Текст книги "До тебя (СИ)"

Автор книги: Кира Муратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 13. Выпускной

Июнь 2012 года

Выпускной.

Пять лет пролетели, как видео на быстрой перемотке.

Прошли защита и вручение дипломов. На кафедре нам выдали мантии и колпаки. Мальчикам – темно-синие, девочкам – василькового цвета.

На вручение пришёл папа. Он был в штатском, поэтому никто не обратил внимания на седовласого мужчину в очках, который о чём-то долго говорил с деканом. Поздоровался за руку с Литвиновым. Насколько мне известно, общественным помощником его тогда взяли. И весь этот год он торчал в прокуратуре, зарабатывая себе «баллы» и готовясь получить оплачиваемое место сразу после окончания университета.

Я больше не появляюсь у отца на работе. В основном из-за нежелания лишний раз сталкиваться с Лёшей. Хватит мне того, что почти каждый день вижу его на занятиях. Вроде бы он встречается с Ксюшей. По-крайней мере, они вместе сидят на парах. Я стараюсь не вникать лишний раз, ведь всё это уже не важно. Баста! Финита…

Преддипломную практику я прохожу в арбитражном суде. По протекции отца, естественно. У меня не было никаких сил сопротивляться его неослабевающему давлению, да и Кирилл сказал, что глупо упускать такую возможность. Мы встречаемся уже семь месяцев.

Кирилл на пять лет старше меня. Он оказался неплохим парнем. Красиво ухаживал, искромётно шутил. Был ласковым и внимательным. В итоге я сдалась. И та-да-ам! Мы официально пара.

Та командировка Кирилла в нашем городе длилась в общей сложности до нового года. Затем он на полтора месяца уехал домой. Вернулся весной, чтобы закончить проект. В данный момент он снова в родных краях. Работа Кирилла здесь успешно завершена. И единственное, что его держит в этом месте сейчас – это я.

Отношения на расстоянии – это непросто, скажу я вам! Ежедневно созваниваемся по скайпу, но это все равно не то.

Кирилл хочет, чтобы после окончания университета я приехала к нему в Питер. Он неустанно рекламирует мне возможности большого города. Тема упущенных возможностей – его любимая, да-да.

Я же стараюсь так далеко не загадывать, живу сегодняшним днём. А там уж – как карта ляжет…

Выхожу из парикмахерской. Мои светлые волосы завиваются крупными локонами. На лице идеальный макияж – неброские глаза и губы. Всё очень со вкусом. И очень по возрасту. Девочки-стилисты отработали на «ура». Я в полной боевой готовности. На мне лаконичное белое платье. Никаких пышных юбок. Простой крой, длина до середины бедра. Пикантность образу придаёт большой бант, украшающий мою обнаженную спину.

Все торжественные мероприятия давно позади. Сегодня нас ждёт чисто вечеринка для студентов. Никаких родителей и учителей! Только свои. Как выразился Зотов, вечеринка «без купюр».

Таксист мчит меня по предвечернему городу. Я наотрез отказалась от услуг Виталь Сергеича. Сама доберусь, и точка. Папа лишь демонстративно фыркнул.

Несмотря на страх испортить прическу, открываю окно. В детстве дедушка возил меня на дачу на своих старых жигулях. Он, в отличие от строгого отца с его извечными запретами абсолютно на всё, разрешал мне опускать стекло, сидя на заднем сиденье. Дедушки давно нет, жигулей – тоже. Но то ощущение разлетающихся в разные стороны волос и летнего ветра, бьющего в лицо, искреннего, заливистого, детского смеха и какой-то нереальной свободы – до сих пор хранится в дальнем уголке моей памяти.

Приезжаю на место буквально минут через двадцать. Иринка ждёт меня у входа. Изумрудное платье из многослойного шифона потрясающе оттеняет её глаза.

– Чего так долго, Алёхина⁉ – возмущается. – Погнали, я заняла нам блатные места. Скорей, а то уведут!

«Блатными» оказываются места рядом с диджеем и грохочущей музыкальной колонкой, которая идёт с ним в комплекте. Чувствую, что долго я здесь не выдержу.

Замечаю Ксюшу в коротком золотистом платье и с причёской «конский хвост» на макушке. По привычке ищу рядом с ней Литвинова. Его нет!

