Текст книги "До тебя (СИ)"
Автор книги: Кира Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 9. Горькая вода
Мы валяемся прямо в огороде, на пятачке возле мангала. Иринка нашла в шкафу плотное хлопковое одеяло, по виду напоминающее брезент. Из тех, которыми раньше застилали кровати в детских лагерях.
Мажем друг другу спины солнцезащитным кремом, чтобы не сгореть с непривычки. Непривычная к загару здесь правда только я, так как всё лето торчала в цветочном. Иринка же впахивала на хозяйстве, поэтому её кожа красиво золотится на солнце.
Лёша приезжает раньше, чем обещал. Уже через час с небольшим загоняет машину во двор. Достаёт из багажника сумки с продуктами, мешок угля, а также складной стол и стулья походного типа.
Поднимаемся с Иринкой с налёженного местечка. Помогаем установить мебель. Расстилаем одноразовую скатерть. Лёша поручает нам вымыть и нарезать овощи, а сам занимается мясом. Спустя ещё час совместных усилий всё готово.
У меня слюнки текут. Сегодня я только завтракала, потом весь день возилась в цветочном. Дорога до Карасей – плюс минус пара часов. На мясо практически набрасываюсь. Сил вести себя, как леди, и медленно пережевывать листик салата, нет никаких. Наевшись доотвала, решаем выдвигаться на озеро.
Идём пешком, тут недалеко. По дороге Лёша рассказывает нам, что озеро Горькое так называется потому, что в нём высокое содержание соли и вода имеет горьковатый привкус.
– А пиявки там есть? Ужас как их боюсь! – дурачится Иринка.
– Пиявок нет. Только крокодилы, – не остаётся в долгу Литвинов.
Шагаем в ряд по проселочной дороге. Литвинов в купальных шортах, он переоделся ещё дома. На плечо закинуто махровое полотенце.
Я же надела поверх купальника длинное полупрозрачное платье из тонкого муслина. Оно развевается на ветру и, как я подозреваю, в солнечном свете показывает всё, что по идее должно скрывать. Зрелище, как мне кажется, это крайне эротичное, и я чувствую себя очень привлекательной сейчас.
Иринка отстаёт. Вроде ей мама звонит.
Мы с Литвиновым идём рядом, соприкасаясь плечами. Оба молчим. А о чём говорить? Обычно мы или молчим, или собачимся. Так как повода к ссоре сейчас нет никакого абсолютно, остаётся молчание. Осознаю внезапно, что мне комфортно молчать с ним.
За поворотом показывается озеро. В предзакатных лучах оно кажется почти волшебным. Находим местечко недалеко от береговой линии. Народу немного, к вечеру все разбрелись. Захожу осторожно. Лёша, кажется, говорил, что на дне озера бьёт родник, поэтому температура воды здесь всегда невысокая.
Зайдя по колено, вся покрываюсь мурашками. Литвинов уже успел окунуться с головой и проплыть с десяток метров туда-обратно.
Иринка расстелила полотенце и загорает на берегу, у неё «эти дни», поэтому с купанием она в пролёте.
Опускаю в озеро руки, чтобы хоть немного привыкнуть. Зачерпываю воду и глажу мокрыми ладонями ноги, бёдра. Живот, где серебрится серёжка. Поднимаюсь выше: грудь, шея. Внезапно ловлю взгляд Литвинова. Его глаза, обычно голубые и прозрачные, потемнели и цветом напоминают штормовое небо. Он смотрит так… как будто сейчас что-то случится. Как зверь перед прыжком. Я пялюсь себе под ноги, не в силах удерживать зрительный контакт. Сердце раненой птицей трепыхается в горле. Вдох-выдох, вдох-выдох.
Вдруг меня накрывает каскадом брызг. И ещё раз! Визжу! Холодно. Чувствую соль на губах. Понимаю, что это Литвинов. Он… смеётся! Гад! Меня подбрасывает, точно какой-то неведомой силой, и я мчу прямо на него, создавая вокруг бурлящие волны и не переставая верещать, как новорожденный поросёнок, которого отняли от мамкиной сиськи. Лёша пытается убегать от меня. Но я так легко не сдаюсь, не на ту напал. Продолжаю его преследовать, задирая ноги как можно выше и размахивая руками в воздухе. Он хохочет. Литвинов хохочет, понимаете? Литвинов! Тот, который улыбается только по особому случаю. Происходящее ощущается мной, как нечто такое чудесно-прекрасное. Так чувствуешь себя, когда смотришь на только распустившиеся ранней весной одуванчики. Когда после долгой зимы и перманентно унылой серости, со всех углов и щелей лезут маленькие жёлтые «солнца».
