Текст книги "До тебя (СИ)"

Автор книги: Кира Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 42. Не мой день

В понедельник решаю поговорить с Захаром. Я просто не знаю, что ещё можно предпринять. Идеи закончились.

Лёша звонил вчера, и даже хотел приехать. Но я, сославшись на плохое самочувствие Макса, попросила его этого не делать.

Прежде чем мы с ним увидимся в следующий раз, хочу понять, как мне действовать, и обзавестись более-менее чётким планом.

Вероника лежит сейчас «на сохранении» в местной больнице. Павлик, как классический бедный студент, обедает в офисе, принося с собой контейнер с едой из дома. Воспользовавшись представившимся случаем, приглашаю Захара перекусить вдвоём. Тот удивлён. В начале моей работы здесь он много раз звал меня сходить куда-нибудь, но я упорно отказывалась. Обед у него уже, оказывается, занят, но «окошко» для ужина – свободно. Безропотно соглашаюсь. У меня нет выбора. Прошу маму в очередной раз подстраховать меня с Максом.

После окончания рабочего дня идём в расположенный недалеко от офиса, небольшой, но уютный итальянский ресторанчик. Помещение оформлено в стиле «прованс»: мебель фисташкового цвета, круглые столы и стулья с резными спинками. Велюровые диваны любимого цвета Барби, светлые летящие шторы и скатерти на столах в бело-розовую клетку. Всё вместе это смотрится очень гармонично и располагает к искреннему разговору.

Не сговариваясь, выбираем уединённое местечко у окна. Захар заказывает себе полный ужин, а я решаю обойтись порцией цезаря с креветками. Нет аппетита.

– О чём ты хотела поговорить? – спрашивает, отрезая кусок говяжьей вырезки столовым ножом.

– Ты ведь работал в прокуратуре.

– Есть такое, – задумчиво жует и смотрит на меня.

– Мне нужно знать, как проходит проверка.

– Смотря кого проверяют, – Захар улыбается, во взгляде мелькает хитринка.

– Проверяют… самого прокурора.

Захар округляет глаза.

– Литвинова проверяют? Да неужели, – хмыкает.

– Нет, не его.

Захар вопросительно выгибает брови.

– Зачем тебе это знать, Алёна?

– Мой отец… бывший прокурор. Александр Борисович Ядвига. Проверяют его.

Захар, чуть не подавившись куском вырезки, мучительно откашливается. Жестом просит официанта принести воды. Утирает рот салфеткой.

– Е*а-ать, – выдаёт.

– Да, я знаю. Понимаешь, мне не к кому больше обратиться.

– У Литвинова спросить не пробовала? Всё-таки бывшие однокурсники.

– Не пробовала. Именно он подал этот рапорт.

Захар смотрит на меня несколько секунд. Прищуривает глаза.

– Вот это поворот. Круче, чем бонусная серия Игры Престолов.

– Захар… – поднимаю на него глаза, чуть не плача.

– Э-э-э! Чур, сырость не разводить. Знаешь, как говорят, Алёхина? Слезами делу не поможешь. И это – чистая правда.

– Что мне делать? – роняю лицо в ладони, ни капли не заботясь о сохранности своего макияжа.

Захар некоторое время молчит, отстукивая по столу дробь ребром своего айфона.

– Дело – дрянь.

– А то я не знаю!

– На мой взгляд, единственный человек, который может помочь тебе, это – наш многоуважаемый Алексей Викторович – Царь – Литвинов

– Это невозможно.

– Значит, сделай так, чтобы было возможно. Другого варианта нет. Только если у тебя нет связей в генпрокуратуре, конечно.

У меня, ожидаемо, связей нет. Последняя капля переполняет чашу и уныние затапливает меня.

Расплатившись по счёту, идём по направлению к парковке. Кутаюсь плотнее в своё пуховое пальто, отгибая воротник повыше.

Здесь меня ждёт неприятный сюрприз – моя машина не заводится.