Ведущий объявляет, по какому поводу мы здесь собрались. Все хлопают, свистят. Затем следует короткая конкурсная программа. Я сижу тихо и не отсвечиваю.

Подают горячее. Ведущий объявляет перерыв и предлагает всем насладиться едой. Я только за, дружище! Еда – это лучшее в этом вечере.

Знаю, настроение у меня пессимистическое, но ничего не могу с этим поделать. По сути сейчас мы празднуем окончание важного этапа в нашей жизни. И если выпускаясь из школы, мы чётко представляли, что дальше нас ждёт обучение в университете, то сейчас – будущее представляется мне крайне туманным. Я не решила ещё, чем буду заниматься и куда пойду работать. Где буду жить? Ведь пора бы уже съезжать от родителей. Мамины блинчики по утрам – это, безусловно, прекрасно. Но неусыпный отцовский контроль сведёт меня когда-нибудь с ума.

Ведущий продолжает программу. На сцене несколько человек. Конкурс из копилки третьесортного тамады. Стулья расставлены кругом, их количество на один меньше, чем участников. Пока играет музыка, конкурсанты двигаются вокруг этого импровизированного «стоунхенджа». Как только песня замолкает – должны быстро занять стул. Кто не успел – тот вышел.

Шепчу Иринке на ухо, что отлучусь в туалет. Цепляю сумочку, и на цыпочках продвигаясь в узком проходе вдоль стены, выхожу в коридор. Сразу же в кого-то врезаюсь.

Клатч падает, с громким звуком ударяясь фермуаром о кафельный пол.

Оторопев от неожиданности, замираю. Передо мной стоит Литвинов собственной персоной. Руки лежат на галстуке, как будто поправлял на ходу узел.

Молча опускаюсь и начинаю собирать рассыпавшиеся из клатча вещи: косметику, зеркальце, мобильный.

Слышу откуда-то сверху:

– Привет, Алёна.

Ничего не отвечая, тянусь за укатившейся чуть поодаль губной помадой. Он присаживается на один уровень со мной и настойчиво повторяет:

– Привет.

– Привет, – отвечаю, чтоб отстал. Это практически первый раз после того вечера в Карасях, когда мы с ним находимся наедине. Всего лишь десять месяцев пришлось подождать, подумаешь.

– Алён… – прикасается к моей руке. Отдёргиваю ладонь слишком резко, что не остаётся им незамеченным.

– Нам нужно поговорить, Алён, – продолжает гнуть свою линию.

– Не о чем нам говорить, – отрезаю. – Хорошего вечера, Лёш. И вообще всего хорошего.

Огибаю его по длинной дуге, чтобы лишний раз не касаться, и стремительно иду к туалету.

– Алён, подожди! – слышу вслед, но не оборачиваюсь.

В туалете кладу сумочку на кафельный постамент, упираюсь в него обеими руками, и опустив голову, дышу «по квадрату» несколько минут. Успокоившись, поднимаю взгляд и рассматриваю себя в отражении. Я сегодня выгляжу на десять из десяти. У меня выпускной. Я проведу этот вечер на полную катушку, и никакой Литвинов мне в этом не помешает. Встряхнувшись, поправляю макияж и уверенной походкой марширую в общий зал. Стараюсь не смотреть по сторонам, и в частности – на Лёшу, который по моим предположениям находится где-то рядом с вездесущей Ксенией.

Но реальность оказывается куда более суровой, так как по возвращении я обнаруживаю, что место Литвинова – аккурат рядом со мной. Вечер обещает быть нескучным.

Спойлер: жертв не избежать…

Глава 14. Медлячок, чтобы ты заплакала

Ведущий объявляет очередной конкурс.

Расхаживая между столами, задаёт вопросы шуточного толка, но с подковыркой. Ответил верно – выходи на помост и бери с собой любого «друга», на свой выбор.

– Если синий камень бросить в Красное Море, что с ним станет? – очередная загадка.

Зотов тянет руку:

– Он намокнет! – ответив верно, вытягивает за собой на сцену, где уже собралась приличная толпа, слегка упирающуюся Ксюшу. Она весь вечер с Литвинова глаз не сводит, того и глядишь, скоро дырку в нём проделает!

