Текст книги "До тебя (СИ)"

Автор книги: Кира Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 50. Все просто

30 декабря 2023

Алёна

Обалдело смотрю на трёхэтажный дом из тёмно-коричневого кирпича.

– Когда ты говорила о «домике» в деревне, я представляла его себе несколько иначе.

Иринка смеётся, прикрывая рот пушистой варежкой из белой ангорки.

– Это всё родители. Папа по первому образованию строитель, и хотя он уже давно этим не занимается, тяга к созиданию у него никуда не делась.

– Офигеть. Значит, вы – «зажиточные»? – вызываю у подруги новый приступ смеха. Отмахивается от меня, мол, прекрати.

– Надо расчистить дорожку, иначе машину не загоним.

Иринка направляется в пристройку у дома. Это у них типа «сарай», наверное. Хотя я могла бы там запросто жить, судя по его размерам. Выносит две лопаты с широким ковшом.

– Ты себя как чувствуешь? – интересуется, прежде чем отдать лопату.

– Всё хорошо. Я беременна, а не больна.

– До сих пор не могу привыкнуть к этой мысли.

Да уж. Я тоже.

В четыре руки быстро расчищаем двор. После чего загоняю внутрь мою ласточку, ориентируясь на Иринкины указания «левее-правее».

В доме достаточно тепло, работает котёл. Иринка регулирует температуру до более комфортного уровня и предлагает мне тапочки.

– Думаю, надо по чаю и в магазин сгонять. В холодильнике – мышь повесилась, – стонет удручающе.

– А твои где?

– В городе, закупаются к празднику. Завтра к обеду должны быть.

– Тогда предлагаю не загоняться. Лучше прогуляемся или съездим в «Солнечную долину», – так называется горнолыжный курорт. – Ты покатаешься, а я… – вспоминаю о своём интересном положении, – погуляю или посижу в кафе.

– Точно? – сомневается подруга.

– Абсолютно, – подтверждаю. – Будет здорово. За меня не волнуйся, я найду чем заняться.

– Тебе и на ватрушке нельзя… Опасно.

– Я скучать не буду. Тем более, мы не надолго же? А потом будет некогда. Завтра – целый день готовиться.

Иринка быстро переодевается в горнолыжный костюм серебристого цвета. Из кладовки достаёт лыжи в чехле.

– Я готова!

Я остаюсь, в чём была, благо сразу оделась тепло и удобно. Вбиваю в навигатор адрес «Долины». Двадцать минут езды.

Вскоре передо мной расстилается бескрайнее снежное пространство. Первая линия у подножья гор занята берёзками, стандартно произрастающими в этой полосе. Далее идут сосны. На самой базе располагается около десяти одинаковых таун-хаусов, обшитых по фасаду деревянным сайдингом. В центре, на импровизированной площади, стоит украшенная гигантскими шарами ёлка. Тут же рядом небольшой ресторанчик с видом на подъемник и горнолыжную трассу, по которой в данный момент, как муравьи, снуют многочисленные лыжники. Горы всегда вызывали во мне особое чувство благоговения. Когда ты стоишь на вершине и смотришь на открывающуюся оттуда панораму, ощущение – словно ты прикоснулся к высшим силам… к Богу.

– Я тоже поеду! – решаюсь внезапно.

– Куда? – Иринку явно пугает моя идея.

– Поднимусь с тобой, хочу заценить вид. Ещё раз говорю: я беременная, а не больная! Потом спущусь так же, на подъёмнике.

Подруга больше со мной не спорит, и мы, нога в ногу, направляемся к кассам. Подъёмник здесь кресельного типа, рассчитанный на четырех человек. С нами садятся еще двое – пара молодых людей. Парень держит девушку за руку, успокаивая тихим шёпотом. Похоже, она не так давно встала на лыжи и немного волнуется.