Захар останавливается напротив и, выйдя из автомобиля, стучится в стекло моей двери, уже покрывшееся морозными завитушками.

– Что там у тебя?

– Не заводится! – стучу по рулю кулачками в бессильной ярости. – Ещё и телефон разрядился в придачу.

– Сегодня явно не твой день, Алёхина, – смотрит на часы. – Уже поздно. Смысла тащить твою колымагу в сервис я не вижу. Утром позвоню своему механику. Приедет, посмотрит на месте. А там решим что-нибудь. Пересаживайся, докину до дома.

Забрав вещи из салона, жму на кнопку сигнального брелка.

Через полчаса Захар паркуется у моего подъезда. Включает свет в салоне, чтобы я могла собрать свои вещи, сложенные на заднем сиденье.

Поддавшись минутному порыву, обнимаю его на прощанье.

– Эй, полегче, полегче, – слышу по голосу, что он улыбается. – Впервые вижу тебя такой.

– Прости, – всхлипываю. – Что-то я совсем расклеилась.

Отпускаю Захара и, мельком взглянув в ветровое стекло, замираю от ужаса.

Совсем близко, у капота авто стоит Литвинов. И по его взгляду я сразу понимаю как-то чётко и необратимо ясно: он всё видел.

Глава 43. Дежавю

– Бл*дское дежавю… – нервно бормочет Захар рядом со мной. Понимаю, что он имеет в виду ту ситуацию, когда вот так же был в машине с Олесей.

– Ты как хочешь, Алёхина, а я поехал. Мне мой фэйс – дорог. А судя по выражению лица этого блаженного, мордобою – быть.

– Я разберусь. Пока. И ещё раз спасибо за всё.

– Набери потом, – просит.

Спешно выбираюсь из авто. Захар, несколько метров проехав задом, разворачивается и уезжает.

– Это не то, что ты думаешь, – заявляю уверенно.

– А что я думаю? – похоронным голосом. – Я приезжаю к своей девушке. Которая весь вечер не берёт трубку. И вижу, как она обнимается с ним, – пренебрежительно, – в его машине. Так что я думаю, по-твоему?

– Во-первых, у меня разрядился телефон, – в доказательство машу перед его носом погасшим экраном смартфона. – А во-вторых, Захар просто подвёз меня до дома, потому что… моя машина сломалась, – мысленно стону, так как понимаю, что это всё звучит очень натянуто. – Давай поднимемся наверх. Нам всё равно нужно поговорить.

В гробовой тишине заходим в подъезд. Напряжение витает в воздухе. Нервно заламываю пальцы, пока лифт едет на мой этаж. Литвинов стоит рядом с абсолютно невозмутимым видом, на меня даже не смотрит.

Не знаю почему, но я чувствую себя виноватой. Хотя на самом деле моей вины в произошедшем – нет. Да и что, собственно, произошло? Ну, довёз меня коллега до дома. Ну, обняла его на прощанье. По-дружески. Я не должна оправдываться. Убеждаю себя в этом.

Зайдя в квартиру, сразу проходим на кухню. Молча ставлю чайник, чтобы занять руки. Телефон – на зарядку.

Поворачиваюсь. Литвинов сидит за столом, сцепив кисти в замок и уставившись в стену. Такое чувство, что он уже всё для себя решил. Это гнетущее молчание просто убивает меня.

Не хочу ходить вокруг да около. Решаю сорвать пластырь.

– У меня разрядился телефон. Поэтому я не могла ответить на твои звонки.

– Угу, – сквозь зубы.

– Машина не завелась. Захар предложил довезти меня до дома после того, как мы… поужинали.

Резко вскидывает на меня взгляд.

– Ясно, – как гвоздь в крышку гроба.

После паузы продолжаю.

– Это я пригласила Захара. Мне нужно было с ним кое-что обсудить.

– Вот оно как, – его рука на столе сжимается в кулак, костяшки пальцев белеют от напряжения.

– Но… Захар сказал, что говорить о том, что меня беспокоит, я должна не с ним. А с тобой.

