Текст книги "Притворщица (СИ)"
Автор книги: Кира Суворова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Глава 17
Через пару недель тщательно продуманного поведения Рони наконец позволила себе личную встречу с Манчартом, “случайно” проговорившись о предстоящем посещении портнихи, к которой она собиралась забежать ненадолго в обеденный перерыв. Умный мужчина, уже немного уставший угощать болтливых приятельниц красотки, умудрился разузнать, где расположен дом той самой портнихи и когда в Академии перерыв между утренними и вечерними занятиями. “Неожиданно” увидев девушку в центре городка, он использовал представившийся шанс сполна, успев и оплатить работу швей, и новые ткани, недавно доставленные из далекой Сарбии, и даже угостить проголодавшуюся студентку, пропустившую свой обычный обед.
Рончейя показательно смущалась, пряча глаза, заставляя долго уговаривать себя на следующее свидание. И при этом с удовлетворением подмечала, как азартно блестят глаза собеседника, отвоёвывавшего очередную малость вроде возможности заплатить за пошив новых платьев из только что купленных им же дорогих тканей. Получалось, что это Рони делает мужчине одолжение, позволяя в свой адрес знаки внимания. Она даже чуть рассердилась на себя, вспомнив как бездарно использовала своё знакомство с Риджесом. К счастью, сверкнувшие досадой глаза и порозовевшие щеки как нельзя лучше пришлись на завуалированное предложение нового знакомого посетить модный ресторан, но с сомнительной репутацией, подмоченной особыми кабинетами, расположенными на втором этаже. А потому возмущение девушки выглядело абсолютно естественно и ещё более распалило Манчарта, решившего немного задержаться в этом городке, благо и деловые вопросы сулили хорошую прибыль, и личный интерес становился всё заманчивей.
Буквально несколько встреч, каждую из которых настойчивый ухажёр сопровождал всё более дорогими подарками, и мужчина наконец перешёл к основательной осаде крепости, которую он видел в Рончейе, искренне восхищаясь её скромным, даже застенчивым поведением, попытками отвергнуть подарки, которые приходилось вручать после длительных увещеваний и обещаний обидеться на одариваемую. Ещё пару недель почти ежедневных свиданий днём, когда вероятность встретить кого-то из соучеников девушки был гораздо меньше, масса заверений в самом уважительном отношении и серьёзности намерений… И Рони начала сдавать тщательно удерживаемые позиции, позволяя целовать себе руку на прощание, а затем и допустив поцелуи в щёку при встрече.
Манчарт почти потерял голову. Почти… Если бы так случилось на самом деле, могло дойти и до женитьбы. Но, к счастью для обеих сторон, не помышлявших о подобном, озвученные ранее “серьёзные намерения” были высказаны в неожиданном для многих ключе, ведь обычно это означало именно матримониальные планы.
– Я понимаю, что такая девушка не позволит себе запятнать имя… – задумчиво проговорил мужчина, сидящий напротив Рончейи в небольшом трактире неподалёку от дома всё той же портнихи, с визита к которой и началось тесное общение собеседников. – Ясно, что твоё проживание в стенах Академии накладывает свои ограничения…
Рони старалась не выдать своё волнение, с трепетом ожидая следующих слов, от которых и зависело их дальнейшее общение. Вряд ли пыщущий здоровьем нестарый ещё мужчина будет долго продолжать уже порядком затянувшуюся игру в неприступность, так что разговор был вполне ожидаем ею, хоть и немного пугал, ведь предсказать, что именно предложит Манчарт, она не могла.
– В общем, я куплю на твоё имя домик не слишком далеко, но и не совсем рядом с Академией. Не нужно, чтобы поблизости постоянно вертелись твои подружки, – мужчина досадливо поморщился, вспомнив недавние выходные, которые опять пришлось провести, терпеливо наблюдая за приятельницами Рончейи и стараясь не вслушиваться в тот бред, что они по обыкновению несли. Всё-таки рыжая красотка привлекала его ещё и своей приятной немногословностью, так отличавшей её от большинства знакомых Манчарту дам, независимо от возраста и сословия.