Кресло поднимается всё выше и выше В груди замирает, но не от страха, а от завораживающей красоты, открывающейся нашим взглядам. Иринка просит меня достать телефон, чтобы сделать совместное селфи. Её руки заняты лыжами, поэтому провернуть это сама она не в состоянии. Щелкаю нас пару раз с разных ракурсов. Прежде чем убрать телефон, просматриваю сделанные кадры. Вот тут вроде неплохо. Пальцы мерзнут на ветру, который на высоте оказался достаточно сильным. Пытаюсь надеть варежку хотя бы на левую руку. И зажав экран, нечаянно попадаю в телефонную книгу. Замечаю это через пару секунд, когда уже идёт вызов абоненту «Алексей», записанному у меня в самом начале списка. Начинаю паниковать, и, окончательно запутавшись в варежках, роняю телефон.

– Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! – не могу сдержать досады.

Дружно опустив головы, смотрим с Иринкой вниз – туда, где предположительно упал мой мобильный.

– Дерьмо, – осторожно говорит подруга, прощупывая мою реакцию.

– Девушка, не расстраивайтесь, – неожиданно раздавшийся голос соседа по креслу, заставляет нас повернуться. – Помню, в институте я купил свой первый телефон в кредит. По тем временам это было круто и дорого. Он был кнопочным, но уже мог делать фото. Мы с друзьями решили сфотографироваться, установили автозапуск и поставили телефон на бокал с пивом. Так вот, он завибрировал и затонул. Представляете? Я потом ещё год за него деньги в банк относил.

Молчание. Первой фыркает Иринка. Потом я. Чужой смех заразителен. И вот уже мы смеемся все вчетвером, поддавшись этому непонятному вирусному веселью.

* * *

Родители Иринки приезжают на следующий день, как и обещали, к обеду. Привозят с собой полные пакеты продуктов. Добрая русская традиция накрывать стол так, чтобы он ломился от явств – во всей красе. Целых три часа мы пыхтим на кухне, нарезая классические новогодние салаты – оливье и селёдку под шубой. Мама Иринки, Лилия Валерьевна, уверена, что без них праздник – не праздник. Сама она занимается приготовлением горячего.

Затем Иринка везёт меня на отцовской машине в единственный в пгт салон сотовой связи. Выбор там небольшой. Посоветовавшись с продавцом-консультантом, беру более-менее приличный вариант на замену моего безвременно почившего смартфона. Сим-карту сходу восстановить не выходит, так как я тупо не взяла с собой паспорт. Иринка покупает мне новую, на своё имя.

На обратном пути вставляю сим-ку и устанавливаю все необходимые приложения. После, на память набираю мамин номер. Единственный, который я знаю наизусть, так как она не меняла его ещё со времен моей учёбы в школе, когда заставила зазубрить, как Отче наш. На всякий случай. Вот, похоже, именно тот случай.

Мама говорит, что у них все в порядке. Праздновать будут дома, к ним придут их давнишние соседи по участку. Люди примерно их возраста. Приведут с собой внуков – развесёлых мальчишек-близнецов на год старше Макса. Помнится мне, они те ещё хулиганы. Максу будет не скучно, уверяет мама. Ну что ж, я не сомневаюсь. Надеюсь, только дом устоит после этого «татаро-монгольского нашествия».

Приехав домой, заваливаемся с Иринкой на диван в гостиной. Смотрим телек. Традиционно по ТВ сегодня транслируют старые советские фильмы, и мы с ней, наконец, в том возрасте, когда это действительно нам интересно.

Наступает Новый год. Бьют часы на Спасской башне, и я прикрываю глаза в надежде, что когда открою их в следующий раз, в моей жизни что-то неуловимо изменится. О, это странное свойство человека – надеяться и верить в чудо.

После курантов сидим за столом совсем недолго. Меня тянет в сон. Глаза слипаются. Я стала быстрее уставать – это факт.

Иринка отводит меня наверх в свою комнату. Как в студенческие годы, делим с ней одну кровать на двоих. Окно в спальне Иринки, находящейся на третьем этаже, вмонтировано прямо в скат крыши. Сейчас рольставни в нём подняты, и прекрасно просматривается ночное звёздное небо.

– Что будешь делать? – голос Иринки разрезает тишину комнаты. – Скажешь ему?

– Скажу. Он имеет право знать.