Поднимает брови.

– Надо же, – откидывается на спинку стула. – Ну, говори. Вот он – я, – разводит руки в стороны.

– Дело касается… моего отца.

В его взгляде что-то неуловимо меняется.

– Не уверен, что нам стоит продолжать этот разговор.

– А я уверена! – голос дрожит. – Мы спим вместе. Ты общаешься с моим сыном. И как бы между делом, копаешь под моего отца. Я уверена на сто процентов, что нам стоит об этом поговорить.

– Я предпочитаю не смешивать личную жизнь и работу.

– О-о-о, – тяну язвительно. – Я заметила. Ты предельно ясно дал это понять десять лет назад, когда устраивался в прокуратуру. Только вот в жизни всё не так просто. Нет чёрного, и нет белого. И, ты, Лёша – один и тот же человек. И дома, и на работе.

– Этого я и боялся…

Начиная терять терпение, ударяю раскрытой ладонью по поверхности кухонного стола.

– Успокойся, – произносит механически. Моя эмоциональная выходка ни на грамм не лишила его хладнокровия.

Чувствую, как подкатывает истерика. Вскакиваю с места. Литвинов медленно поднимает на меня глаза, по-прежнему не двигаясь.

– Прежде чем сказать что-то, хорошенько подумай.

– Я уже месяц только и делаю, что думаю, думаю, думаю. Это мой отец. Мой отец! Какого хрена?

Начинаю ходить туда-сюда по кухне, не в силах сдержать эмоции.

Останавливаюсь резко. Смотрю на него вновь. Холод во взгляде обжигает меня. Ему… ему просто плевать.

– Ты забыл? Так я тебе напомню. Именно мой отец взял тебя на работу. Учил тебя. Продвигал по службе. Именно место моего отца ты занимаешь сейчас. Ты сидишь в его кабинете. Работаешь с его секретарём. Спишь с его дочерью, в конце концов. Просто скажи. За что?

Медленно поднимается, упираясь в стол кулаками.

– Ты что-то путаешь, Алёна. Не припомню, чтобы я позволял тебе разговаривать со мной в таком тоне. А тем более – требовать отчёт.

Весь этот разговор начинает напоминать мне какую-то индийскую мелодраму. Но затормозить не получается. Напряжение последних недель, скопившееся во мне, лавиной обрушивается на мои нервы.

– В каком таком тоне? – практически кричу в голос. – Я что, не имею права знать? Ты хочешь посадить моего отца. Я просто хочу понять, за что? Почему, Лёша?

Литвинов резко отталкивает от себя стоящий перед ним стол. Чашка с чаем, который я приготовила, опрокидывается. Белая скатерть намокает некрасивым бурым пятном.

Практически орёт мне в лицо.

– Да потому, что я люблю тебя, дура!

Отшвыривает стул за спинку и идёт на выход. Слышу, как хлопает дверь в прихожей.

Глава 44. Есть повод

20-е числа декабря, месяц спустя

Медленно переставляю ноги по тротуару. Такое чувство, что к каждой из них привязали по гире. Уныло летящий в разные стороны снег налипает мокрыми хлопьями на мои меховые угги.

Кажется, звонит телефон. Ощущаю вибрацию в кармане куртки.

– Да, мам?

– Всё хорошо! Макса из бассейна забрала. Волосы высушил. Научился плавать на спине. Больше занятий до нового года не будет, – бодро отчитывается.

– Мам! Ма-ам! – слышу голос Макса издали, какую-то возню. Бабушка передает ему трубку.

– Мам! Я сегодня выиграл!

– Ого! Что ты выиграл?

– У нас был этот… ну этот… – видимо, забыл слово. – Бабушка, как это называется?

Слышу мамин голос:

– Заплыв.

– Заплыв! – возвращается к разговору со мной. У тренера были часы, а на них секунды шли быстро-быстро. Я видел! Он стоял с часами, пока я плыл. И считал. Я был первый, мам!

– О, я так рада, милый. Как прошёл твой день?

