Текст книги "До тебя (СИ)"

Автор книги: Кира Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6. Мы – лучшие

Январь, 3 курс

Ура! Сессия – done. Так называемый «экватор», то есть половина пятилетнего срока обучения в университете, успешно пройден. В связи с этим мы организовали поездку на базу.

Заказали маршрутку, погрузились в неё общим количеством в почти двадцать человек и рванули за город.

Здесь все свои, кроме нового парня Иринки – Паши. Он увязался за ней, ни в какую не захотел отпускать свою девушку одну. Если честно, совершенно не понимаю, что она в нём нашла. Вернее, наоборот, понимаю. Ведь этот Паша – полная противоположность её бывшему – харизматичному и обаятельному Саше. Который в своё время не смог удержать свою харизму в штанах и разбил Иринке сердце. С тех пор она сознательно избегает похожих на него парней. Так вот, Паша – скучный, неуверенный в себе задрот.

Поскольку Иринка «занята», я фактически осталась без пары. Со мной рядом сидит не моя любимая подружка, а вечно хихикающая и краснеющая Ксюша. На третьем году учёбы до меня наконец дошло, что делает она это (краснеет и хихикает) абсолютно без повода.

Зотов на пару с Литвиновым заняли самые козырные места – рядом с водителем. К сожалению, или скорее к счастью, я не имею возможности лицезреть лица этих двух идиотов. Почему идиотов? Да потому. Зотов, например, не может пройти мимо меня, не подколов. Его извечное «Лёха» заставляет мой глаз дёргаться. А Литвинов… Литвинов просто бесит. После того случая у него дома, он резко отморозился. Впрочем, я тоже не горела желанием разбираться, что это было. Но я, по-крайней мере, не делала вид, что он просто не существует.

Зотов говорит, что Литвинов всё время работает.

И что он, чуть ли не шантажом, затащил его на эту тусовку.

«Пашет как папа Карло!»

Ну да, ну да.

Мы с Иринкой полностью влились в учебу, и успешно совмещаем её с регулярными посещениями ночных клубов. Ну точнее, совмещали. До того, как у неё появился этот долбанутый Паша!

«Извини, Алён, я сегодня с Павлом».

«Извини, Алён, Павел против, чтобы я шла в этот (новый, крутой, офигенский) клуб».

«Извини, Алён, ты не Паша, короче. Бла-бла-бла!» – мысленно произношу звонким Иринкиным голоском. И тут же одергиваю себя. Какое право имею я лезть в личную жизнь подруги? Если она считает, что этот Паша ей подходит, значит так тому и быть!

В последнее время я, можно сказать вынужденно, сблизилась с Ксюхой. Она, в принципе, неплохая девчонка, но прямо скажем, недалекого ума. И что самое страшное, кажется имеет виды на Литвинова. При взгляде на него она краснеет сильнее обычного, если это вообще возможно. Чувствую себя последней сукой, думая так о своих близких подругах, но поделать с собой ничего не могу.

Маршрутка съезжает с трассы на просёлочную дорогу. Приближаемся к базе. Нас нещадно трясёт. Я смотрю в окно на бесконечно белые сугробы и ели, укрытые пушистыми шапками. Ночью выпал снег.

Приехав на место, дружно выгружаем сумки с продуктами и выпивкой. Фоткаемся у входа на базу, у вывески «Сосновая горка». Зотов, как глава «делегации» разговаривает с вахтёром на пропускном пункте. Он куда-то звонит, после чего к нам выходит женщина лет сорока, кутающаяся в накинутую на плечи шаль. Она проверяет документы Зотова, звонит в бухгалтерию, и убедившись, что все оплачено, провожает нас в номера.

– Мальчики направо, девочки налево! – строго говорит она. – Чтоб никаких оргий мне здесь не устраивали!

Зотов включает своё обаяние на полную мощность и улыбается ей во весь рот.

– Ну что вы, Клавдия Васильевна! Все будет тихо-мирно, обещаю Вам.