Она разворачивается ко мне лицом, подложив обе ладони под щёку. Чувствую её испытующий взгляд.

– Как это вышло, Алёхина? Колись. Нет, я, конечно, всегда подозревала, что у вас шуры-муры. Но это было так давно.

– Встреча выпускников, – отвечаю неохотно, так как воспоминания навевают тоску. – А затем я сняла квартиру, которая, как оказалось, принадлежит сестре Литвинова.

– Вот это совпадение! Судьба?

– Не знаю. Так вышло. Как-то само закрутилось.

– Почему ты не рассказывала мне об этом?

– А о чём рассказывать? Он сказал, что ему не нужны отношения.

– Да ладно? – Иринка вскакивает, обнимая подушку. – Вот же козлина!

– Нет. Он не такой. Он хороший. Отцу помог. По нему проверку начали. Лёша всё решил. Несмотря на то, что ему самому грозили неприятности по службе, если всё вскроется. А я… я обвинила его в том, что он – неблагодарный. Он обижен на меня, понимаешь?

– Глупости! Вы что, в песочнице? Детский сад, вторая ясельная? Поговорите, и всё решите. Или… или он тебя не любит? – смотрит на меня огорченно и как-то жалостливо.

– Почему же. Любит. Сам сказал.

Пялится на меня с выражением глубокой задумчивости на лице.

– Помоги мне понять, Алёхина, – Иринка садится ровнее. – Получается, что ты любишь его, а он любит тебя. Но вы не можете быть вместе, потому что…

– Он сказал, что не хочет отношений.

– Не хочет потому… что?

– Потому что его работа ему важнее всего.

– И именно поэтому он выбрал помочь твоему отцу? С риском для этой самой работы? – скептически поднимает брови. – То есть самое важное для него – работа, но он всё равно выбирает тебя? Рили?

– Когда ты говоришь об этом, всё кажется таким простым! – раздражённо отмахиваюсь.

– Да потому что оно и есть просто! Это вы, два великовозрастных идиота, зачем-то всё усложняете.

Иринка поднимается с постели и что-то ищет в чемодане. Возвращается в кровать с большой розовой косметичкой.

– Вот смотри, Алёхина. Объясняю на пальцах. Даже Макс поймёт. Достаёт алый карандаш для губ.

– Дай руку, – просит.

Переворачивает мою кисть ладонью вверх и чертит линию жизни.

– Вот это твоя жизнь, Алёхина.

Ставит жирную точку в начале.

– Вот здесь вы встретились с Литвиновым. Вот столько ты уже прожила. Без него, – стирает примерно треть линии, размазывая карандаш по моей руке. Ставит ещё одну точку.

– Вот здесь вы встретились опять. Вот столько, – показывает на оставшуюся линию, – тебе осталось жить. – Что дальше? Решать только тебе. Будешь ли ты жить без него? Или с ним? Какова вероятность того, что жизнь даст вам третий шанс?

Задумчиво смотрю на свою разрисованную ладонь.

– Я боюсь, что не получится.

– Если ты не попробуешь, то никогда не узнаешь, получится или нет.

Веду пальцем вдоль черты.

– Останется ли он точкой на твоём пути? Или станет продолжением? – чертит вторую линию вдоль, делая её жирной.

– Ты никогда не думала вести блог? Типа – психология для чайников? – усмехаюсь.

– Подумай, – отвечает предельно серьёзно. – И реши, чего ты хочешь. Точка или линия? Потому что на самом деле – всё просто.

Глава 51. Разминулись

Возвращаемся в город в предпоследний день каникул. Наш с Иринкой отдых порядком затянулся. Подруга задалась целью – во что бы то ни стало вернуть меня к жизни. Домашняя еда, каждодневные прогулки на свежем воздухе и покой, характерный только для маленьких провинциальных городов, действительно взбодрили меня.