– Но зачем? – старательно округлила глаза девушка, изображая непонимание.
– Тебе так будет удобнее, – мягко улыбнулся мужчина, став в этот момент неожиданно похожим на играющего с добычей сытого хищника. – И места для новых нарядов больше, и учёбе соседки не помешают, ведь наверняка с утра до вечера болтают.
– Ну, не знаю… – с трудом удержалась от смеха Рончейя, давно заметившая гримасы своего ухажёра, которыми тот реагировал на особо раздражающие писклявые голоса некоторых девушек. – Это же неприлично…
– А кто узнает? – продолжал искушать её мужчина. – Куплено на твоё имя, всем скажешь, что родители и купили любимой девочке. И гостей не разрешают по вечерам принимать, поручив следить за твоим поведением преданному слуге.
– Какому слуге? – теперь уже по-настоящему удивилась Рони.
– Преданному! – рассмеялся Манчарт, уже понявший, что дело почти сделано, раз уж девушка не убежала из-за столика после первой же фразы. – Я найму тебе человека в услужение… скажем, на год. Проинструктирую его насчет истории про твоих родителей. Ну и должен же кто-то следить за порядком? Приходящую прислугу без присмотра оставлять нельзя.
– Какую еще прислугу? – окончательно растерялась девушка, забыв про тщательно поддерживаемый ею образ чуть избалованной состоятельной барышни.
– Понимаю, что ты привыкла к постоянному штату прислуги, – терпеливо пояснял мужчина, – но какой смысл переплачивать, если для уборки достаточно нанимать женщину, приходящую через день. Да и повариха нужна только для ужинов, и то не всегда, вас же в Академии кормят. Так что можно подыскать такую, которая и уборкой, и готовкой сможет заниматься, не маяча постоянно перед глазами.
– Ах в этом смысле… – взяла себя в руки Рончейя, пытаясь сообразить, как же ей теперь следует отреагировать на вполне откровенное предложение.
С одной стороны, она испытала облегчение, поняв, что замужество пока не грозит, а ведь это означало бы почти неминуемое прекращение учёбы. В купеческой среде не очень жаловали слишком уж заумных жён. Но с другой стороны, выстроенный образ недотроги, не позволяющей ничего лишнего, требовал возмутиться чуть активнее, чем это сделала она, обрадовавшись дорогому подарку.
– Но это очень дорого, я так не могу… – судорожные попытки выбрать правильную линию поведения и нужные слова со стороны смотрелись как искренняя растерянность и милое смущение, так ласкавшее взгляд прожжённого ловеласа, коим себя считал Манчарт.
– Позвольте мне такую малость! – патетично заявил он, накрывая большой ладонью чуть подрагивающие ручки Рони, теребящие салфетку. – Для меня это ничего не стоит, всё равно, что цветы или конфеты милой барышне подарить.
Сам ужасаясь и одновременно гордясь размахом, с которым теперь действовал, Манчарт ещё какое-то время уговаривал девушку принять подарок, пока та не заторопилась, вспомнив про занятия, на которые почти опоздала. Добившись от спешащей студентки обещания встретиться завтра и уже начать отсматривать подходящие дома, мужчина посадил Рони в дежурящий возле таверны экипаж и, насвистывая что-то бодрое и даже немного залихватское, двинулся в сторону ближайшего дворника. Ведь всем известно, что те всегда в курсе, что творится в округе, где и какие дома продаются, да ещё и способны рассказать о состоянии этих домов: давно ли ремонтировались, часто ли вызывают магов для решения проблем с водой или отоплением… Да мало ли что ещё замечает неприметный для большинства прохожих, почти сливающийся с местностью служитель уличной чистоты и порядка. И при правильном и уважительном отношении этот маленький человек способен быть гораздо полезнее множества знакомых, через которых частенько и узнают о подобных вещах, озаботившись покупкой жилища.