– И-и-и! Последний вопрос! – тянет ведущий с такой интонацией, будто объявляет «сектор-приз». – Внимание! Какое слово начинается с трех букв «Г» и заканчивается тремя буквами «Я»?

Молчание.

– Тригонометрия, – неожиданно выдаёт мой сосед «поневоле».

– Верно! – ведущий подходит к нашему столику и суёт Литвинову микрофон прямо под нос.

– Представьтесь, пожалуйста!

– Алексей.

– Итак, Алексей! Кто будет вашей парой?

Ответ Литвинова вводит меня в ступор.

– Алёна, – указывает на меня.

Я, вытаращив глаза, пялюсь на него. Качаю головой, демонстрируя, что не согласна!

Но «тамаде» хоть бы хны. Он уже орёт в микрофон со всей дури:

– И-и-итак! Дамы и господа, встречаем наших последних участников! Алексей и Алёна! – все хлопают.

Мне не остаётся ничего другого, как принять предложенную Литвиновым руку и подняться на сцену.

Конкурс мне не нравится с самого начала.

Во-первых, мне завязывают глаза!

Во-вторых, приходится нюхать Литвинова. Суть игры в том, что после «обнюхивания» парни меняются местами, становясь вперемешку. От девушки требуется, не снимая повязку и не используя рук – только по запаху, найти свою первоначальную пару. Среди десяти человек на сцене.

А это означает, что мне придётся нюхать не только Литвинова, но и каких-то девять практически незнакомых мне парней. Ладно, восемь. Зотов не в счёт, он – «свой».

Выхожу третьей. Ведущий за руку подводит меня к началу шеренги. Наклоняюсь к стоящему впереди всех парню. Не то. Второй тоже оказывается не Литвиновым. Лёша стоит четвёртым. Узнаю его запах в одно мгновение. Мне кажется, он въелся мне под кожу. У него парфюм с какой-то морской ноткой, но я буквально ощущаю на языке вкус «Горького озера». Не могу удержаться. Делаю вид, что принюхиваюсь. На самом деле вдыхаю его аромат во всю силу своих лёгких. Дыхание Литвинова меняется, становится неровным, когда я касаюсь его шеи кончиком носа. Мне кажется, я даже ощущаю мурашки, и как он подёргивается, словно словил лёгкую судорогу.

Плотно зажмуриваю глаза под повязкой и решаюсь.

– Это он!

Ведущий поздравляет нас.

Я с облегчением выдыхаю, ошибочно думая, что экзекуция, наконец, закончена. Но не тут-то было. В зале гаснет свет, включается медленная музыка. Танцпол окрашивает лучами белого, фиолетового и розового цветов. Впечатление такое, что я в розарии.

– А теперь, уважаемые студенты! Танееееец выпускникоооооов! Поапплодируем! Вы сделали это!

Литвинов поворачивается ко мне лицом. Осторожно кладёт руки на мою талию. Я так же осторожно, как будто перекладываю хрустальную посуду в бабушкином серванте, прикасаюсь ладонями к его плечам.

О боже, за что-о? Где я так накосячила? Этот вечер меня доконает.

Стараюсь держаться от него на «пионерском» расстоянии. Через минуту ему это надоедает, и с невнятным бормотанием «может быть хватит уже» он притягивает меня ближе.

– Зачем ты это делаешь? – шиплю зло.

– А как мне ещё с тобой поговорить? Ты то убегаешь, то игнорируешь меня.

– А как, по-твоему, я должна себя вести? Как она? – киваю на танцующую рядом Ксюшу. – Висеть на тебе, словно чертополох? – мой голос звенит от злости.

– Ты ревнуешь? – спрашивает Литвинов удивлённо.

– Ещё чего! Ревнуют того, кто что-то значит. А ты просто мой однокурсник! Без пяти минут бывший к тому же.

Литвинов молчит. И я уже было решаю, что этот неприятный разговор окончен. Как он говорит шокирующее:

– Ты мне нравишься. Очень сильно нравишься. И очень давно. Вернее, не так. Я… влюблен в тебя.

Охреневаю настолько, что останавливаюсь посреди танца, чтобы взглянуть в его лицо. Вокруг нас продолжают двигаться пары, танцпол мигает разноцветными бликами светомузыки. А мы стоим, зацепившись глазами.