Несколько раз ещё мы ездили в «Солнечную долину». Пока Иринка покоряла склоны гор, я сидела в ресторанчике, попивая тёплый малиновый морс. Смотрела на окружающих меня людей. Невольно вспомнился тот момент, когда Оля Литвинова говорила что-то о базе отдыха на новогодние праздники. А вдруг… вдруг они тоже будут здесь? Но никого из семейства Литвиновых-Ермолаевых я, ожидаемо, не встретила. Как там Иринка сказала? Сколько раз судьба ещё будет давать нам с Лёшей шансы? Не знаю. Пора брать всё в свои руки. Решительно настраиваюсь на откровенный разговор с ним по возвращении к послепраздничной жизни.

Отвожу Иринку в аэропорт. Долго обнимаемся на прощанье в зале ожидания. Целует меня в ухо, шепча:

– Всё будет хорошо. Веришь? Ты главное помни, что я у тебя есть при любом раскладе.

– Я сейчас опять заплачу, – бормочу ей в плечо.

– Всё, всё, – отстраняется. Замечаю, что её глаза тоже подёрнуты дымкой. – Я уехала. Будь молодцом, Алёхина, – гладит мой плоский животик, виднеющийся в расстёгнутом пуховике.

Проводив подругу, еду в салон сотовой связи. Тут меня ждёт неприятный сюрприз. Утерянная сим-карта была оформлена на мой старый паспорт, и в связи со сменой фамилии нужно предоставить подтверждающие документы. Которых у меня, конечно же, с собой нет.

Как и номера телефона Литвинова, собственно. Я, конечно, могла бы попросить его у… отца? Но не думаю, что стоит раньше времени афишировать… происходящее.

Решаю попросту заявиться к нему на работу. В первый рабочий день дела валятся на меня, как созревшие яблоки с дерева в сентябре. Впопыхах чуть было не пропускаю обеденный перерыв.

Заруливаю на парковку у прокуратуры. Вся «в мыле». Наскоро подкрашиваю губы в карманное зеркальце. Пальцами прочёсываю волосы. Собравшись с духом, прохожу сквозь калитку на металлических серебристых воротах с тисненной на них гербовой эмблемой.

Литвинова нет на месте. Мария Фёдоровна удручённо качает головой:

– Да вот только что уехал, Алёнушка. Странно, что вы разминулись.

Спрашивает, что передать. Я говорю, что ничего не нужно. Заскочу в другой раз.

Приехав в офис и на бегу скинув с себя верхнюю одежду, сразу же следую в уборную. Резко открыв дверь, замираю. У постамента черной мраморной раковины Захар страстно целует в шею нашу новенькую – Альбину. Её глаза закрыты, голова запрокинута. Левая нога обвивает бёдра Захара, недвусмысленно вжимающегося куда-то в область её трусиков.

– Чёрт! – резко захлопываю дверь.

Чёрт, чёрт. Так я и знала. Добром это не кончится, зуб даю. Решаю воспользоваться уборной на другом этаже.

Вернувшись на рабочее место, застаю Захара, сидящим в кресле для посетителей у моего стола.

– Это не то, что ты подумала.

– Дай-ка угадаю. Альбине соринка в глаз попала? А ты благородно помогал от неё избавиться?

– Очень смешно, Алёхина. Я тебя прошу, – наклоняется вперёд, локти ставит себе на колени, сцепив кисти в замок. – Не смущай девчонку. Еще не хватало, чтоб она заявление накатала.

– Не буду, – говорю устало. – Веришь, нет? Мне нет никакого дела до вашего… нерабочего взаимодействия. Просто если она уволится, ты же первый и взвоешь. Дел – невпроворот. Нам нужен этот сотрудник. Ради этого стоит держать в штанах свой… энтузиазм.

– Спасибо за совёт, Алёхина, – Захар встаёт с места. – Но ты лучше со своей жизнью разберись сначала. А потом давай советы другим.

– Что ты имеешь в виду?

– Отелло твоего. Приезжал тут, пока тебя не было. Думал, офис мне разнесёт, – только сейчас замечаю ссадину на скуле у Гордеева. Резво встаю.

– Что это? – подойдя ближе, трогаю его за подбородок, поворачивая лицо на свет. – Это он⁉

– Ну а кто, блть, – нервно вырывает подбородок из моих пальцев. – Скажи уже ему, наконец, что его «пашню» я топтать не собираюсь. Один раз было, и то – чисто случайно.