Внезапно понимаю, что… Литвинов мне поддаётся. Хотел бы – уплыл, конечно! Цепляюсь за его мокрые плечи. Руки скользят. Запрыгиваю сверху, обхватив ногами и пытаясь потопить. Он уходит на дно, но тут же выныривает, отплевываясь. Разворачивается ко мне лицом, хватает в охапку, и, подкинув вверх, бросает в воду. Мы дурачимся, как дети. И мне так хорошо, как не было долгое время до этого.
* * *
Солнце падает за горизонт. Небо окрашивается малиново-розовым цветом, кое-где переходящим в оранжевый.
Я лежу в воде на спине, раскинув руки и ноги в виде звезды. Периодически лениво шевелю конечностями. Литвинов бултыхается рядом. У него никак не получается «звезда». Слишком напряжён, я ему так и сказала. В очередной раз тонет, и, зло сплюнув в сторону, подплывает ко мне.
– Алёхина, пора вылезать. Темнеет.
Поднимаюсь на ноги и, нащупав дно, становлюсь лицом к нему.
– Боишься темноты? – спрашиваю лукаво.
– Нет. Боюсь змей, – отвечает абсолютно серьезно.
– Каких нафиг змей⁉
– Каких каких, водяных. Кусаются болюче. Вон, смотри, плывёт, – показывает куда-то вправо.
Я дёргаюсь и делаю первое, что подсказывает мне моё находящееся в диком ужасе подсознание. Тянусь к источнику безопасности. Верно. К Литвинову. Запрыгиваю на него, и, ёжась, осторожно поворачиваю голову в указанном им направлении.
– Где⁉ – истерично шиплю. – Где она⁉ – всматриваюсь в темнеющие на глазах воды озера и… ничего не вижу. Развёл меня что ли?
Лёша обнимает меня руками за талию. Дышит шумно. Наши лица совсем близко. Его ресницы и брови покрыты мелкими капельками влаги. Двигаю руками выше: по его к плечам к шее. Медленно и осторожно, боясь спугнуть момент. Аккуратно прикасаюсь пальцем к ёжику коротких волос. Затем кладу ладонь и поглаживаю, чуть осмелев. Он ничего не делает, просто дышит. Желваки на лице едва заметно дёргаются, зубы плотно сжаты. Порывается что-то сказать, но я не даю: прикладываю палец к его губам.
– Шшшшш…
Целую его в уголок губ. Отстраняюсь, оценивая реакцию. Смотрит, но молчит. Снова целую, цепочкой продвигаясь к середине лица. Ощутимо прикусываю нижнюю губу. Зализываю языком.
Его плечи буквально каменеют. Пресс напряжен, ощущаю, как мелко дрожат косые мышцы. Стискивает мои бёдра сильнее. На пару сантиметров стекаю вниз по его телу и чувствую, что… он возбужден. Видит в моих глазах понимание, и как будто срывается с поводка. Целует. Сразу глубоко. Как в последний раз. Уверенно прижимая меня к себе одной рукой за талию, второй мнёт ягодицу. Чувствую, как обдаёт кипятком внутри. Сердце колотится на разрыв, когда он слегка тянет за волосы, открывая себе доступ к шее. Влажно целует меня под подбородком. Несдержанно стону. Я думала, что испытывала сексуальное возбуждение раньше. Но то, что происходит сейчас, не идёт ни в какое сравнение. Никогда не прыгала с тарзанки, но почему-то мне кажется, что ощущение свободного падения, когда летишь в пропасть, очень похоже на то, что я испытываю сейчас, целуя Лёшу в холодной воде Горького озера.
Литвинов отрывается от меня. Прижимается к моей щеке приоткрытым ртом. Тяжело дыша, хрипит:
– Здесь нельзя.
В смысле нельзя? Всё можно! Хочется закричать мне.