– Ты… ты издеваешься⁉ – всё что удаётся мне из себя выдавить. – Последний год ты делал вид, будто мы незнакомы! А сейчас, когда мы вот-вот расстанемся, ты говоришь мне ЭТО? Да иди ты, знаешь куда! – ударяю его кулаком в грудь и пытаюсь уйти, но он ловит мою руку.

– Ты не понимашь, – говорит сбивчиво. – Твой отец – прокурор. Я всю жизнь шёл к тому, чтобы работать в прокуратуре. А ты оказалась дочкой прокурора. Я не мог…

«Дочка прокурора» срывает последние стопы. Это для меня, как красная тряпка для быка. Моментально приводит в бешенство. Пелена застилает глаза, когда я на удивление ровным голосом произношу:

– Иди к черту, Литвинов. У меня есть парень, и я его люблю. Адьёс!

В этот момент музыка заканчивается. Включается свет. От неожиданности Литвинов выпускает мою ладонь. Кипя от злости, стремительно подхожу к столу, хватаю клатч. Иринке на ухо:

– Мне срочно нужно уехать. Дома что-то случилось, – нет сил выдумывать, что именно. – Люблю тебя, созвонимся.

Целую офигевшую подругу в щёку и выхожу из здания, на ходу вызывая такси.

Литвинов порывается за мной. На выходе из кафе пытается остановить:

– Алёна!

Бросаю на ходу:

– Что непонятного я сказала?

Такси, как на зло, не едет. «Нет свободных машин в Вашем районе».

На улице давно стемнело. Время – час ночи. Тусклые фонари освещают улицу. Листья тополей, шевелящиеся на ветру, отбрасывают причудливые тени нам под ноги.

Мы отошли довольно-таки далеко от кафе, где проходит выпускной. Музыка доносится сюда глухим отголоском. Полосу движения пересекают редкие автомобили.

– Мы не договорили, – хватает меня за плечи и разворачивает, прижимая к себе вплотную. Всматривается в мои глаза, как будто что-то ищет в них.

– Нет у тебя никого… – тянет уверенно.

– Я не обязана тебе ничего доказывать!

– Шшш… – успокаивающе. Замираю загнанным зверьком.

Гладит мои плечи, поднимается выше. Зарывается обеими руками в волосы. Опять шея. Обнимает ладонями моё лицо. У меня дрожит нижняя губа. Я понимаю, что сейчас произойдёт. Я должна это остановить! Но не могу. Моё будто парализованное тело, как антена, словившая сигнал, настроено сейчас только на одного человека. Того, кто нежно трогает мои губы своими губами. Россыпью поцелуев покрывает щёки, нос. Опять губы. Проникает языком внутрь, гладит мой язык. Его вкус, неведомо откуда так хорошо знакомый, наполняет меня. Не в силах больше сдерживаться, стону ему в рот и обнимаю за шею. Он как будто ждал этого сигнала. Притягивает меня к себе настолько близко, что трудно дышать. Мы, как пазлы, совпадаем всеми частями тела.

В реальность меня возвращает резкий, как сирена, гудок авто. Что… что я делаю? У меня же есть Кирилл! Сколько раз уже было такое, что стоит Литвинову лишь поманить меня пальцем, и я лечу как мотылёк на свет? Обжигаюсь… Сколько раз после этого он со всего размаху опускал меня на землю? И сейчас я, по доброй воле, возвращаюсь в то же самое… болото.

Отталкиваю его. Зло вытираю рот тыльной стороной ладони.

– Ты бредишь, Литвинов. Между нами ничего нет и быть не может. Пара поцелуев не в счёт. Кто ты и кто я? Мы с тобой на разных ступенях лестницы, и никогда не сравнямся. Ты верно сказал. Я – дочь прокурора. А ты… ты всего лишь парень из деревни, который ничего из себя не представляет.

Звонит мой телефон. Беру трубку, не глядя. Отвечаю, смотря неотрывно в потемневшие глаза Литвинова. Его лицо будто окаменело и сливается цветом с тенями деревьев.

– Да, Кирюш? Привет, любимый. Я уже вызвала такси. Скоро буду дома. Конечно, сообщу. Люблю тебя, – контрольный выстрел.