Несколько блеснувших на мгновение монет – и вскоре Манчарт был подробно проинформирован по всем интересующим его вопросам, быстро сойдясь с дворником во мнении, что внимания заслуживают только два расположенных поблизости дома, из числа выставленных на продажу, с остальными и связываться не ст о ит. Вдобавок тот помог и подобрать подходящего по всем параметрам слугу, почти преклонного возраста, но ещё крепкого и надёжного, чья престарелая хозяйка недавно умерла, не озаботившись заблаговременно оставить рекомендации. Она, видимо, собиралась жить вечно, поскольку и завещания не написала, поставив своих дальних родственников в неудобное положение. Отказаться от доли никому не хотелось, а запутанные родственные связи затрудняли расчеты при дележе имущества. В общем, преданный слуга и вовсе остался без благодарности за многолетнюю безупречную работу.
– А ведь рачительные хозяева завсегда хоть что-то слугам в завещании отписывают, – завершил свою рекомендацию дворник, подробно описав сложную ситуацию своего давнего знакомого.
– Да, это точно, – рассеянно отозвался Манчарт. – Я ему сразу рекомендацию выдам. Хотя нет, пусть хоть пару месяцев поработает, себя покажет. Тут же и напишу, дату потом сам поставит, если понадобится.
– Вот, сразу видно порядочного господина! – его собеседник одобрительно погладил кармашек на форменном фартуке, где спрятались блестящие монетки.
– Ах, вот еще что… – в руках купца, решившего приобрести будущей любовнице дом, блеснула ещё одна денежка. – Будет нужна женщина, чтобы через день уборку проводить и из еды что-то готовить. Особых разносолов не нужно, для этого и в ресторан можно сходить иногда. Достаточно, чтобы было вкусно.
– Так это вам моя свояченица подойдёт. Готовит хорошо, убирает тоже. Она как раз такую работу и ищет, чтобы не каждый день.
– А что так? – лениво поинтересовался Манчарт, уже предвкушая, как прекрасно всё будет устроено почти без усилий.
– Так дети же, – втолковывал дворник, – их же не бросишь и не пойдешь в услужение с одним выходным днём в неделю, да ещё с проживанием, как господа любят. А через день – со всем нашим удовольствием!
– Твоя правда! – улыбнулся купец. – Завтра посмотрю дома, выберу, на днях куплю… Ты тут каждый день обретаешься?
– А как же ж! – кивнул счастливый обладатель ещё одной монетки, последовавшей в заветный кармашек.
– Ну так предупреди своего знакомого и свояченицу, что будет им работа.
– Со всем нашим почтением, пренепременно передам. Будьте уверены.
Мужчины распрощались, довольные результатом разговора и исполненные чувства собственного достоинства. У дворника мелькнула было мысль заглянуть в один уютный кабачок, где подавали вполне неплохие вина по очень привлекательным ценам… Но он лишь с грустью потрогал почти зажившую шишку на макушке, вспомнив тяжёлую руку любимой жены, не терпевшей его пьяных песен и опасно раздражавшейся от особой прыти муженька, возбужденного горячительными напитками. Однако и отдавать все только что честно заработанные монеты держательнице семейного бюджета тоже не спешил. Задумчиво почесывая многострадальный затылок, испытавший на себе за годы счастливого брака самые разнообразные столкновения с кухонной утварью, мужчина ещё раз пересчитал деньги и со вздохом спрятал половину из них в тряпицу, которую намеревался оставить среди своего рабочего инвентаря в специальной каморке рядом с дворницкой.
Глава 18
Итак, Рончейя вскоре стала обладательницей не слишком большого, но приличного дома, удачно расположенного вблизи от центра города, но не на главной улице. Всё самое необходимое было совсем рядом, а в Академию она теперь добиралась на экипаже, заранее оплаченном до конца учебного года заботливым любовником.