Клавдия Васильевна, удовлетворившись ответом Тимофея, вручает ему ключи.

Я попадаю в четырёхместный номер с отдельной ванной. Тут четыре кровати с небольшими тумбочками по бокам, платяной шкаф и стол, на котором ютится допотопный кипятильник.

Староста Юля Опяткина поднимает его двумя пальцами и рассматривает, словно археологическую находку.

Кроме Юли, со мной в номер заселяются Иринка и Ксюша.

– Стол есть? – заглядывает к нам Зотов. – Так, пацаны, тащим его сюда!

Мы передвигаем столы из номеров в фойе, устанавливая их двумя буквами «Т». Разбираем сумки, делаем нарезку. Перекладываем салаты в пластиковые контейнеры. Мальчишки, схватив кто угли для розжига, кто ёмкость с замаринованным мясом, уходят на поиски мангала. Иринка увязалась за ними, ведь там её драгоценный Павлик!

В фойе остаются я, Ксюша, Юля Опяткина и ещё несколько девчонок. Разливаем вино в пластиковые стаканчики и чокаемся. Ксюша открывает окно и прикуривает сигарету, усаживаясь на подоконник вполоборота к нам.

– Как думаете, девчонки, Лёша с кем-то встречается? – спрашивает неожиданно.

– Не, – отвечает Юля. – Нет у него никого.

– А та рыжая из Ю-198?

– Полина? Даже если у них что-то было, то давно закончилось. Я сама видела, – на этих словах Юли Ксюша оборачивается и прищуривает глаза.

– Что – видела?

– Ну после пары она к нему подошла, а он её отшил. Она плакала даже. Типа, ну Лёшенька, не бросааай миииняяя, – изображает Юля хныканье.

– Да ладно?

– Зуб даю! А он такой – извини, мол, Полина, но я сразу предупреждал, что ничего серьёзного у нас быть не может. Прикиньте? Сказал, как отрезал. Глыба льда!

– А ты такой холоооодныыый, как ааайсбееерг в океааааанеее, – задумчиво тянет Ксюша.

– И все твоиии печааааалиии под чёрноююю водоооой, – вдруг раздаётся от входа. Там стоит Зотов со связкой шампуров в руках. На нем свитер и вязаная шапка с помпоном, щёки раскраснелись с мороза.

– Я не понял, девчонки! Что за пенсионерские посиделки вы устроили? Меня полчаса не было. А у вас здесь уже вечеринка «Кому за…» – сгружает шампуры с подрумяненным мясом на стол. – Гля лучше, что у меня!

Следом за Зотовым подтягиваются остальные. В их числе Костик, Паша за ручку с Иринкой, и Литвинов, конечно же.

Мы рассаживаемся за столом. Мясо пахнет просто богически. Я хватаю первый попавшийся кусок, и обжегшись, дую на пальцы, а потом вонзаю зубы в сочную мякоть. Улёт!

Наевшись до отвала и накатив как следует, мы вразнобой вываливаемся из здания. Зотов говорит, на территории базы есть ледяная горка и прокат ватрушек. Детство играет у нас в «одном месте», и мы, почти двадцатилетние парни и девчонки, бежим по направлению, указанному Тимофеем.

Горка есть! И она такая, что дух захватывает! Высокая, укрепленная дощатыми ступеньками. Галдя и толкаясь, нестройной шеренгой взбираемся на вершину. И тут я понимаю, что… опять осталась без пары. На ватрушке катаются по двое. И так как предательница Иринка уже съехала вниз со своим Павлушей, а визжащая, как поросёнок, староста Юля намертво вцепилась в Ксюшу, получается так, что я осталась одна…

Решив не унывать, я запрягаю ватрушку и уже было готовлюсь взгромоздиться на неё и рвануть к подножию, как вдруг кто-то хватает меня за предплечье.

– Куда собралась? – голосом Литвинова.

– Туда, где нет всяких там зануд! – не теряюсь.

– Стоять! – решительно.