Литвинов медленно делает несколько шагов спиной вперёд. Смотрит внимательно, как будто пытается запомнить все детали. Качает головой. Резко разворачивается и уходит. Не в кафе…

Провожаю его удаляющуюся фигуру хмурым взглядом. Слезы непроизвольно наворачиваются на глаза. Зло вытираю их. Еще чего!

В трубке, которую я всё еще прижимаю к уху, продолжает звучать голос:

– Алло, девушка! Аллоооо? Вы меня слышите? Адрес, куда машину доставить, назовите, пожалуйста?…

Глава 15. Поворот не туда

Возвращаюсь домой ближе к двум.

Тихо, стараясь не шуметь, проворачиваю ключи в замке. Заспанная мама в накинутом на плечи чёрном шёлковом кимоно выходит в коридор.

– Ты уже всё, доча?

– Да, мам, – отвечаю шёпотом и целую её в приятно пахнущую щёку.

– Как всё прошло? – интересуется.

– Да обычно, мам, – обнимаю её сбоку за плечи. Она гладит мои руки.

Моя мама, Марина Алёхина, в свои сорок с хвостиком выглядит просто прекрасно. Занимается йогой. Ежедневно совершает долгие пешие прогулки. Когда мы появляемся вместе на людях, нас зачастую принимают то за сестёр, то за подруг.

На цыпочках, чтобы не скрипел паркет, прохожу в свою спальню мимо комнаты брата. Серёже семнадцать, в этом году он закончил школу и собирается поступать на факультет технологий общественного питания. Учиться на юрфаке и продолжать семейную традицию он отказался категорически. Его смелость идти своим путем, наперекор воле строгого отца, безусловно, восхищает меня. Почему я так не могу?

Наспех принимаю душ. Смываю «уставший» за вечер макияж и лак, застывший в волосах.

Падаю в кровать, предварительно приняв снотворное, так как вряд ли смогу уснуть сама сегодня. День был слишком напряжённый.

В итоге дрыхну почти до обеда. Проснувшись и проведя все утренние ритуалы, пихаю ноги в пушистые тапки и тащусь на кухню. Пахнет блинчиками!

Что-то заставляет меня замереть у двери. В кухне только родители. Серёжа каждое воскресенье уходит на тренировку, поэтому его дома быть не может. Слышу мамин голос:

– … ночью. Выглядела нормально. Разве что, грустная немного.

– Как думаешь, когда она перебесится? – бас отца.

– Саш… Пойми ты. У девочки сложный период. Она только что закончила учебу. Сейчас на перепутье, куда податься. Нельзя на неё слишком давить.

– Это разве я давлю⁉ – отец в сердцах хлопает по столу, ложки звенят. – Это я не давлю, Марин. Если бы я давил, она бы уже давно у меня в прокуратуре сидела. Или в арбитраже у Виктора под боком. И никаких тебе цветочков-гербариев. Глупости какие! Ишь чего…

– Саш… – примирительно говорит мама. – Давай подождём ещё немного. Пусть Алёна сама определится.

– Да если б я ждал, она бы и в университет не поступила! Если б я тогда не вмешался, её бы ещё на вступительных закрыли.

Меня обдает сначала жаром, потом холодом. Что это получается? Я не сама поступила? Это всё папа опять? Прокурорская дочка ничего сама в этой жизни не может?

Есть больше не хочется. На глаза наворачиваются слезы. Меня накрывает чувство собственной беспомощности и бесполезности.

Разворачиваюсь на носочках и возвращаюсь в свою спальню. Запираю замок. Мне нужно сейчас побыть одной!

Но подумать и проанализировать всё спокойно не выходит. Ноутбук на моём столе подаёт сигнал. Это скайп. Кирилл звонит…

Не ответить на звонок не могу, я уже проигнорила его дважды. Он писал мне ночью, когда я вернулась с выпускного. И набирал по скайпу с утра, когда вышла из ванной.

Выдохнув, напяливаю на лицо беззаботную улыбку и поднимаю крышку ноута.

– Привет! – обнажаю зубы в два ряда. Как бы Кирилл не решил, что у меня судорога.

– Привет, Алёнка! Я уже начал волноваться. Звоню-звоню, а ты трубку не берёшь.