Да, фокус с девственностью вполне удался, поддерживать видимость оскорблённой невинности уже не было необходимости, но при случае напоминать о “невосполнимой потере” оказалось очень удобным. Чувствуя за собой вину, Манчарт продолжал искупать её привычным способом – одаривая девушку с прежней щедростью. Первые восторги желанной и долгожданной близости уже слегка поутихли, да и дела, приведшие его в Академбан, были улажены, так что вскоре мужчина отбыл в родные края, пообещав заезжать хотя бы пару раз в месяц.
Такой щадящий режим вполне устраивал Рончейю, слегка запустившую учёбу из-за слишком бодрого и чрезмерно активного любовника. Благо, у неё имелся вполне приличный багаж знаний и умений, накопленный за последние годы, а потому удалось остаться на хорошем счету у преподавателей, которые сперва и не ожидали особого ума от весьма привлекательной девицы. Такие обычно очень быстро выскакивают замуж, не считая нужным забивать свою хорошенькую головку излишней заумью. Но обнаружив в самом начале свою ошибку, наставники в дальнейшем относились к Рони весьма благосклонно. Приятно, когда студенты хватают на лету, а вдвойне приятнее, если это ещё и на редкость миловидные девицы. Мужчины есть мужчины, они никогда не игнорируют то, что ласкает их взгляд, чем с удовольствием и пользовалась Рончейя, не забывая уделять время и библиотеке. Так что даже самый придирчивый наблюдатель не смог бы оспорить высокие баллы, украшавшие работы данной студентки.
Хоть девушка и старалась держать свои отношения с Манчартом в тайне, однако почти сразу после переезда в собственный дом она умудрилась столкнуться с двумя первокурсницами из Лурбии, на чей счёт поначалу отпускала шуточки почти вся мужская часть Академии, поминая приятную лёгкость общения с лурбийскими дамами. Женское сообщество лишь строго поджимало губки, ожидая эпатажных выходок и вопиющего нарушения правил приличия от дикарок. Ведь даже королевская власть в той южной морской стране периодически переходила к женщинам, передаваемая первенцу, неважно к какому полу тот относится. Дикари! Где ж такое видано? Даже оборотни из соседней Дарбии себе такого не позволяют! Говорят, что у медведей в северной Зирбии тоже самки принимают участие в управлении, но хотя бы номинально у них там король, то есть минимальные приличия соблюдены.
Припомнив увиденное когда-то на уединённом пляже в Лурбии, Рончейя поддержала общее осуждающее отношение к двум девицам, скрывавшим свои коротенькие прически с помощью шиньонов. Мало ли как они себя тут ведут, сдерживаемые местными обычаями и общественным мнением, вполне возможно, что на родине совершенно не ограничивают свои низменные порывы. Рони и сама уже поднаторела в притворстве, а потому была практически уверена, что и окружающие вполне могут иметь двойное дно, прикрываемое маской благочестия.
В общем, именно с этими девицами и умудрились столкнуться любовники в первые же наполненные страстью дни после переезда в симпатичный дом. Они возвращались из ресторана неподалёку, а потому не стали брать экипаж, решив пройтись. И надо же было столкнуться с двумя студентками, выходившими из неприметной лавки, торгующей всякой дребеденью для артефакторов. Самое обидное, что именно здесь, в нескольких шагах от маленькой витрины, Манчарт вздумал поцеловать девушку в шею, лишив ту возможности изобразить что-то приличное.
– Притворщица! – прошипела ей проходящая мимо брюнетка с зеленоватыми глазами.
– Авайя! Не нужно… – тихо одёрнула подругу блондинка, скользнувшая нечитаемым взглядом по парочке, застигнутой в довольно интимный момент.