Я выбираюсь на берег первая. Литвинов ещё минут десять наворачивает круги в холодной воде, чтоб «остыть». Иринка мирно спит, свернувшись калачиком на берегу. Слава высшим силам, у нас не было свидетелей.
На обратном пути мы опять молчим. Каждый думает о своем. Сонная Иринка плетётся за нами, мешая начать откровенный разговор.
Дома я застилаю постель бельём, которое выдал нам Литвинов. Настраиваюсь поговорить с ним, когда Ирина уснёт, и всё-таки расставить точки над «i».
Лёшин телефон вибрирует, разрезая неприятным скребущим звуком тишину пустой комнаты. Он выходит на улицу, чтобы ответить.
Меня накрывает чувством необъяснимой тревоги.
Глава 10. А папа твой прокурор
3 недели спустя
Сижу на диване в приёмной. На железной двери с электронным замком поблёскивает табличка «Прокурор области. Ядвига А. Б. Старший советник юстиции».
Дверь в приёмную открывается, заглядывает молодой парень в синей форме. В руках – стопка бумаг.
– Александр Борисыч у себя?
– Занят. Минут через тридцать зайди, – буркает секретарь. Мария Фёдоровна – дородная женщина немного за пятьдесят. Аккуратный пучок на затылке, волосок к волоску, и круглые очки в золотистой оправе. Но не обманывайтесь добродушным выражением её лица, эта милая дама имеет стальную хватку и железные нервы. Пережует и выплюнет!
Поглядываю на экран телефона, прикидывая, успею ли на следующий автобус до универа. Нет, скорее всего… Придётся брать такси.
Кабинетная дверь пищит. Выходят двое в штатском. Деловые костюмы, заметно невооружённым глазом – сшиты на заказ. У одного в руках кожаный портфель. Второй что-то печатает на ходу в планшетке с чёрным матовым корпусом.
– Маша, кто там ещё? – суровый голос из кабинета. Явно чем-то недоволен…
«Маша» кивает мне, мол, иди.
Цепляю вещи с дивана и уныло тащусь в кабинет. На очередном «Маша» захожу, прикрывая за собой дверь.
– Привет, пап.
Знакомьтесь, Ядвига Александр Борисович. Прокурор области. И по совместительству, мой отец.
Папа устало трёт переносицу.
– Алёнушка… Какими судьбами?
– Ты забыл обед. Мама велела передать. Волнуется.
У моих родителей сложная и запутанная история. В лихие 90-е папа работал в следственных органах. Вёл сложное и серьёзное дело. Что-то связанное с организованной преступностью. Меня не посвятили во все подробности.
«Это лишнее, доча».
Я знаю только, что это было очень опасно. В те годы в новостях каждый день мелькали заказные убийства. В людей стреляли прямо на улице посреди бела дня. Поджидали их в подъездах. Подкладывали взрывчатку в авто. Короче, жуткая жуть.
Мой папа не стал исключением. После того, как на него было совершено покушение, и он, буквально чудом, спасся, вовремя повернув голову и сбив прицел снайпера, было принято решение. Семью вывести в тень. Долгое время мы – мама, я и брат – жили на съемной квартире в небольшом городке на юге области. На мои вопросы, где папа, мама тяжело вздыхала: «Папа делает большое и важное дело, доченька».
Я совершенно ничего не понимала в свои неполные шесть. Папа представлялся мне этаким супергероем, снимающим мяукающих котят с деревьев. Папа умел останавливать грозу, которая не давала мне спать ночью. Мог наказать соседского мальчишку, который меня обижал. В моём воображении папа мог абсолютно всё! Только не быть рядом…
В моем свидетельстве о рождении, как и у брата, в графе «отец» стоял прочерк. Никто не должен был знать, что мой папа – супергерой! Иначе плохие дяди нас найдут и сделают очень плохо.
Я и брат носили девичью фамилию мамы и были Алёхины. Много лет позже, когда то важное дело папы наконец завершилось, и он всех «победил», родители, конечно, официально оформили свой брак и отцовство. Но фамилию мне менять не стали, на всякий случай. Этот случай до сих пор висит «дамокловым мечом» над нашей семьей и пугает меня. Настолько глубокий отклик нашли во мне супергеройские события детства.
А теперь я и сама рада, что Алёхина. Меньше всего мне хочется быть в глазах окружающих всего лишь «дочкой прокурора», родившейся с серебряной ложкой во рту. Кто бы знал, что эта ложка у меня поперёк горла стоит.