– Чего он хотел? – мой голос просаживается.

– Очевидно – тебя!

Надежда пробивается во мне робким ростком, как подснежник из-под снега ранней весной. Он приехал. Приехал!

– Захар, ты извини, пожалуйста, за всё. Давай я обработаю рану.

– Не надо, – ворчит. – Обработала тут уже одна, – явно намекает на Альбину.

После работы забираю Макса из школы, отвожу на занятия. Раздумываю над тем, чтобы поехать к Литвинову домой. Только вот мне не хочется ненароком опять встретиться с Олесей, это – раз. И два – маловероятно, что этот прокурор-трудоголик уходит со службы вовремя.

Коротаю время в ожидании Макса, гуляя по торговому центру. Взгляд, как специально, приклеивается к витринам тематических магазинов. «Одежда для беременных». «Буду мамой». «Бэби бум». Да что ж такое!

Разговор с Иринкой расставил всё на свои места в моей голове. Как бы там не сложилось у нас с Литвиновым, это – мой ребёнок. Да, пусть незапланированный. Но часто ли в жизни у нас всё идёт в строгом соответствии с планом? Взять даже моего Макса, которого мы с Кириллом зачали намеренно. И что мы имеем теперь?

Поэтому ребёнка я оставлю в любом случае. В конце концов, не последний кусок хлеба доедаем. Как-нибудь справлюсь. Да и в том, что Литвинов не откажется от отцовства, я тоже не сомневаюсь. Поглядеть только на его отношение к дочери. Как он с ней ласков и внимателен. Или на то, как быстро он нашёл общий язык с Максом. Да, возможно, моя жизнь не будет похожа на сказку и счастливой семьи «папа-мама-я» в ней не будет, но по-крайней мере, я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы мои дети были счастливы.

Забрав Макса после занятий, еду домой. На ужин решено шикануть и заказать доставку бургеров. Я решаю позволить себе эту маленькую слабость. Самочувствие всё ещё подводит меня, да и времени заполнить продуктами холодильник, сиротливо простоявший в пустой квартире все праздники, попросту не было.

Заворачиваю во двор. Отвлекаюсь буквально на секунду, отвечая на вопрос Макса, расположившегося в кресле на заднем сиденье.

Вновь посмотрев вперёд, замираю, в панике начиная давить на тормоз с задержкой в несколько секунд. Вижу, что водитель в Яндекс-Такси, внезапно выехавшем мне наперерез из-за рядов припаркованных во дворе машин, смотрит совершенно в противоположную сторону и не видит меня.

Всё происходит, как в кино. Время замедляется. Удар. Скрежет металла. Меня дёргает грудью на руль. От капота поднимается дым. Испарения автомобильных жидкостей на морозном воздухе, в силу разницы температур, выпадают наружу плотными белыми клубами.

Отстёгиваю ремень. Удар был несильный. Первым делом поворачиваюсь к Максу.

– Сынок, ты как?

Ребёнок скорее заинтересован, чем напуган. В аварию с ним мы попадаем впервые в жизни.

– Ва-ау! – показывает пальцем на дым. – Можно посмотреть, мам?

– Нет. Сиди пока здесь. Пойду узнаю, что там.

Выскакиваю из авто, встречая разъярённый взгляд водителя такси.

– Какого хрена? Курица! Понакупили права и ездят, как попало!

Из-под капота моего авто вытекает красный антифриз, образуя кровавую лужу на белом снегу. Похоже, повреждён расширительный бачок…

Пропускаю мимо ушей обзывательства второго участника ДТП. Нет, я, конечно, порядком растерялась, но всё ещё могу отличить, где «право», а где «лево». В нашем случае, помехой справа была именно я. И приоритет движения был, однозначно, мой. О чём и говорю разбушевавшемуся водителю, стараясь по максимуму соблюдать правила вежливости. Но он всё не успокаивается. Я чувствую исходящую от него животную ярость. Это непроизвольно вызывает страх. Тем более у меня маленький ребёнок в салоне авто, а второй – внутри…

– Что здесь происходит? – властный голос Литвинова сейчас, как бальзам для моих ушей.