Рончейя передёрнулась, услышав темноволосую лурбийку. Как же она ненавидела это слово, всё, что с ним было связано… И всех, кто посмел его произнести в её адрес. Если раньше она лишь строила едва заметное брезгливое выражение на хорошеньком личике, встречая двух не влившихся в её свиту студенток, пересекаясь с ними на общих лекциях, то теперь…
Сами того не зная, две подружки обзавелись врагом. Поддерживаемая своими приятельницами, Рони не упускала ни одного случая, чтобы уколоть очередной остротой ненавистных лурбиек. Самое раздражающее было в том, что те лишь улыбались в ответ и переглядывались понимающе. Да лучше бы уж прямо высказались и выдали информацию о её любовнике, тогда можно было бы и поскандалить с размахом, задавить аргументы громкостью и имитировать оскорблённое достоинство, а тут уж и обвинения в тщательно припрятанных лурбийских секретиках ввернуть было бы проще. И пусть попробуют их опровергнуть! Но нет, спокойная реакция девушек не давала Рончейе никаких шансов. Это невероятно выводило из себя… А в итоге и вовсе пришлось поменять тактику – делать вид, что она не замечает недостойные внимания объекты. Досадно, но и это их не задевало. Зато позволяло демонстрировать собственное превосходство, подкрепленное свитой влюбленных первокурсников и дорогими нарядами, которыми продолжал баловать её Манчарт.
С одной стороны, его нечастое теперь присутствие рядом не слишком обременяло Рони, уже совсем привыкшую к своему собственному жилищу, к прислуге и другим радостям безбедной жизни. А с другой… Всё чаще она раздражалась от одного его вида, почему-то особенно неприятно оказалось ужинать с ним дома. В ресторане или трактире пара рисковала встретить знакомых, что вполне устраивало мужчину, но никак не укладывалось в тщательно поддерживаемый приличный образ девушки. А потому в довольно редкие, если уж быть честными, визиты любовника они старались не появляться вместе на публике, что и диктовало уединённые ужины. И вдруг обнаружилось, что не стесняемый сторонними взглядами Манчарт, расслабившись в приятной обстановке, ест неприятно торопливо, почти жадно. Это едва заметное чавкание и прихлюпывание почему-то выводило девушку из себя. Всё-таки Риджес себе подобного не позволял. Но кто знает, что её начало бы бесить в первом любовнике, доведись им затянуть свою связь. Через полгода и у него нашлись бы неприятные особенности, вполне вероятно.
К тому же, новый мужчина Рончейи не скрывал, что собирается вскоре связать свою жизнь с дочерью давнего делового партнёра. И вроде бы девушка сама не стремилась замуж за Манчарта, но отведённая ей роль заставляла незаметно морщиться, вынуждая невольно сравнивать себя с выгодной невестой.
Ну и последний, но немаловажный фактор не добавлял очарования щедрому и удобному во многом мужчине. Только сейчас Рони поняла, насколько повезло когда-то встретить именно Риджеса, умело учившего её искусству любви. Манчарт, торопливо и без особого изящества поглощавший пищу, был так же тороплив и довольно небрежен в постели, не слишком заботясь об удовольствии любовницы. Как оказалось, девушка уже успела привыкнуть к приятности данной стороны жизни и была неприятно разочарована, не получая желаемой разрядки в большинстве встреч с новым своим мужчиной.
В общем, все вышеперечисленные причины не улучшали настроения и в конце концов расшатали старательно поддерживаемую линию поведения Рончейи. Она банально сорвалась практически перед летними экзаменами. Буквально накануне любовник поставил её перед фактом расставания, поскольку уже была назначена дата скорой свадьбы с давно намеченной богатой наследницей, а потом с особым рвением решил напоследок воспользоваться приятными возможностями, которых его вскоре лишит придирчивый тесть, оберегающий дочурку от разочарований. Надо ли говорить, что ничего приятного для Рони в ночь прощания не случилось? Неприятные ощущения, чуть притупившиеся уже благодаря лечебной мази, всё ещё давали о себе знать, не добавляя благодушия и благоразумия. Увидев двух лурбиек в аудитории, где вот-вот должна была начаться общая для всего курса лекция, девушка не сдержалась, выпустив всю тщательно удерживаемую с утра злость:
– Скоро некоторые уедут в свою Лурбию. Это тут они себя ведут прилично, но мы-то знаем, какие там нравы…
Едва проговорив это, Рончейя тут же пожалела о сказанном, и сама понимая, что злится она на себя, на Манчарта, на необходимость снова искать очередного любовника, который может оказаться и похуже того, с кем она провела больше полугода. Но слово уже вылетело, а извинения не вписывались в детально выстраиваемую и почти безупречно отыгрываемую ею роль.