Отдаю папе заботливо приготовленный мамой обед – фаршированные перцы. Его любимые. Несмотря ни на что, мои родители любят друг друга. Наверное, все эти трудности, которые выпали им в жизни, закалили их любовь и сделали её чем-то большим, чем просто сожительство и общий быт. Моё сердце наполняется теплом, когда я вижу их вместе. Когда папа нежно целует мамину ладонь, а она улыбается ему и кладёт свою руку поверх его.
Перекидываюсь с папой парой ничего не значащих фраз. Как дела в университете? Нормально, пап. Выбрала тему диплома? Нет еще, пап.
При поступлении я твердо знала, что не пойду по папиным стопам, поэтому моя специализация – это хозяйственное право. Никаких больше бандитов и уголовных дел.
Папа уже давно не работает в следствии. После успеха в раскрытии той преступной группировки ему предложили хорошее и относительно спокойное место – в прокуратуре. Папа согласился. Думаю, полные беспокойства глаза мамы и ранняя проседь в её волосах сыграли роль. Говорю же, мои родители любят друг друга!
– Пора бы тебе серьёзно задуматься о будущем, дочь, – даёт наставления. – Не за горами защита и вручение диплома. Я, конечно, понимаю, дело молодое. Все эти ваши гулянки. Когда, если не сейчас? – вздыхает. – Я слова не сказал за твой цветочный ларёк. Хотя моё мнение тебе известно. Пора бы уже работать по профилю. Предлагал же тебе место…
Обрываю эту «шарманку» мягко, но настойчиво:
– Спасибо, пап. Я тебя услышала. Но я сама хочу. Ты же знаешь…
Папа опять вздыхает:
– Знаю. Ну, пойдём, провожу. Попрошу Виталь Сергеича добросить тебя, – имеет в виду своего водителя.
– Пап…
– Не начинай! Я сказал, довёзет! Цыц, зараза! Ишь какая независимая. Успеется еще, – выводит меня из кабинета, обнимая за плечи.
И первый человек, которого я вижу сидящим на диване в приёмной, где пятнадцать минут назад сидела сама, это мой однокурсник. Алексей Литвинов. Тот самый, который три недели назад целовал меня так горячо и страстно в горькой озёрной воде. А потом пропал.
Глазеем друг на друга в немом шоке.
Глава 11. Просто знакомые
Стою и тихо обтекаю.
Три недели назад он вышел в дверь дачного домика в Карасях, и с тех пор я его ещё не видела.
Выглянула на улицу, услышав рёв мотора. Уехал?…
Несколько часов я просто ждала.
Хотя бы смс!..
Не выдержала. Написала сама.
Спустя ещё пару часов получила в ответ сухое: «Поговорим позже. Ключ оставь в почтовом ящике. 107 автобус».
Сто седьмой автобус⁉
Это такой незатейливый способ послать человека? Так в селе делают, да-а?
Легла спать, промаялась до утра. Снилось, как мы с Литвиновым купаемся в озере. Он ныряет, и в один момент я теряю его из виду. Поверхность воды неподвижна, лишь несколько пузырьков воздуха всплывают на поверхность, где только что был Лёша. Я открываю рот, чтобы его позвать, но не могу выдавить из себя и звука. Резко открываю глаза. Всматриваюсь в темноту комнаты. Никого…
Иринка, проснувшись, сыплет вопросами. Где Лёша? Что случилось?
А где, собственно, Лёша? И что, собственно, случилось?
Понятия не имею.
Ключ я нашла, почтовый ящик – тоже. И даже автобус 107 нашёлся.
Две недели ни ответа, ни привета. Как в воду канул.
Телефон абонента вне зоны действия сети.
На третьей неделе начались занятия. Рассчитывала увидеть его в универе. Но моим ожиданиям не суждено было осуществиться.
И вот сейчас он стоит передо мной в приёмной областной прокуратуры. Тёмно-синяя рубашка с длинным рукавом, чёрные джинсы. Стоит так, как будто это в порядке вещей. Сначала пропасть, а потом появиться в самом неожиданном месте, где я совсем не ожидала его увидеть. В таких случаях говорят: как чёрт из табакерки.