Разворачиваемся к нему вдвоём с водителем. Увидев равного себе – мужчину, тот немного теряет в гоноре, но всё-таки не удерживается от шпильки:

– Твоя курица что ли?

Глаза Литвинова темнеют, желваки напрягаются.

– Моя, – отвечает, не раздумывая. – Ещё раз спрашиваю, в чём дело?

Глава 52. До тебя

– Мужик, – водитель такси сходу переходит на панибратский тон, – давай решим всё миром. Поздно уже. Ты, наверное, домой хочешь. Поужинать, там, футбол посмотреть. Сто штук, и мы договорились.

– Сто штук – чего? – прохладно уточняет Литвинов.

– Рублей, конечно! Погляди, как она дверь мне разворотила.

Литвинов оглядывается на «целующиеся» друг с другом тачки.

– А мне кажется, мужик, – выделяет это слово интонацией, – это ты въехал в машину моей девушки и разворотил ей капот. Пункт 8.9 ПДД. У тебя – помеха справа.

«Мужик» ошалело оборачивается по сторонам. Похоже, он был абсолютно уверен в своей правоте. «Курица» за рулем, значит она виновата – к гадалке не ходи.

– Поэтому вызываем ГИБДД и оформляем всё, как положено, – отрезает Лёша. – С документами у тебя всё в порядке, надеюсь? А впрочем – не суть, – не оставляет таксисту никаких шансов.

– Слушай, муж… – осекается таксист, – слушай, зачем нам гаишники тут? Два часа ждать их, потом вся эта кутерьма бумажная. На хрена?

– Положено. Не волнуйся, это будет быстро. И безболезненно, – левый уголок рта Литвинова слегка приподнимается, обозначая улыбку. Выглядит это жутковато.

Литвинов отходит в сторону и звонит в ГИБДД. Машина приезжает через десять минут. Инспектор в форме, держащий в руках планшетку для записей с прикреплённой к ней листом бумаги, выходит к нам навстречу.

– Лейтенант полиции Устинов, – представляется всем. Здоровается с Литвиновым тихим: «Подполковник. Здравия желаю». Это не укрывается от ушей нерадивого таксиста. Похоже, он наконец понял, что попал. Я с интересом взираю на разворачивающееся передо мной представление. Разве что попкорна не хватает.

– Давай без этих формальностей, Дим. Сделаем всё по-быстрому, окей? Там ребёнок в салоне.

Устинов составляет протокол, коротко опросив нас об обстоятельствах происшествия. Подписываем. Порядком подутихший «мужик» садится в свой автомобиль.

Литвинов, заранее убедившийся в том, что моя «ласточка» на ходу, кивком головы приглашает меня на пассажирское сиденье.

– Я поведу. Мало ли. Сейчас припаркуем её поблизости. Решим всё завтра, уже поздно.

Послушно занимаю место рядом с водителем. Я вообще сейчас очень послушная.

Макс мирно спит сзади, устав ждать, пока взрослые во всём разберутся. Открыв дверь с его стороны, осторожно отстёгиваю ремень безопасности, прикидывая, как бы разбудить его поделикатнее. На руках я его не дотащу, конечно. Лёша отодвигает меня лёгким движением руки. Подхватив Макса, кивает на дверь – мол, закрой. Помогаю ему зайти в подъезд, вызываю лифт. В коридоре включаю торшер с мягким светом, чтобы не разбудить сына. Пусть спит. У него явно был стресс сегодня. Завтра подниму его пораньше, чтобы сделать уроки. Показываю Литвинову путь в детскую, после чего максимально аккуратно раздеваю ребёнка. В полудрёме он бормочет что-то бессвязное. Успокаивающе говорю:

– Всё хорошо. Мы дома, сынок. Засыпай.

Подоткнув одеяло и оставив включенным ночник, выхожу из комнаты.

Натыкаюсь на Литвинова, стоящего за дверью.

– Ты меня напугал! – шепчу нервно.