Он обнимает меня за талию в дутой красной куртке, слегка приподнимая, и легко и небрежно усаживает на ватрушку верхом. Как ребенка, честное слово. Но это еще не всё! Плюхается позади меня так, что я оказываюсь между его раздвинутых ног, и очень-очень тесно прижимает к себе, обнимая и словно укутывая со всех сторон.

Я глазею на его темно-коричневые берцы, не в силах пошевелиться. Меня будто парализовало этой неожиданной близостью. Он убирает выбившийся из-под шапки и прилипший к покрытым блеском губам локон с моего лица. Спрашивает как ни в чём не бывало:

– Ну что, погнали?

Я визжу не хуже Юльки, когда Литвинов, упершись ногами в поверхность горки и помогая себе рукой, резко сталкивает нас в пропасть. Ветер бьёт в лицо, мелкие частички снега попадают в глаза и рот. На варежки клочьями налипает снег, когда я пытаюсь зацепиться за ватрушку, чтобы не потерять равновесие. Литвинов… он смеётся что ли? Сделав это удивительное открытие, я даже замолкаю на мгновение. Ватрушка скатывается до самого низа, и подпрыгнув, переворачивает нас прямиком в сугроб.

Я лежу на Литвинове, не шевелясь. Я жива? О боже, я жива! Он всё ещё обнимает меня обеими руками, так и не выпустив. Неловко дёрнувшись, поворачиваюсь к нему лицом. На его ресницы налип снег, делая глаза ещё более голубыми, если это вообще возможно. Опустив голову куда-то ему в шею, начинаю тихо смеяться. Это похоже на истерику. Литвинов поглаживает меня руками, будто успокаивает. И тоже начинает ржать.

Мне это не показалось, о боги! Ледяной человек умеет смеяться. Пережив приступ этого непонятного хохота, поднимаю голову и смотрю на него. Он прикасается холодной рукой к моему лицу. Аккуратно убирает налипшие волосы с щёк. Касается губ, с которых практически стёрлась помада. И прилипает взглядом к моему рту, зависая на мгновение. Мне… мне кажется, он меня сейчас поцелует. Я невольно наклоняю лицо ближе и… тут в нас кто-то врезается со всей дури! Зотов!! Литвинов толкает его в плечо:

– Эй, дурень, аккуратнее давай! – после чего поднимается на ноги, подаёт мне руку и тоже помогает встать.

Вдоволь накатавшись, мы возвращаемся в корпус. Ночью меня будит Ксюха. Я слегка пугаюсь, увидев её у своей кровати в белой ночной сорочке с растрепанными чёрными волосами. Она похожа на привидение.

– Вставай, Алёхина! – зло шепчет она. – Сколько можно тебя будить?

– Что? Куда? – ещё не до конца проснувшись, бормочу.

– Пошли пацанов зубной пастой мазать! Это традиция!

Мы крадёмся по коридору. В темноте не видно, кто из мальчишек на какой кровати устроился. Мы наугад выбираем себе «жертв». И что бы вы подумали? Конечно! Мне достаётся Литвинов. Он спит на спине, закинув руку поверх головы. Крепко спит, убеждаюсь я, потрогав его за кончик носа. Даже не шелохнулся. Начинаю аккуратно выдавливать зубную пасту и украшать его лицо завитушками и кренделями. Он морщится, как будто чувствует что-то. Замираю. Продолжает спать. Рисую ему на лбу сердечко… Не знаю зачем.

Утром меня будит луч солнечного света, пробившийся прямо ко мне на лицо сквозь допотопные портьеры, которыми занавешены окна базы. Слышу какой-то шум под окном. Чей-то заливистый смех. И командный голос Литвинова:

– Левее, Костян! Шагай левее!

Выглядываю в окно и вижу, как на выпавшем за ночь плотном белоснежном покрывале Костик что-то пишет «ногами». Поворачиваю голову, стараясь разобрать загадочную надпись.

Там написано: «МЫ ЛУЧШИЕ».