Поговорив с Максом ещё пару минут, прошу его передать трубку бабушке.

– Погоди, Максима только пристегну, – слышу, как возится. – Да привезла я твой планшет, привезла. На, держи, – это Максу. Радостные вопли сына на заднем фоне.

– Ну, как дела, доч? – тихо спрашивает мама.

– Терпимо. Думаю, завтра, нет… послезавтра оклемаюсь окончательно.

– Если ты насчёт Макса, то даже не переживай. Мы прекрасно справляемся с ним. Правда, Ма-акс?

– Мне неудобно, мам.

– Ты это брось, поняла меня? Давай, лечись. День рождения скоро! Новый год. А ты расклеилась.

– Хорошо мам. Люблю тебя, – расчувствовавшись, смаргиваю выступившие на глазах слёзы. – Что бы я без вас делала… Как там папа?

– О-о, папа – прекрасно. Планирует с Виталь Сергеичем на рыбалку в воскресенье.

Эпопея с проверкой папиной работы завершилась неделю назад. Мама позвонила мне и шёпотом сообщила: «Алёнушка, папа закрылся у себя. Кажется… кажется, он пьёт…»

Я примчалась к родителям через час.

Стучусь в дверь папиного кабинета. Не отвечает. Стучу громче, и одновременно нажимаю на ручку, не в состоянии терпеть.

Отец сидит в своем неизменном кресле, перед ним стакан и початая бутылка виски, которую ему подарили на юбилей в прошлом году.

– Есть повод? – спрашиваю, только усевшись.

Папа задумчиво трясёт стаканом, кубики льда звонко бьются о его стенки.

– Пап, я всё знаю, – говорю уверенно.

– Откуда? – если он и удивлён, то не подаёт виду.

– Неважно, – не хочу сдавать маму, но думаю, это и так очевидно. – Скажи мне только, если я могу чем-то помочь…

– Зачем? – папа выпрямляет спину и, как будто передумав, отставляет виски в сторону. – Всё уже решено.

– В смысле? – искренне недоумеваю. – Как это? Я видела рапорт, – иду до конца в намерении быть, наконец, откровенной.

– Видела, говоришь? – скептически.

– Да! Видела и даже читала. Литвинов подал на тебя рапорт о ненадлежащем исполнении.

Папа придвигается ближе, кладёт руки на стол и смотрит внимательно.

– Эх, Алёнка. Что бы ты там не видела, похоже – поняла неправильно.

Вопросительно вздёргиваю бровь.

– Что там можно неправильно понять, па? Он хочет тебя посадить.

– Милая… Если бы он хотел меня посадить, я бы уже сидел, – усмехается. – Дело в том, что он всегда хотел только одного – помочь мне.

– Ты не мог бы изъясняться немного понятнее? – невольно раздражаюсь.

– Ты плохо ориентируешься в этих вопросах, доча. Я в «разработке» с момента, как пришёл на эту должность. Работа такая – отвечать. На каждого сотрудника есть «личное дело», и я – не исключение. Каждый день за последние сорок лет я сталкивался с плохими людьми. В таком положении остаться незапятнанным просто невозможно.

– Я уверена, что всё, что ты делал, па, было всегда лишь во благо…

– Дослушай. Когда я ушёл в отставку в прошлом году, настал момент сводить счёты. Личное дело достали. Механизм был запущен, – молчит несколько секунд. – Время разбрасывать камни, и время собирать камни.

– Если ты таким образом его оправдываешь…

Останавливает меня раскрытой ладонью.

– Алексей решил взять всё в свои руки. Знаешь, как говорят? Если не можешь предотвратить драку, надо её возглавить.

– Философ из тебя никакой, па. Прокурор – лучше. Я ничего не понимаю.

– Я хочу сказать, что проверки было не избежать. Это было как бы… предопределено. Алексей сделал единственно возможное в этой ситуации – взял на себя управление, подав рапорт и опередив других.