Не сразу замечаю, что Литвинов не один в приёмной. С ним женщина, работник прокуратуры. То ли бухгалтер, то ли кадровик. Женщин здесь – раз, два и обчёлся. Собственно, Мария Фёдоровна – секретарь. Бухгалтер. Кадровик. И уборщица баба Валя.
Бухгалтер-кадровик тараторит сходу:
– Сан Борисыч, на одну минуточку буквально. Тут дело секундное, – поправляется, видимо решив, что минута «царского» времени это всё-таки слишком. – Вот, молодой человек. Студент пятого курса юрфака. Прошёл предварительное собеседование на должность общественного помощника. Сан Борисыч, нужна только Ваша резолюция. Уделите время, пожалуйста.
Сан Борисыч бормочет под нос так, что слышу только я:
– А дочери моей время кто уделит, м? Замуровали демоны, – его любимая фраза на все случаи жизни.
Поворачивается к Литвинову и подаёт руку:
– Александр Борисович Ядвига, будем знакомы.
– Алексей Викторович Литвинов, – зеркалит. – Здравствуйте. Здравствуй, Алёна, – это уже мне.
– Привет, – цежу.
Папа, недаром что лучшие годы провёл в следствии, сразу выхватывает интригу из разворачивающейся на его глазах сцены.
– А-а-а, так Вы знакомы⁇ – поменьше удивления, пап!
– Да, знакомы, – не даю Литвинову вставить свои пять копеек. – Мы учимся вместе. Просто знакомые… пап, – твёрдо добавляю.
Литвинов меняется в лице.
Что? Вот так совпадение? Ты всю жизнь мечтал о прокуратуре, а дочка прокурора области чуть не отдалась тебе посреди озера? Интересное кино.
– Маш, свяжись с Виталь Сергеичем. Пусть Алёну мою увезёт, куда ей там надо, – Мария Фёдоровна молча кивает.
Папа гладит меня по плечу на прощание и обращается уже к Литвинову:
– А Вы, молодой человек, пройдёмте. На пару минут.
Кадровик-бухгалтер заходит в кабинет за отцом, Литвинов – последний.
На пороге он оборачивается и смотрит на меня.
Сцена из телесериала, не иначе!
* * *
Вечер того же дня
В универе Литвинов сегодня так и не появился.
Возможно, он мне просто приснился? И на самом деле никого в приёмной прокуратуры я не встречала? Решаю не морочить себе голову литвиновскими «играми разума» и соглашаюсь пойти в кино с Иринкой.
Она обожает ужастики. И тащит меня именно на такой сеанс сегодня. То, что доктор прописал. Леденящие душу монстры, чтобы выкинуть из головы одного дурацкого человека.
Перед сеансом покупаем гигантское ведро попкорна. Встаём в очередь за билетами. Я сегодня попкорноносец. Стою, обхватив пузатое ведёрко обеими руками. Меня толкают совершенно внезапно. Откуда-то то слева. Ожидаемо теряю равновесие, и попкорн золотистым водопадом рассыпается прямо на кафельный пол в фойе кинотеатра. Оборачиваюсь. Готовность убивать на максимуме! Встречаюсь с растерянным взглядом симпатичного кареглазого парня. Брюнет в мягком на вид кашемировом пуловере.
– Девушка, простите ради бога. Я не хотел. Честное слово! Я всё возмещу.
– Не надо ничего возмещать, – выдыхаю устало, потеряв последнюю надежду на достойное завершение этого кошмарного дня.
– Как это – не надо? – достаёт бумажник из заднего кармана. – Это какой, сладкий или солёный? – направляется к кассе.
После пары минут невнятных препирательств он мало того, что вручает мне злополучный попкорн, так ещё и оплачивает наши с Иринкой билеты.
Ну и ладно. Спорить сил нет совершенно.
Уныло плетусь в зал. И тут выясняется, что мистер «кашемировый пуловер» сидит на соседнем со мною кресле. Он ослепительно улыбается. Ну всё понятно….
Сознательно не обращаю на него внимания. Даже не дёргаюсь, когда он якобы случайно задевает мою руку, лежащую на подлокотнике.
Фильм так себе, я не впечатляюсь. Когда героиня, истерически вопя, убегает от предполагаемого маньяка в маске, а её грудь в белом мини-платье так и норовит выпрыгнуть из декольте и обогнать хозяйку, я лишь брезгливо морщусь.