Глава 7. Вписка у Зотова

4 курс, май

Музыка шарашит по мозгам. Вспышки света разноцветными концентрическими кругами расходятся в полутьме помещения.

На танцполе извиваются потные полуголые тела.

Бармен, симпатичный парень с волосами, стянутыми в забавный хвост на макушке, ставит перед нами два гранёных стакана с самбукой.

– С вас тыща двести.

– Я плачу, – останавливает меня Иринка, выуживая из недр своей сумочки кредитку. – Поджигайте, мы готовы! – командует.

Пламя взмывается над гладью налитого в бокал напитка, невольно завораживая своей синевой. Бармен ловко накрывает самбуку салфеткой, переворачивает и подаёт мне. Чокаюсь с Иринкой, получившей точно такой же коктейль, и залпом выпиваю. Несколько секунд катаю на языке кофейное зёрнышко. Раскусываю.

Иринка рассталась со своим Павликом, и теперь моя боевая подруга снова со мной. Как говорится: и в горе, и в радости, и в лекционной аудитории, и за барной стойкой ночного клуба.

Не могу сказать, чтоб я сильно расстроилась их расставанию. Выслушать, конечно, пришлось. Какой Павлик оказался мудак. Как он мог. Как посмел. Почему это происходит именно с ней. Бла-бла-бла…

А я говорила!

Какие-то парни в обтягивающих футболках подсаживаются за барную стойку позади Иринки. Вижу татуированный бицепс одного из них. Незажжённая сигарета зажата в пальцах. Жестикулирует ею, подзывая бармена. Что-то заказывает. После чего оглядывается по сторонам и замечает нас. Трогает Иринку за плечо, она оборачивается. Говорит ей что-то. Я не слышу, мешает грохочущая в зале музыка. Иринка смеётся и качает головой. «Бицепс» не сдаётся. Машет рукой в сторону столика, окруженного с трех сторон мягкими плюшевыми диванчиками. Мол, пошли. Иринка смотрит на меня, пожимая плечами. Я киваю. Ну, пошли.

Парни оказываются спортсменами. Приехали в город на соревнования по дзюдо и решили развлечься. «Бицепса» зовут Никита, а его друга – Стас. Болтать особо не выходит, так как вокруг очень шумно. Мы курим кальян по очереди, а после я выхожу на танцпол. Стас – за мной. Я танцую, он прижимается ко мне сзади. Очень деликатно, но всё же мне почему-то некомфортно. Не тот запах, не те руки…

Иринка подходит к нам, держа обе сумочки, мою и её, в руках.

– Стас, я украду её на пять минуточек? Носик припудрить.

Мы делали так добрую сотню раз, поэтому я понимаю её без слов. Пора валить!

Хохоча, мы заваливаемся в такси, представляя себе лица спортсменов, когда они поймут, что сегодня им ничего не обломится.

Иринкин телефон мигает вспышкой.

– Да, Тим? Не сплю, конечно. К зачёту блин готовлюсь! – слышу приглушённый голос Тима. – Нет, не одна. С Алёнкой, с кем же ещё? – выслушивает ответ, прикрывает динамик рукой и шепчет мне. – Тим приглашает нас к себе. У него родители по горящей в Турцию смотались. Весь дом в нашем распоряжении! – выразительно шевелит бровями.

Закатываю глаза.

– Уже едем, Тимоооша! – почти поёт в трубку.

Мы прибываем в коттеджный посёлок в пригороде, где обитает Зотов, минут через двадцать. Тим встречает нас у кованой калитки. Дом двухэтажный, кладка светло-коричневым кирпичом. Шоколадного цвета крыша. Тимофей ведёт нас по мощёной камнем дорожке внутрь. Я любуюсь свежеподстриженным сочно-зелёным газоном, как вдруг включается автополив. Отскакиваю в сторону, чтоб не обрызгаться, но несколько капель всё-таки попадают на мою вязаную юбку-лапшу чуть выше колен. В комплекте с ней идут свободная футболка со спущенным плечом и плетёные босоножки. Иринка завила мои волосы и сделала макияж с акцентом на губы. Они у меня в цвет юбки – малиновые. Выгляжу неплохо, что подтверждает удивлённый свист Костика. Они с Литвиновым расположились на диване в гостиной. В руках джойстики, на экране гигантской плазмы какая-то незнакомая мне игра. Вереница пивных бутылок, открытая коробка с пиццей. Короче, классическая холостякская вечеринка!