– Ты хочешь сказать… он подал этот рапорт, чтобы помочь тебе? Звучит, как бред, – мотаю головой неверяще.

– Именно. Причём с большим риском для своей карьеры. Уж не знаю, что заставило его на это пойти, – отпивает виски. – Хотя есть у меня догадки.

«Потому что я люблю тебя, дура»…

Папа по-доброму улыбается.

– Хороший он мужик. И вообще – человек.

В оцепенении выхожу из отцовского кабинета. Внутри зреет решение поговорить с Лёшей как можно скорее. Месяц этого вымораживающего молчания между нами меня практически уничтожил. Я должна ему всё сказать. Даже если между нами всё кончено. Он… он поймёт.

На пороге меня настигают запахи с кухни. Мама готовит рыбу. Живот неожиданно скручивает, к горлу подкатывает желчь. Бегу со всех ног в ванную, расположенную на первом этаже. Тошнит. Опорожнив содержимое желудка, смотрю на себя в зеркало. Подмечаю тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо. Новый приступ заставляет броситься к унитазу.

Пять минут спустя сижу прямо на полу, привалившись спиной к стене. Произвожу мучительные расчёты у себя в голове. Шесть недель⁉ Именно тогда пришли последние месячные. Со всей этой кутерьмой я просто не обратила внимание на сбой в цикле. Прикрываю рот рукой, чтобы не завыть в голос.

На следующее утро я делаю тест. И он оказывается положительным.

Глава 45. Тест на беременность

Неделю назад

Смотрю на две розовые полоски, проступившие на тесте. Медленно и осторожно кладу его на край раковины. Гипнотизирую взглядом в надежде, что это галлюцинация.

Нет. Не может быть. Резко развернувшись, иду на выход. Накидываю пуховик прямо поверх плюшевой пижамы, которую ношу дома в холодное время года. Шарф в несколько слоёв, шапка, варежки. Уже собираюсь выйти, как понимаю, что обувь-то я не надела. Без сапог в декабре далёко не уйдешь. Впрыгиваю в свои любимые угги прямо на босу ногу. Мой путь лежит в близлежащую аптеку. На кассе прошу несколько тестов разных марок и принципа действия.

В итоге через полчаса я сижу на тёплых полах в своей ванной комнате. Отупело разглядываю разложенные вокруг полоски. Тут две, тут плюс. Тут две. Вот тут, кажется, одна! Присматриваюсь внимательнее. Две…

Пальцами зарываюсь в волосы, массируя виски. Обнимаю себя руками.

Надо сходить к врачу. Тогда будет точно всё понятно.

Записываюсь на приём в платную клинику, расположенную через три квартала от меня. Девушка-администратор предлагает мне ближайшее время – на одиннадцать утра сегодня.

Смотрю на часы. Сейчас только восемь сорок пять.

– А раньше нет? – я столько не выдержу.

– К сожалению, у доктора всё уже расписано. Это окошко освободилось буквально только что. Пациентка позвонила и отменила визит.

– Ну, хорошо, записывайте. Алёхина Алена.

– Прекрасно. Подскажите, цель Вашего посещения? Чтобы врач подготовился.

– Э-э-э… исключить… то есть подтвердить возможную беременность.

– Хорошо. Ждём Вас сегодня в одиннадцать. Комсомольский проспект, 54. Ваш врач – Николаева. Оплата возможна наличными или картой.

– Благодарю.

Кладу трубку. Чем занять ещё два часа? Я же с ума сойду. Неожиданный рвотный позыв гонит меня к унитазу. Я ещё ничего не ела сегодня. Чёрт. Судорожно вспоминаю свой опыт беременности с Максом. Будет ли врач назначать какие-то анализы сегодня? Вряд ли. Просто УЗИ, скорее всего.

Собираю разбросанные вокруг тесты в охапку и безжалостно выбрасываю в мусорное ведро. Это ошибка ведь. Да?