Сеанс заканчивается, и я иду налево, чтобы не доставлять своему соседу справа удовольствие, протискиваясь через узкий проход и обтираясь об него определёнными частями тела.
– Девчонки! Постойте! – нас окликают. Иринка недоумённо смотрит на меня. Она пропустила «всё веселье», была слишком увлечена просмотром.
– Я – Кирилл, а это Влад, – представляется Мистер Кашемир.
– Ирина, – кокетливо улыбается моя подруга. – А это Алёна, – поворачивается ко мне так, что парням не видно, и выразительно сигналит бровями.
Закатываю глаза. Понравился что ли? Да пожалуйста!
Слово за слово, и мы уже сидим в пиццерии рядом с кинотеатром. Ребята оказываются неплохими. Командировочные, правда. Из Питера. Четыре месяца здесь, месяц дома. Занимаются какими-то сложновыговариваемыми штуками. Что-то типа стандартизации и сертификации. У меня на этом моменте разговора просто отключается мозг, и я больше не вслушиваюсь.
На прощание Кирилл просит мой номер телефона. Я не даю, но взамен записываю его. Обещаю позвонить, если надумаю встретиться. А на самом деле просто собираюсь удалить его контакт из телефонной книги в ближайшее время.
Если бы так просто было «удалить» из головы другого человека…
Глава 12. Болото
Конец сентября
Сидим в кафе на третьем этаже главного корпуса. Окно между лекциями нужно чем-то занять. Задумчиво ковыряю алюминиевой вилкой свою унылую гречку.
Иринка рядом со мной зависает в телефоне. Скорее всего переписывается с Владом, судя по глупой улыбке, застывшей на её моське. После посиделок в пиццерии они продолжили общение, и кажется, он ей реально нравится. На мой взгляд, это всё бесперспективно, так как парень не местный и через три месяца уедет отсюда. Но я, конечно, молчу. Когда моя подруга ловит очередной «энтузиазм», убеждать её в обратном бес-по-лез-но.
Зотов, Костик и Игорь Михайлов сидят напротив, обсуждая недавний футбольный матч. Я особо не вслушиваюсь. Пытаясь добить свой обед, препарирую куриную котлету.
До меня долетают обрывки фраз:
– … торчал у больничной койки месяц, прикинь. Сейчас вроде всё норм. Вчера с Литвой переписывались.
Роняю вилку на тарелку. У Лёши кто-то заболел? Поэтому он ушёл тогда так внезапно? И почти месяц не появляется в универе?
Вся обращаюсь в слух.
– А что это было вообще? – спрашивает Костик.
– Хз. Инсульт кажется. Литва говорит, мать практически восстановилась уже. Ходит с трудом, конечно. Но в принципе справляется. Так что на днях вернётся.
Складываю кусочки пазла в своей голове в единое целое. Получается, что у Лёши заболела мама? Он к ней сорвался к ней тогда? Ему пришлось за ней ухаживать, поэтому пропускает учёбу?
Я больше не писала ему с того сообщения про автобус. Ждала, что сам напишет. А он не писал… В порыве злости внесла в чёрный список.
Сейчас же беру мобильник и достаю Литвинова из «бана». Заношу палец над клавиатурой, но тут же передумываю. Нет, лучше поговорить лично. Дождусь, когда он придёт на пары!
* * *
Два дня спустя
Литвинов появляется в универе в четверг. Вид у него усталый и измождённый. Рубашка мятая.
Я, как сталкер, слежу за каждым его движением. Но случай поговорить наедине так и не представляется. С ним рядом всё время кто-то находится. То мальчишки окружают его толпой. То хихикающая Ксюша липнет на перемене. Тринадцать минут (да, я засекала!) что-то втирает ему, накручивая на палец блестящий смоляной локон своих волос. Затем Лёша подходит к преподавателю, видимо, чтобы обсудить отработку за допущенные в начале года пропуски.
После окончания уроков медленно бреду по направлению к автобусной остановке. Иринка убежала на свидание с Владом, у этих двоих похоже все серьёзнее и серьёзнее. Чувствую, уже пора закупать оптом бумажные платочки. Ибо слёз и страданий не избежать, мы это уже проходили!