Присаживаюсь на диван. Конечно, со стороны Костика. Он безопаснее.

– Литва, ноги убери, а, – Зотов заваливается в помещение. Тащит стаканы для нас с Иринкой, салфетки, блюдечко с нарезанным лимоном и солонку.

– Что будем пить, девчонки?

– И мальчишки. А также их родители, – флегматично декламирует Костик. У него глаза красные, видно что не первый час в приставку рубится.

– Мне бы просто водички, – прошу. В горле пересохло.

Зотов округляет глаза, словно я оскорбила его в лучших чувствах.

– Тим, ну реально, нам хватит, – зевает Иринка. – Скажи спасибо, что вообще приехали.

Литвинов отбрасывает джойстик на соседнее кресло и сдавленно матерится. Проиграл походу. Мужчины – что дети, честное слово.

– Э-ээ нееет, – качает головой Зотов, – «хватит» будет, когда я скажу. Никакой воды в моём доме. Так и до пенсии недалеко! Я знаю одну приколюху, вам понравится.

Мы дружно стонем. Даже Костик, и тот подаёт голос:

– Блть, Тимон…

– Молчать! – рявкает этот аниматор «для бедных». Открывает стеклянный шкаф с посудой, дань советскому прошлому. Достаёт пять рюмок с «сиськами».

Иринка прыскает со смеху.

– Так, слушай сюда, – деловито поясняет Зотов. – В чем суть игры. Разливаем пойло…

Ну естественно! Какая игра у Зотова – и без пойла.

– Литва! – командует, указывая на бутылку текилы.

Литвинов тонкой струйкой наполняет рюмки.

Мне наливает на донышке. Я молчу, меня это как раз устраивает.

– Я – первый. Нужно закончить фразу «Я никогда не…» Например! Я никогда не заказывал проститутку! – все ржут. Зотов в своём репертуаре.

– И те кто делали это на самом деле, должны выпить. Кто не делал, тот не пьёт. Ясно вам? Всякую скучную хрень загадывать нельзя, иначе штрафная! Должно быть что-то такое, пикантное, понимаете?

– А кто решает, что хрень – скучная? – интересуется Литвинов.

– Я решаю, конЭшно! – Зотов забавно коверкает слова.

– Готовы? – солит руку и цепляет лимон. – Я никогда не заказывал проститутку!

Тимофей, Костик и Иринка отпивают.

Мы в полном «афиге» смотрим на неё.

– Чтоооо? Я не себе! – бормочет моя подруга. Которую, я, оказывается, знаю не так хорошо, как думала!

Следующий по очереди Костик. Он выдаёт тривиальное.

– Я никогда не делал тату или пирсинг!

Выпивают Зотов и я. Оказываюсь в центре внимания.

– Где? – прищурившись спрашивает Тима.

– Колись, Алёхина, – присоединяется Костик

Литвинов смотрит тяжёлым взглядом. Я физически ощущаю его неодобрение. Да пошёл ты! Папочка, блин.

Медленно задираю футболку, обнажая проколотый пару месяцев назад пупок. Во впадине поблёскивает незамысловатая «капелька» серебристого цвета.

Костик подаётся ближе.

– Е*ааать, Алёхина!.. – лезет пальцем. Отбиваю его руку.

– Только смотреть! – смеюсь.

Литвинов опускает рюмку на стол, она нервно звенит, соприкасаясь со стеклянной поверхностью. Отворачивается. Вижу, как дёргается кадык.

Зотов разливает текилу.

Иринка «водит». Задумчиво постукивает ногтем по грани рюмки.

– Мне никогда не изменяли, – грустно вздыхает.

