими любовниками. Всё прежнее показалось пресным и бесцветным, померкнув перед короткой и простой по сути своей близостью с любимым мужчиной. Эх, если бы он только знал…
Нет уж, Рони не хотелось выглядеть выпрашивающей милостыню, унижаясь и заставляя мужа участвовать в том, чем ему заниматься ничуть не хотелось. Не зря же он несколько месяцев не касался её? Но зачем тогда женился? Проявил благородство, спас детей, а попутно и их старшую сестру, которой до сих пор брезговал?
Мучительные вопросы снова заполонили голову Рончейи, которая только-только перестала плакать, расслабившись в тёплой воде. Слёзы стекали по лицу, сердце разрывалось от чувств… А разум уже начинал искать выход.
“У оборотней совершенно точно приняты разводы, если пара не истинная. Надо узнать, есть ли такое и у людей. Не принято, но не значит, что невозможно!” – подумала девушка, почти решившаяся на расставание.
Примерно о том же думал и Ладишон: “Если я лишь мешаю ей, так зачем нам продолжать жить вместе? Дети? Так они уже большие почти. И в последнее время смотрят на меня настороженно. Им я тоже мешаю, похоже”.
Собравшееся за ужином семейство почти не нарушало тревожной тишины. Дети чутко отследили обострившееся напряжение между взрослыми и незаметно присматривались к сестре и её мужу, пытаясь понять, чего им теперь ожидать. То, что мужчина не злился, а просто выглядел расстроенным, немного успокоило Даера и Каера, давно научившихся распознавать первые признаки агрессии, часто накатывавшей на их отца и грозившей наказаниями. Минчейя хлопотала больше обычного, стараясь угодить всем и сразу, бегая то за добавкой для братьев, то за новым кувшином с напитком для взрослых, то унося опустевшие тарелки…
– Мини, солнышко, присядь с нами, – мягко попросила Рончейя, уже взявшая себя в руки и всё решившая.
– Да мне не сложно! – робко улыбнулась младшая в ответ.
– Тогда пора и Каеру с Даером тебе помочь, они тоже уже поели, – Рони не стала давить на сестру.
Дети унесли со стола всю посуду, занявшись её мытьем, а взрослые так и продолжали молча сидеть, стараясь не касаться друг друга взглядами.
– Нам надо пожить врозь! – Ладишон решился высказаться наконец.
– Нам надо разойтись! – одновременно с ним произнесла Рончейя.
Напряжение, пропитывающее маленькую столовую с самого начала ужина, сменилось удивлением. Оба приготовились к долгим спорам, возражениям, объяснениям… и были не готовы к тому, что и второй супруг проявит редкое даже для давно живущих вместе пар единодушие.
– Мы только мучаем друг друга, – прервала затянувшееся молчание девушка.
– Согласен, это какое-то мучение, – кивнул мужчина. – Но я буду помогать с детьми, не брошу вас.
– Спасибо, – искренняя и немного грустная улыбка осветила хмурое весь вечер лицо Рони.
– Дом уже достроен…
– Да, тебе теперь есть, куда съехать.
– Нет, я имел в виду, что мне и тут, у Мерлината места хватит. А вас много, и ты тут надолго. Дом ваш! – запротестовал Ладишон.
– Но это же твой дом, – растерялась Рончейя.
– Я строил его для вас. Да и… Наверное, я тут не задержусь. Пообещал, конечно, ректору, что возглавлю факультет боевиков… – задумчиво вертел в руках почти пустой бокал мужчина. – Первый год, так и быть, налажу тут всё, а за это время подыщем другую кандидатуру на моё место.
– Но зачем? Это тут при чём? – расстроилась девушка, надеявшаяся хоть иногда встречаться с любимым мужчиной, пусть и в Академии, как коллеги.
– Так будет лучше! – отрезал тот и встал из-за стола, скрипнув отодвинутым стулом по ни в чём не виноватому полу.
“Я так противна собственному мужу, что ему просто не терпится сбежать подальше!” – горько улыбнулась вслед уходящему Ладишону его пока ещё жена.
Глава 42
Лето давно вступило в свои права, добавив небольших радостей детям, с утра до ночи пропадавшим на море. Рончейя сперва беспокоилась, но вспомнила собственные вольные годы у бабушки, да и компания ребятни состояла не только из людей, а с местными оборотнями не страшно отпускать к воде даже малышей, утонуть точно не дадут.
Итак, братья и сестрёнка, как ей казалось, уже не переживали по поводу разделения их нового семейства. Ладишон остался у Мерлината, а им предстояло полностью обжить новенький и такой огромный в сравнении со старыми жилищами одноэтажный особняк с привычной для южан плоской крышей-террасой.
Рони поначалу страшилась узнать, что та единственная близость не прошла бесследно, но как только стало понятно, что прибавление их маленькой семье пока не грозит, тут же загрустила. Оказалось, что ей бы очень хотелось баюкать на руках малыша, похожего на Шона.