Перекусить решаю в кафе по дороге в клинику. Субботним декабрьским утром улицы ещё пусты и безлюдны. Витрины магазинов и ели на главном проспекте уже украшены к новому году. Выбираю кофейню-кондитерскую, на двери которой мелом написано: «Сегодня будет хороший день».

Хороший день. Мне это надо, боже. Как мне это надо.

Заказываю кофе. Потом вспоминаю про тест. Меняю заказ на травяной чай. Тут же понимаю, что не хочу. В итоге беру облепиховый морс и блинчики с абрикосовым джемом. Нет, лучше с клюквенным. Никак не могу принять решение. Внезапно я ощущаю дикий голод: мне хочется съесть абсолютно всё.

Бариста смотрит на меня раздосадованно. Еще бы. Утро субботы, а тут пришла какая-то и устроила «буду-не буду».

Выбираю столик у окна. В кофейне я одна, посетителей больше нет. Мне приносят заказ, благодарю работника кафе и сразу же прошу счёт. Я здесь ненадолго.

Сквозь панорамное стекло наблюдаю за редкими прохожими. Мой взгляд цепляет семья из трёх человек. Мама, папа и малыш. Сердце тревожно сжимается. Карапуз неопределённого пола в комбинезоне лимонно-жёлтого цвета и белой вязаной шапочке, похоже, совсем недавно научился ходить. Родители держат его за руки с двух сторон. Он медленно переставляет ножки. Иногда слишком торопится и падает. Родители подхватывают его, при этом поднимая высоко над землёй. Малыш заливисто смеётся, ему так нравится. Он как будто летает. Вскоре ребёнок устает, начинает вредничать, и отец берёт его на руки.

Улыбка сходит с моего лица. Будет ли у меня так же когда-нибудь? Макс растёт практически без отца. Редкие звонки Кирилла не в счёт. Иногда я задумываюсь о том, что было бы, останься я в Питере, ближе к отцу моего сына. И понимаю, что отношение изменилось уже давно. Кирилл встретил новую женщину и строит с ней новую семью. В его жизни как-то резко стало меньше времени для старшенького.

Макс – полусирота, а теперь и ещё один ребёнок будет расти в неполной семье? По моей же вине и безалаберности. Господи, какой ужас. Падаю лицом в ладони, растирая нетронутую макияжем кожу.

Через полчаса я сижу в приёмной. Заполнив необходимые бумаги, надеваю бахилы.

– Проходите, пожалуйста, – говорит администратор. Видимо та самая, с которой я говорила по телефону утром.

Иду как на эшафот. Доктор Николаева, судя по бейджику, зовут её Елена Сергеевна, оказывается приятной женщиной средних лет. У нее короткая стрижка «пикси» и очки с прикреплённой к ним золотистой цепочкой.

Коротко опрашивает меня. Возраст, вес, первая менструация, начало половой жизни, беременности, аборты, выкидыши. Механически отвечаю. Просит пройти за ширму и раздеться для осмотра. Вздрагиваю, ощущая холодное зеркало между ног.

– Матка увеличена, шейка длинная, – говорит доктор. – Что ж. Предлагаю сделать УЗИ. Одевайтесь и пройдёмте, Алёна. Это в соседнем кабинете.

Иду за ней, до сих пор чётко не понимая, что чувствую. Беременность Максимом была запланированной. Мы с Кириллом оба хотели этого ребёнка. Это случилось примерно через год после нашей свадьбы. Я прекратила приём оральных контрацептивов и практически сразу забеременела.

После развода постоянные отношения с мужчинами у меня не складывались, да и к тому же, я начала замечать, что поправилась. Проконсультировавшись с врачом, решила слезть с таблеток.

Мы с Литвиновым ведь всегда предохранялись, кроме… кроме того единственного случая у него дома. Мы оба тогда увлеклись, вели себя неосторожно. И вот к чему это привело…

Горько вздыхаю, глядя в монитор. Врач вводит вагинальный датчик.

– В полости матки визуализируется плодное яйцо. Срок 6–7 недель.

Закрываю глаза, не в силах сдержать эмоций.