Сразу же выпивает, закусывая лимоном. Следом это же делает Литвинов. Его лицо при этом ничего не выражает.

– Тут не о чем говорить, – отрезает в ответ на наш невысказанный вопрос. – Мой ход.

– Я никогда не был с девушкой, думая при этом о другой.

Меня аж оторопь берёт.

Литвинов берёт рюмку, и когда я медленно подношу свою текилу к губам, вскидывает взгляд. Слизываю крупинки соли с губ, и мы выпиваем, смотря друг другу в глаза. Его – как зеркало. Кажется, я вижу там себя. Выпаливаю, не успев как следует подумать:

– Я никогда не дрейфила признаться другому в своих чувствах.

Лёша шумно выдыхает:

– С меня хватит. Наигрался, – достаёт сигареты и сквозь раздвижные двери выходит на патио.

Глава 8. I love Караси

Август того же года

До начала занятий всего две недели. Впереди итоговый пятый курс. Практика, диплом, защита. Взрослая жизнь так близко. С одной стороны, хочется уже стать абсолютно независимой, а с другой – как можно дольше растянуть мгновения беззаботной юности.

Я брала подработку на лето в цветочном. Сегодня у меня последняя смена, вечером – расчёт.

Договорились с Иринкой, что встретит меня после работы. Она сама только что вернулась в город. Всё лето провела в своём пгт, помогая родителям по хозяйству: свой дом это та ещё забота.

Хотим махнуть куда-нибудь за город на все выходные. Лето всё-таки. А я толком не загорала и не купалась. Купальник, шлёпанцы, солнечные очки и даже шляпа – у меня всё с собой в большой плетёной сумке.

Смахиваю опавшие лепестки роз с прилавка. Мария Сергеевна, владелица магазина выходит из подсобки.

– Алёнушка, ну может подумаешь ещё? – она предлагала мне остаться на полставки. Работать полный день в выходные и две смены в будни – с двух до девяти вечера.

– Подумаю, – вздыхаю обречённо. Мне сложно отказывать людям, тем более таким добрым и приятным, как Мария Сергеевна. На самом деле я чётко знаю, что не потяну. Год обещает быть напряжённым в плане учёбы. Плюс я планирую устроиться по специальности, хотя бы помощником юриста. С чего-то ведь надо начинать.

Сквозь панорамные окна вижу, как паркуется серебристая Тойота. Шестое чувство словно заставляет меня задержать на ней взгляд, и что же я вижу! Свою драгоценную подружку! В такой же, как у меня, пляжной экипировке. Откуда только тачка?

Иринка что-то говорит сидящему за рулём, а затем разворачивается и, виляя бёдрами, идёт ко мне. Я это называю «летящей» походкой. Магазин «Мария» знают все на районе, поэтому она без труда находит меня.

Я встречаю её на полдороге от двери. Визжим и обнимаемся. Всё-таки почти два месяца не виделись.

– Алёхинааааа!.. Ты похудела! – обвиняющим тоном заявляет. – А-ааааа! Вот же ж сучка тощая! А я два кило набрала точно! Молоко парное, сметанка домашняя, м-м-м, – обиженно выпячивает нижнюю губу, как будто это я её этой самой «домашней сметанкой» насильно пичкала.

– Ничего, похудеешь. Вот сейчас учёба начнётся, и как с куста слетит… – говорю то, что должна сказать настоящая подруга. – Машина чья? – киваю на Тойоту.

– Ты только не психуй, Алёхина, – Иринка шевелит бровями. – Ты не поверишь, кого я встретила по дороге к тебе!..

– Если это не Джаред Лето сидит в машине, – киваю на Тойоту, – лучше молчи!

– А-ха-хах! Ну почти. Лёшку я встретила. И прежде чем ты начнёшь нудить, знай, что он едет сегодня в село, – закрывает мне рот ладонью. – До конца послушай, блин! Он едет в село, и он согласился нас подвезти на своей новой прекрасной тачке. Это раз. Два! Он разрешит нам пожить на даче. Три! Там прекрасное чистое озеро рядом. С оборудованным песчаным пляжем. Туда туристы специально приезжают. А мы сможем пешком дойти!