Промелькнула мысль, что тогда он точно вернулся бы, что неплохо как-то повторить их близость, чтобы разом получить желаемое – ребенка и Ладишона. Но представив неприязненные взгляды, бросаемые любимым мужчиной на навязанную ему женщину, Рончейя тут же передумала. А ведь уже вполне серьезно прикидывала, что из её старых составов можно усовершенствовать, чтобы обеспечить страстную ночь для него и гарантировать зачатие для неё.
Постепенно гложущая пустота в груди отступила, отодвинутая множеством дел и забот, связанных со скорым открытием Академии, где спешно завершалась отделка. Вернувшийся из Тербии Мерлинат подключился к приёмке готовых помещений, помогал проверять поступающее оборудование и другие мелочи для лабораторий и мастерских. Но большая часть этих обязанностей уже привычно легла на хрупкие плечи девушки, успевшей выработать за прошедший год строгий голос и грозный вид, без которых на стройке никто и слушать бы не стал эту пигалицу.
Но это днём, а по ночам до сих пор подкатывала глухая тоска, заставлявшая тихонько выть в подушку. Утром припухшие и красноватые глаза требовали дополнительного времени перед выходом из спальни, Рони не хотела пугать младших своим видом, старательно изображая беззаботность. Однако дети видели всё: и это деланое веселье, и припухшие веки, и грустное выражение глаз, что проглядывало сквозь улыбку.
– Надо что-то делать! – заявил брату Даер. – Лето скоро кончится, Рони и Шон совсем пропадут в Академии, куда нас никто не пустит уже.
– И что ты предлагаешь?
– Не знаю… Давай подерёмся с кем-нибудь, чтобы потребовался мужской разговор и всё такое.
– Так мы и так дерёмся частенько, – Каер пока не верил в действенность идеи Даера.
– Ну, это ж по мелочи, никто и не знает.
– А из-за чего хоть биться будем? – младший всегда был более внимателен к мелочам.
– Из-за девочки? – десятилетний Даер слышал, что мужчины нередко за женщин сражаются.
– Да кому нужны эти плаксы? – всё ещё сомневался Каер.
– Маленький ты ещё! – сердито буркнул старший.
– Всего на полтора года и младше, – обиделся мальчишка, которому скоро уже и девять стукнет.
Обиды не хватило и на час, вскоре оба уже плескались в море, оглашая окрестности громкими криками, принятыми у морских оборотней. С одним из них Даер успел обсудить возникшую проблему, получив одобрение от почти подростка:
– Это да, из-за баб все проблемы! – деловито заявил тот, отправив в долгий полёт мастерский плевок, и пообещал договориться с друзьями.
Через несколько дней план обрёл осязаемость. На роль местной губительницы сердец выбрали оборотницу, ведь с людьми так сложно, чуть что – орать начнут, наказывать. А у оборотней на мелкие шалости никто и внимания не обращает, на то оно и детство, чтобы глупости делать.
“Роковая красотка” подошла к своей роли ответственно – умудрилась утащить у старшей сестры пёструю шаль, напялила туфли на каблуках, спадающие с её маленьких ступней. Эту проблему решили, предложив надеть побольше носочков. Образ немного пострадал, но маленьких мужчин такие глупости не волновали. Девчонка могла прийти и в своих привычных брючках и тунике, длинную и широкую лурбийскую юбку, как и другие странности вроде каблуков, от неё никто и не требовал.
– Ничего вы не понимаете в женской красоте! – сердито буркнула нарядная оборотница. – Вот вырастете, тогда и поймёте.
– Так, твоё дело – молча изображать приз! – резко оборвал ворчание девочки её двоюродный брат, протащивший родственницу по блату.
– Мужчины! – отвернулась недовольно маленькая женщина.
Но вскоре не выдержала и с энтузиазмом поддерживала крики других малышей, не допущенных в гущу событий:
– Да кто так бьёт?! Да чего вы как девчонки, за волосы хватаетесь?..
На шум прибежали взрослые, растащив кучу-малу на отдельных мальчишек в порванной одежде, расцарапанных и разукрашенных свежими синяками.
Об инциденте доложили Рончейе, молчаливо намекнув на отсутствие твёрдой мужской руки в семье. В общем, план братьев удался, девушке пришлось обратиться за помощью к Ладишону. Тот провёл воспитательную беседу, но в конце добавил:
– Вообще-то правильно, что за любимую девочку сражались.
А сам с грустью подумал, что опустил руки, что перестал биться за свою любовь. Но с кем за неё биться? С самой Рони? Странно это и неправильно, как и вся его любовь.
– Поужинаешь с нами? – робко улыбнулась Рончейя мужу, выходящему из кабинета с мальчишками.
– Да, спасибо.
Братья незаметно переглянулись и спрятали довольные улыбки. Не зря дрались всё-таки, уже наметились какие-то подвижки. Глядишь, скоро опять под одной крышей жить станут.