Отвечает ровно:

– Поговорим? Сколько можно от меня прятаться?

Отвечаю с заминкой.

– Я не прячусь. У меня возникли некоторые проблемы с телефоном. Плюс, меня не было в городе.

– Ты приезжала сегодня ко мне на работу. Зачем? – не спрашивает, требует ответа.

– Тот же вопрос! Я, по-крайней мере, никого не избила!

Сверлит меня взглядом.

– Я хотела поговорить.

– Нужно было поговорить.

Произносим одновременно.

– Пошли на кухню. Макс спит.

Безмолвно следует за мной.

Зайдя в помещение, разворачиваюсь к нему лицом. Он хочет что-то сказать. Не позволяю. Прикладываю палец к его губам. Сначала я.

– Лёша… – говорить почему-то безумно тяжело. – Я хотела поблагодарить тебя. За всё, что ты сделал. Отец мне рассказал.

Хмурит брови в болезненной гримасе.

– Ты поэтому была со мной? Из-за отца, – утвердительно.

Отодвигаюсь от него, шокированная.

– Ты считаешь, что я спала с тобой ради выгоды?

– А что – нет? – бьёт прицельно.

– Ты – идиот, – из меня вырывается нервный смешок.

– Ну вот. Узнаю Алёну. И все то у неё идиоты. А она – самая умная?

Делает шаг ко мне, прижимаясь всем телом.

– Я хочу знать. Вот это… – медленно целует меня, удерживая зрительный контакт, – вот это было по-настоящему?

Улыбаюсь ему в губы, согревая их своим тёплым дыханием.

– Вот это, – поднимаю руку, чтобы коснуться его щеки. Отросшая за день щетина колет ладонь. Делаю несколько поглаживающих движений. – И вот это, – целую его в уголок губ. Кладу вторую руку ему на лицо, обнимая уже с двух сторон. – Это самое, что ни на есть настоящее. Всё остальное было – до тебя.

Целует меня в ответ. Вижу, как закрываются его глаза, надлом в межбровье становится глубже. Между поцелуями шепчет:

– Прости. Прости меня.

– Уже простила, – сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не разреветься. – Почему тебя так долго не было? Я думала, с ума сойду.

Обнимает мои плечи, поглаживая.

– Так было надо. Ты бы не дала мне закончить. Я бы всё равно пришёл.

Целует меня глубже, подталкивая к столу. Запрокидывает голову, зарываясь пальцами в волосы. Переходит на шею. Прикасается к груди. Она ноет, ощущения от его ласки сродни болезненным. Понимаю, чего он хочет. Я… я должна сказать.

– Стой. Прежде чем мы пойдём дальше, ты должен кое-что узнать.

Вцепившись в мои плечи, смотрит в глаза.

– Захар?

– Литвинов, лучше заткнись сейчас. Честно, – предупреждаю.

– Ты превращаешь меня в имбецила, – отворачивается, ероша ёжик волос на затылке.

– А знаешь, что? Плевать. Что бы там ни было, наплевать! – говорит, повышая голос. – Это всё равно ничего не изменит.

– Я беременна, – говорю быстро, зажмурившись. Приоткрываю один глаз, смотрю в его обалдевшее лицо. – Срок семь недель. И ещё одно лишь слово про Захара, – говорю угрожающе, – я назову ребёнка именно так, – Литвинов, не мигая, пялится на меня, – даже если это будет девочка!

Молчит.

– Скажи что-нибудь. Лёш?

Прокашливается.

– Это… это было неожиданно. Гм.

– Попробуй ещё раз. Ты можешь лучше, – стараюсь сдержать смех изо всех сил.

– Я думаю, слова здесь излишни. Ты об этом хотела поговорить?

Киваю.

– А ты о чём?

– Хотел предложить тебе… поужинать где-нибудь.

Поднимаю брови. Всего лишь?

– Но твой вариант интереснее

– Я всё ещё не пойму твою реакцию. Ты рад? Огорчён? Разочарован? – пытливо всматриваюсь в его лицо.

Вместо ответа целует меня. Осторожно кладёт руки на мой живот.