Смотрю на неё, как на идиотку.

– Ну-уууу, Алёнааа! Ну у тебя что, деньги лишние? – давит на больное.

Деньги у меня действительно не лишние. У мамы с папой просить уже как-то «некомильфо» к моим двадцати годам, а хотелки-то у меня ого-го!

В конце концов, что может случиться? Ну довезёт нас Литвинов, что такого? Тем более в последнее время у нас вроде как «перемирие». Общаемся, как хорошие знакомые в общем чате. И почти не бесим друг друга. Ну почти.

* * *

Через час мы сидим в машине у Литвинова.

Мчим в его село. Называется оно… Караси. Я когда услышала, еле удержалась, чтоб не заржать конём. Иринке пришлось врезать мне под дых локтем. Чтоб угомонилась. Все-таки обижать человека, которой везёт нас за город в свой дом и на своей машине, как-то недальновидно.

Такие дела, товарищи. Такие дела. Алексей Литвинов – уроженец села Караси. Карасёвец получается?

Иринка непринуждённо болтает. Я собиралась сесть на заднее, но эта невыносимая «женщина», которая называет меня своей подругой, залетела туда первой. Чуть ли не оттолкнув меня, честное слово! И заняв единственный свободный пятачок позади, не занятый какими-то кулями и баулами, которые Литвинов везёт с собой.

Пришлось сесть рядом с водителем. Не в багажник же лезть. Литвинов здоровается, едва взглянув в мою сторону.

– Привееееет! – расплываюсь в улыбке. Утрись, Литвинов. Ты не испортишь мне настроение сегодня.

Он, если и удивляется, то виду не подаёт. Лишь изредка кидает взгляд на мою голую коленку в разрезе цветастого летнего платья.

Мы приезжаем на место где-то часа через два. Непрекращающееся щебетание Иринки, мелодичная музыка и ровный ход авто по свежезакатанной трассе – как результат, меня просто вырубило. Неудивительно! Последние деньки выдались напряженными.

Я просыпаюсь от того, что кто-то гладит меня по щеке. Блаженно жмурюсь, потому что это ну о-о-очень приятно.

Медленно поднимаю веки и попадаю прямиком в голубые омуты глаз Литвинова, которые смотрят на меня… с какой-то щемящей тоской?

Окончательно просыпаюсь. Лёша молча подаёт мне руку и помогает выбраться из машины.

Мы явно находимся где-то за городом. Участок, куда привёз нас Лёша, большой, но видно, что не обжитый. Несколько рядов плодовых деревьев, кругом трава. Одноэтажный белый домик с голубой крышей. Сруб для бани.

Литвинов открывает навесной замок на покосившейся калитке и жестом пропускает нас вперёд.

– Ещё не успели здесь всё устроить, – как будто извиняется он.

– Ничего, мы неприхотливые! – уверяет его Иринка.

В доме чистенько. Две комнаты, кухня и спальня, судя по двум одноместным кроватям, стоящим друг против друга.

Литвинов проводит нас внутрь, приносит воды из колодца. Из настоящего колодца, мать вашу! В оцинкованном ведре. Я такое только в кино видала. И извиняется, мол, надо отлучиться, заехать к родителям, завезти вещи. Но он скоро будет. Обещает по дороге купить мясо и прочую лабуду для шашлыка.

– Не волнуйся, Лёш! Мы не маленькие! Позагораем во дворе, если что. Да ведь, Алён? – Иринка пытается успокоить Литвинова, который сам на себя не похож сейчас. Он выглядит очень ранимым, как будто стесняется того, что мы видим его с той стороны, с которой никто не видел. Простого сельского парня Лёшу. Это, на удивление, мне даже импонирует. И заставляет впервые подумать о том, что внутри вечно невозмутимого и холодного Литвинова есть какой-то другой человек, который умеет чувствовать.