И без того поздний ужин затянулся. Шон делился своими новостями, Рони рассказывала о своих. Оказалось, что за прошедшие месяцы они привыкли обсуждать друг с другом почти всё, что происходило в их жизни. И теперь, спустя несколько недель после расставания, оба с радостью окунулись в беседу.
– О, извини, детям спать пора, наверное, – указал на широко зевающих мальчишек Ладишон.
– Ага, мы спать, а вы тут ещё болтайте. И посуду сами мойте, мы устали! – ускакали к себе братья, утащив заодно сопротивляющуюся Минчейю, шепча той что-то на ухо.
– Вот нахалы! – притворно возмутилась Рони, не удержав улыбки.
– Да, придётся нам с тобой всё убирать, – согласился с ней мужчина.
Куда-то подевалась неловкость, сопровождавшая их последние случайные встречи. Казалось, словно они и не заводили разговоров о расставании, а всё это время продолжали жить одной семьёй. Шон молча протирал посуду, вымытую Рончейей, и с удовольствием разглядывал нежный профиль, выбившийся из причёски локон, нежную длинную шею, которую так хотелось поцеловать…
Но вот на кухне уже и порядок, больше не осталось поводов задерживаться. Ладишон шагнул вперёд, собираясь выйти из комнаты, Рони тоже двинулась к двери… Столкновение было неизбежным. И мужчина не удержался, прижал девушку к себе, закрывая ей рот поцелуем. Остатки разума вопили: “Напугаю детей!”, а потому он подхватил жену на руки и стремительно закрылся с ней в кабинете, специально устроенном так, чтобы отсекать мешающие работе звуки.
Небольшой диван, стоящий рядом с книжными шкафами, он проигнорировал, тот выглядел хлипко. А вот стоящий у окна стол… Да, стол оказался очень удобным, если подсадить на него девушку с задранной юбкой, стащив с неё белье, и развести ей ноги пошире, чтобы открыть доступ нетерпеливым пальцам, жаждавшим прикоснуться к набухшим складочкам, размазывая по ним влагу.
Домашнее платье, запахивающееся и поддерживаемое широким поясом, так легко сползало с плеч, открывая белеющую в темноте грудь, что Ладишон удивился своей прежней нерешительности. Ну почему он за долгие месяцы даже не попытался заставить соскользнуть лёгкий шёлк с гладких плеч?
Впиваясь жалящими поцелуями в шею, грудь, плечи, мужчина продолжал играть мелодию страсти своими пальцами, вызывая у девушки всё более громкие стоны, которые выбили из него последние разумные мысли. В этот раз он резко и до конца вошёл в лоно, не в силах удержать почти окаменевшую от желания твёрдую плоть. И двигался так же резко, мощно, словно клеймя любимую женщину, словно подтверждая свои права на неё, вбиваясь жёстко и глубоко.
Рончейя, на этот раз ожидавшая близости, была рада такому нетерпению, ведь и сама она не хотела сегодня долгих ласк и тому подобных милых глупостей. Ей хотелось почувствовать себя принадлежащей ему и только ему, ощущать себя частью этого большого и горячего тела, раствориться в его сильных руках, срастись с ним там, где всё уже трепетало от подступающей желанной разрядки. Короткий поцелуй, почти укус в шею за ухом – и она упала куда-то в облака. Да, она падала и падала, но почему-то вверх, став совсем невесомой и распадаясь на сверкающие осколки, которые с трудом собрались в её привычное тело, всё ещё содрогающееся от удовольствия, принимающее ответные содрогания от глубоко проникшего в её лоно Ладишона.
Какое-то время они выравнивали сбившееся дыхание, так и не разъединившись, тесно прижимаясь и впитывая тепло друг друга. Твёрдая столешница неприятно впивалась своим краем в ягодицы девушки. Она попыталась сесть поудобнее, чуть сдвинуться… И это движение снова неправильно растолковал мужчина. Он напрягся, кляня себя за несдержанность, за то, что опять умудрился принудить жену к близости.
– Прости-прости-прости! – резко отшатнулся Шон, приводя свою одежду в порядок. – Нам не стоит видеться наедине!
Рончейя, резко выдернутая из блаженного состояния, не мигая смотрела вслед выходящему из кабинета мужчине.
– Ненавижу! – хлопнула она ладонью по многострадальному столу и почти сползла вниз.
Ладишон расслышал этот возглас, решив, что окончательно отвратил от себя девушку, что всё испортил и никогда не сможет оправдать своё дикое поведение, что потерял Рони навсегда. Он тихо вышел из дома, который строил совсем недавно в расчете на рождение детей… их с Рончейей детей, и свернул в сторону моря, не в силах нести скопившиеся эмоции в ни в чём не повинное жилище Мерлината, да и пугать старика своим состоянием не хотелось.
– Ненавижу такие моменты! – негромко ругалась девушка, поправляя одежду. – Ведь так хорошо всё было! Лучше бы уж просто молча ушёл, чем эти его “прости”.