– Прости… Я вчера поздно пришла и просто дико устала. Сразу спать завалилась. А сегодня не слышала, была в душе. Только хотела тебя набрать, – скрещиваю пальцы за спиной. – А тут ты сам звонишь! – примирительно свожу брови домиком.

Кирилл смягчается. Взъерошенный, в домашней футболке, он сидит на балконе своей съёмной квартиры в Питере. Вид с его балкона открывается живописный – на Карповку и женский монастырь. Что он мне и демонстрирует в данный момент, разворачивая ноут камерой на оживлённую улицу. Очень атмосферно, так по-питерски…

Болтаем с Кириллом ещё минут пять. Он спрашивает, как прошёл выпускной? Какие планы? Говорит, что готов встретить меня в Питере в любой момент. И что очень соскучился. Я попросту блею, не в силах сказать что-либо внятное. Затем ему звонят по работе, он спешно прощается и завершает сеанс.

Я захлопываю ноут, кладу голову на локти, лицом в стол, и стону.

– Фаа-аак…

Ну и как ты, Алёна Алёхина, докатилась до жизни такой? Кирилл такой замечательный. Он не заслуживает того, чтобы его девушка целовалась с другим парнем и думала о нём. Стыд и вина буквально пожирают меня.

В дверь осторожно стучат. Вздрагиваю.

– Да-а?

– Алёнушка, там к тебе подруга приехала. Ты спишь? – это мама.

– Нет, не сплю! – подрываюсь со стула. – Иду уже!

Подругой оказывается моя единственная и незаменимая Иринка, конечно. Провожу её в свою комнату, отказываясь от завтрака. По дороге сталкиваемся с Серёжей. Он вернулся с тренировки и, видимо, принял душ. Волосы влажные, домашняя футболка мокрыми пятнами липнет к его подтянутому спортивному телу. Заметив Иринку, мучительно краснеет. Ну, к этому я в принципе привыкла. Я же не совсем дура, и понимаю, что мой брат уже взрослый и вполне может интересоваться девушками. А Иринка – девушка, причём очень красивая! Удивляет меня не Серёжа, а реакция Иринки. Она сбивается с шага, фактически запинаясь на ровном месте. И мямлит, буквально съедая звуки:

– Эээ… Се… Серёжа, привет… – чтоб вы понимали, артикуляция у Иринки идеальная. Она в совершенстве владеет своим голосом и частенько демонстрирует это, распевая хиты в караоке. Что происходит?

– Се-се-се-рёжа? – иронично поднимаю брови, когда мы оказываемся вдвоём в комнате.

– Ой, отвали, Алёхина! – отмахивается. – Как дела? И вообще. Куда ты вчера свинтила? Там та-акооое началось!

– Какое – такое?

– Ты только уехала, прошло минут пятнадцать. Я пошла в туалет. Ну все дела сделала, стою, руки мою. И вдруг слышу, как кто-то плачет в кабинке. Прикинь!

– Ну и? – требую продолжения.

– И я постучалась, конечно. В жизни не догадаешься, кто там сидел и разводил сопли!

– Зотов что ли? – придумываю на ходу самый неправдоподобный вариант.

– Какой Зотов? Это женский туалет вообще-то. Ксюха там была! Во! – довольная произведённым эффектом, Иринка замолкает на мгновение.

– И что? – скептически. – Мало ли что у неё там. Колготки может порвались.

– Нееее, дела серьёзнее гораздо. Короче… задержка у неё.

– В смысле задержка? – переспрашиваю тупо.

– Она беременна, дурында!

Новость обухом бьёт по голове. На моей памяти Ксюха тёрлась только с Литвиновым в последнее время. Литвинов – отец⁇

Я думала, что хуже уже быть не может. А нет! Может.

Он не знает? Иначе бы разве стал мне признаваться в любви вчера? О боже! А если бы я поддалась и согласилась? У него тут девушка беременна. Спустя ещё пару секунд осознаю услышанное в полной мере. Лёша станет отцом… Между нами теперь ничего не может быть, совершенно точно и… бесповоротно.

Вслух говорю совсем другое.

– Ты хочешь уехать со мною в Питер?

Иринка смотрит на меня, приоткрыв рот.