Дорога на остановку пролегает вдоль парковой зоны. Лениво скольжу взглядом по некогда зелёным, а теперь желто-красно-бурым насаждениям.
Внезапно сквозь облысевшие вполовину кроны деревьев вижу Литвинова, сидящего на лавочке в парке. Глазам своим не верю. Вот это удача!
Попасть в парк напрямую нельзя. По периметру он окружён чугунным ограждением мрачного чёрного цвета. Практически бегу к ближайшему отсюда входу. Пять минут спустя, запыхавшись, попадаю на аллею, где по моим расчётам сидит Литвинов. Останавливаюсь, как вкопанная.
Он уже не один. С ним Ксюша. Она выглядит очень стильно в своем красном пальто и нубуковых ботильонах с осрыми носами. Беретик кокетливо сдвинут в сторону на «французский манер». Ксюша принесла с собой то ли чай, то ли кофе на картонной подставке, и в данный момент пытается уместить его на лавочке.
Говорят о чём-то, не могу разобрать. Я готова было уже уйти, но ловлю взгляд Литвинова. Заметил меня. Чёрт! Как глупо я сейчас выгляжу, наверное. Стою и пялюсь на них посреди парка.
Глянув мельком, тут же переключает внимание на Ксюшу. Та болтает без остановки. Решительным движением Лёша обхватывает её за шею ладонью и привлекает к себе. После чего уверенно и бескомпромиссно целует. Ксюша, взмахнув руками в воздухе, наверное, от неожиданности, практически сразу ориентируется и обнимает его за шею.
Я же не могу дышать. Воздух словно выкачали из моего тела. Слышу, как в ушах, надрываясь, стучит пульс. Пытаюсь осмыслить то, что вижу. Но не получается. Как… как он может целовать её так, когда совсем недавно целовал меня ничуть не менее пылко и вдохновенно?… Я всё почувствовала тогда. Просто невозможно такое изобразить нарочно! Огонь, родившийся между нами, шёл изнутри. А сейчас он… он… Эта мысль просто не укладывается у меня в голове.
Не дожидаюсь, чем закончится это действо, разворачиваюсь и сбегаю.
Нужный мне автобус номер тринадцать проезжает мимо. Не обращаю на него внимания. Быстро и бездумно иду. Я даже не сразу понимаю, что выбрала неверное направление.
Он сам её поцеловал! Сам! И он видел меня. И поцеловал…
Минут через сорок этой истеричной ходьбы резко останавливаюсь. Хватит! Осматриваюсь по сторонам. Вижу детскую площадку. Начинает накрапывать мелкий дождик, небо затянуто тучами. Забираюсь в песочницу, укрываясь под красно-зеленым «грибком».
Так я сижу ещё некоторое время, равнодушно втыкая в окружающее пространство и пытаясь понять, что чувствую.
Дождь становится сильнее, и мои зелёные замшевые кеды, оставшиеся «снаружи», намокают грязно-болотным цветом. Примерно так же я ощущаю себя внутри.
Я влипла в этого парня, как в болото. Помню, в детстве на какой-то из наших военных праздников по ТВ крутили фильм «А зори здесь тихие». Много страшных и трагичных моментов показано в этой ленте. Но больше всего меня впечатлила сцена, где героиня – Лиза тонет в болоте. Глядя на то, как её засасывает болотная грязь, как она теряет равновесие и точку опоры, всё глубже и безнадёжнее увязает, не в силах спастись, слыша её предсмертный крик о помощи, я почувствовала просто дикий, животный ужас.
Возможно, я преувеличиваю, но здесь и сейчас мне кажется, что моё «болото» настигло меня. И больше всего на свете я хочу из него выбраться.
Умом я, конечно, понимаю, ну какое болото? Лёша всего лишь мой однокурсник, и он мне ничего не обещал. Но сердцу – не прикажешь.
Решительно достаю телефон, открываю контакты.
Первым делом возвращаю Литвинова в «бан». Там ему самое место!
Вторым – нажимаю на контакт под именем «Кирилл Попкорн» и уверенно перехожу в окно для смс.
«Привет! Это Алёна. Из кино. Помнишь меня?»
Галочки две. Доставлено!
Он отвечает тут же.
«Тебя невозможно забыть, Алёна) Может увидимся?»