– А некоторым и в Лурбию незачем ехать, они и тут особой нравственностью себя не утруждают! – резко ответила брюнетка, вроде бы Авайя. – И так все знают, за какие особенные заслуги некоторые барышни себе домик в городе получили. И от кого.
Рончейе на какое-время показалось, что она оглохла от ярости. Лишь несколько ударов сердца спустя рыжая девушка отметила краем глаза, как застыли все окружающие, ожидая развязки. И только жадное любопытство и едва скрываемое злорадство, промелькнувшее в глазах некоторых её знакомых, тут же отмеченных на будущее, как возможные мишени для мести, остановило Рони от безобразной драки, которая порядком подмочила бы красивый образ, на построение которого ушли месяцы, а для разрушения хватило бы и нескольких мгновений. Тем более, что она уже почти получила от одного из старшекурсников деньги для оплаты обучения на ближайшие пару лет. Да, это был ещё один неприятный момент, связанный с Манчартом. Тот прямо заявил, что и без того изрядно потратился, купив дом и оплатив на год вперёд работу слуг, а на разные мелочи девушке и родители могут деньжат подкинуть. Не такие уж и бедные, если судить по привычкам и нарядам Рончейи. В общем, устраивать потасовку было не с руки, да и за последние годы девушка совершенно потеряла сноровку в этом деле, проводя почти всё свободное время в библиотеке или лаборатории алхимика. А потому она лишь изобразила оскорблённый вид и гордо отвернулась от нахалки, чуть слышно пробормотав:
– Сама такая, вот и пытается всех вокруг очернить!
Согласные кивки расслышавших эту реплику наперсниц немного подсластили пилюлю. Но даже экзамены и связанная с ними нервотрёпка не смогли перебить мерзкий привкус, появившийся во время той перепалки, когда Рони услышала о себе правду, что было особенно неприятно. Правда – она такая, просто так не отделаешься и не забудешь. Иногда она и сама чувствовала себя испачкавшейся, особенно после недолгих посещений Манчарта. Но заталкивала неприятные ощущения подальше и сосредотачивалась на главной цели. А целью было стать независимой ни от кого женщиной с приличным образованием и хорошо оплачиваемой работой, чтобы больше никогда не становиться игрушкой в мужских руках. Иногда мелькала мысль об удачном замужестве, желательно за границей, где ничто не будет напоминать о юности, но тут же возникали сомнения, подкреплённые знакомством с Риджесом, прекрасно совмещавшим любимую жену и сменявшихся любовниц, да и Манчарт с удовольствием бы вёл подобную жизнь, если бы не дотошный и подозрительный будущий тесть. Кстати, эта подозрительность намекала на богатый опыт пожилого мужчины, исходя из которого тот и озаботился счастьем собственной дочери.
В общем, размышления о будущем не прибавляли Рончейе радости, намекая на предстоящие испытания. Даже самое ближайшее время не сулило особых удовольствий. Особенно обидно было видеть, как две лурбийские дурочки счастливо улыбаясь обсуждали предстоящие летние каникулы, собираясь съездить в гости к родителям обеих.
Упоминание о родителях неприятно резануло слух Рони, напоминая о почти безмолвной маме, о мерзкой роже отчима… Ну почему ей так больно? И почему должно быть больно только ей одной? Нет, она не забыла испытанного унижения, теперь подкреплённого ещё и завистью, решив, что обязательно ударит лурбиек как можно чувствительнее, выждав удобного случая. В одной из книг кто-то из героев пафосно заявил, что месть – это блюдо, которое подают холодным. Только сейчас Рончейя поняла, насколько прочувствованы были те слова.
